Двойственная природа денег, научное обосновании позиции

Субординация функций денег в различных экономических подходах

Одним из принципиально важных и, пожалуй, наиболее сложных в теории денежных отношений является вопрос о субординации функций денег. На основе его всестороннего анализа представляется возможным определить структурную специфику денежных отношений, познать характер взаимодействия составных элементов денег и на этой основе определить закономерности их развития от простых к более сложным формам.

Исследование генетической взаимосвязи и логического соподчинения функций денег создает предпосылки для научного познания преемственности развития и закономерностей функционирования конкретно-исторических форм денег, которые в процессе развития товарного производства и обращения постоянно видоизменяют свою специфику. Соответственно видоизменяется и характер взаимосвязей функций денег, поскольку функции являются единственно возможным средством реализации внутреннего содержания конкретно-исторических форм денег, отражающих специфические формы общественных отношений, формирующихся в процессе воспроизводства товаров.

Изменение содержания исторических форм денег

Отсюда так же, как на каждом этапе исторического развития товарного производства изменяются специфические условия воспроизводственного процесса, изменяется и содержание конкретно-исторических форм денег, реализующих себя посредством строго определенной, логически субординированной комбинации их функций. Отмечая этот аспект теории денег К. Маркса, Ф. Энгельс в рецензии на первый том «Капитала» для «The Fortnightly Review» писал: «Различные формы денег — простой товарный эквивалент, или средство обращения, или средство платежа, сокровище и мировые деньги — указывают, смотря по различным размерам применения и сравнительному преобладанию той или другой функции, на весьма различные ступени общественного производства».

Из этого следует, что анализ субординации функций денег создает научные предпосылки для теоретического исследования исторической обусловленности денег— вопроса, который в силу классовых причин всячески искажается или вообще обходится буржуазной экономической наукой. Не случайно в этой связи гносеологические корни теоретических ошибок различного рода буржуазных и реформистских теорий денег, как правило, определяются ошибочным толкованием прежде всего логической субординации и характера взаимосвязей денежных функций, абсолютизацией отдельных из них.

Анализ показывает, что определяющим методологическим принципом в буржуазной политической экономии является рассмотрение специфичности денег на основе функции средства обращения. Такой односторонний подход к анализу денежных функций характерен для большинства буржуазных и реформистских школ и направлений экономической мысли.

В этой связи показательно, что в трудах Д. Рикардо много внимания уделялось двум исходным функциям денег — меры стоимостей и средства обращения. И тем не менее, рассматривая деньги всего лишь как технический инструмент обмена, Д. Рикардо исходил из ошибочных представлений о том, что сущность денег конституируется лишь посредством функции средства обмена, что золото является деньгами только потому, что оно находится в обороте как средство обращения. «Деньги, — писал он, — являются товаром… они служат всеобщим средством обмена». Это в конечном итоге и обусловило методологическую основу приверженности Д. Рикардо ненаучной, вульгарной количественной теории денег, противоречащей исходным теоретическим положениям, активно отстаиваемым классической школой, о товарности внутренней природы денег.

Положение Д. Рикардо о том, что сущность денег реализуется непосредственно на основе лишь одной функции — функции средства обращения — полностью разделял и Дж. С. Милль. В теории денег и этого буржуазного экономиста много места уделяется исследованию специфики функции меры стоимостей. Ее анализу посвящена отдельная глава второго тома главного произведения Дж. С. Милля «Основы политической экономии». Однако он также отдавал предпочтение функции средства обращения. «Служить в качестве удобной меры стоимости, — писал он, — одна из функций товара, избранного средством обмена». Следовательно, и по Дж. С. Миллю, золото используется в качестве денег не благодаря функции меры стоимостей, а только потому, что оно применяется в рыночном обороте как средство обмена.

Подобная односторонность, основанная на чисто эмпирическом подходе к исследованию функций денег, характерна и для современных направлений буржуазных теорий денег. Так, американский буржуазный экономист, автор ряда известных трудов по теории денег Ф. Махлуп пишет, что сущность денег реализуется на основе функции всеобщего средства обращения. В уже цитировавшейся работе «Неценовая стоимость» американские экономисты Дж. А. Синден и А. Уоррел также утверждают, что «деньги — это средство обращения, и людей больше ничего в природе денег не интересует».

Многофакторный подход к анализу функций денег

В буржуазных и мелкобуржуазных изданиях по теории денег, а также в учебной литературе широко представлен и так называемый многофакторный подход к анализу их функций. Суть его состоит в попытке определить сущность денег на основе определенной совокупности их функций. Так, Т. Крамп выделяет пять функций денег: средство платежа, мера стоимости, единица счета (unite of account), средство обращения, средство накопления богатств. В учебнике П. Самуэльсона утверждается, что деньги выполняют две различные функции: они выступают, во-первых, как современное средство обмена и, во-вторых, как стандартная единица, в которой выражаются цены и долги. В своем учебнике «Теории денег и финансов» Дж. Л. Пирс выделяет следующие функции денег: средство обмена, единица счета, средство накопления.

Однако «многофакторный» подход к анализу функций денег также не преодолевает одностороннего подхода к их исследованию. Даже в тех случаях, когда в отдельных изданиях по теории денег называется ряд денежных функций, все они, как правило, рассматриваются через механизм реализации функции средства обращения. Так, в учебнике «Деньги, банки и экономика», авторами которого являются представители монетаризма американские экономисты Т. Мейер, Дж. С. Дьюсенбери и Р. 3. Элибер, специфика денег характеризуется рядом функций. Однако все они рассматриваются через призму маржиналистского принципа рыночной полезности, что в конечном итоге определяет их одностороннюю трактовку.

Авторы названного учебника утверждают, что «польза денег извлекается из их способности сокращать рыночные издержки обмена». Соответственно, функционируя как средство обмена, «деньги способствуют удовлетворению желаний продавцов и покупателей по поводу осуществления обмена»; функционируя в роли расчетной единицы, «деньги передают информацию об относительных ценах товаров и услуг потенциальным покупателям и продавцам»; на основе функции средства накопления сокровищ «деньги облегчают проблему осуществления обменных сделок через промежуточное время».

Как видно, весь набор функций рассматривается с позиций движения потребительных стоимостей, т. е. через механизм функции средства обращения. «На вопрос, что является отличительной характеристикой денег, можно ответить однозначно, — пишут Т. Мейер, Дж. С. Дьюсенбери и Р. 3. Элибер, — деньги — это средство обращения. Именно эта функция определяет уникальность денег. Констатация других функций денег не выявляет их определяющей черты. Из этого следует, что наиболее доступной характеристикой денег является определение: «деньги — это любая вещь, которая принимается всеми как средство обмена».

Деньги как средство сбережения и платежа

Полностью совпадает со взглядами автором цитируемого учебника позиция Дж. Л. Пирса, а также точка зрения английского буржуазного ученого Т. Конгдона. «В любой экономике, — утверждает он, — деньги выполняют различные функции, такие как средство сбережения (storre of value) и средство платежа (standard of deferred payments). В то же время их уникальным атрибутом, на исследовании которого сосредоточивается внимание экономистов, является функция средства обмена, выступающая как инструмент совершения торговых сделок и погашения долгов».

В работах отдельных буржуазных экономистов, характеризующихся многофакторным подходом к анализу функций денег, в качестве определяющей называется функция средства платежа. Так, Р. Коглен, отмечая, что сущность денег определяется посредством трех функций — средства платежа, единицы счета и средства сбережения, подчеркивает, что «фундаментальной отличительной характеристикой денег является их определение как средства платежа».

В опубликованном в 1984 г. в Лондоне учебнике «Экономика», авторами которого являются Б. Бэг, С. Фишер и Р. Дарнбуш, утверждается, что «деньги — это… всеобщее общепринятое средство платежа, с помощью которого доставляются товары и погашаются долги. Они являются средством обмена». Точно также Дж. Гоуленд в книге «Деньги, инфляция и безработица», опубликованной в 1985 г. в Брайтоне, пишет: «Классическим определением денег является определение, согласно которому деньги — это любой актив, всецело приемлемый для платежей по долгам».

