Классовая ограниченность теорий денег западных экономистов

2 Вопрос. Западные теории денег.

Истоки современных западных теорий денег в значительной мере уходят в глубь веков. Появление монетаристской концепции денег, характерной для меркантилизма, относится к XVIстолетию, когда в сфере обращения фор­мировалось первоначальное накопление капитала. Это привело к идеализа­ции денежной формы стоимости — золота и серебра.

К XVIIв. относится появление второго направления теории денег— но­минализма. Оно было представлено Дж. Локком в его трактате «Некоторые соображения о последствиях снижения процента и повышения стоимости денег государством» (1691 г.).Дж. Локк, а позднее, в XVIII в., английские экономисты Д. Вандерлинт и Д. Юм отводят деньгам роль лишь скромных посредников обмена. По мне­нию Юма, деньги «суть только орудие, которое люди по общему соглаше­нию употребляют для того, чтобы облегчить обмен одного товара на другой. Это не одно из колес торговли, а масло, благодаря которому движение колес становится плавным и свободным».

В конце XIX и в начале XX вв. получила распространение государствен­ная концепция номинализма. Наиболее полно она представлена в работах немецких ученых: Кнаппа, Эльстера, Бендиксена. В своей опубликованной в 1905 г. книге «Государственная теория денег» Кнапп отрицает исключи­тельно стихийные факторы ценообразования драгоценных металлов и ва­лютных единиц. Он считает возможным и целесообразным государственноерегулирование валютного курса. За деньгами Кнапп признавал лишь функ­цию платежа. Он давал такое определение денег: деньги всегда означают хартальные (законодательно согласованные) платежные средства. Кнапп оп­ределял деньги не как экономическую категорию, а как «продукт правопо­рядка», т.е. юридическую категорию.

Другой разновидностью номиналистической концепции денег в первой четверти XXв. была количественная теория денег, разработанная американ­ским экономистом И.Фишером (1867— 1947),. Согласно этой теории, покупательная сила денег зависит от их количества в обращении. Фишер формализовав взаимосвязи, сформулировалследующее уравнение обмена: М V = Р Q ,

где: М — масса денег в обращении;V — скорость обращения денег (среднегодовое количество оборотов, сделанных деньгами, или количество раз, которое денежная единица обменивалась на товары и услуги в течение года);Р — средняя цена товаров и услуг;Q — количество проданных товаров и оказанных услуг в рамках национальной экономики.

Иными словами формула Ирвина Фишера определяет, что количество денег в обращении, умноженное на число их оборотов в актах купли-продажи за год, равняется объему ва­лового внутреннего продукта. Отсюда он делал вывод, что государство, осуществляя регулирование количества денег в обращении, может изменить их покупательную способность.

После Первой мировой войны самой крупной фигурой так называемого новейшего номинализма явился английский экономист Д. М. Кейнс. Он во­шел в историю экономической мыслиXXв. как ученый, совершивший «кейнсианскую революцию», смысл которой — использование денег в каче­стве орудия регулирования хозяйственной жизни современного капитали­стического общества.

В своем «Трактате о денежной реформе» Кейнс объявил золотой стан­дарт «варварским пережитком», «пятым колесом от телеги». И выступил с концепцией «регулируемой валюты, управляемой государством, не связан­ной с золотом. Он определяет деньги «как прокламируемое государством за­конное платежное средство для выполнения денежных обязательств».

Позднее в своей вышедшей в 1936 г. и ставшей знаменитой книге «Об­щая теория занятости, процента и денег» Кейнс выдвинул на первый план функцию денег как средства сохранения стоимости в качестве наиболее лик­видного актива.

По мнению Кейнса, три психологических мотива побуждают хозяйст­вующих агентов хранить часть своего дохода в виде кассовой наличности:трансакционный, связанный с осуществлением товарообменных операций; спекулятивный, связанный с неопределенностью по поводу будущих изме­нений процентной ставки; третий — мотив предосторожности, в котором главную роль играет риск потери капитала.

Исходной темой своего макроэкономического анализа в книге «Общая теория занятости, процента и денег» Кейнс сделал проблему занятости, по­скольку безработица в период «великой депрессии» 30-х годов приобрела в капиталистическом обществе катастрофический характер. Кейнс считал, чтоуровень занятости определяется динамикой эффективного спроса. В свою очередь, эффективный спрос складывается из двух компонентов – ожидае­мого уровня потребления и инвестиций. Таким образом, Кейнс, по существу,перестроил теорию денег, сделав деньги важным фактором формирования инвестиционного процесса, и отодвинул на второй план традиционную связьденег и цен. Следовательно, Кейнс поставил сложный вопрос о качественно новой роли денег в процессе кругооборота капитала и показал связь денеж­ного обращения и кредита.

Для Кейнса «процент – это в высшей степени психологический фено­мен». Он представляет собой плату за преодоление страха перед неопреде­ленным будущим и вознаграждение за сбережение части дохода. Механизм макроэкономического регулирования Кейнс в значительной мере сводит ксвязи денежного обращения и сферы кредитных отношений, обусловливая их психологическими факторами

Современная количественная теория денег получила развитие и модифи­кацию у экономистов неоклассического направления. Наиболее полно она представлена экономистами так называемой чикагской школы монетаристов во главе с профессором Чикагского университета М. Фридменом. В проти­воположность Кейнсу М.Фридмен выступает против государственного регулирова­ния экономики, за восстановление полной свободы рынка и усиление роли денежных факторов в хозяйственных процессах. Фридмен рассматривает деньги как «капитальный актив», приносящий доход, т.е. практически ото­ждествляет их с капиталом. Отсюда делается вывод об экзогенном, т.е. независящем от функционирующей в стране экономической системы, характе­ре денежного обращения и количества денег.

