Движение за возврат к золотому стандарту в США

Возврат к золотому стандарту в США

В США активными сторонниками возврата к золотому стандарту выступают сторонники «глобального» монетаризма, оказывающие непосредственное давление на администрацию Белого дома. В 1981 г. правительством США была создана так называемая золотая комиссия, которая специально изучала пути возврата к золотому стандарту. Показательно, что в начале 1982 г. перевесом лишь в один голос (девятью голосами против восьми) было принято решение о нецелесообразности ввиду наметившейся тенденции к снижению инфляции возрождения золотого стандарта. В связи с этим в американской печати высказывалась точка зрения о том, что вопрос о золотом стандарте может стать вновь актуальным, если начнется новая восходящая спираль инфляции. По мнению А. Лаффера, «проблема возврата к основанному на золоте денежном стандарте может встать вновь вследствие провала существующей денежной системы, в которой инфляция и высокие процентные ставки стали эпидемией».

Отказ от возврата к золотому стандарту

Обращает на себя внимание то, что несмотря на отрицательное решение «золотой комиссии» по поводу необходимости возврата к золотому стандарту, дискуссия в западной печати о месте золота в структуре современного денежно-валютного механизма не только не затихла, но и разгорелась с большей силой. Весьма показательно в связи с этим, что в ряде работ, опубликованных в последние годы, предпринимаются попытки методологически переосмыслить сложившийся в теориях денег односторонний подход к определению конкретно-исторической специфики реализации золотого стандарта на разных этапах развития товарного производства и обращения. В частности, в опубликованной в 1984 г. в Калифорнии книге «Кризис денег» американский экономист М. Бордо, на наш взгляд, не без основания ставит вопрос о необходимости разграничения понятий «золотой стандарт как форма проявления национально-денежного стандарта» (gold standard as a national monetary standard) и «золотой стандарт как форма интернационально-денежного стандарта» (gold standard as an international monetary standard). Если первый, по M. Бордо, регулирует количество денег, находящихся во внутреннем обращении, то второй обеспечивает внешнюю стоимость национальных денег.

«Интернациональный золотой стандарт, — пишет американский экономист, — представляет механизм, обеспечивающий унификацию уровня цен товаров, обращающихся на внешнем рынке, и ограничивающий массу денег, находящихся во внутреннем обращении определенного государства. Благодаря интернационально-золотому стандарту каждая страна определяет собственную денежную единицу как специфически физическое количество золота, фиксируя тем самым стоимостное соотношение друг к другу национальных денег и обеспечивая устойчивые валютные курсы».

Три формы золотого стандарта

Три формы золотого стандарта определяются в английском издании «Экономика» (1984 г.). Речь идет о реализации золотого стандарта:

  1. на основе поддержания конвертабельности национальных денег в золото;
  2. о фиксации правительством каждой страны цены золота в национальных знаках стоимости;
  3. о регулировании платежного баланса на основе золотого стандарта.

Подобных взглядов придерживаются и другие экономисты. В частности, А. Лаффер выступает за установление так называемого косвенного золотого стандарта (indirect gold standard), который предполагает, во-первых, фиксацию золотого содержания доллара (0,4 г золота за 1 дол.), во-вторых, готовность правительства осуществлять в целях поддержания покупательной способности доллара покупки и продажи золота по фиксированной цене. Профессор Р. Вайнтрауб, рассматривая вопрос о повышении роли золота в денежной политике США, выдвигает свой план перестройки денежно-валютной системы. С одной стороны, он предполагает осуществление чеканки золотых монет. Золотые монеты, пишет американский экономист, должны продаваться всем желающим по рыночной цене золота. С другой стороны, их функционирование должно, по мнению Р. Вайнтрауба, сочетаться с обращением золотых сертификатов.

Представляет интерес и такой факт. В 1981 г. был опубликован внесенный на рассмотрение «золотой комиссии» проект об учреждении некоего незолотого товарного стандарта (nongold commodity standart) денег. Автор этого проекта американский буржуазный экономист Р. Е. Хелл, опираясь на теоретические исследования П. Сраффы, утверждал, что стандарт доллара, основанный лишь на одном товаре — золоте, не сможет обеспечить стабилизацию американской денежной единицы. Установление золотого стандарта, писал Р. Е. Хелл, может рассматриваться лишь как переходная мера к качественно иному, товарному стандарту, при котором стоимость доллара будет увязываться не с одним, а с группой товаров, что якобы должно в большей степени гарантировать его устойчивость. Р. Е. Хелл называл 14 наименований товаров (пшеница, сахар, хлопок, фанера, нефть, медь, цинк, алюминий и др.), стоимость которых играет определяющую роль в движении «жизненного стандарта» и которые могли бы, по его мнению, служить товарной основой американской денежной единицы».

Внимание деловых кругов Запада привлекло также заявление министра финансов США, который в одном из своих выступлений в августе 1984 г. отметил, что республиканская администрация намерена возвратиться к рассмотрению вопроса о целесообразности возрождения золотого стандарта, который «послужил бы полезным инструментом для обеспечения стабильности цен внутри страны». Министр одновременно отметил, что США не собирается возрождать золотой стандарт немедленно, а будет «вырабатывать подход к этой проблеме».

Естественно, такого рода заявления далеки от научного понимания действительной роли золота в современной капиталистической денежно-валютной системе. Каждое из; них преследует классовые цели той или иной группы монополистического капитала или империалистического государства. Однако необходимо подчеркнуть следующее. Крушение классической формы золотого стандарта к устранению на этой основе возможностей непосредственного физического применения в денежном механизме золота — необратимый процесс, вызванный, как это неопровержимо доказано марксистской теорией денежных отношений, углублением антагонистических противоречий капитализма и его общего кризиса. Крушение золотого стандарта, как подчеркивал еще в конце 30-х годов академик И. А. Трахтенберг, носит «вынужденный характер». В равной мере, как в условиях современного капитализма невозможен возврат к экономике, основанной на свободной рыночной конкуренции (взамен государственно-монополистической), за которую ратуют монетаристские теоретики, так и невозможен прямой возврат к золотому стандарту. В связи с этим очевидно, что и в будущем система капиталистических денежно-валютных отношений будет развиваться в крайне деформированных формах, в которых роль денежного товара будет проявляться лишь на основе косвенных, опосредствованных связей. И тем не менее, непреложным для товарного производства было и остается правило, согласно которому функцию денег как всеобщего стоимостного эквивалента может выполнять только товар. Таким товаром, в силу общественного признания, и в настоящее время остается золото.