Известны и другие подходы к определению функции денег и характеристике субординации между ними. В этом вопросе среди буржуазных экономистов, занимающихся исследованиями в области теории денег, нет единства во взглядах. Исследование содержания буржуазных теорий денег обнаруживает единство буржуазных экономистов лишь в одном — их единодушном отрицании или искаженном толковании исходной и определяющей функции денег — функции меры стоимостей. Это, в конечном итоге, лишает буржуазные теории денег монической основы, определяет их субъективистскую природу. Признавая это, Т. Крамп пишет, что «проблема исходной основы развития денежной теории еще не получила адекватного решения». В то же время Т. Крамп умалчивает о том, что проблема субординации функций денег и определения исходной основы их развития решена в марксистской политической экономии. Преднамеренно фальсифицируя в этом вопросе теоретические положения марксистской теории, он неправомерно причисляет, как уже указывалось, К. Маркса к числу сторонников институционального подхода в исследовании природы денег, чем фактически отрицает коренные различия в методологии их анализа буржуазной и марксистской экономической науки.

Сложность анализа двойственной природы денег

Гносеологическая сложность анализа субординации функций денег, которую не в состоянии преодолеть буржуазная политическая экономия, определяется структурной двойственностью денег и соответствующей ей двойственной спецификой их функций.

Как уже указывалось, двойственная природа денег в методологическом плане определяется двойственностью труда, воплощенного в товаре, понимание которой навсегда осталось тайной для буржуазной, реформистской и ревизионистской экономической науки. Двойственная специфика труда и соответственно двойственная характеристика товара определяют две линии взаимосвязей, реализуемых в сфере денежных отношений. Прежде всего это линия «абстрактный труд — стоимость товара деньги как всеобщий стоимостный эквивалент — функция меры стоимостей». В соответствии с этой логической схемой реализуется социальная природа денег. Однако анализ природы денег не может ограничиваться исследованием лишь данной линии взаимосвязи. В процессе реального обмена с помощью денег обеспечивается движение не только стоимости, но и потребительной стоимости товара. В соответствии с этим важным аспектом характеристики денег является их способность обслуживать техническую сторону обмена — движение потребительных стоимостей. Речь идет о линии взаимосвязи «конкретный труд — потребительная стоимость товара — деньги как технический инструмент обмена — функция средства обмена».

Реализация этой линии основывается на том, что денежный товар, участвуя в обмене, является одновременно и всеобщим, и особым товаром. Отсюда — деньги проявляют свое общественное качество только как всеобщий товар и всеобщая меновая стоимость. И наоборот — как особый товар и особая меновая стоимость деньги, участвуя в обмене, диалектически отрицают свою социальную функцию и реализуют себя всего лишь как его простой посредник, как его технический инструмент. В этом случае, подчеркивал К. Маркс, «деньги вступают в противоречие с самими собою и со своим определением в результате того, что они сами являются особым товаром (даже и тогда, когда они лишь знак) и поэтому в своем обмене на другие товары подчиняются, в свою очередь, особым условиям обмена, которые противоречат их всеобщей безусловной обмениваемости». Здесь заключен новый источник противоречий, которые дают себя знать на практике.

Буржуазная политическая экономия, не проводя качественных разграничений между понятиями цена и стоимость, искусственно ограничивает анализ денег линией взаимосвязей, определяющей движение потребительных стоимостей, скатывается, таким образом, к чисто технической трактовке функций денег. Такая ограниченность, свойственная всем без исключения буржуазным школам, в том числе, как уже отмечалось, классической политической экономии, методологически определяется их односторонним подходом к характеристике товарного обмена.

В действительности же, поскольку потребительная стоимость и стоимость — две противоположные и одновременно неотделимые друг от друга стороны товара, их реализация может осуществляться только на основе разнокачественных и в то же время органически взаимосвязанных денежных функций — меры стоимостей и средства обращения. Также как единство и противоположность стоимости и потребительной стоимости характеризуют двойственность товара, единство и противоположность функций меры стоимостей и средства обращения определяют двойственную природу денег. «Товар, — писал К. Маркс, — становятся деньгами прежде всего как единство меры стоимостей и средства обращения…».

Научное обоснование двойственной природы денег

Положение о двойственной природе денег, о том, что реализация их структурных частей регулируется не одними и теми же законами, свидетельствует, что деньги внутренне содержат в себе две формы, две линии развития: деньги как выражение общественной связи имеют один цикл развития, а как инструмент реального движения потребительных стоимостей — другой. Естественно, данная самостоятельность линий развития имеет относительный характер. Она реализуется в рамках единой сущности денег, поскольку деньги как выражение общественного качества и деньги как технический инструмент обмена материализуются в единой субстанции и только в своем единстве могут обеспечить реальную метаморфозу товаров, реальный товарный обмен. В этой связи их разграничение допустимо лишь в рамках теоретического анализа. И тем не менее подобное разграничение, игнорируемое буржуазной политической экономией, несет на себе большую методологическую нагрузку. Оно не может недооцениваться.

Методологическое значение научного обоснования двойственности структуры денежных отношений, определяемой двойственной природой воплощенного в товаре труда, определяется тем, что на этой основе создается возможность качественной характеристики структурного построения конкретно-исторических форм денег, специфика которых, как уже отмечалось, выражается посредством определенной комбинации функций.

Натурально-вещественное содержание денег

Речь идет о выявлении в каждой конкретно-исторической форме денег, в том числе в каждой их функции, элементов, посредством которых реализуется натурально-вещественное содержание денег, их назначение — обслуживать техническую сторону обмена, осуществлять движение потребительных стоимостей, и элементов, на основе которых проявляется социальная природа денег, их роль всеобщего стоимостного эквивалента. При этом важно учитывать, что элементы второго рода, имея своей непосредственной целью выражение стоимости товара, лишены материальности. Как и стоимость вообще, ори не содержат ни атома вещества и реализуются лишь на основе взаимодействия с элементами противоположного порядка. Этим определяется то, что буржуазная политическая экономия, ставя своей непосредственной задачей анализ эмпирических закономерностей функционирования денег, игнорирует исследование элементов второго рода, что в конечном итоге и обрекает ее на одностороннюю, ограниченную по своему содержанию трактовку сущности денег и их функций.

Необходимо отметить еще один существенный аспект методологической ограниченности анализа денежных функций, присущих буржуазной политической экономии и препятствующих пониманию их субординационной специфики. Об ограниченности такого рода, касаясь методологических приемов классической буржуазной политической экономии, а также предшествующих ей школ, писал К. Маркс. Буржуазные экономисты, указывал он, оказались не в состоянии решить задачу теоретического обоснования специфичности денежных форм и соответствующих им денежных функций именно потому, что они не рассматривали деньги сначала в том абстрактном виде, в каком они развиваются в сфере простого товарного обращения и вырастают из отношений самих товаров, находящихся в движении. Поэтому, писал К. Маркс, они постоянно колеблются между абстрактной определенностью формы, которой обладают деньги в противоположность товару, и теми их определенностями, в которых скрыты более конкретные отношения.

В связи с этим К. Маркс обращал внимание на важность при исследовании закономерностей функционирования денег первоочередного выявления специфичности элементарной формы, которая в зародыше содержит основные структурные элементы развитого отношения. Выявление элементов подобного рода, значимость которого игнорируется буржуазной экономической наукой, составляет обязательную прерогативу диалектического метода исследования любого, отдельно взятого производственного отношения, в том числе столь сложного, каким являются денежные отношения. Главная трудность в анализе денег, писал К. Маркс «заключается только лишь в том, чтобы понять в их чистом виде своеобразные присущие деньгам определенные формы». Профессор Нью-Йоркского университета Р. Элбриттон в одной из работ, посвященных К. Марксу, так пишет о роли научного обоснования исходной клеточки экономического анализа: «Начало является фундаментом, на основе которого строится диалектика. Непрочность фундамента определяет уязвимость теории».

Простейшая денежная форма по Карлу Марксу

В Марксовой теории моделью денег «в их чистом виде» является простейшая денежная форма, выраженная на основе единства двух исходных денежных функций — меры стоимостей и средства обращения. Отражая двойственность природы денег, данная форма является всеобщей теоретической абстракцией, которая, с одной стороны, представляет собой простейшую конкретно-историческую форму денег — деньги как простой посредник обмена, с другой — постоянно воспроизводимый элемент денежных отношений развитой капиталистической экономики — то, без чего нет денег как производственного отношения, как политэкономической категории.

Толкование денег «в их чистом виде» как исходного, постоянно воспроизводимого на всех уровнях отношения, а также понимание того, что на всех уровнях развития оно реализуется на основе диалектического единства двух исходных функций денег — меры стоимостей и средства обращения, дает ключ к объяснению не только процессов становления денежных отношений, но и специфики их современного развития. Такой подход определяет содержание генетических связей и историческую обусловленность как отдельно взятых функций и форм денег, так и системы денежных отношений в целом, когда, по выражению К. Маркса, «…последняя по времени форма рассматривает предыдущие формы как ступени к самой себе…».