Процесс денежной эмиссии рассматривается монетаристами как автоном­ный процесс, осуществляемый по произволу центрального банка. При этом современные монетаристы, как и количественная теория денег Фишера, игно­рируют структуру денежного обращения и рассматривают его не по видам де­нег, а как единую массу неразменных бумажных денег. Такой подход освобож­дает центральный банк от необходимости связывать эмиссию кредитных денег с процессами расширения или сужения объема производства и обращения товаров.

Монетаристы рассматривают капиталистическую экономику как устой­чивую систему, для которой характерно плавное развитие. Причины кризис­ных явлений они связывают с хаотическими колебаниями денежной массы, в которых обвиняют государственное руководство, осуществляющее для под­держания государственного бюджета мероприятия по стимулированию со­вокупного спроса.

Фридмен, как и другие монетаристы, в своей современной количествен­ной теории исходит из концепции спроса на деньги. По его определению, «количественная теория в первом приближении является теорией спроса на деньги. Это не теория производства, или денежного дохода, или уровня цен:любое заключение об этих переменных требует соединения количественной теории с некоторыми специфическими характеристиками условий предло­жения денег».

Один из выводов Кейнса состоял в доказательстве того, что в условиях глубокой депрессии монетаристская политика может потерять возможности влияния на общеэкономическую ситуацию. Этот вывод привел последовате­лей Кейнса к тезису: «деньги не имеют значения». Такие взгляды о неэффек­тивности денежной политики и необходимости регуляции и стимулирования экономики посредством изменения налоговой системы и структуры государ­ственных расходов привели к длительному конфликту между кейнсианцами и монетаристами.

На сегодняшний день теоретические модели приобрели синтетические формы, включающие общие элементы из обеих концепций. Согласно совре­менному кейнсианско-неоклассическому синтезу денежно-кредитная и фискальная политика, проводимая правительством, предоставляет ему значи­тельные возможности в области контроля за номинальным валовым нацио­нальным продуктом. В проведении денежной политики в от­дельных странах вряд ли целесообразно слепо следовать какой-либо денежной теории. Необходимо учитывать особенности развития конкретной страны: ис­торически сложившуюся в данной стране денежную систему; состояние эко­номики; соотношение спроса и предложения на денежную массу и т.д.

Марксистская критика взглядов экономиста Д. Рикардо

Классовая ограниченность Д. Рикардо, как и других представителей этой школы, не позволяла ему вскрыть существо этих противоречий. Вследствие этого им не была понята двойственная специфика труда, создающего товары, от выяснения которой, как подчеркивал К. Маркс, в конечном итоге зависит научное понимание всей совокупности экономических категорий и законов исторического развития капиталистического способа производства. «…От внимания всех экономистов без исключения, — писал по этому поводу К. Маркс, — ускользнула та простая вещь, что если товар представляет собой нечто двойственное, а именно: потребительную стоимость и меновую стоимость, то и воплощенный в товаре труд должен иметь двойственный характер…».

Следует обратить внимание, что Д. Рикардо очень близко подошел к выяснению проблемы двойственности труда. Однако, как пишет Вл. Афанасьев, «для классической буржуазной политической экономии было типично интуитивное разграничение двух сторон труда, непонимание их внутреннего противоречивого единства, а потому и стремление при рассмотрении экономических процессов односторонне опереться либо на полезную, целесообразную форму труда, либо на труд в его- функции источника стоимости товаров. Отсюда с неизбежностью проистекает характерная для представителей классической школы противоречивость в трактовке экономических явлений, переплетение научных и вульгарных элементов в их теориях».

Таким образом, отсутствие научного понимания двойственности характера труда, воплощенного в товаре, не позволяло Д. Рикардо, как и всем другим представителям классической школы, вскрыть специфику внутренних антагонистических противоречий товара и товарного производства и, в частности, противоречия между частным и общественным характером труда, без выяснения которого нет и не может быть научного понимания природы денежных отношений.

Уже сам по себе этот факт свидетельствует о многом. Исключая анализ внутренних противоречий товара как элементарной клеточки капиталистического общества, не учитывая противоречия между абстрактным и конкретным, частным и общественным трудом, потребительной стоимостью и стоимостью товара, буржуазная политическая экономия полностью лишает себя возможности дать подлинно научное объяснение природы денег. Отсутствие глубокого понимания у Д. Рикардо и других представителей классической буржуазной политической экономии двойственного характера труда и соответственно внутреннего противоречия товара неизбежно вело к механистической трактовке сущностной специфики денег, к их рассмотрению всего лишь как орудия технического перемещения потребительных стоимостей. Деньги в таком случае неизбежно представляются не как средство разрешения антагонистического противоречия между потребительной стоимостью и стоимостью товара, не как обособленное бытие стоимости, ее всеобщий эквивалент, а как такие, которые, говоря словами К. Маркса, «сами представляют собой превращенную форму товара». Так, А. Смит предполагал, что деньги — не более как товар, подобно всем прочим товарам. Золото и серебро, подчеркивал он, такой же предмет обихода, как и кухонная посуда. Аналогичной точки зрения придерживался Д. Рикардо. Он считал, что продукты всегда покупаются на продукты или услуги; деньги — лишь посредник, при помощи которого совершается обмен.