Признание монетарной функции золота

Общественное признание монетарной функции золота, которое было определяющим фактором в его выдвижении на роль денежного товара, проявляется по ряду важных направлений. Во-первых, речь идет о все возрастающих масштабах его накопления, составляющего к началу 80-х годов 20—25 тыс. т. Разумеется, в данном случае частных держателей золота интересует не его естественная, а общественная потребительная стоимость, способность золота выступать в роли материального бытия всеобщего абстрактного богатства, материального представителя стоимости. Их интересует золото как пользующийся общественным признанием всеобщий товар, который посредством определенных рыночных превращений и в условиях функционирования неразменных бумажных денег сохраняет способность быть реализованным в бесконечном ряду других потребительных стоимостей товарного мира. В этой связи советский экономист Л. Н. Красавина справедливо отмечает, что частная тезаврация является убедительным доказательством того, что «денежный фетишизм» и поныне связан с золотом, а не с бриллиантами, платиной и т. д. … Страсть буржуазного общества к желтому металлу как символу богатства и величия не исчезла».

Во-вторых, общественным признанием роли золота и его ликвидной функции являются сохраняющиеся в течение двух последних десятилетий практически на неизменном уровне (32—35 тыс. т) государственные золотые запасы. Особое значение в повышении роли централизованных резервов золота, как и в целом в перестройке капиталистической валютной системы и эволюции роли золота как ее объективной основы, занимает проблема переоценки золотых запасов центральных банков на базе рыночных цен. В первой половине 80-х годов доля золота в официальных резервах капиталистических стран, оцененных пи рыночной цене, колебалась в пределах 50—60%, тогда как доля СДР, выдвигаемого на роль антипода денежного товара, — всего 3—4%. По мнению М. Гилберта, «золото остается главной составной частью совокупных резервов, во всяком случае в обозримом будущем». Аналогичную точку зрения высказывают многие другие буржуазные экономисты и эксперты.

В-третьих, важным каналом реализации денежной функции является расширение в условиях Ямайской системы рыночных операций золота, в процессе которых происходит, как уже указывалось, фактическое соизмерение его стоимости и относительной стоимости бумажных (кредитных) денег. В расширении объема рыночных операций особое значение имеет решение МВФ, разрешившее центральным банкам выходить с продажей металла на свободных рынках по действующим на них ценам, а также отмена правительствами многих государств, в том числе конгрессом США, существовавшего более 40 лет (с 1934 по 1975 г.) запрета на заключение частными лицами сделок по купле-продаже монетарного товара, а также создание в 1975 г. Нью-Йоркского и Чикагского рынков золота.

Наконец, в-четвертых, реальным подтверждением сохранения монетарной функции благородного металла является возобновившаяся в условиях новой валютной системы практика осуществления операций с золотом во взаимных банковских расчетах. Соглашение по этому поводу между ведущими капиталистическими странами («группы десяти») было достигнуто в июне 1974 г. Весьма показательно, что спустя всего несколько месяцев после достижения данного соглашения правительство ФРГ предоставило- Италии под залог золота заем в 2 млн. дол. Позднее аналогичные займы были предоставлены Португалии банками ФРГ и Швейцарии. В осуществлении данной функции золота особое значение имеет введение защитных «золотых оговорок» как во внутренних, так и во внешних обязательствах частных фирм (закон, восстанавливающий права американцев использовать «золотую оговорку», был принят в конце 1977 г.), а также открытие международных рынков срочных операций с золотом (в начале 1982 г. такие рынки были открыты в Лондоне и Токио). Естественно, что факты подобного рода являются практическим доказательством несостоятельности всей совокупности буржуазных концепций демонетизации золота.

Как уже отмечалось, монополистический капитал Запада заинтересован в такой денежной системе, которая легко подвергалась бы государственно-монополистическому вмешательству. С этой целью экономическая политика буржуазных государств в соответствии с рекомендациями денежных теорий направляется на осуществление полной демонетизации золота, определяющего объективные начала в сфере денежных отношений. Однако, внося существенные изменения в характер функционирования структурных элементов денежной системы, капиталистические государства, естественно, не в состоянии устранить действие объективных законов развития. Последние под влиянием экономической политики модифицируют механизм своей реализации, но не устраняются. «Право, — писал К. Маркс, — никогда не может быть выше, чем экономический строй». Это фундаментальное положение марксистско-ленинской экономической науки не делает исключения для теории денежных отношений.

Крушение Бреттон-Вудского соглашения, как и все усиливающиеся противоречия Ямайской системы, со всей очевидностью подтверждают идеи К. Маркса о том, что сфера международных валютно-финансовых отношений, как и в целом вся система денежных отношений, является «одним из наиболее чувствительных и уязвимых звеньев капиталистической экономики. Ее неразрешимые антагонизмы — веское доказательство неспособности «буржуазии к дальнейшему управлению современными производительными силами». В этой связи кризис государственно-монополистических средств регулирования денежно-валютной сферы соответствует развитию общего кризиса системы государственно-монополистического регулирования капиталистической экономики, получившего глубокое научное обоснование в документах XXVII съезда КПСС и международного коммунистического движения.

Американские штаты подумывают о возврате к золотому стандарту

Источник перевод для mixednews — Anastasia

Юта стала первым штатом, сделавшим золото и серебро законным платёжным средством; беспокойства о повышении темпов инфляции возрастают.

Начиная с мая, жители Юты смогут оплачивать свои покупки валютой, отличной от доллара – золотом, чего не было с 1933 года.

В прошлом месяце Юта стала первым штатом США, признавшим золотые и серебряные монеты, отчеканенные федеральным правительством, официальным платёжным средством. Более десятка других штатов также рассматривают подобные меры, и ожидается, что они последуют примеру Юты. Сторонники этого шага заявляют, что его причинами стали снижение веры в денежную систему США и обеспокоенность растущей инфляцией.

Золотой стандарт — денежная система, в которой стоимость доллара оценивалась в определённый вес золота, применялась до Великой депрессии, во время которой ФРС конфисковала всё золото, что было на руках у людей. Президент Никсон отменил обмен доллара на золото по фиксированной ставке в 1971.

Конечно, введение золотого стандарта вовсе не означало бы, что люди стали бы платить золотом. Наоборот, ФРС на основании закона объявила бы, что их купюры могут быть обменяны на золото, а золотые монеты и золотые слитки являются резервом. Печать американских долларов также оценивалось бы в определённый вес золота.

Последний раз, когда серьёзно рассматривалась возможность перехода к золотому стандарту, был во время администрации Рональда Рейгана. Рейган назначил в 1981 комиссию для изучения роли золота в денежной системе США, но большинство входящих в комиссию людей, кроме 2-х, включая нынешнего конгрессмена, одного из самых активных участников движения чаепития*, Рона Пола, выступили против этого.