Читайте также:  Критика взглядов экономиста Рикардо с марксистских позиций

Исследуя исторический процесс развития денег, К. Маркс установил, что существует взаимная обусловленность определенности денежной формы, проявляющейся посредством той или иной совокупности денежных функций, и степени обособления стоимости в самостоятельную форму. Возвращаясь в этой связи к исходной денежной форме, выраженной на основе функций меры стоимостей и средства обращения, следует обратить внимание на то, что каждая из этих функций в отдельности еще не характеризует полной обособленности стоимости в самостоятельную форму. Деньги в единстве названных функций еще не выражают зрелого отношения, адекватного своей качественной определенности — деньгам как обособленному бытию стоимости. Они отражают всего лишь происходящий процесс обособления стоимости, в котором отчуждение стоимости носит еще мимолетный характер.

Рассматривая на данном уровне специфическую определенность денежной формы, К. Маркс обращал прежде всего внимание на усложнение процесса товарного обращения, порождающего соответствующее усложнение денежных функций. Если деньги в единстве функций меры стоимостей и средства обращения выражают природу денежных отношений, возникающих на почве меновых сделок на сравнительно раннем этапе генезиса товарного производства и обращения, и отражают специфику кругооборота Т—Д—Т, то развитие денег в форме образования сокровищ и денег как средства платежа в своем единстве предполагает принципиально иную форму обращения — Д—Т—Д, соответствующую более высокой ступени развития производительных сил общества. Деньги, выраженные в новом единстве функций, характеризуются полным обособлением стоимости, ее превращением в «самодовлеющую», «непреходящую» стоимость. В новом качестве они превращаются из простого посредника обмена в самоцель, в абстрактную форму богатства, что уже само по себе предполагает отрицание простейшей денежной формы, выраженной на основе единства двух исходных функций.

Таким образом, процесс развития денежных отношений свидетельствует о том, что на определенном этапе товарного производства развивается противоречие, содержание которого определяется следующими обстоятельствами. С одной стороны, сущность денег не может быть выражена иначе как посредством единства функций меры стоимостей и средств обращения, с другой — это единство в материальном смысле в связи с усложнением товарного обмена отрицается, становится невозможным. Формой разрешения этого противоречия является образование новой определенности денежной формы, которая характеризуется:

  1. качественно новым способом выражения меновой стоимости товаров;
  2. более высокой ступенью стоимости;
  3. собственным функциональным проявлением.

Речь идет о том, что на определенной ступени развития товарных отношений происходит качественный скачок, на основе которого выраженная посредством единства функций меры стоимостей и средства обращения денежная форма отрицается. Деньги получают преимущественное выражение в качественно новом единстве функций — в единстве функций сокровищ и денег как средства платежа. Такого рода качественный скачок не отрицает буржуазная экономическая наука. Однако, опираясь на метафизический метод исследования, все без исключения ёе школы и направления исходят из того, что в процессе этого скачка происходит полное отрицание денежной формы, выраженной на основе единства меры стоимостей и средства обращения.

В действительности речь может идти о диалектическом отрицании, о таком, которое внутренне предполагает не отмирание двух исходных денежных функций, а их дальнейшее развитие на новой основе. Эта мысль многократно подчеркивалась К. Марксом. «…Определение денег в своем полном развитии, — писал он, — предполагает оба первых и является их единством». И далее К. Маркс указывал, что в развитом виде деньги могут выступать лишь при условии, что они уже развиты в обеих первых (имеется в виду деньги как мера стоимостей и средство обращения. — А. Г.). В этой исключительно важной формуле содержится методологическая основа понимания теоретической несостоятельности буржуазной политической экономии познать особенности развития не только функции меры стоимостей, но и специфичность функций образования сокровищ и средства платежей, без чего нельзя дать научную характеристику современных денег.

Уже обращалось внимание на принципиальную значимость разграничения как в общей системе денежных отношений, так и в каждой из функций, элементов, характеризующих их социальную роль и их техническое назначение. В связи с этим важно учитывать, что социальная роль функции сокровищ проявляется в ее способности выступать в качестве аккумулятора стоимости во всеобщей абстрактной форме, в форме всеобщего абстрактного богатства.

Категория «всеобщее абстрактное богатство», содержание которой не в состоянии понять буржуазная наука, является категорией капиталистического товарного производства. В условиях непосредственной меновой торговли, являющейся первоначальной формой процесса обмена, деньги как простой посредник обмена не могли выступать в данном качестве; в роли общественного богатства еще выступали непосредственно потребительные стоимости товаров. Свойство денег выступать в качестве материализации всеобщего абстрактного богатства формируется лишь в условиях развитого товарного производства, когда происходит полное обособление стоимости в самостоятельную денежную форму. Применительно к этим условиям К. Маркс пишет, что «деньги, или ставшая самостоятельной меновая стоимость, по своему качеству есть бытие абстрактного богатства». Естественно, что речь идет о дополнительном качестве денег, которое отражает более высокую ступень развития денежных отношений. Между тем это важное не только теоретическое, но и имеющее принципиальное практическое значение, положение, характеризующее наращивание качественной специфики денег в условиях капиталистического товарного производства не учитывается буржуазной политической экономией.

В то же время, указывая на приобретение деньгами в условиях развития товарных отношений дополнительного качества — способности выполнять функцию сохранения стоимости, К. Маркс не абсолютизирует значение этого положения. Позиция К. Маркса в этом вопросе принципиально отличается от позиции Дж. М. Кейнса. Если у Дж. М. Кейнса свойство денег «сохранения стоимости» выдвинуто на передний план и механически устраняет все другие проявления денег и прежде всего их основную функцию — функцию меры стоимостей, то у К. Маркса деньги в роли всеобщей материализации общественного богатства диалектически связаны с функцией меры стоимостей, являются ее продолжением и одновременно ее материальным носителем.

Деньги как форма образования богатства

Как форма образования сокровищ, пишет в этой связи К. Маркс, деньги выступают «в качестве получившей самостоятельное выражение меновой стоимости, в качестве вещественно наличного всеобщего эквивалента, в качестве материализованного выражения абстрактного богатства…». Здесь, как видно, органическая связь функции сокровища и всеобщего стоимостного эквивалента, посредством которого реализуется функция меры стоимостей, выраженная вполне определенно. Естественно, что и в том случае, когда функция сокровища диалектически отрицает функцию меры стоимостей, последняя сохраняет за собой роль определяющей функции денежных отношений, но, говоря словами Гегеля, она реализует себя не непосредственно, а в «снятом виде», будучи погруженной в основание более высокой денежной формы.

Чтобы понять это, необходимо учитывать, что в функции сокровищ деньги не разрывают связь со сферой обращения. Более того, они реализуют свое основное качество, свою социальную роль только на основе этой связи. Следовательно, выступая в качестве материального носителя функции меры стоимостей, деньги как сокровище реализуют эту роль на основе взаимодействия с деньгами как средство платежа, где они функционируют, во-первых, как мера стоимостей, во-вторых, как идеальное покупательное средство. Даже в тех случаях, когда имеет место безналичный расчет, деньги сохраняют функцию меры стоимостей; реализуя ее, с одной стороны, — в цене товара, с другой — в величине взаимных обязательств.

Однако это вовсе не означает, что деньги как платежное средство способны выполнять функцию меры стоимостей. Считать так, значит игнорировать двойственную специфику денежной формы, выраженной на основе единства функций сокровища и средства платежа. Речь идет о том, что выступая в качестве материального носителя функции меры стоимостей, деньги как сокровище реализуют эту роль на основе взаимодействия с обращающимися непосредственно в сфере денежного оборота деньгами как средство платежа, с которыми они выступают в органическом единстве.

Одновременно, отмечая единство функций сокровища и денег как средства платежа, следует учитывать, что это единство реализуется не на основе воплощения в едином материальном носителе, а функционально. В равной мере как на определенном этапе развития денежных отношений функция средства обращения обособляется от денежного товара в самостоятельную денежную форму — знак стоимости, так и функция средств платежа дает начало развитию различных форм кредитных денег, которые, однако, сохраняют функциональную связь с денежным товаром, находящимся в сокровище.