Трактовка сущности денег

Механистическая трактовка сущности денег, их понимание как простого посредника обмена, как всего лишь превращенной формы товара исключало возможность представить теорию денег как необходимый структурный элемент единой, целостной теории товарно-денежных отношений, органически увязать понятия стоимость и деньги, представить последние как обособленное бытие стоимости, которые видоизменяются, наполняются новым содержанием в соответствии с историческим развитием собственно стоимостных отношений. К. Маркс писал, что Д. Рикардо «совершенно не понимает, что с определением меновой стоимости товара рабочим временем связано то, что товары в своем развитии неизбежно должны дойти до образования денег. Отсюда его ошибочная теория денег».

В положениях классической буржуазной политической экономии о том, что деньги по своей природе являются лишь техническим инструментом обмена, проявились ошибочное толкование А. Смитом и Д. Рикардо специфики капиталистического воспроизводства, их некритическое восприятие так называемого закона Сэя, согласно которому продукты покупаются на продукты и поэтому на капиталистическом рынке всегда существует равновесие между спросом и предложением. На этой основе Д. Рикардо даже пытался теоретически доказать невозможность кризисов при капитализме. «Он превращает буржуазное производство, — писал по этому поводу К. Маркс, — просто-напросто в производство ради потребительной стоимости: весьма недурное представление о таком способе производства, в котором господствует меновая стоимость. Специфическую форму буржуазного богатства он рассматривает как нечто лишь формальное, не затрагивающее содержания этого богатства. Поэтому он и отрицает те противоречия буржуазного производства, которые бурно прорываются наружу в кризисах. Отсюда его совершенно неправильное понимание денег». Одновременно К. Маркс отмечал гносеологический аспект низведения денег классической школой до роли простого технического инструментария обмена. В «К критике политической экономии» он писал, что в данной трактовке отражена реакция представителей этой школы на учение меркантилистов, видевших в благородных металлах — золоте и серебре — единственную форму общественного богатства. Указывая на принципиальную правомерность данной критики, К. Маркс обращал внимание на то, что система теоретических взглядов представителей меркантилистских теорий не может отбрасываться механически. «Даже в самой развитой буржуазной экономике специфические функции золота и серебра как денег, — писал К. Маркс по этому поводу, — в отличие от их функции средства обращения и в противоположность всем другим товарам, не упраздняются, а только ограничиваются, и, стало быть, монетарная и меркантилистская системы сохраняют свое право».

В данном положении К. Маркса о роли денежного товара в буржуазной экономике содержится принципиально важное положение, характеризующее специфичность денежных отношений капиталистического способа производства, которое не было понято представителями классической школы. Абсолютизируя лишь функцию денег как средства обращения, они тем самым оказались вынужденными низвести их до роли простого технического инструмента, выполняющего в системе обращения товаров сугубо механическую роль.

Вульгарное представление классической школы о том, что золото и серебро выполняют денежные функции в силу чисто технических обстоятельств, было подхвачено представителями различных буржуазных экономических течений. В частности, Дж. Ст. Милль, опираясь на ненаучные положения Д. Рикардо и, по сути, повторяя их, утверждал, что деньги — это не более как машина для быстрого и удобного осуществления того, что делалось бы и без них, хотя не так быстро и удобно. Для Дж. Ст. Милля деньги, подобно многим другим машинам, оказывают свое особенное влияние на ход дела лишь тогда, когда механизм портится. Деньги, писал он, «важны лишь как хитроумное средство, служащее для экономии времени и труда. Это механизм, позволяющий совершать быстро и удобно то, что делалось бы и без него, хотя и не столь быстро и удобно, и, как у многих других механизмов, его очевидное и независимое влияние обнаруживается только тогда, когда он выходит из строя». Деньги, подчеркивал Дж. Ст. Милль, просто инструмент обмена вещей друг на друга. В соответствии с этим Дж. Ст. Милль, как и Д. Рикардо, делал ошибочный вывод о полной автономности стоимости и денег. «Введение денег, — утверждал он, — не изменяет действия ни одного из законов стоимости».

Подобные идеи, высказанные полтора столетия назад и оказавшиеся достаточно живучими, в самых различных вариациях воспроизводились последующими школами и направлениями буржуазной экономической мысли. В частности, И. Шумпетер, анализируя процесс обмена товаров, писал, что деньги выполняют «лишь вспомогательную техническую функцию, не привнося ничего нового в явления».