* (популистское консервативно-либертарианское политическое движение в США, возникшее в 2009 году как серия протестов, скоординированных на местном и национальном уровне, вызванных, в том числе, актом 2008 года о чрезвычайной экономической стабилизации и рядом реформ в области медицинского страхования; название «Движение чаепития» является отсылкой к Бостонскому «чаепитию» 1773 года — акции протеста под лозунгом «Нет налогам без парламентского представительства», в ходе которого американские колонисты уничтожили английский груз чая; событию, ставшим символичным в американской истории; прим. mixednews)

Несмотря на постоянные призывы таких сторонников как Пол рассмотреть введение золотого стандарта, до сегодняшнего момента этой идее не уделяли внимания.

Движущая сила движения чаепития и растущая инфляция дали новую жизнь этому вопросу, чему и является свидетельством Юта.

Читайте также:  Анализ взаимосвязей функций денег в различных экономиках

«Мы просто решили попробовать. Эти действия законодателей штата главным образом имеют символическое значение. Само объявление, что люди могут использовать отчеканенные на федеральном уровне золотые монеты в одну унцию по номинальной стоимости в 50 долларов, вовсе не станет причиной того, что люди будут ими пользоваться. Причина же – это заявление законодателей штата об обеспокоенности состоянием доллара», — заявил профессор экономических наук университета Джорджа Мейсона Лоуренс Уайт, опубликовавший несколько работ по данной теме.

Законодатели штата «озабочены будущим доллара и обеспокоены приближающейся [ещё более высокой] инфляцией», — сообщает Уайт. – «Необходима альтернатива доллару, если он упадёт».

Внимание экономистов

Кроме Пола, у золотого стандарта не так уж и много сторонников в Вашингтоне, но эта идея привлекает всё больше внимания со стороны экономистов из-за волн инфляции в США и по всему миру.

В феврале мировой судья Морган Чейз объявил, что его клиентам разрешено использовать золото как гарантию за некоторые займы.

В январе президент ФРС Канзас-Сити Томас Хоуниг заявил, что золотой стандарт это «крайне легитимная денежная система», которая может обеспечить долгий период ценовой стабильности. Но также он сообщил, что эта мера необязательно предотвратит кризис или поможет улучшить ситуацию с безработицей.

В конце прошлого года президент Всемирного банка Роберт Зеллик заявил, что страны должны рассматривать «использование золота как международный ориентир состояния рынка в отношении инфляции, дефляции и будущего курса валют» для того, чтобы создать более согласованную международную систему.

Защитники системы утверждают, что введение в США золотого стандарта уменьшит риск продолжительного финансового кризиса. Они также заявляют, что шаг Юты это послание федеральному правительству о том, что штаты боятся и не слишком-то уверены в американской денежной системе.

«Причина, почему это стало более очевидно сейчас, это то, что у нас всё меньше ответов на валютный и финансовый хаос. В 2008, когда началось разорение крупных инвестиционных домов и банков, и люди не могли получить кредит, вся система оказалась парализована», — заявил Джефф Белл, советник Рейгана во время его президентской кампании 1976 и 1980 годов, а сейчас политдиректор организации консервативного толка «Американские принципы в действии».

Золото – новая валюта?

Ликвидность, которая была создана ФРС, вызвала пузырь, который «уничтожил миллионы американских инвестиций в недвижимость», заявил Белл. – «Система – объект всех этих продолжающихся кризисов, инфляция всё выше и выше. Время пришло».

Тем не менее, противники системы заявляют, что переход к золотому стандарту вызовет в странах финансовый шок, тот самый довод, что привёл к отмене системы во времена Великой депрессии.

Другие утверждают, что переход к золотому стандарту будет дорого стоить американскому правительству. Они заявляют, что контроль со стороны ФРС за распространением доллара был бы более эффективным шагом для сдерживания темпов инфляции.

В настоящее время ни одна страна не использует систему золотого стандарта, что также уменьшило бы выгоды США от внедрения золотого стандарта, и в тоге всё может закончиться уменьшением курса доллара. Эксперты вторят Уайту: европейским государствам и Японии тоже пришлось бы перейти на золотой стандарт, чтобы обеспечить более хорошую работу системы на международном уровне.

Также это ограничило бы роль центральной власти в проведении денежной политики и в какой-то степени уменьшило бы власть ФРС, хотя сторонники системы называют это главным условием существования системы.

Но пока движение чаепития, требующее возврата к ценностям, описанных в конституции, и уменьшения расходов, получает всё больше популярности, а штаты рассматривают законопроекты, подобные тому, что был принят в Юте, идея введения золотого стандарта имеет большую вероятность воплотиться в жизнь.

2 Replies to “ Американские штаты подумывают о возврате к золотому стандарту ”

Эксперимент с отказом от золотого стандарта провалился с громким треском. Пора это признать. Продолжение эксперимента приведет только к одному: еще более громкому «треску».
Пора этот эксперимент прекратить — пока в треске не утонула вся мировая экономика.

Добавить комментарий Отменить ответ

Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.

Трамп требует вернуть золотой доллар. Вернет ли Россия золотой червонец?

Сохранят ли США гегемонию, привязав валюту к «желтому металлу»

В финансовых кругах США разгорается нешуточная дискуссия. Предмет споров — возрождение золотого стандарта. За это выступает Джуди Шелтон, представитель Штатов в Европейском банке реконструкции и развития (ЕБРР). Ее президент Дональд Трамп хочет назначить в Совет управляющих ФРС.

«Предложив новую международную валютную систему, основанную на золоте, Америка обеспечит себе постоянное место в мировых валютных делах», — говорит Шелтон.

В одном интервью она так описала возможный механизм возвращения «золотого доллара».

«Впервые облигация, обеспеченная золотом, была предложена в 1981 году Аланом Гринспеном (крупнейший американский финансист, председатель Совета управляющих ФРС США на протяжении 18,5 лет, — „СП“). Думаю, США должны выпускать их в пилотной программе, вроде облигаций TIPS (казначейские облигации, защищенные от инфляции). Тем, кого волнует крупный финансовый кризис, такие облигации предоставят определенную страховку. Ведь золото обычно растет в цене в периоды финансовых потрясений», — рассказала Шелтон.

По ее мнению, возвращение США к золотому стандарту на руку и Пекину. Это защитит китайские активы в долларах. Кроме того, Китай сможет выпустить собственные «золотые» облигации, которые будут четко — через золотой паритет — соотноситься с американскими.

