Охрана исторических памятников в Абхазии в советское время

Всемирный
абхазо-абазинский
конгресс

В канун Международного дня памятников и исторических мест инфопортал ВААК взял интервью у замминистра культуры и охраны историко-культурного наследия Абхазии Батала Кобахия, который рассказал о вызовах и успехах в сфере сохранения культурного наследия.

Беседовал Саид Барганджия.

О проблемах сохранения историко-культурного наследия Абхазии, правовом регулировании этих вопросов, о том, кто ответственен за восстановление и защиту памятников культуры, о вновь открытых объектах и многом другом в интервью инфопорталу ВААК рассказал заместитель министра культуры и охраны историко-культурного наследия Республики Абхазия Батал Кобахия.

– В этом году завершается программа по инвентаризации объектов историко-культурного наследия Абхазии. Как долго длилась программа, на какой стадии она находится сейчас и какие промежуточные итоги можно подвести уже сейчас?

– В декабре 2014 года в процессе реорганизации органов власти Министерство культуры и Управление охраны объектов историко-культурного наследия были объединены в одно ведомство – Министерство культуры и охраны историко-культурного наследия Абхазии. В рамках министерства был создан Департамент охраны историко-культурного наследия Республики.

В самом начале работы мы столкнулись с тем, что в базе данных по учету объектов историко-культурного наследия (ИКН) не было никакой экспертной информации об оценке страховой стоимости, особенностях архитектурного стиля, исторических данных, охранных зонах и границах территорий. А в соответствии с инструкцией по учету объектов ИКН, на каждый объект должно быть около 20 типов различных документов. Мы подготовили целевую программу по «Инвентаризации недвижимых объектов ИКН, расположенных на территории Абхазии», подали ее в Кабинет министров, и она была одобрена и профинансирована. Сроки реализации первоначально были обозначены с 2016 по 2018 годы, однако, по ряду объективных причин, работа была продлена до 2019 года. Весь 2015 год департамент работал над систематизацией имеющихся данных по объектам историко-культурного наследия. Ранее у нас был только Государственный список по объектам ИКН города Сухум. По остальным объектам, разбросанным по всей Абхазии, мы начали масштабную работу.

В итоге к концу 2015 года подготовили Государственный список объектов по всей стране, который состоял из 1535 наименований. По многим из них мы завели учетные карточки, провели фотофиксацию, собрали архивные материалы, подготовили акты о состоянии на момент проверки, описали особенности архитектурного стиля, начали работу по созданию паспортов, планов и чертежей. Конечно, не по всем объектам есть полная информация, но работа в этом направлении ведется. Именно Целевая программа и была ориентирована на инвентаризацию всех имеющихся в Государственном списке объектов ИКН.

– Насколько известно, предполагается создание геоинформационной системы, которая позволит каждому интернет-пользователю просматривать информацию по любому памятнику культуры Абхазии. Готовится ли эта система, и когда должна стартовать?

– Геоинформационная система (ГИС) для всех объектов историко-культурного наследия Абхазии – это апофеоз Целевой программы, о которой мы говорим. Это использование новейших информационных технологий. ГИС – программа, которая будет содержать всю имеющуюся у нас информацию по каждому объекту ИКН. Надеюсь, в конце июня мы уже сможем ее презентовать, и она будет «вывешена» на официальном сайте Министерства культуры и охраны историко-культурного наследия. С началом работы геоинформационной системы мы определенно вступим в новую эпоху в сфере доступа к информации. Для начала опубликуем полную информацию о 150 объектах и частичную о 550 памятниках культуры.

– Есть ли у Министерства – теперь уже уточненные – данные по объектам, которые нуждаются в охране государства? Как меняются эти данные, и почему?

– Правовая защита памятников культуры – очень важная работа. Все мы были потрясены известием о пожаре в Соборе Парижской Богоматери (речь о недавнем масштабном пожаре в Соборе Парижской Богоматери 15-16 апреля 2019 года – прим. ред.). Я воспринял эту трагедию как знамение, или «месседж сверху» о хрупкости культурного наследия, о его взаимосвязи с человеком и зависимости. Ведь Франция была законодателем в сфере сохранения культурного наследия, постановке на государственный уровень охраны и учета исторических памятников. Уже в начале 19 века именно там появилась Генеральная инспекция по охране памятников. Если Собор Парижской Богоматери, одна из первых реликвий культурного наследия Европы, оказался незащищенным, можете себе представить, что происходит с нашими памятниками.

Впервые общество по охране памятников культуры в Абхазии было создано в 1925 году. Первый, наиболее полный список исторических памятников составил Вионор Пачулия в 1961 году, в него вошло около 260 объектов. Потом его дополнил Иосиф Адзынба, уже в 1967 году. Далее все найденные объекты вносились в так называемый список вновь выявленных памятников историко-культурного наследия. С 2015 года, после принятия Государственного списка, в который вошли объекты культуры со всей Абхазии, по сегодняшний день мы обнаружили еще около 400 объектов. Сейчас готовим по ним документацию для того, чтобы внести их в государственный список. Я надеюсь, до конца года завершить эту работу, и тогда памятников историко-культурного наследия будет порядка 2000. Список чаще всего пополняется за счет тех объектов, которые ранее могли не заметить, но в основном за счет археологических объектов, найденных во время полевых исследований.

– В результате нескольких недавних экспедиций по горной Абхазии обнаружены новые объекты культурного наследия, даже готовится к публикации книга о них. Не могли бы Вы немного подробнее рассказать, что это за памятники, и когда ждать выхода книги?

– Эти шесть экспедиций состоялись в рамках совместного проекта Министерства с фондом «Горная Абхазия» (фонд, изучающий горы Абхазии – прим. ред.) по инвентаризации памятников в горной части Абхазии. Экпедиции проходили на перевалах Химца, Дзыхва, Башкапсара и в Ауадхаре. Мы обнаружили около 300 ранее неизвестных или частично описанных объектов ИКН. Некоторые сооружения составляют единый строительный комплекс, поэтому мы их сгруппировали, получилось восемь комплексов, в каждом из которых от 10 до 60 строений. В основном это каменные сооружения, их еще называют «пастушескими стоянками» или «ацангуара» (от абхазского «ограды карликов» – прим. ред.). Это название связано с наименованием мифологического карликового народа ацанов, так как данные строения и пастушеские изгороди отличаются маленькими размерами. Они расположены в альпийской и предальпийской зонах высокогорий Абхазии. В начале экспедиций мы не предполагали, что их так много, и буквально пришли в шоковое состояние от количества увиденных объектов, и понимания того, что большую часть горной Абхазии нам предстоит еще обследовать. Издание книги состоится в текущем году. Это будет каталог, в котором мы опубликуем общее описание этих строений, а потом уже ученые будут изучать какие-то из них более детально.