Интерес к положению Д. Рикардо о чисто технической функции денег понятен. Оно создает логическую основу формирования антинаучной концепции «автономности» бумажных денег по отношению к стоимости, взятой на вооружение всеми без исключения буржуазными теориями денег этапа развития монополистического капитализма. С учетом этого представляется правомерным вывод о том, что кризис буржуазных теорий денег берет свое начало в ненаучных, вульгарных элементах теории денежных отношений классической школы буржуазной политической экономии, в ее трактовке денег как технического инструмента обмена. Речь, по сути, идет о том, что буржуазная экономическая наука даже в период наивысшего этапа своего развития, в период развития классической школы, не имела подлинно научной теории денег. Такая теория была создана марксистско-ленинской политической экономией. И в этом есть своя внутренняя логика, определяемая местом денег в структуре товарного производства, их функцией, на основе которой проявляется одно из коренных антагонистических, противоречий этого производства — противоречие между конкретным и абстрактным, частным и общественным характером труда, потребительной стоимостью и стоимостью товара. Признать наличие такого противоречия уже само по себе было бы равнозначным самоубийству буржуазной политической экономии, преодолению ее классовости, что в развитии общественной науки является принципиально невозможным.

Читайте также:  Маржинализм, теория предельной полезности и неценовой стоимости

Классовая ограниченность теорий денег буржуазной политэкономии

Исследования специфики денег всегда занимали видное место в развитии экономической теории. «Вовсе не преувеличением является утверждение, — писал по этому поводу видный советский экономист академик И. А. Трахтенберг, — что из вопроса о деньгах выросла экономическая наука». Первые из дошедших до наших дней попытки теоретически осмыслить сущностную природу денег сделаны выдающимися мыслителями древности — Аристотелем, Ксенофонтом, Платоном. Исследователи истории экономической мысли по праву считают Аристотеля родоначальником экономической науки, в том числе науки о деньгах. Речь идет не только о том, что Аристотель высказал ряд исключительно важных научных гипотез о сущности и функциях денег, но, что особенно важно, сделал небезуспешные попытки анализа денег в их взаимосвязи с другими явлениями экономической жизни. В идеях Аристотеля весьма четко обозначены линии взаимосвязи экономических категорий «товар — деньги — капитал», составляющей методологический фундамент научной теории денег. Созданная на основе этой взаимосвязи система экономических взглядов Аристотеля оказала большое влияние на развитие всей экономической теорий. Если мы сравним собранную из фрагментов экономическую систему Аристотеля, — писал по этому поводу советский экономист А. В. Аникин, — с пятью первыми главами «Богатства народов» А. Смита и с первым разделом первого тома «Капитала» К. Маркса, мы обнаружим поразительную преемственность мысли. Она поднимается на новую ступень, опираясь на предыдущие».

Развитие идей Аристотеля

Материалистические идеи Аристотеля о сущности и функциях денег, их месте в системе экономических связей, пройдя длинный эволюционный путь, достигли в домарксистской литературе кульминационной точки развития в трудах представителей классической буржуазной политической экономии.

Исследуя процесс развития буржуазной классической политической экономии, К. Маркс отмечал, что в период становления капиталистического способа производства, когда буржуазия выступала на политической арене как прогрессивная революционная сила, а классовая борьба между трудом и капиталом находилась еще в младенческом возрасте, буржуазная политическая экономия была заинтересована в научном познании объективных закономерностей общественного развития. «…Классики, — писал В. И. Ленин, — нащупывали и нащупали целый ряд «естественных законов» капитализма, не понимая его преходящего характера, не видя классовой борьбы внутри его». Представители классической школы У. Петти, Ф. Кенэ, А. Смит, Д. Рикардо, вошедшие в историю экономической мысли как основатели буржуазной классической политической экономии, сыграли выдающуюся роль в познании, естественно, в рамках буржуазного экономического мировоззрения глубинных основ капиталистического способа производства.

Выдающимся научным достижением классической школы является теория трудовой стоимости, ставшая одним из теоретических истоков экономического ученик К, Маркса. Значение этой теории, получившей в рамках буржуазной экономической науки логически завершенное изложение в трудах Д. Рикардо, определяется не только тем, что ее автор наиболее последовательно отстаивал положение об определении стоимости товара трудом, затраченным на его производство, но и обоснованием методологического принципа, в соответствии с которым вся система капиталистических производственных отношений, в том числе и система денежных отношений, рассматривалась через призму этой теории.

Анализ денег через призму закона трудовой стоимости позволил классической буржуазной политической экономии теоретически верно разработать ряд принципиально важных положений теории денежных отношений, получивших в последующем дальнейшее развитие в трудах К. Маркса.

Особое значение для экономической теории имело научное обоснование в трудах А. Смита положения о стихийном происхождении денег. Анализу этого вопроса была посвящена специальная глава его основного труда «Исследование о природе и причинах богатства народов», где на широком фактическом материале аргументировалось положение о том, что происхождение денег связано с историческим процессом развития общественного разделения труда и обобществлением производства.

Идея спонтанного формирования денег и их функций обосновывалась А. Смитом на основе исследования специфики экономических взаимосвязей товаровладельцев в границах простого товарного производства, являющегося, как известно, историческим и логическим предшественником капиталистического производства. «…А. Смит, — писал К. Маркс, — совершенно правильно берет за исходную точку товар и обмен товаров и у него поэтому производители первоначально противостоят друг другу только как товаровладельцы — как продавцы товаров и покупатели товаров…». Соответственно этому А. Смит последовательно придерживался той точки зрения, что государственная власть не в состоянии изменить специфику денежных отношений. Финансовые органы, вполне обоснованно писал он, обладают реальным правом, позволяющим вносить лишь коррективы в формы обращения денег, видоизменяя последние. Они, как не без основания применительно к условиям капитализма свободной конкуренции утверждал А. Смит, «имеют совершенно такой же характер, как и учреждения, созданные для надзора за правильностью мер и для клеймления сукон и полотен».