Напомним, именно золотой доллар сделал Америку мировым гегемоном. К концу Второй мировой в хранилищах американской военной базы в Форт-Ноксе скопилось 20,2 тыс. тонн золота, включавших ценности из Европы, вывезенные на хранение. На тот момент это составляло 70% мировых резервов золота. Поэтому именно доллар, получивший золотое обеспечение ($ 35 за тройскую унцию), стал тогда мировой резервной валютой. А впоследствии — единственной валютой, которую правительства других стран могли обменять на золото.

В 1970-х годах Западная Европа и Япония достигли экономического паритета с США, а золотые запасы Старого Света превысили американские. В 1976 году на Ямайке была принята новая международная валютная система, где курсы валют устанавливаются рыночным способом. США решили, что международная торговля важнее, чем золотое обеспечение. Золотой стандарт и валютные паритеты были отменены, а МВФ запретил расчеты золотом между государствами.

Но теперь, похоже, ситуация снова меняется. В начале июля первый вице-премьер, министр финансов России Антон Силуанов и председатель Народного банка Китая И Ган подписали соглашение о создании новой платежной системы. Она позволит проводить расчеты между компаниями РФ и КНР в национальных валютах, без использования доллара.

Дистанцируется от доллара и Европа. ЕС продолжает покупать иранскую нефть, оплачивая поставки в евро. Для обхода американских санкций европейцы разработали специальный механизм транзакций, о запуске которого Великобритания, Франция и Германия объявили 28 июня.

Наконец, Базельский комитет по банковскому надзору (орган, который устанавливает глобальные правила банковского бизнеса) разработал новый стандарт — так называемый «Базель III». Он признает золото банковским активом высшего уровня. Этот стандарт должен был вступить в силу 31 марта, но под давлением США его введение отложили до 1 января 2022 года. Больше отсрочек не будет, и через три года количество золота в резервах любого банка станет важнее количества долларов.

Из-за этого Вашингтон рискует столкнуться с падением спроса на US Treasuries. В результате США будет нечем финансировать дефицит бюджета. Возможность избежать такого сценария — привязать доллар к золоту.

Заметим, от возвращения золотого стандарта могла бы выиграть и Россия. В первом квартале 2019 года золотой запас РФ достиг рекордного уровня за последние шесть лет — 2183 тонны. По данным World Gold Council, за этот период основным покупателем стал Банк России — он приобрел 55,3 тонны. Если РФ продолжит закупать золото такими же темпами, она может обогнать Францию и Италию, и войти в тройку стран с самым большим золотым запасом.

И если уж США возвратят золотой доллар, не вернуть ли и нам золотой червонец?

— Вернуться к золотому стандарту в его классическом виде просто-напросто невозможно, — отмечает ведущий эксперт Центра политических технологий Никита Масленников. — Это примерно так же, как заменить наличные деньги в обращении раковинами каури. Когда-то племена, которые жили по берегам морей и океанов, использовали «фарфорки» в качестве платежного средства. Потом платежные средства менялись, и человечество пришло к золоту как к всеобщему эквиваленту.

Но постепенно экономика стала совершенно другой. И надо понимать: каждый этап развития экономики требует своих денег — своего всеобщего эквивалента. Поэтому вернуться в век золота — все равно, что вернуться в неолит.

В этом случае национальные деньги у вас должны быть обеспечены золотом. А это значит, вы должны быть готовы обменять свою, грубо говоря, бумажку на — условно — одну тройскую унцию.

Такой обмен прекратился в 1971 году, когда США четко сказали: мы не может это делать. Это было потрясением для мировой валютной системы. Доллар долгие годы летел вниз. Все предрекали крах американской экономике вместе с кризисом капитализма.

Но ничего подобного не случилось. Ситуация выровнялась, и возникла новая — Ямайская — валютная система. С разными модификациями она продолжает действовать по сей день.

Да, сейчас эта система уже не удовлетворяет потребностям — ни международной торговли, ни платежного оборота. И сегодня ясно: эта система будет двигаться в сторону полицентричности, и сбалансированности между ведущими валютами.

«СП»: — Что случиться, с точки зрения рядовых граждан, если золотой стандарт вернется?

— Сегодня количество официальных денег настолько велико, что привязка их к запасам мирового золота резко обесценит все валюты. То есть, накопления граждан улетучатся. Это будет уже совершенно другая история и другая экономика. Поэтому ни один из серьезных финансистов не размышляет на эту тему.

Но строить на ней политические спекуляции можно сколько угодно. Именно этим, я считаю, занимается Джуди Шелтон.

«СП»: — Но Трампу ее идеи импонируют, как быть с этим?

— Честно говоря, ведущие финансисты на Трампа смотрят с дрожью. Никто не знает, что президент США устроит в следующий момент. Но правда и в том, что Трамп часто делает ставку на эпатаж, когда разыгрывает внутриполитические комбинации.

Возвращение США к золотому стандарту относится именно к таким эпатажным идеям.

«СП»: — Как в реальности будет развиваться международная валютная система?

— Она будет включать в себя криптовалюты и электронные деньги. Именно это — будущее, а не золото или платина. Цифровой мир уже перестраивает банковскую сферу и общественные институты. Он меняет структуру общества, социальных связей, отношения государства, индивида и бизнеса. Все это через 10−15 лет будет выглядеть иначе, чем сейчас.

Я не удивлюсь, если через какое-то время центральные банки разных стран начнут выпускать официальные цифровые валюты. К этому уже вплотную подошли Центральный банк Швеции и ЦБ Великобритании. А число банков, где ведутся соответствующие разработки, исчисляется десятками.

«СП»: — В России появится своя официальная криптовалюта — свой виртуальный «золотой червонец»?

— Банк России внимательно смотрит за тем, что происходит в мире. Но быстрыми перемены не будут. У нас очень много неясного с внутренним регулированием криптовалют, и вообще с правовым полем, относящемся к цифровой экономике.

Золотой стандарт в США после 1929 г.

Золотой стандарт в США после 1929 г.

Выше были вкратце описаны ключевые причины повсеместного крушения послевоенного золотого стандарта; рамки нашей книги не позволяют вдаваться в описание конкретных ситуаций в различных странах. Однако, поскольку Соединенные Штаты вскоре вернулись к золотому стандарту, а мы чуть ниже опишем этот новый тип золотослиткового стандарта, было бы полезно дать краткий обзор событий, которые привели к его установлению в США.

События, которые привели к новому типу золотого стандарта

В США в первые годы всемирной экономической депрессии позиции золотого стандарта оставались прочными. В течение ряда лет мы испытывали большой чистый ввоз золота, вследствие чего имели избыток желтого металла. Несмотря на бум крайне спекулятивного характера на фондовых рынках в годы, непосредственно предшествовавшие биржевому краху 1929 г., в стране более восьми лет наблюдалась почти беспрецедентная в нашей истории стабильность товарных цен[280]. В августе 1931 г., за месяц до того как Великобритания вышла из золотого стандарта, запасы денежного золота в Америке достигли рекордного уровня в 4,6 млрд долларов. К январю 1933 г. они снизились до 4,1 млрд долларов, но все равно не знали себе равных, составляя 1 / 3 известных мировых запасов.