Единство функции сокровищ, где деньги, аккумулируя в себе возможность выступать в роли всеобщего стоимостного эквивалента и всеобщего абстрактного богатства, воплощены в денежном товаре, и кредитных денег особенно рельефно проявляются в периоды денежных кризисов, когда вскрывается внутренняя взаимозависимость структурных элементов системы денежных отношений. «В моменты собственно денежных кризисов, — писал К. Маркс, — проявляется противоречие, имманентное развитию денег как всеобщего платежного средства. Во время таких кризисов денег требуют не как меры (стоимости), ибо в качестве меры их телесное наличие безразлично; их требуют также и не в качестве монеты, ибо в платежах они фигурируют не как монета; но их требуют в качестве получившей самостоятельное существование меновой стоимости, в качестве вещественно наличного всеобщего эквивалента, в качестве материализованного выражения абстрактного богатства, в той именно форме, словом, в которой они являются предметом образования сокровищ в собственном смысле — в форме денег». Данное положение К. Маркса подтверждает вся история развития капиталистического денежного механизма.

Наконец, качественно новый этап в развитии денежной формы выражается посредством мировых денег. Диалектически отрицая и в то же время предполагая все предшествующие определения денег, мировые деньги как развитое отношение отражают развитие интернациональной стоимости товара, в которой достигается высшая форма адекватности денежной формы категории «стоимость». Мировые деньги, аккумулируя в себе все предшествующие определения денег, являются непосредственно логическим продолжением денежной формы, выраженной посредством функции сокровища и средства платежа. Их непосредственным материальным носителем является денежный товар, который сохраняет форму сокровища. Такая логическая преемственность функциональных форм денег позволяет понять диалектическую взаимосвязь национальных знаков стоимости и денежного товара, на основе которой в своеобразной форме реализуется взаимодействие двух исходных функций денег — функций меры стоимостей и средства обращения.

Таким образом, исторический процесс развития денег показывает, что взаимосвязь их функций значительно усложняется. В этом проявляется общая диалектика развития от простого к сложному. В условиях обращения неразменных знаков стоимости их взаимодействие с денежным товаром осуществлялась на основе официальной, юридической обратимости бумажных денег в золото. При обращении неразменных знаков стоимости их стоимостная взаимосвязь с денежным товаром реализуется стихийно, посредством рыночного механизма. Это придает данной взаимосвязи противоречивый, скачкообразный характер. Однако поскольку речь идет о двух полюсах единой денежной сущности, о своеобразном разделении «труда» и специализации внутри всего комплекса денежных отношений, то, исходя из объективных законов диалектической логики, возможен вывод, что данная взаимосвязь в принципе неустранима. Она может видоизменяться, но не может исчезнуть, ибо в этом случае исчезла бы специфичность денег.

Такой подход создает методологическую основу для выявления системообразующей связи и субординационной зависимости исторического движения денежных форм и соответственно взаимной обусловленности функции денег, познания специфики реализации на разных уровнях их основной и исходной функции — меры стоимостей. Однако, не сумев преодолеть предубеждения относительно этой одной из неотъемлемых и постоянно воспроизводимых сторон денежных отношений, посредством которой реализуется социальная природа денег, буржуазная политическая экономия уже к началу XX в. практически полностью исключила из своего анализа функцию меры стоимостей и тем самым обрекла себя на одностороннюю и чисто эмпирическую трактовку денег.

Новый взгляд на «товар особого рода»

Некогда классическое определение денег как «товара особого рода», сегодня становится не вполне адекватным.

Внедрение новых финансовых инструментов, основанных на электронных технологиях, глобализация, рост мобильности денежного и валютного рынка – все это не только привносит существенные нововведения в практику операций с денежными ценностями, но и заставляет пересматривать многие устоявшиеся теоретические подходы.

Несколько загадок и несуразиц

Весьма показательна история, рассказанная Н.Г. Мэнкью [1]. Когда-то на одном из тихоокеанских островов в качестве денег использовались каменные колеса диаметром до 4 метров. Их трудно было транспортировать, поэтому существовали и «бумажные деньги» – расписки, удостоверяющие право владения на этот «товар особого рода». Но когда после шторма один из камней был унесен в океан, расписка на него не утратила силу. Почему? Не ищите ответ в книге Мэнкью, мы сами дадим его чуть позже.

Однако та «каменно-бумажная» денежная система все же была гораздо проще, по сравнению с современной. Номинальная сумма денег в ней жестко привязывалась к количеству базового денежного товара – даже если унесенный в океан камень остался только в воображении людей. Сейчас, когда золотой стандарт не действует, и в экономике господствуют безналичные деньги, вопрос об их субстанции еще более усложнился. Если исходить из понимания денег как «товара особого рода», несуразицы будут возникать на каждом шагу. М. Фридмен определяет спрос на деньги как совокупную величину реального денежного запаса, который сохраняют в своем распоряжении экономические субъекты [2]. Допустим, некий субъект решил увеличить свой среднедневной денежный запас (т.е. спрос на деньги) и принес определенную сумму в банк. Последний использует ее для увеличения активных операций, повышая тем самым денежное предложение. Значит ли это, что рост спроса автоматически ведет к росту предложения на денежном рынке? И не из воздуха ли возникает предложение? Также следует отметить, что по мнению ряда экспертов и отраслевых игроков, доля безналичных расчетов растет, чему способствуют развитие интернета и материально-технического обеспечения. В частности, данные тенденции отмечает сайт www.mirbeznala.ru, посвященный тематике POS-терминалов для оформления безналичных платежей.

Другой пример. Логично предположить, что внедрение пластиковых карточек приводит к ускорению оборачиваемости денег, т.к. деньги благодаря им работают, а не лежат в кошельке. Вместе с тем развитие безналичных систем платежей ведет к росту совокупного денежного запаса. Но ведь если исходить из постулатов простой количественной теории денег, скорость их обращения обратно пропорциональна количеству денег.

Для того чтобы разрешить эти и другие загадки, необходимо начать с начала, то есть с самого понятия «деньги».

Двойственная природа – альтернативные концепции

По нашему мнению, деньги можно определить следующим образом. Это средство учета экономической стоимости, которое основывается на финансовом обязательстве (субстанция денег) и выполняет все функции ликвидного актива (средство обращения, платежа, накопления). Собственно деньги возникают на базе наиболее надежного (для данных социально-экономических условий) обязательства и являются наименее рисковым и наиболее ликвидным активом. Квази-деньги основываются на достаточно надежных обязательствах и являются низкорисковыми активами. Денежные суррогаты – это сомнительные обязательства и высокорисковые активы. То есть природа денег – двойственна, это и актив (и вытекающие отсюда функции), и обязательство. Вот почему в приводившемся выше примере из книги Мэнкью расписки на несуществующие камни не утратили своей силы. Основа денег – финансовое обязательство, а не товар как таковой. С этой точки зрения золотой стандарт – это принцип, гарантировавший на определенном этапе экономического развития надежность обязательств, на основе которых возникали деньги. Различные экономические теории акцентируют внимание на противоположных аспектах двойственной природы денег. Так, монетаризм интерпретирует их преимущественно в функциональном аспекте. Типичное монетаристское определение этой категории сводится к тому, что «деньги – этo нечто, что является общепринятым средством, принимаемым в качестве платежа за товары и услуги, а также в счет погашения долгов» [3]. В свою очередь, денежный рынок рассматривается монетаристской концепцией со стороны спроса. Как подчеркивал М. Фридмен, количественная теория денег – это, прежде всего, теория спроса на деньги [2]. Оставляя в стороне подробную критику монетаристской концепции [4], отметим, что, как свидетельствуют приведенные в начале статьи загадки, такой однобокий подход является «непозволительной роскошью», хотя он может оказаться продуктивным и даже необходимым на определенном этапе развития экономической теории. Тот же Фридмен отмечает, что существует ряд важных факторов, которые влияют на предложение денег и не влияют на их спрос [2], но эти факторы практически не исследуются монетаристами. Другие экономисты, прежде всего представители «банковской школы», а также Ф. Хайек, Дж. М. Кейнс, Ф. Лутц, акцентируют внимание на кредитной природе денег, т.е. на их субстанциональном аспекте. Например, последний писал: «Возникновение денег является лишь пассивной стороной активного процесса предоставления кредита» [5]. В этом случае денежный рынок рассматривается преимущественно со стороны предложения и, в отличие от монетаристской концепции, делается вывод о целесообразности его гибкого уровня, соответствующего постоянно изменяющейся экономической конъюнктуре. Этот теоретико-методологический подход также страдает определенной ограниченностью. Но опять-таки воздержимся от критики данной концепции, направив заинтересованного читателя по тому же адресу [4]. По нашему мнению, адекватное описание денежной системы в теоретико-методологическом плане должно опираться на интегральную теорию денежного рынка, которая будет охватывать как спрос, так и предложение денег.