Деньги — это товар

Важным шагом в развитии классической школой теории денег было преодоление меркантилистского представления о золоте и серебре как единственном источнике богатства капиталистического общества. По мнению А. Смита, деньги — это товар, который ничем не отличается от всех других товаров. Соответственно этому представители классической школы подвергли тщательному анализу специфику производственных затрат и формирование стоимости благородных металлов. Золото, писал Д. Рикардо, «является таким же товаром, как и другие предметы, производимые при таких же условиях и требующие для своего производства затрат труда и основного капитала. Как и при производстве всяких других товаров, тут тоже возможны улучшения, сберегающие труд добывания золота, а, следовательно, и его относительная стоимость уменьшается просто вследствие большей легкости его добывания».

Принципиальное научное и практическое значение имели теоретические положения А. Смита и Д. Рикардо о природе бумажных денег. В частности, Д. Рикардо, указывая на то, что важнейшим условием роста национального богатства является устойчивость денежного обращения, достижение которого возможно лишь на основе золотого стандарта, при этом утверждал, что обеспечение устойчивости денежного обращения на базе золотого стандарта вовсе не предполагает обращения золотых монет: в целях сокращения непроизводительных издержек обращения они могут и должны быть заменены бумажными деньгами, которые он рассматривал в качестве представителей денежного товара, знаков его стоимости.

И тем не менее, теория денег А. Смита и Д. Рикардо не является до конца научной. Она не выдержала проверку практикой. Основной ее недостаток — рассмотрение денег как всего лишь технического инструмента обмена. Столкнувшись с конкретными фактами обесценения бумажных денег, возникшего вследствие прекращения в 1797 г. Английским банком размена банкнот на золото, и последовавшим затем падением монетарной цены золота ниже его рыночной цены, Д. Рикардо отказался от своего же правильного понимания закона стоимости как основного и исходного пункта анализа денежного обращения. Им был сделан ошибочный вывод о том, что золотые деньги подвержены обесценению в равной степени, как и бумажные, и что стоимость золота определяется количеством денег в обращении. Утверждая это, Д. Рикардо оказывается на позиции антинаучной количественной теории. В итоге его теория денег оказалась двойственной: наряду с важными научными положениями, о которых речь шла выше, в ней содержатся отдельные ненаучные элементы, представляющие собой уступку количественной теории. Последние были подхвачены и широко использованы вульгарной буржуазной и мелкобуржуазной, в частности прудонистской политической экономией. Выяснение причин столь разительной непоследовательности позиции Д. Рикардо в теории денег имеет исключительно важное научное значение для понимания общей логики эволюции буржуазных теорий денег, их места в структуре реализации апологетической функции.

Уже указывалось, сколь большое внимание уделял Д. Рикардо анализу теории трудовой стоимости. Он писал, что эта теория имеет для политической экономии в высшей степени важное значение. Д. Рикардо, как никто другой из представителей классической школы, понимал, что в экономической науке «ничто не порождало так много ошибок и разногласий… как именно неопределенность понятий, которые связывались со словом «стоимость». Это положение, важное для исследования всей системы экономических категорий политической экономии капиталистического способа производства, имеет особую значимость для теории денег. Деньги — это обособившаяся стоимость. И понятно, что теоретически правильное определение специфичности стоимости создает методологическую основу проникновения в сущность денег, подлинно научного понимания их природы. Но, как буржуазный экономист, Д. Рикардо в принципе не мог соединить в единое целое теорий трудовой стоимости и теорию денег и дать на этой основе научное обоснование сущностной специфики последних. Деньги — это не просто обособившаяся стоимость, а общественная форма, которую приобретает стоимость на определенном этапе развития товарного производства и которая, в свою очередь, характеризует исторически преходящую специфику капиталистического способа производства, а, следовательно, и исторически преходящую форму буржуазного общества. Естественно, что, рассматривая капиталистическое производство как вечную и единственно возможную структуру общественного устройства, представители классической школы ограничивались, как уже указывалось, рассмотрением лишь наиболее простых форм денежных отношений. Тем самым классическая школа буржуазной политической экономии самоустранялась от анализа капиталистических противоречий, которые в условиях простого товарного производства и обращения находились в скрытом, эмбриональном состоянии. Легко обнаружить, что уже сам по себе такой метод, который широко используется и современной буржуазной политической экономией, в частности, современным монетаризмом, несет на себе печать буржуазной апологетики.

Смысл апологетики на основе абсолютизации неразвитых форм денежных отношений (как формы, адекватной условиям капиталистического способа производства) состоит в попытках доказать, якобы меновая стоимость и деньги, как существенная основа капиталистической экономики, выражают отношения свободы и равенства индивидов, гармонию их интересов.