Затем на нас неожиданно обрушились события, кульминацией которых стали «банковские каникулы» в начале марта 1933 г. Вкладчики бросились в банки за своими деньгами, доверие к национальной валюте оказалось резко подорвано, и наблюдалась ярко выраженная тенденция к тезаврированию денег, необычная в том отношении, что тезаврировалось преимущественно золото, которому в этом смысле отдавалось решительное предпочтение перед бумажными деньгами. Крах доверия широких масс к деньгам и банковской системе был вызван в первую очередь быстро растущими страхами перед политикой дешевых денег, которую энергично протаскивали руководители государства и депутаты конгресса, тем, что Рузвельт, в противоположность президенту Гуверу, не выступил решительно за здоровые деньги ни во время избирательной кампании, ни в промежутке между выборами и инаугурацией[281], а также широко распространившимися сразу после выборов упорными слухами о том, что избранный президент готов прислушиваться к сторонникам девальвации доллара и прочих радикальных мер денежной политики.

Читайте также:  Теория предложения, ограничение денег и глобальные монетаристы

Если бы Рузвельт сразу после своего избрания совместно с президентом Гувером сделал заявление в духе Гровера Кливленда о том, что золотой стандарт и существующий золотой доллар будут сохранены любой ценой, и что ради этого при необходимости будут мобилизованы все финансовые ресурсы Соединенных Штатов, такое заявление, вкупе с разумной политикой межпартийного сотрудничества, возможно, смогло бы предотвратить катастрофический крах наших денег и банковской системы в начале 1933 г. В таком случае краха американского золотого стандарта и последующей девальвации доллара удалось бы избежать.

Однако, столкнувшись с ситуацией, сложившейся к моменту его инаугурации, президент и его соратники в течение марта – начала апреля приняли весьма разумные меры по борьбе с банковским кризисом. Принятый в качестве чрезвычайной меры закон о банках от 9 марта 1933 г. по большей части содержал в себе здравые положения, и его осуществление на первых порах также носило здравый характер.

К 4 марта 1933 г. почти во всех штатах банки либо закрылись, либо работали в условиях введенных правительством жестких ограничений. У населения временно возникли затруднения с получением денег, а кроме того, с того момента стало практически невозможно получать золотую монету. 6 марта президент объявил о начале «банковских каникул» и фактической приостановке золотого стандарта. Три дня спустя чрезвычайный законопроект о банках был принят конгрессом[282].

Страна быстро отреагировала на эти энергичные чрезвычайные меры. С 4 марта по 4 апреля в резервные банки было возвращено денег на 1225 млн долларов, а доля резервов по отношению к банкнотам Федерального резерва и вкладам, вместе взятым, выросла с 45 до 60%. Средства, вырученные благодаря обратному притоку денег, «были использованы банками – членами Федеральной резервной системы на сокращение своей задолженности перед резервными банками на 1 млрд долларов, а также на сокращение акцептованных коммерческих бумаг в резервных банках на 130 млн долларов. Общие резервы двенадцати федеральных резервных банков с 4 марта по 5 апреля выросли с 2800 млн до 3490 млн долларов, достигнув максимального уровня с осени 1931 г. 7 апреля учетная ставка Федерального резервного банка Нью-Йорка была снижена с 3 1 / 2 до 3%»[283].

К 29 марта около 12 800 банков из 18 000, существовавших до кризиса, получили лицензии на неограниченное возобновление операций; они представляли около 90% депозитов, хранившихся в банках – членах Федеральной резервной системы.

С конца февраля по конец апреля не было зафиксировано сколько-нибудь серьезной девальвации доллара, которая сказалась бы на обменных курсах иностранных валют или на ценах. По курсу телеграфных переводов на Францию с ее золотым стандартом доллар упал на 4,4%; по отношению к фунту стерлингов он также обесценился на 4,4%; оптовые цены выросли на 1%, а стоимость жизни снизилась на 0,8%, в то время как обыкновенные акции в среднем выросли на 6,7%. Индекс промышленного производства по расчетам Совета Федерального резерва вырос на 4,7%, индекс производственной активности, расчитывающийся Кливлендской трестовой компанией, повысился на 4,9%. Ежемесячное число закрывшихся коммерческих предприятий снизилось на 19%, а их обязательства – на 22%.

Иными словами, деловая атмосфера улучшалась, доверие восстанавливалось, и чрезвычайная ситуация, оправдывавшая временные жесткие меры, уходила в прошлое. В таких обстоятельствах самое разумное, что могла сделать президентская администрация, это как можно скорее вернуться к золотому стандарту с полной конвертируемостью бумажных денег в золото и отменой всех ограничений на вывоз золота и владение им, сопроводив эту меру решительным заявлением со стороны президента о том, что правительство при необходимости готово привлечь все свои резервы для поддержания золотого стандарта.

Разумеется, принятие масштабных чрезвычайных мер общего характера ради помощи должникам в течение разумного периода времени было вполне оправданным. Здравая позиция по этому широкому вопросу была изложена еще двумя годами ранее в заявлении британского комитета Макмиллана в связи с ситуацией в Англии: «…По нашему мнению, проведение любым правительством внезапной и не объявленной заранее девальвации валюты, курс которой соответствует ее паритету… ни в коем случае не может быть названо целесообразной мерой. Международная торговля, коммерция и финансы основаны на доверии. Одним из краеугольных камней, на которые опирается это доверие, является общее убеждение в том, что все страны, насколько это в их силах, стремятся удержать ценность своей национальной валюты на уровне, установленном законом, и юридически признают ее обесценивание лишь после того, как это обесценивание уже произошло де-факто. В последние годы мы наблюдали многочисленные примеры того, как вследствие либо военных бедствий, либо политических ошибок или коллапса цен курс валюты падал настолько ниже паритета, что возвращение к нему сопровождалось бы вопиющей социальной несправедливостью, либо потребовало бы от страны непомерных усилий и жертв при невозможности рассчитывать на какую-либо адекватную компенсацию… Однако мы столкнулись бы с совершенно новым принципом, причем таким, который, несомненно, стал бы шоком для международного финансового мира, если бы правительство величайшей нации-кредитора в качестве сознательной и позитивной политической меры однажды утром объявило, что оно принимает закон, согласно которому ценность национальной валюты уменьшается по сравнению с паритетом, которому соответствует ее курс, до какого-то более низкого уровня…[284] В атмосфере кризиса и бедствий, которая бы неизбежно сопровождала такую крайнюю и неожиданную меру, как девальвация фунта стерлингов, вполне может оказаться так, что состояние вещей, наступившее непосредственно после такого события, окажется хуже по сравнению с тем, которое ему предшествовало»[285].