Читайте также:  Стоимость денег в трактовке количественной теории: обзор проблем

Спрос на деньги и их предложение

Прежде чем перейти к основным положениям развиваемой нами интегральной концепции, сделаем небольшое замечание терминологического характера. Возможно, читатель заметил, что в данной статье ни разу не фигурировало выражение «денежная масса», столь популярное в нашей литературе по денежной теории и денежно-кредитной политике. На наш взгляд, оно не очень удачное. Составляющие совокупного денежного запаса в современной экономике настолько разнообразны, что он больше похож на денежный «винегрет», а не на «массу».

Причем это разнообразие связано не только с множеством финансовых инструментов, но и с многофункциональной природой денег, со сложной структурой современной финансовой и экономической системы в целом, а также с тем, что составляющие совокупного денежного запаса играют различную роль в денежном обращении и процессе функционирования денежного рынка. Поэтому вряд ли можно говорить о спросе на деньги (СД), как о спросе на некую однородную «массу». Его предъявляют различные субъекты исходя из разнообразных мотивов. Можно сказать, что СД предъявляется экономическими субъектами на деньги как на ликвидные активы для осуществления соответствующих функций (расчеты, платежи, накопление). Как уже отмечалось, монетаризм – это теория спроса на деньги, причем СД он трактует несколько однобоко, связывая его преимущественно с конъюнктурными факторами (например, инфляционными ожиданиями, нормой процента) и уровнем дохода (богатства). В действительности СД зависит не только от них, но и от структурных характеристик экономической системы, включая капиталоемкость производства, его отраслевые и институциональные особенности. Чем выше степень индустриализации экономики, тем выше СД при прочих равных условиях, т.е. при том же уровне дохода и конъюнктуре. Что касается реального предложения денег (ПД), то оно отражает субстанциональный аспект денег как категории, и в фундаментальном плане определяется платежеспособностью и эффективностью экономики. Составляющие «валового» ПД также очень разнообразны. Но в первом приближении необходимо различать первичное и совокупное денежное предложение.

Первое представляет собой денежную базу (т.е. «сильные» деньги) или обязательства государства (которые раньше обеспечивались благородными металлами). Уровень первичного денежного предложения, по крайней мере в среднесрочном плане, определяет масштаб цен. Совокупное ПД в реальном выражении определяется способностью экономических субъектов выполнять финансовые обязательства. Если она высока, то, при прочих равных условиях, растет сумма денежного предложения за счет увеличения предлагаемых заемных фондов.

Важно подчеркнуть, что, как и на любом рынке, ПД и СД не могут быть не равны ex post. Однако подобно, например, инвестициям и сбережениям, они отнюдь не обязательно совпадают ex ante. Если эти отклонения невелики, то происходит корректировка процентных ставок, других конъюнктурных условий, либо центральный банк осуществляет текущую корректировку денежного рынка или сознательно воздействует на ПД и СД.

Но если они значительны и/или имеют место в течение длительного времени, в экономике и денежной системе могут возникать разного рода нежелательные эффекты. И здесь уже для достижения сбалансированности традиционных мер дискреционной монетарной политики будет недостаточно.

Так, если реальное ПД долго превышает СД, может возникнуть эффект «мыльных пузырей». В этом состоянии, начиная с 90-х годов, находится экономика Японии, банковская система которой пережила уже несколько кризисов. Такое состояние денежного рынка можно назвать «разбуханием». Однако нам гораздо интересней рассмотреть обратную ситуацию, когда СД весьма индустриальной и капиталоемкой, но недостаточно эффективной экономики постоянно превышает ПД.

Необходим интегральный подход

Самый простой способ решения проблемы в этом случае – эмиссионная накачка экономики деньгами. Но это может привести лишь к временному росту номинального ПД. Реальная же способность экономики к обслуживанию обязательств не увеличится. И все грозит кончиться гиперинфляцией и глубоким экономическим кризисом, при котором происходит резкое снижение как спроса на деньги, так и реального денежного предложения. Такой сценарий можно назвать «свертыванием» денежной системы. Если же центральный банк осуществляет достаточно жесткую политику в условиях превышения спроса на деньги над их предложением, то процентные ставки установятся на достаточно высоком уровне. Это может иметь временный эффект в виде притока спекулятивного капитала из-за рубежа, снижения инфляции. Но если при этом не происходит глубоких трансформационных преобразований экономики, высокие процентные ставки сохранятся, на определенном этапе начнут аккумулироваться противоречия, связанные с падением конкурентоспособности национальных производителей (рост реального валютного курса), нарастанием давления издержек (дорогой кредит) и увеличением внешнего долга. Такое состояние денежной системы можно охарактеризовать как «сжатие». Данная ситуация типична для многих стран Латинской Америки и, в определенной степени, для России.

Хотя в Российской Федерации ситуация специфична. Во-первых, избыточный спрос на деньги обусловлен структурными факторами и во многом «удовлетворяется» за счет денежных суррогатов. Во-вторых, в последние годы денежное предложение увеличивается за счет «нефтедолларов». Вместе с тем платежеспособность большинства предприятий остается низкой, и банки не спешат вкладывать деньги в реальный сектор. Поэтому если на межбанковском рынке, а также по ГКО ставки находятся на весьма низком уровне (ниже инфляции), то по кредитам юридическим лицам они остаются весьма высокими, в сравнении с международными стандартами (12-16% годовых).

На наш взгляд, долгосрочной сбалансированности в экономике и денежной системе России (как и Беларуси) невозможно достигнуть только лишь за счет денежно-кредитной политики, пусть даже самой мудрой. Необходимо обеспечить последовательный рост реального денежного предложения за счет повышения платежеспособности экономики, достижения положительных темпов экономического роста и формирования здоровой национальной финансовой системы. В последние годы в этом направлении наметились определенные положительные тенденции.

На наш взгляд, сегодня государственная структурная политика, как в России, так и в Беларуси, должна усиливаться по следующим направлениям: последовательное ужесточение бюджетных ограничений; достижение умеренной капиталоемкости экономики и капиталосберегающего типа технического прогресса, что обеспечит относительное снижение совокупного спроса на денежные активы; наращивание экспорта с высокой долей новой стоимости, причем особо следует подчеркнуть, что речь идет именно об экспорте товаров высокой степени обработки. Резюмируя сказанное, отметим, что в современной экономической науке существуют альтернативные подходы к денежному рынку. Доминирует в настоящее время монетаризм. Однако для адекватного понимания процессов, происходящих в денежной системе, особенно в странах с нестабильными экономиками (включая СНГ, Латинскую Америку и др.), необходима интегральная концепция, обеспечивающая синтез существующих теоретических подходов.

Двойственная природа денег, научное обосновании позиции

Сергей Федорович Шарапов и его теория абсолютных денег

Список трудов С. Ф. Шарапова

Избранные труды С. Ф. Шарапова

Что нужно прежде всего для нашего экономического возрождения?

Через полвека (фантастический политико-социальный роман)

О нашем финансовом положении

Финансовое возрождение России

В виду грядущей мировой войны

Михаил Иванович Туган-Барановский о двойственной природе денег.. Список трудов М. И. Туган-Барановского

Избранные труды М. И. Туган-Барановского

Капитализм и рынок

Современные школы политической экономии в критическом освещении

Социальная теория распределения

Очерки из истории политической экономии и социализма

Илларион Игнатьевич Кауфман о природе денег, кредита и инфляции

Список трудов И.И. Кауфмана

Избранные труды И. И. Кауфмана

Кредитные билеты, их упадок и восстановление

Русский вес, его развитие и происхождение

в связи с историей русских денежных систем с древнейшего времени.. Серебряный рубль в России от его возникновения до конца XIXв.

Литература о С. Ф. Шарапове

Литература о М. И. Туган-Барановском

Литература о И. И. Кауфмане.

КУПИТЬ на УКРАИНЕ: “Книжный бум”. г.Киев, книжный рынок “Петровка”, ряд 62, место 8 (павильон “Академкнига”).

В последние 30 лет на передовых рубежах научного знания формируется принципиально новый взгляд на феномен жизни, в рамках которого жизнь предстает как системное явление. Все больше внимания уделяется вопросам, связанным с теорией сложности, с понятиями сетей и моделей организации, что. (Подробнее)

Можно ли говорить о моде, вере или фантазии в фундаментальной науке?

Вселенной не интересна человеческая мода. Науку невозможно трактовать как веру, ведь научные постулаты постоянно подвергаются строгой экспериментальной проверке и отбрасываются, как только догма начинает конфликтовать с объективной. (Подробнее)

Том 1 – Процесс производства капитала.