Меновая стоимость и отношения равенства субъектов

К. Маркс показал, что действительно в своем простом воплощении меновая стоимость, как и деньги, выражает отношения равенства субъектов. В самом деле, поскольку товары приравниваются друг к другу как эквиваленты, то и индивиды, участвующие в меновой сделке, выступают в качестве просто обменивающихся субъектов, между которыми не существует абсолютно никакого различия. Каждый из субъектов находится в том же общественном отношении к другому, в каком другой находится к нему. Однако подобные отношения, свойственные строго определенному историческому этапу развития товарного производства, нельзя механически переносить на развитие более зрелых экономических отношений. Когда подобного рода толкование сущности меновой стоимости и денег выдвигается не в его историческом значении, то в данном случае имеет место стремление скрыть действительные противоречия капиталистического способа производства, т. е. его апологетика.

Таким образом, один из существенных недостатков теории денег классической школы буржуазной политической экономии состоял в том, что ее представители в своем анализе денежных отношений неразвитые формы денег рассматривали как форму, адекватную условиям капиталистического способа производства, не понимая, что это только одна из форм их исторического развития. Такой подход был в определенной степени исторически оправданным. Он предопределялся незрелостью объекта исследования. И тем не менее, классовая обусловленность этого вполне очевидна. «…В определении денежного отношения, поскольку оно до сих пор рассматривалось в его чистой форме и вне связи с более развитыми производственными отношениями, заложено, — писал по этому поводу К. Маркс, — что в денежных отношениях, взятых в их простом виде, все имманентные буржуазному обществу антагонизмы кажутся погашенными; поэтому буржуазная демократия в еще большей степени, чем буржуазные экономисты… все снова и снова обращается к денежному отношению в целях апологетики существующих экономических отношений». Принципиально важно обратить внимание на то, что подлинно научная, марксистская теория денег методологически основывается на выявлении внутренних закономерностей, определяющих специфические черты историзма товарного производства и соответственно денежных отношений, принципа их саморазвития от простых к более сложным формам.

Выясняя существенную определенность денег и внутреннюю логику их исторического развития, т. е. те характеристики, которые в силу своей классовой природы не могла ставить и решать буржуазная политическая экономия, К. Маркс показал, что ранние этапы развития товарных отношений характеризовались непосредственным обменом товара на товар без опосредствования этого обмена деньгами. Неразвитое противоречие товара между его потребительной стоимостью и стоимостью еще не нуждалось в самостоятельной форме выражения. Поэтому господствующей формой обмена был бартерный (неденежный) обмен. Однако по мере развития товарных отношений необходимость в денежной форме обмена становилась все более настоятельной. Вследствие этого мир товаров делится на две группы — собственно товары и деньги. В результате этого раздвоения стоимость как выражение одной из сторон товара приобретает самостоятельное существование и тем самым становится адекватной понятию денег.

Таким образом, формой разрешения противоречия товара явилось стихийное выделение из общей товарной массы особого товара, выполняющего в товарном хозяйстве специфическую общественную функцию — функцию всеобщего стоимостного эквивалента.

Деньги как функция всеобщего стоимостного эквивалента

Понятие деньги как всеобщий стоимостный эквивалент характеризует существенную определенность денег, то, без чего деньги как экономическая категория вообще не существуют. «К существенности какой-либо вещи, — писал Б. Спиноза, — относится то, через что вещь необходимо полагается… другими словами, то, без чего вещь, и, наоборот, что без вещи не может существовать, ни быть представлено». Данное положение, имеющее общефилософское значение, в полной мере определяет значимость в теоретическом обосновании специфичности денежных отношений понятия деньги как всеобщий стоимостный эквивалент.

Определение денег как всеобщего стоимостного эквивалента является выражением их специфической общественной функции, их общественной монополии. Деньги, пишет К. Маркс, по своей природе «суть самостоятельная осязательная форма существования стоимости, суть стоимость продукта в той ее самостоятельной форме, в которой исчез всякий след потребительной стоимости товаров».

Читайте также:  Буржуазная политическая экономия против теории Маркса

Данная формула содержит в себе ряд исходных методологических положений, на которых основывается вся совокупность сущностных характеристик денег как производственного отношения. В ней, во-первых, раскрывается качественная специфика денег, то, что составляет основу их функционирования как всеобщего стоимостного эквивалента; во-вторых, выражаются диалектическая взаимосвязь и органическое единство товара и денег, то, чего не могла понять классическая буржуазная политэкономия; в-третьих, понимание этой формулы создает логическую основу анализа исторической обусловленности денег, выяснения характера их эволюции от простых к более сложным формам, их экономических границ.

Почему же А. Смит и в особенности Д. Рикардо, столь много сделавшие в экономической науке для выяснения сущностной специфики стоимости, не могли продолжить анализ до понимания денег как обособленной, самостоятельной формы ее существования? Ответ на этот вопрос дал К. Маркс, который научно доказал, что ограниченность рикардианской теории денег связана в первую очередь с отсутствием понимания ее автором двойственного» характера труда, воплощенного в товаре. Чтобы понять специфику денег, расчленение товара на два фактора — потребительную стоимость и стоимость, то, что было сделано классической школой буржуазной политической экономии, является недостаточным. Необходимо выяснить характер антагонистического противоречия, которое существует между потребительной стоимостью и стоимостью товара, усложнение которого определяет закономерности исторической обусловленности товарного производства и товарных отношений. Для этого, в свою очередь, требуется понимание двойственной природы труда, воплощенного в товаре, характера и способа разрешения противоречий между абстрактным и конкретным, частным и общественным трудом.