Вместо того чтобы в конце весны 1933 г. принимать меры к скорейшему восстановлению золотого стандарта, существовавшего до «банковских каникул», администрация Рузвельта предприняла ряд радикальных мер, направленных на сознательное снижение золотого содержания доллара. Эти меры привели к отказу от золотомонетного стандарта, необратимой порче золотой денежной единицы страны, аннулированию золотых контрактов на десятки миллиардов долларов, включая контракты самого правительства, запрету на хождение в США золотых монет и золотых сертификатов, национализации запасов золота и серебра и получению президентом не менее чем на десять лет почти неограниченной диктаторской власти над национальной валютой.

2 июля 1933 г. Рузвельт направил свое послание госсекретарю Халлу, которое прозвучало «громом с ясного неба» и привело к прекращению работы Всемирной экономической конференции, от которой мы и ведущие страны мира с достаточными основаниями ожидали серьезных результатов в отношении международной денежной стабилизации на основе золота.

Несколько месяцев спустя, в радиообращении от 22 октября, президент неожиданно и без предварительного публичного обсуждения объявил об одобрении в качестве официальной политики США плана Уоррена по закупкам золота, целью которого было быстрое повышение товарных цен до желаемого уровня – предполагалось, что тот будет соответствовать уровню 1926 г., – и их последующее поддержание на этом уровне посредством системы денежного регулирования. Этот план, не увенчавшийся успехом, был без особого шума отменен в начале 1934 г.[286]

К концу 1933 г. мы практически лишились всякой надежды на восстановление золотомонетного стандарта с использованием старого золотого доллара в качестве законной меры ценности.

Американский золотой стандарт нового типа

Закон 1934 г. о золотом резерве, вступивший в силу в конце января, дал Соединенным Штатам новую законную денежную единицу, ценность которой в золоте примерно соответствовала ценности бумажного доллара на тот день, и создал в стране денежную систему нового типа, существенно отличающуюся от всех денежных систем, доселе встречавшихся в мировой истории. Тремя выдающимися чертами новой денежной системы были следующие:

1. Законодательная стабилизация доллара, осуществлявшаяся не посредством фиксированной цены на золото, а по усмотрению президента, в рамках фиксированного диапазона цен на золото, находившихся в пределах 50—60% прежнего золотого доллара[287].

Это положение закона дополнялось административным указом президента, согласно которому ценность доллара в золоте на тот момент приравнивалась к 59,06 цента – при таком курсе цена унции чистого золота поднималась с прежней законодательно установленной цены в 20,67 доллара до новой административной цены в 35 долларов, повысившись на 69,3%. Отныне единственным разрешенным типом размена на золото оставался размен, по усмотрению правительства, золотых сертификатов нового типа, законное владение которыми разрешалось только федеральным резервным банкам и правительству. Экспорт, хранение и транспортировка золота отныне дозволялись лишь при таких условиях и в таких объемах, которые административным указом устанавливал министр финансов с одобрения президента.

2. «Прибыль от девальвации» поступала в созданный правительством стабилизационный фонд. В момент принятия закона о стабилизации национальное правительство и федеральные резервные банки совместно владели золотом в монетах и слитках на сумму, немного превышающую 4 млрд долларов. Так как в соответствии с планом девальвации ценность нового доллара приравнивалась к ценности чистого золота, содержащегося в старой золотой монете на сумму в 59,06 цента, ценность этих 4 млрд долларов в золотой монете и в золотых слитках увеличивалась на 2811 млн долларов в пересчете на новые доллары. После принятия стабилизационного закона дополнительные поступления золота увеличили эту прибыль приблизительно до 2819 млн долларов, из которых примерно 2 млрд долларов составляли стабилизационный фонд правительства, причем в качестве активного фонда использовалось немногим более 200 млн долларов.

3. Третье важное положение стабилизационного закона предусматривало передачу юридических прав на золото, находившееся в распоряжении руководителей Федерального резерва, правительству США, а выплаты этим золотом производились правительством в виде нового типа не обращающихся «золотых сертификатов».

Что представляет собой наш нынешний денежный стандарт? Стандарт, созданный новыми законами, с трудом поддается определению. В юридическом смысле его можно определить как ограниченный товарный стандарт, так как в законе явно предусматривается возможность изменять золотую ценность доллара в соответствии с повышениями и понижениями уровня товарных цен. Однако с момента принятия закона золотое содержание доллара не менялось, и этот закон проводится в жизнь таким образом, который де-факто превращает новую денежную систему в золотослитковый стандарт. Пока правительство или его агенты сохраняют готовность по первому требованию покупать и продавать золото на обширном рынке наподобие того, который в настоящее время состоит из правительств и центральных банков дружественных стран, с оплатой приблизительно по фиксированной цене, которая ныне составляет 35 долларов за унцию, позволяют свободный импорт и экспорт купленного и проданного золота в неограниченном количестве и приводят объем внутренней денежной массы в соответствие с объемами имеющегося в стране золота, ценность бумажного доллара в золоте будет более-менее соответствовать ценности фиксированного количества золота на крупном и свободном международном рынке. А это и есть главное «конституирующее качество» золотого стандарта.

Однако в той степени, в какой правительство препятствует свободному экспорту и импорту золота или не допускает того, чтобы экспорт и импорт золота приводил к увеличению или уменьшению денежной массы в стране на соответствующую величину, или в той степени, в какой правительство злоупотребляет своим законным правом изменять золотое содержание золота, изменяя официальную цену золота, ценность доллара в золоте будет отличаться от ценности фиксированного количества золота на крупном и свободном международном рынке, и в той же самой степени в стране будет наблюдаться отход от золотого стандарта.

Согласно определенной таким образом сущности золотого стандарта, вероятно, ни одна из значимых стран мира, за исключением США, в настоящее время (1944 г.) не имеет или не имела в течение нескольких последних лет золотого стандарта. Однако в ряде стран – например, в Бразилии, Колумбии и Венесуэле – сейчас действует стандарт, по своим параметрам приближающийся к золотому стандарту.

Унция стабильности

Можно ли вернуть золотой стандарт

Владельцы накоплений в долларах или евро нервничают сегодня не меньше, чем получатели зарплат и пенсий. Экономические и геополитические встряски любую валюту делают крайне уязвимой, тогда как золото достигает пятимесячного максимума. О возвращении золотого стандарта заговорили даже признанные финансовые гуру. «Лента.ру» выясняла, кто выиграет в результате такой революции в мировых финансах.