Том 2 – Процесс обращения капитала.

Том 3 (Часть 1) – Процесс капиталистического производства, взятый в целом. Часть первая.

Том 3 (Часть 2) – Процесс капиталистического производства, взятый в целом. Часть вторая. (Подробнее)

Т. 1. Процесс производства капитала. 910 с.

Т. 2. Процесс обращения капитала. 648с.

Т. 3 (часть I и II). Процесс капиталистического производства, взятый в целом. 784 с. Издание, подготовленное Ф. Энгельсом. Т. 3, Часть 1, 508с.; Т. 3, Часть 2, 574с.

Первый том “Капитала”. (Подробнее)

Эта книга посвящена болезням желудочно-кишечного тракта. Но не медицинским, а психологическим аспектам данных болезней.

О связи телесного и психического знали еще в древние времена. С развитием медицины эта связь разрывалась. Человека, его тело стали рассматривать как объект для врачебных. (Подробнее)

Работа знаменитого физика и математика Роджера Пенроуза посвящена изучению проблемы искусственного интеллекта на основе всестороннего анализа достижений современных наук. Возможно ли моделирование разума? Чтобы найти ответ на этот вопрос, Пенроуз рассматривает широчайший круг явлений: алгоритмизацию. (Подробнее)

Перед читателями — научный бестселлер американского писателя Джона Дербишира, удостоенный премии имени Эйлера за лучшее популярное изложение математической проблемы. Книга посвящена великой догадке немецкого математика Бернхарда Римана, выдвинутой им в работе «О числе простых чисел, не превышающих. (Подробнее)

Перед Вами — блистательное исследование чилийских ученых-биологов Умберто Матураны и Франсиско Варелы. В нем представлены основы альтернативной теории познания, главные положения которой противопоставлены классической теории отображения действительности (репрезентационизму).

Сюжетом этой книги. (Подробнее)

Вниманию читателей предлагается книга, в которую вошли извлечения из работ Карла Маркса и Фридриха Энгельса, посвященные религии и дающие в целом ясный и точный очерк всех основных вопросов атеизма. Взгляды основоположников научного коммунизма на религию представлены так, что сборник читается. (Подробнее)

Перед читателями — уникальный своеобразный путеводитель по марксизму, в который вошли извлечения из классических работ В.И.Ленина, посвященные системе взглядов и учению Карла Маркса. Составитель хрестоматии, академик АН СССР В.В.Адоратский, выбрал работы Ленина с таким расчетом, чтобы получилось. (Подробнее)

Выберите страну доставки

Для получения полной информации о книгах
нужно указать страну доставки
Вашего возможного заказа:

Конкуренция и конкурентоспособность (14 стр.)

Центральное место в неоавстрийском подходе занимает учение о предпринимательстве. С точки зрения праксиологии предпринимательство – творческая деятельность, нацеленная на достижение личных выгод. При таком подходе фигура предпринимателя представлялась размытой и неопределенной. В числе предпринимателей оказываются все: капиталист и наемный рабочий, продавец и покупатель, менеджер и изобретатель. Позднее Кирцнер выделил более четкий идентификационный признак предпринимательства – бдительность [7, с. 73–75]. Бдительность – это не знание и не видение. Это чувствительность к изменениям рыночной информации, это догадливость и воображение, находящие выражение в способности лучше других выявлять скрытые возможности и лучше других оценить возникновение новых возможностей для извлечения выгоды. Это означает, что, принимая идею шумпетерианского предпринимательства по форме, неоавстрийцы полностью подменили его содержание. Предпринимателю не нужно создавать что-то новое. Ему достаточно быть бдительным и воспользоваться тем, что имеется. Поэтому вычленить предпринимателя из совокупности рыночных агентов можно только аналитически, но не эмпирически.

Другой опорной конструкцией неоавстрийского подхода является учение об информации, созданное Ф. фон Хайеком. Его основу составляет положение о рассеянности информации (знания) в обществе. Знание, выражающееся в навыках, умениях и в видении альтернативных возможностей, утверждает он, всегда является неполным [7, с. 66–68]. Причем неполным не в том смысле, что существует нечто неизведанное, а в том, что знание рассеяно среди множества лиц. И то, что знают одни, могут не знать другие. Второе принципиальное положение его учения – существование двух видов знания: явного и неявного. Явное знание существует в форме кодифицированного, зафиксированного разными способами знания. Это книжное знание. Оно доступно всем. Неявное знание – это существующее, но незаметное для всех знание. Это предпринимательское знание. Оно не научное, книжное, а исключительно субъективное и практическое. Оно может быть определено как знание времени и места, т. е. знание, возникшее благодаря предпринимательской бдительности. Такое знание не отделимо от носителя и не может передаваться. Поэтому предпринимательство всегда ведется в условиях неосведомленности. Неосведомленность – это не порождающая коммерческий риск рыночная неопределенности, а неспособность принимающего решения субъекта распознать все имеющиеся варианты и предвидеть все возможные исходы. Восполнить неосведомленность за счет страхования нельзя, так как неизвестно от чего следует страховаться. Новое знание (информация) обнаруживается посредством восприятия новых целей и средств их достижения. Его ценность состоит в содействии экономической координации через согласование интересов рыночных агентов благодаря облегчению их адаптации к изменяющимся условиям. А так как новое знание обнаруживается посредством предпринимательской деятельность, то какими бы ни были действия предпринимателей, они будут приносить только благо.

Критика структурной трактовки конкуренции

Анализ конкуренции неоавстрийцами базируется на двух методологических принципах. Первый – принцип “спонтанного порядка”, согласно которому рынок и конкуренция являются результатом непреднамеренного, стихийного развития. Второй принцип – наличие неполноты и несовершенства человеческого знания, которое требует анализа явлений в ракурсе выработки и распространения информации. Первый принцип свидетельствует о методологической общности неоавстрийцев с неоклассической теорией. Однако второй принцип, напротив, стал той базой, с которой неоавстрийцы развернули ее критику.

Наиболее страстным критиком структурной трактовки конкуренции выступил Фридрих фон Хайек, считающийся корифеем неоавстрийской школы. Он вел ее в двух аспектах. С одной стороны, он указывал на неправомерность анализа конкуренции как состояния рынка, подчеркивая, что она по природе – динамический процесс. Рынок – это не состояние, определяемое набором параметров, а постоянно изменяющийся процесс. Причина этих изменений – действия предпринимателей, стремящихся улучшить свое положение. В этой связи совершенную конкуренцию он характеризует как состояние рынка, которое противоречит самой природе конкуренции [7, с. 105–106]. Идентичность условий и возможностей лишает участников рынка необходимости и возможности соперничать, что означает отсутствие конкуренции.

С другой стороны, опираясь на свою концепцию рассеянной информации и знания, Ф. Хайек обосновывает невозможность достижения рыночного равновесия. Причину неравновесия Ф. фон Хайек видит в несовершенстве рыночной информации, а И. Кирцнер – в предпринимательском духе – в стремлении “обнаружения нового – новых возможностей и способов их удовлетворения”, что близко шумпетерианской идеи новаторства. Но если для Шумпетера предприниматель уводит рынок от равновесия, то для Хайека и Кирцнера предприниматель выступает уравновешивающей силой, подталкивающей рынок к равновесному состоянию, которое не достигается из-за неосведомленности предпринимателей. Поэтому для неоавстрийцев неравновесие является естественным состоянием рынка, а достижение статического равновесия – всего лишь одной из возможных точек конкурентного процесса. Поэтому совершенная конкуренция, и любое другое конкурентное равновесие не могут быть признаны ни в качестве идеала, ни в качестве состояния, к которому следует стремиться, так как и в том, и в другом случае рынок лишается стимулов к изменению и развитию.

Двойственная природа конкуренции

Неоавстрийцы трактуют рынок как “телекоммуникационную систему”, координирующую знания миллионов не знакомых друг другу людей [7, с. 97]. Причем, в отличие от неоклассиков, они видят роль рынка не в сигнализировании об альтернативах, а, напротив, в генерации неопределенности, создающей условия для проявления бдительности. Под равновесием рынка подразумевается наиболее полное использование индивидами рассеянного знания, позволяющее им добиваться своих ожиданий. Совершенство рынка связано не с оптимизацией распределения ресурсов, а с непредсказуемостью результатов его действия, порождающей предпринимательское творчество и новое знание. Именно поэтому рынок и конкуренцию необходимо защищать. Но защищать как самоорганизующийся институт. Усовершенствовать рынок нельзя, так как любое вмешательство в его работу нанесет рынку урон.