Обзор точек зрения российских и зарубежных ученых-экономистов по вопросу о сущности денег (Парусимова Н.И., Крымова И.П.)

Деньги раньше всех прочих феноменов хозяйственной жизни привлекали к себе внимание человеческой мысли. Известный австрийский экономист К. Менгер подсчитал, что по проблемам денег, начиная от Ксенофонта, Платона и Аристотеля и до начала 20 века, в мире опубликовано 5-6 тыс.

В учебнике Фредерика Мишкина деньги без всякой оговорки о благе или товаре определяются «как всё, что обычно принимается в оплату товаров и услуг или в возмещение долгов», т.е. также делается акцент на платежной функции денег и не уделяется внимание природе современных денег.
Сторонники субъективистско-психологического подхода встречаются и в отечественной экономической литературе. Профессор Э. Райхлин отмечает: «…по своей сути деньги – это то, что, получив добро от общества или государства, способно функционировать в качестве средства обращения, меры стоимости и средства сбережения». И далее: «категория денег в определённой степени субъективна, и может, конечно, случиться, что в будущем современная трактовка денег окажется недостаточной или даже неправильной».
Ряд экономистов в своих исследованиях делают акцент на ценности денег «деньги – это средство выражения ценности товарных ресурсов, участвующих в данное время в хозяйственной жизни общества, это универсальное воплощение ценности в формах, соответствующих данному уровню товарных отношений» -утверждает М.А. Портной и другие авторы. Они игнорируют остальные формы проявления сущности денег и их современную природу.
Помимо сущности и ценности денег в литературе много внимания уделяется формам современных денег. Экономисты–западники придерживаются точки зрения об использовании в денежном обращении бумажной формы денег. Они утверждают, что «в современных государствах деньги, как правило, состоят из монет, бумажных денег и чековых депозитов (текущих счетов), по которым владельцы могут выписывать чеки». При использовании данных денег все платежи осуществляются на основе бумажно-денежного (фидуциарного) стандарта (fiduciary monetary standard). Это означает, что стоимость платежа «покоится на вере людей» в то, что они могут обменять неразменные деньги на товары и услуги. Другими словами, в условиях бумажно-денежного стандарта деньги, будь они в форме наличных денег или чековых депозитов, не конвертируемы в строго определённое количество золота, серебра или другого ценного товара. Люди не могут обменять «бумажные деньги, находящиеся в их кошельках и бумажниках», или чеки на определённое количество какого-либо конкретного товара; «бумажные деньги сами по себе – это только клочки бумаги». Современные монеты имеют указанную на них стоимость, которая, как правило, выше стоимости металла, заключённого в них. По их мнению, наличные деньги и чековые депозиты являются деньгами благодаря тому, что их принимают к оплате и что их стоимость предсказуема. В основе такой трактовки денег является не природа денег, а их платежная функция.
Что касается природы денег, то большинство отечественных экономистов признают кредитную природу современных денег. Только одна группа считает, что в основе кредитных денег находится ссудный капитал, титулами которого они являются. Другие авторы полагают, что в основе современных денег лежит не капитал, а кредит. По мнению сторонников первой группы, кредитные деньги как самостоятельная денежная форма становятся материальными носителями денег как капитала. Кредитные деньги по своей сути являются знаком стоимости, знаком монетарного товара, они берут своё начало от функции денег как средства платежа. Их основой является отношение ссудной сделки, их функционированием – способ разрешения противоречия между простым и капиталистическим товарным обращением. Кредитные деньги являются материальным носителем денег как капитала. В них деньги как капитал получают адекватное себе материальное выражение. Кредитные деньги представляют в обращении не товарную меновую стоимость, а обособившуюся форму меновой стоимости капитала; они являются формой её реализации. Меновая стоимость капитала образует внутреннюю субстанцию кредитных денег и наделяет их представительной стоимостью. Представительную стоимость кредитных денег можно обосновать путём выяснения специфичности стоимостной определённости денег как капитала, являющихся их материальным носителем. В этом смысле деньги как особая форма материализации меновой стоимости капитала теряют привязанность к субстанции какого-либо товара. Для них уже необязательно воплощение в определённый специфический товар, воплощающий роль всеобщего стоимостного эквивалента. Основываясь на обращении капитала, кредитные деньги являются не всеобщим, а индивидуальным воплощением общественного труда. Ценность кредитных денег определяется не стоимостью золота, а совокупной стоимостью товарной массы, которую они представляют в обращении. Они не связаны прямо с золотом как монетарным товаром, не являются его непосредственным знаком. В то же время не менее важным моментом стоимостной характеристики кредитных денег является то, что их разрыв со стоимостью монетарного товара следует рассматривать диалектически. Несмотря на то, что они возникают на принципиально иной основе, чем деньги – товар, их отчуждение от золота как монетарного товара нельзя считать абсолютным, в связи с этим наблюдается двойственность природы кредитных денег, что и определяет особую специфику их функционирования.