Как Гринспен вспомнил молодость

Пока «Томагавки» и «матери всех бомб» оправдывают многомиллиардное увеличение оборонных расходов США, лидерам корпоративной Америки предстоит решить другую, не менее дорогостоящую задачу. Президент Соединенных Штатов Дональд Трамп позвал боссов General Motors, IBM и Wal-Mаrt, чтобы совместными усилиями найти триллион долларов, необходимый для модернизации национальной инфраструктуры.

Между тем бывший глава Федрезерва Алан Гринспен еще в феврале предупреждал: при параллельном снижении налогов казна не выдержит нагрузки, долг может превысить национальный ВВП втрое. «В такую ситуацию мы никогда бы не попали, если бы использовали золотой стандарт. Бюджетная политика никогда бы не вышла за разумные границы», — резюмировал Гринспен.

Наверное, только политические потрясения последних месяцев помешали откровениям Гринспена стать мировой сенсацией. О реанимации золотого стандарта заговорил финансовый патриарх, при котором ФРС придерживалась принципиально иного подхода и максимально использовала отсутствие каких-либо якорей и ограничителей. Иными словами, делала ровно то, о чем ее будущий председатель писал еще в середине 60-х. «Финансовая политика государства благосостояния требует, чтобы у владельцев богатства отсутствовали любые способы защитить себя. В этом и состоит главная подоплека всех атак на золото. Дефицитное финансирование государственных расходов — это лишь способ конфискации богатства. Золото является препятствием для этого бесчестного процесса. Оно стоит на защите прав собственности. Тот, кто это осознает, сможет без особого труда понять причины резкой неприязни “государственников” по отношению к золотому стандарту», — утверждал Гринспен в книге «Золото и экономическая свобода», вышедшей в 1966 году.

Читайте также:  Двойственная природа денег, научное обосновании позиции

Кто-то, возможно, упрекнет 91-летнего финансиста в колебаниях вместе с генеральной линией, ведь сторонники золотого стандарта впервые за многие десятилетия оказались на высоких постах в Белом доме. Например, нынешний вице-президент Майкл Пенс еще в 2010 году, выступая на заседании Детройтского экономического клуба, заявлял: «Пришло время обсудить золото и его необходимую роль в денежных делах наших стран. План содействия росту экономики начинается с разумной денежной политики». Да и сам Трамп в марте 2016-го, отвечая на соответствующий вопрос GQ, признался: «Возвратить золотой стандарт очень трудно. Но если бы это удалось — было бы замечательно».

Но, во-первых, Гринспен еще в сентябре 2016 года высказывал опасение, что к власти могут прийти «психи», которые дестабилизируют национальную экономику. При этом банковский дуайен явно имел в виду не Хиллари Клинтон. А во-вторых, Трамп и сам в последнее время охладел к «здоровым деньгам». В недавнем интервью The Wall Street Journal он посетовал, что доллар «становится слишком сильным», и выразил надежду, что ФРС не будет повышать процентные ставки.

Парадокс Трампа

Резоны Трампа понятны: чем крепче доллар — тем дороже американские товары, тем хуже их покупают в мире. Но это повышает доходы от импорта в США. Больше долларов оседает в резервах других стран — следовательно, увеличивает спрос на американский экспорт. С другой стороны, ослабление резервной валюты снижает ее привлекательности для инвесторов, а значит, сужает рынок сбыта для американских экспортеров.

Этот эффект назван дилеммой (парадоксом) Триффина. Открывший его в начале 60-х американо-бельгийский экономист Роберт Триффин таким образом предупреждал об уязвимости действовавшего в то время золото-девизного стандарта: доллар был мировой резервной валютой, но зафиксированной по отношению к золоту (одна унция стоила 35 долларов).

Генерал де Голль, который в 1965 году потребовал от американцев обменять накопленные Францией долларовые резервы на драгметалл, де-факто подтвердил опасения Триффина. Этот демарш французов привел к тому, что США окончательно отказались от привязки доллара к чему-либо. С 1971 года он отправился в абсолютно свободное плавание, а золото стало обычным биржевым товаром, наряду с нефтью и другими металлами.

Новое в блогах

Возврат к золотому стандарту и отмена ФРС США – встреча представителей правительств десятков стран

Коротко о главном:

Встреча была организована правительством Швейцарии в Монако.

Рокфеллеры были не допущены на встречу (со скандалом и попытками прорыва с помощью своей охраны и даже последующим барражированием над судном где проходила встреча – только истребители ВВС США отогнали вертолеты). Представители правительств десятков стран решали вопрос о возврате к золотому стандарту и установлении базиса финансовой системы на реальных активах.

Федеральная Резервная система США будет упразднена.

Намечается также отмена международных бумажных валют и создании новых, обеспеченных золотом.

Также решался вопрос о ликвидации нацисткого наследства в Южной Америке, которое с окончания войны сильно разрослось. То есть намечаются глобальные изменения в мировой финансовой политике и ее стандартах. Россия тоже была представлена. Но в новостях об этом ничего нет.

Monaco Colloquium – August 2011. The Great Game approaches its final shake of the dice. Switzerland leads a fifty-seven nation geopolitical board change. The current governments of the US, Canada, UK, Germany, France and Italy are actively excluded from executive decisions concerning the new global gold-backed financial system.
It was a step-change moment destined to be savoured by future historians. For the period of a week towards the end of August 2011, a secret meeting of fifty-seven finance ministers from across the globe began the long-prepared-for task of setting up a new international asset-backed financial system.

The gathering was a powerful invitation-only colloquium, hosted by Switzerland, which started on dry land in the Principality of Monaco & Monte-Carlo , and then moved onto a major naval vessel in adjacent international waters. In subsequent commentary, this conference has sometimes been referred to as ” The Meeting of 57 ” and the outcome as “The Monaco Accords”.

Nations represented at the meeting in an official government capacity included Switzerland, The Netherlands, Czechoslovakia, Bulgaria, Romania, China, Russia, Brazil, Argentina, Uruguay, Paraguay, Venezuela and several Gulf Cooperation Council states. Canada was represented in a non-governmental capacity. Various positive transnational power groupings were also present, such as the White Dragon Society and the US Pentagon-CIA-NSA reform faction (referenced downpage here ).

Certain negative fiat-casino players were strenuously refused entry. These included the recently deposed Japanese Prime Minister, Naoto Kan , the Managing Director of the IMF, Christine Lagarde , and all members of the US Nazi-continuum (the Rockefeller-Kissinger-Bush syndicate ).