Олег Панфилов: В Абхазии уничтожают чужую историю

Специально для Крым.Реалии

3 января на окраине села Цебельда в Гулрыпшском районе Абхазии по указанию начальника полигона Виктора Грищенко бульдозеры начали зачищать территорию, на которой находилась польская церковь конца 19 века и кладбище. Остатки стен церкви и ограды растащили бульдозерами почти на сто метров и раскидали по территории. Под ножами бульдозеров оказались и могилы поляков, которых отправляли сюда в ссылку как наказание за участие в польском восстании 1831 года. Теперь уничтожена и память о них.

Практически за все годы оккупации Абхазии ‒ с 1993 года ‒ не было года, чтобы не возникал очередной скандал по поводу уничтожаемых исторических памятников. Последний оказался громким не только в связи с уничтожением исторического наследия, но и появлением реакции абхазской общественности и официальных лиц Грузии. В социальных сетях до сих пор обсуждается безалаберность оккупационных властей Абхазии. «Это был акт вандализма, который совершен осознанно и грубо нарушает нормы международного права, в том числе условия Гаагской конвенции от 1954 года. Обращаемся к международному сообществу, ЮНЕСКО и другим международным организациям с призывом дать должную оценку незаконным действиям Российской Федерации, осуществленным на территории Грузии, и соответствующим образом отреагировать на них», ‒ говорится в заявлении Маргвелашвили.

Кроме президента Грузии, заявление сделало Министерство иностранных дел Грузии, а секретарь внешних дел президента Грузии Тенгиз Пхаладзе по поручению президента встретился с руководителем наблюдательской миссии Евросоюза в Грузии Кестутисом Янкаускасом, политическим советником миссии Гржегоргом Джазовским, заместителем начальника отдела операций миссии Хелен Кригер и руководителем миссии Совета Европы в Грузии Кристианом Урсесом. Он проинформировал дипломатов о фактах уничтожения церкви и польского кладбища в Абхазии. По заявлению Пхаладзе, разговор коснулся процессов, текущих в оккупированной Абхазии, и тех действий, которые в последний период осуществляются против культурного наследия Грузии. «Это не первый тревожный сигнал, который мы получаем из оккупированных территорий Грузии, и чрезвычайно важной является непосредственная включенность международных организаций и их мониторов», ‒ сказал Тенгиз Пхаладзе.

В числе оправдывающих оказалось и министерство обороны России, чей офицер руководил уничтожением церкви и кладбища. Согласно заявлению агентства «Абхаз-Информ», «российский офицер, отвечавший за дорожные работы, получил дисциплинарное взыскание, а руководство седьмой российской военной базы заявило о готовности сотрудничать с министерством культуры и охраны историко-культурного наследия Абхазии и участвовать в мае в совместной экспедиции в районе полигона». Не только в Тбилиси, но и в правительстве оккупированной Абхазии, соглашаются с тем, что на этом месте находится многослойный исторический памятник, подтверждает это и старший научный сотрудник департамента по охране историко-культурного наследия министерства культуры Абхазии Шандор Кайтан – «ранний слой относится к 8-му веку». Министерство обороны РФ, несмотря на упоминание журналистами имен военных, утверждает, что «не планирует строить военный полигон в селе Цебельда в Абхазии и не проводит там никаких строительных работ».

В разгар этого скандала стало известно еще об одном: как сообщило агентство «Абхазия-Информ», на аккаунте Натальи Миловановой в Фейсбуке появилась информация о том, что «в октябре 2016 года руководитель Ново-Афонского историко-культурного заповедника «Анакопия» Алхас Аргун разобрал стену с вмурованными в нее «древними останками», которая находилась в алтаре христианского храма, на вершине Анакопийской горы. «Эти уникальные экспонаты более 100 лет были доступы для осмотра миллионам людей. В настоящее время их местонахождение и сохранность неизвестны», – отметила Наталья Милованова. Сам Алхас Аргун объяснил свои действия «вынужденной мерой из-за черных археологов и участившихся фактов вандализма». Он также уточнил, что «изъятие лапидарных памятников средневековой Анакопии санкционировано Академией Наук Абхазии».

Один из исследователей христианских памятников, публицист Лев Регельсон написал, что «фрагменты, взятые из окрестных небольших пещер, где скрывались ранние христиане, были помещены в Анакопийской цитадели монахами Ново-Афонского монастыря в конце 19 века». Два фрагмента, видимо, наиболее поздние, содержат надписи на греческом с указанием датировки: 437 и 554 годов. Но несколько фрагментов, особенно с изображением рыб, явно относятся ко II веку – когда широко распространился этот тайный христианский знак. Спустя несколько дней стало известно, что никаких решений, на которые ссылается Алхас Аргун, не было, и демонтаж проведен по его собственному указанию. Заместитель министра культуры и охраны историко-культурного наследия Батал Кобахия провел пресс-конференцию, но его оправдания не остудили горячие споры в социальных сетях, а некоторые блогеры вообще потребовали отставки Кобахия.

Новый год оказался «плодовитым» и, как стало известно журналистам, в новогодние праздники на набережной Махаджиров в Сухуми началось строительство забора вокруг исторического дома, в котором жил поэт Таиф Аджба, останавливались Чехов и Паустовский. Тот же Батал Кобахия заявил, что «стройка приостановлена, пока хозяева не предоставят Министерству культуры проект», но на самом деле это лишь часть фактов уничтожения исторических памятников за 23 года «независимости» Абхазии. Как утверждают в Тбилиси, среди поврежденных памятников последних лет невозместимый урон был нанесен ряду наиболее значимых образцов грузинского зодчества, включая Илорскую церковь святого Гиорги (11 век) и Бедийский собор (10 век). Согласно материалам министерства культуры и охраны памятников Грузии, в обоих храмах, так же, как и в Драндском (6-7 века), и Новоафонском соборах (19 век), были стерты старинные грузинские надписи. При этом, в Бедийском соборе была стерта настенная роспись, включая единственный существующий портрет царя объединенной Грузии Баграта III-го. А в Илорской церкви Святого Георгия в ходе незаконных ремонтных работ старый образец крыши был сменен на купол-луковицу, которая является типичной формой русской церковной архитектуры.

Самой большой проблемой всех 23 лет оккупации Абхазии стала деятельность «черных археологов», которые самовольно раскапывают древние могильники. Как сообщал еще несколько лет назад руководитель службы атрибуции недвижимых памятников Национального агентства по защите памятников Грузии Гиорги Гагошидзе, незаконные раскопки угрожают храму Симона Кананита в Новом Афоне. Он отметил, что заключение сделано на основании данных Российского комитета Международного совета музеев (ICOM). Развалины античного города в Ткварчели, древнейшие захоронения Джантухи, Ачмадина и Гагиды – это неполный перечень археологических памятников, которые находятся на территории оккупированной Абхазии и по сегодняшний день разграбляются. Обеспокоенность выразил российский археолог Александр Скаков: «Вблизи от границы России, на территории Абхазии уже уничтожено много важных памятников. Большая проблема черная археология. Служба безопасности Абхазии работает над этим вопросом, но остановить процесс не удается, и этого недостаточно. Необходимо, чтобы люди понимали, что это зло, и, если они столкнутся с ворами, мародерами, они должны либо сами с ними справиться, либо сообщить надлежащим службам».