Читайте также:  Определение и анализ двойной специфики труда по Карлу Марксу

Как и неоклассики неоавстрийцы связывают существование конкуренции с конфликтом интересов, который возникает из-за редкости благ. Для них конкуренция – естественный порядок вещей, обусловленный заложенным в человеческой природе стремлением к превосходству над другими. Но конкурентное соперничество обладает той особенностью, что не выходит за рамки мирного соревнования. “Каталлактическая конкуренция”, как называет ее Л. фон Мизес, – это не борьба за выживание, а спортивное соревнование, в котором отличие от биологической конкуренции, “… проигравшие не уничтожаются; они вытесняется на другие позиции в обществе, более скромные, зато более соответствующие их достижениям, чем те, которые они планировали занять” [3, с. 259]. Мизес, в отличие от Шумпетера, видит функциональное предназначение конкуренции не в выявлении и вознаграждении лучших среди соперников, а в предоставлении всем им шанса найти лучший способ удовлетворения нужд потребителей при данном состоянии информации. Как деятельность, направленная на поиск частной выгоды, может принять форму сотрудничества, и как каталлактическая конкуренция сочетается со смертностью конкурентов, присущей реальному конкурентному процессу, остается загадкой.

В теоретических построениях неоавстрийцев конкуренция рассматривается как динамический процесс, увязывающий субъектов рынка в единую экономическую систему. Поэтому центральной идеей в их трактовке было обоснование тезиса о том, что конкуренция – это хозяйственный порядок, который обеспечивает наилучший способ координации деятельности, а значит, внутренняя структура и опора экономики. Причем предпринимательство, знание и свобода действий – это те элементы, без которых невозможно понять смысл конкуренции. Но действие этих элементов обеспечивается благодаря присутствию конкуренции, отчего ей неоавстрийцы отводят приоритетное место.

Современное представление о сущности денег

3.1. Философский взгляд на сущность денег

Деньги являются одним из величайших изобретений человечества, имеют длительную историю развития и оказывают огромное влияние на рыночную экономику: хозяйствующие субъекты в условиях рынка постоянно оперируют стоимостными, денежными категориями, используют их как обобщенный показатель рациональности действий фирм и домохозяйств. Экскурс в историю форм и видов денег позволяет сделать вывод о кардинальном изменении формы денег и как результат – появление субститутов денег. Однако меняет ли существующее сегодня и развивающееся в будущем многообразие форм и видов денег их сущность как экономической категории? Казалось бы, простой вопрос: что такое деньги? Но он остается до сих пор открытым. Многие поколения ученых-экономистов пытались и пытаются раскрыть сущность “знакомых незнакомцев”. Но однозначно признаваемого всеми экономистами определения сущности денег нет до сих пор.

С философской точки зрения сущность денег – это внутреннее содержание предмета, в данном случае денег, выражающееся в единстве всех многообразных и противоречивых форм его бытия. Следовательно, формы бытия денег могут быть многообразными и противоречивыми, но их сущность (внутреннее содержание) должна оставаться неизменной, иначе речь будет идти уже о сущности иного понятия, которое не может называться деньгами.

3.2. Дискуссионность вопроса о сущности денег, подходы к ее определению

Обращаясь сегодня к вопросу о сущности денег, можно в самом общем виде выделить следующие подходы, описанные в современной экономической литературе:

  1. сущность денег раскрывается в соответствии с историей их возникновения (товарным происхождением);
  2. сущность денег определяется через функции, которые они выполняют. При этом подходе важны функции, которые они могут выполнять, и соответственно роль, которую деньги играют в современной экономике;
  3. сущность денег определяется посредством ряда общих свойств, характеризующих их внутреннее содержание независимо от всего разнообразия форм и видов.

Первый подход: раскрытие сущности денег в соответствии с их товарным происхождением

Первый подход характерен для марксистского и производных от него направлений экономической мысли. Подчеркивая товарное происхождение денег, К. Маркса отмечал, что при замкнутом натуральном хозяйстве все необходимые продукты производились и потреблялись в пределах собственного домашнего хозяйства, не возникала необходимость в обмене товарами и деньги в качестве средства обмена не были нужны.

По мере расширения хозяйственной деятельности в результате специализации производства и разделения труда, когда замкнутое домашнее хозяйство уже стало не в состоянии само производить все продукты, возникло натуральное меновое хозяйство. Товары обменивались на товары. Исторически развитие товарного обмена происходило путем смены стоимости: от простой или случайной к полной или развернутой форме стоимости и затем к всеобщей и денежной форме стоимости. В марксистском определении денег первостепенное значение имеет то, что деньги – это товар особого рода, назначение которого – служить всеобщим эквивалентом для других товаров. К. Маркс в своих трудах много раз формулировал сущность денег, оставаясь на позиции, что “особенный товар , представляющий таким образом адекватное бытие меновой стоимости всех товаров, или меновая стоимость товаров в качестве особенного определенного товара и есть деньги”. Такое определение денег, несомненно, применимо для действительных (полноценных) денег, но не может выразить сущность современных форм и видов денег, являющихся неполноценными.

В 70-х годах ХХ века среди отечественных экономистов развернулась дискуссия по вопросу о природе и функциях современных кредитных денег. Появилась идея “представительной силы” (“представительной стоимости”) современных денег, т. е. кредитные деньги, не разменные на золото, являются представителями действительных полноценных денег, функции которых по -прежнему выполняет золото. Более чем через 30 лет мы понимаем важность той дискуссии для развития теории денег, но вместе с тем появление новых форм и видов денег свидетельствует о том, что деньги все сильнее “отрываются” от своей товарной, вещной природы.

Второй (функциональный) подход к раскрытию сущности денег

Вторым по нашей классификации и наиболее распространенным на Западе подходом к определению сущности денег является функциональный подход к сущности денег. Для него характерно отношение к деньгам как к инструменту, стихийно созданному (точнее, отобранному среди многих альтернатив) рыночной экономикой для решения проблем товарного хозяйства. В качестве денег в экономике смогли удержаться только те инструменты, которые оказались способными наилучшим образом выполнять диктуемые рынком функции. Таким образом, сущность денег определяется выполняемыми ими функциями.

Однако необходимо отметить, что “внутреннее” содержание денег нельзя сводить только к выполняемым ими функциям, поскольку при этом свойства денег остаются в тени.

Некоторый прагматизм в подходе к сущности денег, когда важно не столько само содержание этой категории, сколько сущность как таковая, роль, которую играют деньги в экономике, приводит многих экономистов к упрощенному определению денег, которое мы встречаем в современной специальной литературе.

Возможно по этой причине многие зарубежные экономисты не придают большого значения формулированию понятия современных денег, упрощая его и определяя как “общественный феномен” (Л. Харрис), “искусственную социальную условность” (П. Самуэльсон), “временное вместилище покупательной силы” (М. Фридмен), “все, что обычно принимается в оплату товаров и услуг или в возмещение долгов” (Ф. Мишкин), “весьма специфический вид экономического блага или редкого товара” (Р.Л. Миллер, Д. Д. Ван-Хуз), “стандартный предмет, используемый для обмена вещей и услуг”, “деньги – это то, что деньги делают” (К.Р. Макконнелл, С.Л. Брю) и т. п.

Третий подход: сущностные свойства денег

В рамках третьего подхода попытаемся изложить сущность денег посредством выявления ряда общих свойств, характеризующих их внутреннее содержание, независимо от всего разнообразия форм и видов данного предмета, основываясь на том, что “содержание, будучи определяющей стороной целого, представляет единство всех составных элементов объекта, его свойств, внутренних процессов, связей, противоречий, тенденций, а форма есть способ существования и выражения содержания”.

Прежде всего отметим, что деньги выражают определенные производственные отношения. Это не только товар , вещь, обязательство, но и совокупность экономических отношений между людьми в процессе общественного производства и движения общественного продукта от производства до потребления. Основу производственных отношений составляют отношения собственности, следовательно, социально-экономическое содержание денег, выражающих производственные отношения, меняется в зависимости от способа производства. Поэтому можно говорить о том, что социальная сущность денег, например, в условиях феодализма, планово-распределительной (социалистической) экономики, капиталистической (рыночной) или переходной к рыночной экономики будет различна при сохранении сущности денег как таковой.