For Jay Rockefeller it was like being thrown out of his own funeral. Having last year lost Europe to the Rothschilds, and more recently lost Japan to the White Dragon Society, he was now physically and forcibly removed from the Monaco Colloquium by agents acting for the US Pentagon White Hats.

Initially resorting to patrician Illuminati bluster, Rockefeller attempted to talk his way into the Monaco meeting. He was rebuffed. “Do you know who I am?” he demanded. “Yes, I know who you are. You are nobody,” said the host’s man at the door. “The Old World Order is out and a New World Order is about to begin.” Rockefeller raged to no effect and was informed that this was now a brave new world for the young; old mummies like him were merely dust to be swept away.

Jay Rockefeller left the entrance, collected a security detail of BlackOps goons, and returned in an attempt to force entry. The Monaco Colloquium summoned its own security and, according to eye-witness reports, Rockefeller and his cowboys were “literally thrown out.”

Shortly afterwards, the land-based part of the meeting was adjourned, the attendees boarded a large naval vessel and continued their conference in international waters off the coast. Two of Rockefeller’s BlackOps helicopters buzzed the boat, intent, it is said, on activating listening technology and using electromagnetic pulse weapons to disrupt proceedings. If this is true as reported, the importance of the meeting would be difficult to overestimate. Within moments of the choppers’ appearance, US military aircraft, described as Harrier jump jets, arrived and forced the helicopters away.

The opposition of two openly conflicting and powerful US interest groups (Rockefeller syndicate vs Pentagon White Hats) raises an important, if covert, operational issue. Which faction now controls the clone-labs at Camp David (Maryland) and elsewhere? Whose finger can switch off the sleeper cells? Which prominent clone-lines might be terminated first? This is a large and emerging topic of current concern. More about the use of human clones in American political management can be found here .

Another important side-issue arising from the active participation of several South American reformist governments at the Monaco Colloquium, was the confiscation of the Nazi-continuum’s bank assets, BlackOps bases and residential boltholes scattered all over the continent. These have been multiplied and much-developed since the Nazi diaspora first established itself in South America in the immediate aftermath of the Second World War.

One of the facilities under immediate threat of confiscation is said to be the Bush family hideaway in Paraguay. In the autumn of 2006, George Bush Snr purchased a one hundred thousand acre ranching estate outside Paso de Patria, in the Ñeembucú department of Paraguay. The property is strategically located over the Guarani aquifer . The Bush family first got to know about the ranch through their CIA-linked drug-running activities in the area in the nineteen eighties and nineties. Located near the border with Brazil and Bolivia, the estate offers a range of covert entry and escape routes. Private meetings and arrangements with Paraguay’s then-president, Nicanor Duarte , indicated that there would be no political difficulties with the Bush residence and its security.

However, by April 2008, the political situation in Paraguay was beginning to volatilise after decades of dictatorial stability. The Patriotic Front for Change coalition was on the move. Fernando Lugo , a bearded, left-leaning, dissentient Roman Catholic ex-bishop won Paraguay’s Presidential election on the 20th April 2008, decisively upsetting the sixty-year human rights horror-rule of the right wing Colorado Party. Lugo had been actively opposed by the Vatican, ostensibly because of his enthusiasm for Liberation Theology and its spiritual objective of subverting the Paraguayan élite status quo. He was also a powerful and popular advocate of land reforms.

In Paraguay, less than two per cent of the population owns more than ninety per cent of the land, and forty per cent of the population lives in poverty. “We have 300,000 families without land and they have the constitutional right to own the soil they live on,” Lugo insists. If the Bush family had made private and personal arrangements with Nicanor Duarte, it is thought unlikely that Fernando Lugo and his government, emboldened by the revolutionary news out of Monaco, will continue to honour them for much longer.

The introduction of a new pan-global asset-backed financial system to replace the fiat-paper casino now visibly collapsing in the West has been a long-anticipated reform. That it is now coming to political focus at so many national levels outside the Western Cabal is only to be expected. As the ever-increasing debt-pressures impact on food and energy prices, and on employment opportunities worldwide, political instability is becoming pandemic.

The Monaco Colloquium kickstarted the only financial solution which can solve the problem. What was discussed there connects closely with Global Debt Forgiveness , with overcoming the Washington DC corporation’s blocking of the disbursement of the $47 trillion World Global Settlement Funds , with the implementation of the $10 trillion US Dollar Refunding Project , and with the return to an internationally-accepted Gold Standard .

At The Monaco Colloquium an understanding was created and formalised by the co-hosts of that meeting, the Swiss Government. By the third week of September 2011, a total of eighty-seven sovereign national governments across the world had issued the Acknowledgement of Memorandum of the Agreement, and had undertaken to formally sign the document at the pre-agreed moment. Many more than this core eighty-seven group of nations are expected to commit to, and enact, the Agreement. The pan-global consensus which is emerging is still in its early stages of realisation.

Late note: By the third week of December 2011, the number of committed and subscribed nations had risen to 117. Another calculus ( here ) suggests that the effective total is now 176 nations. This includes the active support of the Maiona assembly of indigenous groups focussed in New Zealand and linking 2700 tribal cultures across 59 countries in the Oceania / Polynesia / South Pacific region. Several of these Oceanic indigenous cultures maintain ancient connections with similar traditions in Europe, Asia and the Americas.

By the middle of July 2012, the numbers of sovereign nations for and against the Monaco Accords and the new gold-backed global financial system became clearer again. One hundred and forty seven nations were reported ( here ) to be in active support; less than twenty eight nations were against. China, Russia, India, Brazil, South Africa and 142 other countries were set-up to run the new asset-backed global financial system, and ditch the Old West’s fiat-paper banking casino. Only the US, UK, Germany, France, Italy and the G5’s shrinking group of slave states were holding out against the benevolent reforms.

The G5 slave states included certain Middle Eastern oil monarchies run by fake Muslims for the Sabbatean (Satanist) Nazi continuum. By September 2012, the Sabbatean bankers were slowly and irreversibly losing control of their three independent city states: City of London, Washington DC and Vatican City.

The Sabbatean Satanists, closely associated with the Rothschild reptilian bloodline, originally emerged into view through the machinations of Sabbatai Zanth ( Sabbatai Zevi 1626–1676) and his cabal in the seventeenth century. Zanth, a Jewish fake, was a self-proclaimed Jewish messiah who, for reasons of personal and operational expediency, converted to Islam while establishing his group in Ottoman Turkey.

Among other things, the Monaco initiative will abolish the US Federal Reserve Board, delegitimise and ban all fiat paper currencies from international circulation and trading, and introduce several new gold-backed international currencies, some with completely new names.

Ссылка на основную публикацию