Читайте также:  Цены в Абхазии на жилье, продукты и отдых в 2020 году

Еще в советское время в Абхазии – в 1990 году – было создано государственное Управление охраны историко-культурного наследия, по инициативе которого в 1998 году был принят закон «Об историко-культурном наследии», а в 2003 году – нормативный документ, в основе которого лежит российская инструкция «О порядке учета, обеспечения сохранности, использовании и реставрации недвижимых объектов историко-культурного наследия». Однако проблема остается по-прежнему серьезной. «Единственный рычаг, который есть у нас для защиты культурного наследия Абхазии, это помощь международных организаций. Мы разослали много писем с просьбой, чтобы если ни наших, то командировали туда своих специалистов, и осуществили мониторинг на памятниках», – объясняли несколько лет назад в Министерстве культуры и охраны памятников Грузии. В Тбилиси всегда заявляли, что намерены поставить вопрос о памятниках перед ЮНЕСКО. Абхазская сторона выдвинула требование этой международной организации проследовать на оккупированную территорию через Россию, что является прямым нарушением законодательства Грузии, в частности, закона «Об оккупированных территориях». Официальный Тбилиси заявил о готовности допустить исключения для представителей ЮНЕСКО во спасение памятников культуры, но и этот компромисс не изменил ситуацию.

Директор Абхазского государственного музея, археолог Аркадий Джопуа, два года назад отметил беспрецедентный случай: «Всем известно, что Ачмардинский могильник давно раскопан. Ритон позднеантичного времени, который там нашли, был выставлен в Англии на аукционе «Sotheby’s». После этого наши специалисты поехали туда, заложили раскоп и в нетронутых местах нашли замечательную чашу с греческими надписями». А как утверждал Игорь Цвинария, «в России на торгах антиквариатом регулярно всплывают предметы из Абхазии. Скупщики краденого без стеснения предлагают их даже таким солидным учреждениям, как Государственный Эрмитаж. В прессе писали, что еще в 2002 году был случай приобретения музеем коллекции античных предметов, незаконно добытых в Гагрском районе Абхазии». В селе Ачмарда «черные копатели» за последние 12 лет раскопали около 300 древних захоронений.

Кроме криминальной причины разрушения исторических памятников в Абхазии существует навязанная во время оккупации так называемая «историческая самобытность», когда вдруг осмелевшие от возможности издавать свои труды абхазские историки придумывают «самобытность» абхазов, совершенствуя государственную идеологию сказками о «самом древнем народе». Один из таких государственных деятелей, Тарас Шамба, никогда не стеснялся утверждать, что «абхазы древнее грузин». Официальная абхазская пропаганда помогает убеждать население в том, что «грузины – пришлый народ», а история абхазов насчитывает тысячелетия.

На самом деле идеология не спасает исторические памятники, которые относятся к периоду, когда и абхазы, и грузины имели общих предков и связанные с этим исторические события. И Абхазия не единственная оккупированная Россией территория, где самопальные историки и государственные идеологи придумывают себе историю: то же самое происходит в «Южной Осетии» и Приднестровье, в Карабахе и теперь – в Крыму.

Взгляды, высказанные в рубрике «Мнение», передают точку зрения самих авторов и не всегда отражают позицию редакции

Олег Панфилов

Основатель и директор московского Центра экстремальной журналистики (2000-2010)

МОНИТОРИНГ СМИ: В Абхазии уничтожают чужую историю. “Остатки стен церкви и ограды растащили бульдозерами почти на сто метров и раскидали по территории. “

3 января на окраине села Цебельда в Гулрыпшском районе Абхазии по указанию начальника полигона Виктора Грищенко бульдозеры начали зачищать территорию, на которой находилась польская церковь конца 19 века и кладбище. Остатки стен церкви и ограды растащили бульдозерами почти на сто метров и раскидали по территории. Под ножами бульдозеров оказались и могилы поляков, которых отправляли сюда в ссылку как наказание за участие в польском восстании 1831 года. Теперь уничтожена и память о них.

Практически за все годы оккупации Абхазии ? с 1993 года ? не было года, чтобы не возникал очередной скандал по поводу уничтожаемых исторических памятников. Последний оказался громким не только в связи с уничтожением исторического наследия, но и появлением реакции абхазской общественности и официальных лиц Грузии. В социальных сетях до сих пор обсуждается безалаберность оккупационных властей Абхазии. «Это был акт вандализма, который совершен осознанно и грубо нарушает нормы международного права, в том числе условия Гаагской конвенции от 1954 года. Обращаемся к международному сообществу, ЮНЕСКО и другим международным организациям с призывом дать должную оценку незаконным действиям Российской Федерации, осуществленным на территории Грузии, и соответствующим образом отреагировать на них», ? говорится в заявлении Маргвелашвили.

Кроме президента Грузии, заявление сделало Министерство иностранных дел Грузии, а секретарь внешних дел президента Грузии Тенгиз Пхаладзе по поручению президента встретился с руководителем наблюдательской миссии Евросоюза в Грузии Кестутисом Янкаускасом, политическим советником миссии Гржегоргом Джазовским, заместителем начальника отдела операций миссии Хелен Кригер и руководителем миссии Совета Европы в Грузии Кристианом Урсесом. Он проинформировал дипломатов о фактах уничтожения церкви и польского кладбища в Абхазии. По заявлению Пхаладзе, разговор коснулся процессов, текущих в оккупированной Абхазии, и тех действий, которые в последний период осуществляются против культурного наследия Грузии. «Это не первый тревожный сигнал, который мы получаем из оккупированных территорий Грузии, и чрезвычайно важной является непосредственная включенность международных организаций и их мониторов», ? сказал Тенгиз Пхаладзе.

Министерство обороны РФ утверждает, что «не планирует строить военный полигон в селе Цебельда в Абхазии и не проводит там никаких строительных работ»

В числе оправдывающих оказалось и министерство обороны России, чей офицер руководил уничтожением церкви и кладбища. Согласно заявлению агентства «Абхаз-Информ», «российский офицер, отвечавший за дорожные работы, получил дисциплинарное взыскание, а руководство седьмой российской военной базы заявило о готовности сотрудничать с министерством культуры и охраны историко-культурного наследия Абхазии и участвовать в мае в совместной экспедиции в районе полигона». Не только в Тбилиси, но и в правительстве оккупированной Абхазии, соглашаются с тем, что на этом месте находится многослойный исторический памятник, подтверждает это и старший научный сотрудник департамента по охране историко-культурного наследия министерства культуры Абхазии Шандор Кайтан – «ранний слой относится к 8-му веку». Министерство обороны РФ, несмотря на упоминание журналистами имен военных, утверждает, что «не планирует строить военный полигон в селе Цебельда в Абхазии и не проводит там никаких строительных работ».