Появление денег связано с товарным производством и достаточно высоким уровнем развития товарного обмена. Первоначально, как уже отмечалось, деньги выступают в качестве особого общественно признанного товара – всеобщего эквивалента стоимости всех других товаров. Причем деньги – это товар особого рода, который имеет внутреннюю стоимость и посредством которого измеряется стоимость всех других товаров, вследствие чего товарный обмен преобразуется в товарно-денежный.

Как мы видим, деньги появляются изначально на стадии обмена. Затем они начинают обслуживать весь воспроизводственный процесс, становясь постепенно воспроизводственной категорией.

Таким образом, деньги – это воспроизводственная категория, характеризующая совокупность экономических отношений.

Воспроизводственный характер денег проявляется уже в том, что деньги, выступая в эквивалентной форме стоимости, имеют следующие особенности:

  • частный труд, заключенный в товаре-эквиваленте, есть форма проявления общественного труда, заключенного в товаре, находящемся в относительной форме стоимости;
  • конкретный труд, заключенный в товаре-эквиваленте, – это форма проявления абстрактного труда, заключенного в товаре, выступающем в относительной форме стоимости;
  • потребительная стоимость товара представляет собой форму проявления стоимости, заключенной в товаре, находящемся в относительной форме стоимости.

С развитием товарного производства именно деньги начинают связывать всех субъектов рынка в единый воспроизводственный процесс. Разностороннее использование денег и их влияние на развитие общества опираются во многом на то, что продукция производится субъектами рынка не для собственного потребления, а для других потребителей, которым она продается за деньги. Иными словами, производимая продукция принимает форму товара, а между участниками процессов производства и реализации товаров складываются товарно-денежные отношения. На основе денежных потоков в сфере финансовых и денежно-кредитных отношений происходит перелив ресурсов, капиталов, достигается в целом макроэкономическое равновесие. Деньги служат средством контроля и регулирования производства и распределения товаров и услуг. Эти отношения могут быть не только товарно-денежными, но и денежно-кредитными, финансовыми, расчетными, выражать определенные экономические отношения в рамках национальной или международной экономики.

Современные деньги внешне выступают как совокупность определенных обязательств: банкнота – как обязательство центрального банка, безналичные деньги – как обязательство коммерческого банка и т. п. Эти обязательства регулируются соответствующими нормативными актами. Можно ли на этом основании, придерживаясь логики номиналистической теории денег, говорить о том, что современные деньги, по сути, являются не экономической, а юридической категорией? Современные деньги как совокупность обязательственных отношений характеризуют весьма существенную, но всего лишь одну сторону проблемы, а именно кредитный характер современных денег (разумеется, если они выпущены на кредитной основе). Другая сторона проблемы денег, в том числе в их современных формах, – это способность денег представлять движение стоимости товаров и услуг на микро- и макроэкономическом уровнях, в рамках отдельно взятой национальной экономики и в мировом хозяйстве в целом.

Как мы уже говорили в главах 1 и 2, деньги прошли длительную историю смены их форм и видов. Каким же свойствами должны обладать деньги, чтобы быть признанными деньгами, чем деньги отличаются от денежных суррогатов, субститутов, “почти” денег или квазиденег?

Интересное замечание на этот счет дано Ф.А. Хайеком: “Расхожее представление , будто существует четкая разграничительная линия между деньгами и не-деньгами – а закон обычно пытается провести такое разграничение – на самом деле неверно, если говорить о причинно-следственных связях в денежной сфере. Мы обнаруживаем здесь скорее континуум, в котором объекты с разной степенью ликвидности и с разной (колеблющейся независимо друг от друга) ценностью постепенно переходят друг в друга, поскольку они функционируют как деньги”. И далее он отмечает: “Тезис о существовании одной, четко определенной вещи, именуемой “деньгами”, которую можно легко отличить от других вещей, является юридической фикцией”.

Общие свойства денег

Попробуем выделить общие свойства денег, независимо от их форм и видов.

Начнем с того, что деньги – это своеобразный актив общества, т. е. нечто, имеющее собственную ценность. Актив любого хозяйствующего субъекта (индивидуум, фирма , государство) есть принадлежащее собственнику материальное и нематериальное богатство в различных его формах (это могут быть товарные запасы, сырье, недвижимость, ценные бумаги и пр.). В данном своем качестве деньги представляются также определенным экономическим благом, частью богатства в форме наличных и безналичных денежных средств.

Кроме того, деньги – это высоколиквидный актив, причем ликвидность денежных активов выше ликвидности всех других активов (даже таких финансовых активов, как акции и корпоративные облигации). Деньги как самый ликвидный актив позволяют погашать обязательства безо всяких преобразований простой передачей денежных знаков или путем записей на счетах. Недаром между ликвидностью и деньгами зачастую ставится знак равенства. Хотя следует заметить, что наличные деньги обладают абсолютной ликвидностью, ликвидность же безналичных денег ниже, чем наличных, поскольку она зависит в том числе от ликвидности банка, в котором открыт счет.

Представление денег как специфического ликвидного актива предполагает рассмотрение особенностей спроса на этот актив со стороны собственников и получателей доходов, о чем речь пойдет ниже.

Итак, то общее, что присуще различным формам и видам денег во все исторические периоды их эволюции, – это свойство денег быть активом высокой ликвидности. Но есть и еще ряд общих свойств, отличающих деньги от любых других ликвидных активов. Остановимся на некоторых из них.

Деньги как высоколиквидный актив имеют определенную фиксированную номинальную стоимость , в отличие, например, от номинальной стоимости финансовых активов как денежной суммы, формально указанной, например, на ценной бумаге.

Деньгам как наиболее ликвидному активу, имеющему фиксированную номинальную стоимость , должна быть присуща всеобщность. Деньги выступают в форме всеобщей непосредственной обмениваемости на все другие товары. В результате все товары, участвуя в обращении, находят своего конечного потребителя. Всеобщность есть свойство беспрепятственного исполнения обязательств по отношению ко всем субъектам, предлагающим товары и услуги на рынке. Таким образом, деньги должны иметь всеобщее признание.

Всеобщность денег обеспечивается:

  • законодательно. Соответствующим нормативными актами (конституцией, законом о денежной системе и т. д.) определяется законное платежное средство на территории государства или группы государств, объединенных в валютный союз. Так, в Конституции Российской Федерации (статья 75) отмечается, что денежной единицей в Российской Федерации является рубль РФ. Введение и эмиссия других денег в Российской Федерации не допускаются;
  • доверием населения к деньгам. Полезность денег как экономического блага сохраняется даже при снижении их покупательной способности, если сохраняется предсказуемость изменения стоимости денег и их возможность в будущем выполнять свои функции. Если доверие населения к деньгам падает, то никакие нормативные документы не заставят людей делать сбережения в форме денежных активов. Люди будут предпочитать менее ликвидные, но более надежные активы (например, будут скупать золото или земельные участки).

Деньгам должна быть присуща однородность – стандартизированность (взаимозаменяемость). Это свойство присуще деньгам, как правило, в силу их единообразия, отсутствия индивидуальных особенностей. Как универсальное средство они позволяют проводить свободный обмен на любое благо. “Взаимозаменяемость облегчает осуществление сделок: она позволяет организовать владение ценностями в безналичной форме авуаров на текущих счетах, перечисления между которыми осуществляются простым переводом”.

Деньги должны быть делимыми, для того чтобы они могли выполнять свои функции в сделках с различными суммами.

Деньги должны отличаться транспортабельностью (т. е. быть удобными для транспортировки), узнаваемостью и пригодностью для хранения, не теряя при этом своей стоимости, а также должны обладать портативностью (т. е. высокой стоимостью на единицу веса). Можно сказать, что переход от одной формы денег к другой, смена видов денег связана со стремлением человека сделать деньги более удобными для использования в хозяйственном обороте, снизить трансакционные издержки при совершении различного рода экономических сделок.

Немаловажным свойством денег является и защита их от подделок, облегчающая государству борьбу с фальшивомонетничеством. Возможность подделки наличных денег, или “хакерства” в отношении средств безналичных расчетов или электронных денег, приводит к появлению фальшивых денег, что нарушает устойчивость денежного обращения и вызывает недоверие людей к деньгам. Поэтому сегодня не только совершенствуются защитные признаки самих купюр, но и проводятся широкомасштабные кампании по ознакомлению людей с защитными признаками вновь выпускаемых купюр различного достоинства (например, при выпуске новой 100-долларовой или 20-долларовой купюр в США, купюр евро, новой 5000-рублевой купюры в России). Усложняются и новейшие банковские технологии, при внедрении которых особое внимание уделяется защите банковских систем от взлома.

Ссылка на основную публикацию