В разгар этого скандала стало известно еще об одном: как сообщило агентство «Абхазия-Информ», на аккаунте Натальи Миловановой в Фейсбуке появилась информация о том, что «в октябре 2016 года руководитель Ново-Афонского историко-культурного заповедника «Анакопия» Алхас Аргун разобрал стену с вмурованными в нее «древними останками», которая находилась в алтаре христианского храма, на вершине Анакопийской горы. «Эти уникальные экспонаты более 100 лет были доступы для осмотра миллионам людей. В настоящее время их местонахождение и сохранность неизвестны», – отметила Наталья Милованова. Сам Алхас Аргун объяснил свои действия «вынужденной мерой из-за черных археологов и участившихся фактов вандализма». Он также уточнил, что «изъятие лапидарных памятников средневековой Анакопии санкционировано Академией Наук Абхазии».

Один из исследователей христианских памятников, публицист Лев Регельсон написал, что «фрагменты, взятые из окрестных небольших пещер, где скрывались ранние христиане, были помещены в Анакопийской цитадели монахами Ново-Афонского монастыря в конце 19 века». Два фрагмента, видимо, наиболее поздние, содержат надписи на греческом с указанием датировки: 437 и 554 годов. Но несколько фрагментов, особенно с изображением рыб, явно относятся ко II веку – когда широко распространился этот тайный христианский знак. Спустя несколько дней стало известно, что никаких решений, на которые ссылается Алхас Аргун, не было, и демонтаж проведен по его собственному указанию. Заместитель министра культуры и охраны историко-культурного наследия Батал Кобахия провел пресс-конференцию, но его оправдания не остудили горячие споры в социальных сетях, а некоторые блогеры вообще потребовали отставки Кобахия.

Как утверждают в Тбилиси, среди поврежденных памятников последних лет невозместимый урон был нанесен ряду наиболее значимых образцов грузинского зодчества

Новый год оказался «плодовитым» и, как стало известно журналистам, в новогодние праздники на набережной Махаджиров в Сухуми началось строительство забора вокруг исторического дома, в котором жил поэт Таиф Аджба, останавливались Чехов и Паустовский. Тот же Батал Кобахия заявил, что «стройка приостановлена, пока хозяева не предоставят Министерству культуры проект», но на самом деле это лишь часть фактов уничтожения исторических памятников за 23 года «независимости» Абхазии. Как утверждают в Тбилиси, среди поврежденных памятников последних лет невозместимый урон был нанесен ряду наиболее значимых образцов грузинского зодчества, включая Илорскую церковь святого Гиорги (11 век) и Бедийский собор (10 век). Согласно материалам министерства культуры и охраны памятников Грузии, в обоих храмах, так же, как и в Драндском (6-7 века), и Новоафонском соборах (19 век), были стерты старинные грузинские надписи. При этом, в Бедийском соборе была стерта настенная роспись, включая единственный существующий портрет царя объединенной Грузии Баграта III-го. А в Илорской церкви Святого Георгия в ходе незаконных ремонтных работ старый образец крыши был сменен на купол-луковицу, которая является типичной формой русской церковной архитектуры.

Самой большой проблемой всех 23 лет оккупации Абхазии стала деятельность «черных археологов»

Самой большой проблемой всех 23 лет оккупации Абхазии стала деятельность «черных археологов», которые самовольно раскапывают древние могильники. Как сообщал еще несколько лет назад руководитель службы атрибуции недвижимых памятников Национального агентства по защите памятников Грузии Гиорги Гагошидзе, незаконные раскопки угрожают храму Симона Кананита в Новом Афоне. Он отметил, что заключение сделано на основании данных Российского комитета Международного совета музеев (ICOM). Развалины античного города в Ткварчели, древнейшие захоронения Джантухи, Ачмадина и Гагиды – это неполный перечень археологических памятников, которые находятся на территории оккупированной Абхазии и по сегодняшний день разграбляются. Обеспокоенность выразил российский археолог Александр Скаков: «Вблизи от границы России, на территории Абхазии уже уничтожено много важных памятников. Большая проблема черная археология. Служба безопасности Абхазии работает над этим вопросом, но остановить процесс не удается, и этого недостаточно. Необходимо, чтобы люди понимали, что это зло, и, если они столкнутся с ворами, мародерами, они должны либо сами с ними справиться, либо сообщить надлежащим службам».

Еще в советское время в Абхазии – в 1990 году – было создано государственное Управление охраны историко-культурного наследия, по инициативе которого в 1998 году был принят закон «Об историко-культурном наследии», а в 2003 году – нормативный документ, в основе которого лежит российская инструкция «О порядке учета, обеспечения сохранности, использовании и реставрации недвижимых объектов историко-культурного наследия». Однако проблема остается по-прежнему серьезной. «Единственный рычаг, который есть у нас для защиты культурного наследия Абхазии, это помощь международных организаций. Мы разослали много писем с просьбой, чтобы если ни наших, то командировали туда своих специалистов, и осуществили мониторинг на памятниках», – объясняли несколько лет назад в Министерстве культуры и охраны памятников Грузии. В Тбилиси всегда заявляли, что намерены поставить вопрос о памятниках перед ЮНЕСКО. Абхазская сторона выдвинула требование этой международной организации проследовать на оккупированную территорию через Россию, что является прямым нарушением законодательства Грузии, в частности, закона «Об оккупированных территориях». Официальный Тбилиси заявил о готовности допустить исключения для представителей ЮНЕСКО во спасение памятников культуры, но и этот компромисс не изменил ситуацию.

В России на торгах антиквариатом регулярно всплывают предметы из Абхазии

Директор Абхазского государственного музея, археолог Аркадий Джопуа, два года назад отметил беспрецедентный случай: «Всем известно, что Ачмардинский могильник давно раскопан. Ритон позднеантичного времени, который там нашли, был выставлен в Англии на аукционе «Sotheby’s». После этого наши специалисты поехали туда, заложили раскоп и в нетронутых местах нашли замечательную чашу с греческими надписями». А как утверждал Игорь Цвинария, «в России на торгах антиквариатом регулярно всплывают предметы из Абхазии. Скупщики краденого без стеснения предлагают их даже таким солидным учреждениям, как Государственный Эрмитаж. В прессе писали, что еще в 2002 году был случай приобретения музеем коллекции античных предметов, незаконно добытых в Гагрском районе Абхазии». В селе Ачмарда «черные копатели» за последние 12 лет раскопали около 300 древних захоронений.

Официальная абхазская пропаганда помогает убеждать население в том, что «грузины – пришлый народ», а история абхазов насчитывает тысячелетия

Кроме криминальной причины разрушения исторических памятников в Абхазии существует навязанная во время оккупации так называемая «историческая самобытность», когда вдруг осмелевшие от возможности издавать свои труды абхазские историки придумывают «самобытность» абхазов, совершенствуя государственную идеологию сказками о «самом древнем народе». Один из таких государственных деятелей, Тарас Шамба, никогда не стеснялся утверждать, что «абхазы древнее грузин». Официальная абхазская пропаганда помогает убеждать население в том, что «грузины – пришлый народ», а история абхазов насчитывает тысячелетия.

Читайте также:  Рождественские ярмарки в Европе в в 2020 году

На самом деле идеология не спасает исторические памятники, которые относятся к периоду, когда и абхазы, и грузины имели общих предков и связанные с этим исторические события. И Абхазия не единственная оккупированная Россией территория, где самопальные историки и государственные идеологи придумывают себе историю: то же самое происходит в «Южной Осетии» и Приднестровье, в Карабахе и теперь – в Крыму.

Взгляды, высказанные в рубрике «Мнение», передают точку зрения самих авторов и не всегда отражают позицию редакции.

Тбилиси возмущен уничтожением исторических памятников в Абхазии

Россия отрицает свою причастность

Президент Грузии Георгий Маргвелашвили «крайне возмущен» уничтожением оккупационными войсками Российской Федерации исторических памятников на территории Абхазии. Заявление грузинского президента последовало в связи с разрушением 3-го января российскими военными церкви, которая числилась в реестре памятников историко-культурного наследия Грузии, а также уничтожением польского кладбища, находящегося около данной церкви в селе Цебельда.Таким образом российские оккупационные силы расчистили территорию для размещения там военного полигона.

«Это был акт вандализма, который совершен осознанно и грубо нарушает нормы международного права, в том числе условия Гаагской конвенции от 1954 года. Обращаемся к международному сообществу, ЮНЕСКО и другим международным организациям с призывом дать должную оценку незаконным действиям Российской Федерации, осуществленным на территории Грузии, и соответствующим образом отреагировать на них», – сказано в заявлении Маргвелашвили от 10-го января.

Напомним, Гаагская конвенция о защите культурных ценностей в случае вооружённого конфликта предусматривает меры по охране движимых и недвижимых культурных объектов.

Заявление грузинского МИДа

В свою очередь, грузинский МИД также распространил 10-го января заявление по поводу уничтожения российскими оккупационными силами «многослойного археологического и архитектурного памятника» в селе Цебельда Гульрипшского района Абхазии. Грузинское внешнеполитическое ведомство призвало Российскую Федерацию «прекратить практику повреждения и уничтожения памятников культуры на оккупированных территориях».

«Министерство иностранных дел осуждает очередной факт повреждения исторических памятников и памятников культурного наследия Грузии, как действия, направленные против суверенитета и территориальной целостности страны. данные незаконные действия в очередной раз указывают на тяжелейшее положение на оккупированных территориях Грузии с военной и гуманитарной точки зрения», – отмечено в заявлении грузинского МИДа.

«Многослойный памятник»

Согласно информации абхазских СМИ, церковь, которую снесли российские военные, была в полуразрушенном состоянии, с сохранившимся фундаментом и фрагментами стен. Однако, как утверждают местные историки, речь идет о «многослойном памятнике», т.е. на данной территории находятся значимые памятники культурного наследия, включая руины церкви VIII века и древние захоронения. Более того, как заявил абхазским журналистам заместитель министра культуры Батал Кобахия, «подозрительным» является и то, что работы провели в выходной день – т.е. давшим приказ лицам было известно, что будет разрушен исторический памятник. Что касается кладбища, как утверждает Кобахия, это мемориальный объект, его снос допустим только при наличии специального разрешения.

В 2011 году сепаратистские власти Абхазии передали территорию вокруг села Цебельда пограничному управлению ФСБ России, которое, как передают абхазские СМИ, стало там строить военный полигон. Все строительные и земляные работы на данной территории курировал начальник полигона Виктор Грищенко, на имя которого прибывшие на место специалисты из министерства культуры сепаратистского региона составили «соответствующий акт». Согласно абхазским СМИ, на данном этапе работы по строительству полигона приостановлены. Тем не менее, как утверждают представители этого министерства, снесенные бульдозерами исторические памятники уже не подлежат восстановлению. Как заявляют специалисты, проводимые на данной территории военные учения, также угрожают сохранности близлежайшей Цебельдинской крепости.

Поврежденные памятники

Грузинская сторона неоднократно поднимала вопрос повреждения памятников культурного наследия на территории оккупированной Абхазии, в том числе – в ходе международных переговоров, которые с 2008 года регулярно проходят в Женеве с участием представителей Москвы, Тбилиси, Сухуми, Цхинвали и международных наблюдателей.

В частности, как утверждает Тбилиси, среди поврежденных памятников, невозместимый урон был нанесен ряду наиболее значимых образцов грузинского зодчества, включая Илорскую церковь святого Георгия (11-ый век) и Бедийский собор (10-ый век). Согласно Тбилиси, в обоих храмах, также как и в Драндском (6-7 век), и Новоафонском соборах (19-ый век) были стерты древние грузинские надписи. При этом, в Бедийском соборе была стерта настенная роспись, включая единственный существующий портрет царя объединенной Грузии Баграта III-го. А в Илорской церкви Святого Георгия в ходе незаконных ремонтных работ старый образец крыши был сменен на купол-луковицу, которая является типичной формой русской церковной архитектуры.

«Не проводилось и не планируется»

В ответ на протесты Тбилиси министерство обороны России распространило опровержение, заявив что российская сторона не строит полигон в селе Цебельда. В то же время в сообщении пресс-службы Южного военного округа не упоминаются заявления сделанные в данной связи представителями Абхазии.

«В пресс-службе Южного военного округа вызвало недоумение заявление советника главы Грузии по международным вопросам Тенгиза Пхаладзе о якобы строительстве российского военного полигона в селе Цебельда в Абхазии. Никаких строительных или иных работ в селе Цебельда Республики Абхазия в интересах 7-й военной базы Вооруженных Сил РФ не проводилось и не планируется», – сказано в заявлении пресс-службы Южного военного округа от 10-го января.

Публикации

На территории Абхазии сохранилось значительное количество древних культовых сооружений христианского времени. Несмотря на исторические периоды ослабления христианства, эти памятники, многие из которых находились уже в руинированном состоянии, считались в народе священными, оберегаемыми местами, что было проявлением глубоко укорененного в сознании абхазов уважения к чужим верованиям, представлением о едином для всех людей мира Верховном Божестве. Даже в советское время в сельской местности Абхазии не было снесено ни одной церкви, так как абхазы отказывались участвовать в святотатстве: разбирать остатки храмовых стен, распахивать прилегающие территории. Сохранялось, несмотря на гонения властей, и почитание традиционных святилищ аныха.

К сожалению, приходится констатировать, что многие прекрасные традиции абхазского народа стали утрачивать свое влияние. Современная нестабильная ситуация, девальвация вечных ценностей, разрушение прежних социальных смыслов и установок приводят к тому, что сегодня почитаются только действующие храмы, руины же зачастую теряют оберегающий их ореол святости. Особенно отвратительно, что памятники, составляющие бесценное наследие наших предков, погибают не только в результате «деятельности» приезжих, но и местных «черных копателей»: участились случаи сознательного поиска и разорения древних могильников, попытки сбыта добытых стольбесчестным образом предметов старины. Далеко не все граждане считают необходимым сообщить специалистам о нередких и в наши дни случайных находках предметов старины: иногда бесценные сокровища служат забавой детей или просто выбрасываются. Приходится признать, что дело сохранения историко-культурного наследия Абхазии не может и не должно опираться лишь на сознательность граждан и усилия энтузиастов.

Для решения этих задач еще в середине 80-х годов минувшего века при Министерстве культуры было создано поныне действующее Управление по охране историко-культурного наследия Республики Абхазия. Управление выполняет работы по выявлению новых археологических и исторических памятников, самостоятельно проводит археологические исследования, занимается их изучением, реставрацией и консервацией. В 1991 году в системе Управления было образовано двадцать пять историко-архитектурных заповедников для проведения работ по охране, консервации и реставрации памятников на подведомственной территории, инспекции строительных площадок, выдаче археологических заключений.

Между тем наш восемнадцатилетний опыт работы в должности директора Пицундского государственного историко-архитектурного заповедника «Великий Питиунт» показывает, что большинство необходимых мероприятий остается на бумаге (тем более что в настоящее время реально функционирует не более пяти заповедников). В результате многие памятники мирового значения разрушаются или находятся в аварийном состоянии.

Причиной этого является отсутствие необходимой правовой базы, реальных рычагов воздействия на нарушителей охранного законодательства, нехватка кадров, скудость финансирования, некомпетентность руководства Управления. Кроме того, стойко игнорируются нужды заповедников органами местного самоуправления. Так, согласно распоряжению правительства, директора заповедников входят в земельную комиссию, которая решает вопросы выделения участков под строительство и другие нужды, однако на практике соответствующие решения принимается келейно, без участия специалистов и учета охранных требований. Многие уникальные памятники подвергаются разрушению даже не по злому умыслу, а по невежеству, усугубленному жаждой наживы.

Так, несколько лет назад во время хозяйственных работ едва не был уничтожен уникальный храмовый комплекс в сел. Лдзаа (Гагрский район). Сейчас памятник спасен от разрушения, включен в число исторических объектов, находящихся в ведении заповедника, под нашим руководством там ведутся археологические исследования. Трудно переоценить значение для абхазской и мировой истории и культуры этого, ранее не известного науке, христианского храма раннего периода (около VI века). Между тем скудость государственного финансирования и желание некоторых субъектов зарабатывать легкие деньги на туризме снова угрожают сохранности памятника и мешают его полноценным исследованиям.

В плачевном состоянии находится и расположенный в сосновой роще г. Пицунда двухапсидный храм VI века — единственный в своем роде как для Абхазии, так и для всего Закавказья. В 60-х годах прошлого столетия памятник был варварски раскопан грузинскими археологами. Ценные материалы — по сложившейся традиции советского периода — были вывезены в Тбилиси, а разоренный объект брошен без консервации. Более того, и в наши дни предпринимаются попытки доисследовать памятник несанкционированно, без соответствующих согласований, необходимых при исследовании столь значимых для истории Абхазии сооружений. Для сохранения памятника необходима установка ограды, информационного стенда и новые, профессиональные исследования.

Культовый комплекс в сел. Алахадзыхь (Гагрский район), где расположены три величественных храма раннехристианского периода (IV–VIII веков), был исследован силами нескольких экспедиций, однако впоследствии не законсервирован и сегодня зарастает и разрушается. На территории охранной зоны расположены частные домовладения и здание ветеринарной службы, что также не способствуют сохранности памятников.

Основным охранным объектом Пицундского государственного историко-архитектурного заповедника «Великий Питиунт» является комплекс, расположенный в центре города и включающий в себя византийское городище II–VI веков и храмовый комплекс IV–XIX веков. Несмотря на все усилия заповедника, состояние объектов, расположенных внутри городища: казарменных построек, дворца командующего легионом, римских бань, винного погреба, колодца — далеко от желаемого. Стены и фундамент построек, вскрытые в ходе раскопок, проводимых грузинскими археологами в 50–80-х годах прошлого столетия, не законсервированы, в результате чего активно разрушаются. «Реставрация» части стены городища, осуществленная в 70–80-х годах ХХ века, больше похожа на чрезвычайно неуклюжую и грубую реконструкцию, хотя надо признать, что она в известной степени предохраняет территорию памятника от проникновения скота и современных вандалов. Археологические раскопки в настоящее время не ведутся, хотя памятник до конца не исследован.

Восстановление и реставрация Пицундского храмового комплекса в последние годы находится в центре внимания руководства Абхазии. Благодаря выделенным средствам были проведены работы по очистке территории комплекса, вырубке старых, грозящих падением деревьев. В 2007 году проведены полномасштабные работы по замене кровли, оконных проемов, пола храма. В ходе работ по укреплению фундамента были выявлены остатки древних стен IV–VI веков, согласно рабочей версии, резиденции легендарного епископа Стратофила Питиунтского. Раскопки на этом участке продолжаются.

Одна из самых значительных художественных ценностей Пицундского храма — это фресковая живопись. Начиная с XIX века все сообщения о ее состоянии заканчивались констатацией, что положение изменилось к худшему. XX век принес новые беды. В 1970-х годах храм был превращен в концертный зал. Во время проведения строительных работ были заштукатурены росписи XIV века, ряд других росписей был тогда же сбит со стен вместе со штукатуркой, что мотивировалось необходимостью улучшения акустики. В настоящее время звуковые волны во время игры на органе, который установлен в концертном зале, в течение более чем тридцати лет методично разрушают храм, чья архитектура, соответствующая канонам православной службы, не рассчитана на присутствие столь агрессивной музыки. Акустические удары выбивают кирпич и штукатурку стен купола и колонн, ускоряют осыпание сохранившихся фресок, к тому же пораженных грибком.

Если не принять срочных мер, в ближайшем времени, учитывая интенсивность эксплуатации внутреннего помещения храма, все они будут окончательно потеряны. Наши неустанные усилия добиться демонтажа органа ради спасения уникального памятника мирового значения, к сожалению, остаются бесплодными. Видимо, это удастся сделать только в случае передачи храма Абхазской Православной Церкви, что было бы наиболее предпочтительным вариантом решения его судьбы. Пока же правительством Республики Абхазия и заповедником запланированы мероприятия по реставрации внутренних помещений, восстановлению заштукатуренных фресковых росписей.

Расположенные на территории Пицундского комплекса развалины храмов IV и VI веков также были раскопаны в 50–60-х годах ХХ века. В настоящее время руины находятся в аварийном состоянии, необходима подсыпка раскопов. В 2007 году с целью предотвращения падения остатков стен силами заповедника были частично укреплены фундаменты строений.

Расположенная рядом с ними часовня храма Пицундских святых (ХVIII в.), построенная с использованием материалов руин, находится в относительно хорошей сохранности благодаря реставрации, проведенной в XIX веке монахами Новоафонского монастыря. С 1991 года, по нашей инициативе, в часовне усилиями священнослужителей Новоафонского монастыря возобновлены службы, совершается таинство крещения для местных жителей: абхазов, русских, армян. Послушники монастыря поддерживают порядок в часовне и на прилегающей территории.

Читайте также:  Карта Абхазии подробная, с городами и курортами на русском языке

Говоря о восстановлении Пицундского храма, нельзя обойти вниманием и назревший вопрос о реституции культурных ценностей. Прежде всего речь идет о возврате из монастыря в г. Гелати (Грузия) храмовой чудотворной иконы Пицундской Божией Матери. Вопрос о возвращении святыни был поднят еще в 1848 году известным писателем, общественным и религиозным деятелем Н.А. Муравьевым. Эта проблема актуальна по сей день, как и вопрос о возвращении в Абхазию большого количества исторических и церковных реликвий, вывезенных в Грузию в последующие полтора столетия. Среди бесценных материалов числится золотой выносной крест Пицундского храма, знаменитый мозаичный пол Пицундского городища, золотая чаша-потир из Бедийского храма (Очамчырский район), серебряный шлем античного периода из сел. Эшера (Сухумский район) — всего около пятидесяти наименований.

Рассчитывать на благоразумие руководства сопредельного государства, увы, не приходится и сегодня. Для возвращения в Абхазию хотя бы одной национальной реликвии, видимо, необходимо объединение усилий мирового сообщества под эгидой ЮНЕСКО. Решению ряда проблем, прежде всего — финансовых, помогло бы завершение работы по включению памятников Абхазии, в том числе культовых, в список Всемирного исторического наследия ЮНЕСКО. Эта работа была прервана грузинской агрессией в 1992 году. К сожалению, эта структура ООН, очевидно, ориентируется в своей деятельности на соображения политической конъюнктуры, так что рассчитывать на возобновления сотрудничества в ближайшее время не приходится.

В свете вышесказанного особенно отрадно отметить, что в последние годы руководство Республики Абхазия уделяет заметно большее внимание охране историко-культурного наследия. Значительную роль в этом сыграл бывший глава правительства Абхазии, ныне вицепрезидент А.З. Анкваб, который не только способствовал выделению средств из государственного бюджета на археологические раскопки и реставрацию памятников, привлекал вклады частных спонсоров, но и оказывал заповедникам организационную поддержку, одергивая зарвавшихся чиновников.

Несколько лет назад был сделан первый шаг и в совершенствовании правовой базы деятельности охранных органов. В связи с расширением деятельности так называемых «черных археологов» Народное Собрание РА приняло закон о внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс республики, который предусматривает уголовную ответственность за самовольные раскопки и разграбление древних захоронений. Между тем необходимо внесение соответствующих статей и в Кодекс об административных правонарушениях РА, определение ответственности за сокрытие сведений об обнаружении памятников и артефактов, запрещение ввоза металлодетекторов на территорию Республики частными лицами без специального разрешения. Таким образом, законодательная база охранной деятельности нуждается не просто в дальнейшем совершенствовании, но фактически в создании, поскольку в случае совершения целого ряда правонарушений в этой области до сих пор приходится опираться на изрядно устаревшие законы уже несуществующего государства. Необходимы реальные рычаги воздействия на чиновников, препятствующих работе охранных органов, для тех, кто, под видом аренды, сделал своим личным бизнесом фактическую распродажу архитектурных памятников, выводя их из Реестра памятников историко-культурного наследия Абхазии.

Даже в нынешних сложных экономических условиях необходимо последовательное финансирование работ по исследованию, консервации и реставрации памятников. Но особенно важно добиться осознания проблемы обществом, заинтересованности каждого гражданина, нетерпимости к проявлениям хищничества и вандализма, что невозможно без последовательной позиции как руководства республики, так и общественно-политических организаций. Большую роль может сыграть создание циклов передач просветительского характера на телевидении и радио, включение в учебные циклы средних и высших учебных заведений соответствующих материалов.

«Нельзя не задуматься над тем, почему от Абхазского Царства у нас сохранились одни только храмы. Видимо, это было предусмотрено абхазскими царями. Последние через них хотели донести до каждого поколения потомков, что все-таки должно быть главным и ценным в жизни. Эти храмы преследуют нас, заслоняют нам солнце земного счастья, восходящее в нынешние времена с Запада», — считает абхазский богослов иеромонах Дорофей (Дбар).

Наверное, стоит прислушаться к этим мудрым словам. Искренне благодаря за дружескую помощь, не бездействовать в надежде на нее. Для объединения усилий всего общества, достижения реальных результатов необходимо создание комплексной и широкой Государственной программы по охране памятников историко-культурного наследия Республики Абхазия.

Источник: Кавказские научные записки. -2010. – №2

Памятники на войне

Последние войны на Кавказе обернулись серьезными утратами культурного наследия — многочисленных памятников археологии, архитектуры и искусства в Южной Осетии и Абхазии. По просьбе “Власти” научный сотрудник Российского института культурологии Екатерина Ендольцева рассказала о южноосетинских и абхазских достопримечательностях.

Несмотря на относительно небольшую площадь, Южная Осетия и Абхазия уникальны с точки зрения качества находящихся там построек и полноты представленных ими исторических эпох. Северо-Восточное Причерноморье и Центральное Закавказье — это единственные области на постсоветском пространстве, где представлены все без исключения периоды развития человеческой цивилизации, от палеолита до последнего монументального стиля прошлого века — сталинского ампира. Здесь же находятся и некоторые важнейшие греко-эллинистические и византийские памятники.

До начала боевых действий, по подсчетам сотрудников отдела охраны памятников культуры при министерстве культуры Южной Осетии, на территории республики находилось около 600 наземных объектов. Сколько из них уцелело, пока точно неизвестно — поступили сведения только об объектах, разрушенных в Цхинвали и его окрестностях. Дальнейшее изучение и фиксация оставшихся памятников существенно затруднены из-за того, что все их паспорта (подробные научные описания с планами и фотографиями) находятся в Тбилиси. Понятно, что в сложившейся ситуации работу придется начинать с нуля.

Среди самых значительных и самых ранних находок на этой территории — знаменитый археологический комплекс Кударо (I, II, III, IV, V). В нижнем слое этой высокогорной пещеры (Кударо I) сохранились самые ранние на территории бывшего СССР не потревоженные временем остатки поселения людей ашельской эпохи (около 1,5 млн лет назад). Неподалеку от села Цон на высоте 2150 м над уровнем моря расположен не менее знаменитый памятник этого периода — Цонская пещера. Судя по сохранившимся в 11 слоях остаткам поселений, древний человек обитал в этой пещере почти без перерыва на протяжении без малого 980 тыс. лет, вплоть до раннебронзового века.

В ходе раскопок на холме Нацаргора близ Цхинвали археологи нашли керамические и медные изделия V-IV тысячелетий до н. э., свидетельствующие о том археологическом периоде, когда люди научились плавить руду и производить изделия из металла. Здесь же, на территории Цхинвали и ближайших к нему сел (Згудрисгверда, Кулбакеби), в большом количестве обнаружены следы интересной археологической культуры, так называемой куро-аракской, которая выдает влияние ранних (IV-III тысячелетия до н. э.) месопотамских цивилизаций. Тут были найдены керамические сосуды с характерным орнаментом, многочисленные глиняные статуэтки животных, которые, вероятно, использовались в религиозных обрядах, и ножи из обсидиана.

Неподалеку от села Тлиа был раскопан один из интереснейших могильников с большим количеством изделий из бронзы: булавки, украшенные бараньей головкой; знаменитые колхидские топоры с изображениями змей и оленей с ветвистыми рогами на лезвиях; чеканные пояса и украшения. Там же нашли около 250 погребений, которые появлялись на протяжении приблизительно 1200 лет — от начала II тысячелетия до VII века до н. э. В этом же могильнике, как и в некоторых других, встречаются захоронения, принадлежавшие, скорее всего, ираноязычным племенам скифов. Они легко узнаваемы по характерным изображениям зверей на акинаках, хищников и травоядных, терзающих друг друга,— это так называемый звериный стиль.

Среди наиболее интересных памятников архитектуры следует упомянуть несколько раннесредневековых церквей, построенных, вероятно, в VII-IX веках. Это монастырь Хвтисмшобели в селе Цхавати, где частично сохранились фрески, небольшие церкви в селах Цирколи, Мосабруни, Кабени, Инаури, церкви Св. Эстате в селах Земо-Ачабети и Армази (864 год), где также была уникальная фресковая роспись. О судьбе этих церквей пока ничего не известно в отличие от близкой им по времени строительства церкви Св. Георгия в Цхинвали, которая только что была полностью уничтожена. Эта же участь постигла и крепость Сабацминда (XV-XVIII века), а также два собора XIX века (Св. Николая и Успения Богоматери), находившихся в разрушенной столице Южной Осетии.

Сам Цхинвали был основан, вероятно, в середине III века н. э. До недавнего времени там сохранялись древнее кладбище и ряд старинных построек гражданской архитектуры. Каково состояние церквей, построенных в Аланском государстве византийскими миссионерами в X-XI веках (в частности, в селах Белоти, Ванати, Ванели, Джава, Ередви, Земо-Снекви, Икорта, Кемерти, Приси, Тбети, Хеити), пока не ясно. Однако есть сведения, что Росохранкультура планирует организовать специальную группу, которой будет поручено выяснить точные размеры ущерба, нанесенного культурным памятникам Южной Осетии в ходе последней войны.

Впрочем, уже сейчас к числу несомненных и больших потерь можно отнести Историко-краеведческий музей Цхинвали, где до сих пор хранилась большая часть предметов, обнаруженных еще в ходе археологических экспедиций советского времени. Музей был разрушен до основания в результате артобстрела.

Ситуация с учетом и охраной памятников истории и культуры в Абхазии гораздо более благоприятна. По данным управления по охране памятников при министерстве культуры Абхазии, здесь сохраняется около 2 тыс. объектов. Паспорта на них, которые были составлены еще в 1960-х, хранились до недавнего времени в Москве, а теперь возвращены в Сухуми.

Как и в Южной Осетии, в Абхазии наиболее ранние из известных памятников относятся ко времени палеолита. Одна из самых известных стоянок, датируемая ашельским периодом, была обнаружена недалеко от Сухуми, у подножия горы Яштхуа. Это одна из самых древних и самых крупных (ее площадь около 70 га) палеолитических стоянок на территории бывшего СССР.

От более позднего времени (эпохи средней бронзы, конец III — II тысячелетие до н. э.) в Абхазии сохранились богатейшие комплексы: около 80 каменных гробниц — дольменов, сложенных из огромных известняковых или песчаных плит, в районе сел Эшеры, Азанта, Отхара, Михельрипш и др.

Один из периодов расцвета каменного строительства на этой территории связан с началом греческой колонизации Черноморского побережья (VII-VI века до н. э.). Об этом времени свидетельствуют многочисленные остатки мраморных колонн, саркофагов и рельефов, которые встречаются в большом количестве в районе Сухуми и его окрестностях (сейчас большинство из них находятся в Историко-краеведческом музее Сухуми). Вероятно, где-то около реки Басла к востоку от Сухуми находился легендарный греческий город Диоскуриада. Позже, в начале новой эры, римляне укрепили старые греческие города и построили ряд новых оборонительных крепостей, которые должны были охранять границы их империи от набегов многочисленных варварских племен. Руины этих сооружений сохраняются в Сухуми (крепость Себастополис), Пицунде (Питиунт), Цебельде (Цибилиум) и других местах. Именно в этих римских городах-крепостях появились первые древнехристианские храмы. Остатки их фундаментов весьма многочисленны, особенно вдоль побережья. Помимо уже упомянутых можно назвать, к примеру, монументальные комплексы церквей VI века в селах Алахадзы, Цандрыпш, Дранда.

Отдельную самобытную группу архитектурных памятников составляют церкви, построенные в прибрежной и предгорной зонах в период Абхазского царства (конец VIII — середина XI века). Это было независимое от Византийской империи государственное образование, провозгласившее православие официальной религией и управляемое местной династией. Среди церквей этого времени — соборы в селах Мокве, Лыхны, Пицунда, крепость и церковь на горе Анакопия (город Новый Афон), крепость и собор Абанту, Бзыбь, церкви в селах Мюссера, Бомбора, Илори, Агу-Бедиа и др. Важно отметить, что упомянутая группа средневековых церквей еще очень слабо изучена. Пока не во всех случаях сделаны даже элементарные обмеры памятников.

В XIV веке в Абхазии появились генуэзцы — с их приходом связан следующий период подъема каменного строительства: то, что было некогда генуэзскими факториями с оборонительными сооружениями, жилыми и хозяйственными зданиями, расположено обычно на берегу моря, к примеру около Нового Афона.

После вхождения Абхазии в состав Российской империи и несколько позже, при Александре III, здесь строится большое количество новых зданий. Среди них впечатляющий комплекс Новоафонского монастыря. В это время благодаря деятельности принца Ольденбургского, ближайшего родственника императора, прибрежная зона осушается и постепенно становится местом лечения и отдыха. Здесь появляется ряд изысканных курортных городков (Гагры, Гудаута, Очамчира) с изящными зданиями в стиле модерн. Модная архитектура появляется и в Сухуми (санаторий в Гульрипше, Агудзера, дача профессора Остроумова, виллы “Самуриди”, “Чачба”, отель “Сан-Ремо”).

Последний всплеск монументального строительства происходит после окончания Отечественной войны. Помпезные здания азиатского варианта сталинского ампира встречаются на территории бывших санаториев (современный санаторий МВО в Сухуми), на Сухумской набережной (портик в начале улицы Леона, Драматический театр) и вдоль восстановленной железной дороги (в частности, вокзалы в Сухуми и на станции Псырцха). Эти здания существенно пострадали 15 лет назад, во время первой грузино-абхазской войны,— на фасадах многих из них до сих пор видны следы от снарядов.

Автор благодарит за содействие в подготовке материала сотрудников управления по охране памятников Абхазии и лично заместителя директора управления, историка-краеведа А. С. Агумаа.

Ссылка на основную публикацию