По мнению Сивульского Н.И. попытки вывести природу кредитных денег из природы капитала представляются несостоятельными в своей основе. В таком случае упускается из виду отличительное содержание данной формы денег – то, что они являются кредитными и, следовательно, их функционирование непосредственно основано на кредите, а не на капитале. Кредитные деньги являются лишь знаками стоимости (и по форме бумажными) и обладают возвратным характером движения, что обусловлено кредитной эмиссией. Их выпуск осуществляется путём выдачи кредита. Сущность кредита как возвратного отчуждения стоимости предопределяет возвратность эмиссии денег. Закон возвратности эмиссии является необходимым условием приведения количества кредитных денег в обращении в соответствие с величиной потребности оборота в деньгах, но далеко не достаточным. Когда эмиссия кредитных денег покрывает бюджетный дефицит, то кредитные по характеру эмиссии деньги по экономическому содержанию трансформируются в бумажные.
Условием сохранения стабильности представительной стоимости кредитных денег является их выпуск в меру роста потребности оборота и изъятие – с её снижением. Это и обусловливает «обеспеченность» эмиссии денег, что основывается на «опосредованном» характере обращения кредитных денег. Поскольку кредитные отношения внедряются в отношения купли-продажи, постольку и возникающие долговые обязательства отражают динамику товарной массы, а значит, и изменение потребности оборота в деньгах. Этим и определяется «обеспеченность» эмиссии кредитных денег. Сохранение кредитной природы денег предполагает также особый подход к обеспеченности кредита, поскольку кредит одновременно представляет основу движения денег, определяет их количество в совокупном обороте.
Ряд авторов, признавая кредитные деньги в качестве самостоятельной формы, считает, что они не имеют собственной ценности. Это символические деньги, существующие в виде цифровых знаков, удостоверенных тем или иным образом, что противоречит общему определению денег. Дело в том, что символические деньги, не имеющие собственной ценности, не могут быть средством выражения ценности товарных ресурсов. Иными словами, стоимость не может быть выражена деньгами, лишёнными стоимости.
Другие авторы, Ю.В. Пашкус, А.Ю. Грибов, Г.С. Панова, А.М. Косой считают, что кредитные деньги имеют стоимостное содержание. Вместе с ростом общественного производства происходит расширение ёмкости денежного обращения. То есть вновь созданная стоимость отражается в денежной эмиссии центрального банка и придаёт деньгам внутреннее стоимостное содержание. Часть эмитируемых денег мультиплицируется системой коммерческих банков. За счёт эмиссии наличных денег и безналичных средств формируется прирост денежной массы, в чём также проявляется стоимостная сущность денег. Такой же вывод можно сделать, учитывая практику их функционирования прежде всего в качестве покупательного средства при обмене денег на товары, так как стоимостное содержание товаров не вызывает сомнений. При платежах по заработной плате, по обязательствам перед бюджетом деньги содержат часть стоимости национального дохода. С особой силой стоимостное содержание денег проявляется в сбережениях, так как не имеет смысла накопление денег, не содержащих стоимости. Известна закономерность: в условиях гиперинфляции, когда стоимостное содержание денег существенно сокращается, уровень денежных сбережений падает. Стоимостное содержание денег подтверждается также результатами их использования. В частности, эффективное инвестирование денег, как правило, содействует увеличению реальной стоимости, создаваемой в обществе и наоборот.
Таким образом, вопрос о сущности денег имеет ряд различных трактовок. Рационалистическая теория трактует деньги как соглашение людей, которые изобрели специальный платежный инструмент для продвижения стоимости в меновом обороте. Субъективно-психологическая теория утверждает, что деньги это искусственная социальная условность. Любой актив, отвечающий формообразующим признакам, может быть деньгами. Спрос на деньги обусловлен психологическими мотивами. Эволюционная теория утверждает, что деньги это продукт развития обмена. Продукт, обладающий высокой ликвидностью, играющий роль всеобщего эквивалента. На всех стадиях движения денег – от зарождения до результатов использования проявляется их стоимостная сущность. Коренные свойства денег состоят в их всеобщей эквивалентности и всеобщей обмениваемости. Со временем соотношение между свойствами денег изменилось в пользу последнего. Рыночной экономике присуща перманентная, так называемая умеренная инфляция, связанная с тенденцией постоянного перераспределения доходов в обществе. Поэтому можно считать, что в современных условиях свойство эквивалентности денег ослаблено, так как продавец через какое-то время после продажи своего товара, как правило, не может на вырученные деньги купить другой равноценный товар. Наряду с этим сохранилось и окрепло свойство всеобщей обмениваемости денег. Обладая представительной стоимостью, деньги обмениваются на товары, на услуги, на обязательства, на долговые требования, на ценные бумаги. Отсюда следует вывод, что современные деньги – это обладающие стоимостью орудия всеобщей обмениваемости и эквивалентности.

Классовая ограниченность теорий денег западных экономистов

[Tags|капитализм как он есть, мысли]
[music|Anthem – Pilgrim]

Усиленно добиваю долгострой, ибо задостало. Мне вот про онто- и гносеологию интереснее, и про Путина я давно обещал, уже напоминали.
Напоминаю, что эта серия постов является вбоквелом серии “Понять СССР” (потихоньку оформляю на сайт с дополнениями; там 110 написано и продолжить хочется), как и “К вопросу поп-развития успешности” (тоже надо отдельно оформить).
Сейчас разбираю накопившиеся заметки на тему, потом будет заключение. На разнобой внимание не обращайте, структурировать буду, когда уже оформление в единый текст пойдёт (очень не скоро).
Осталось про деньги кратко, ну и заключительный пост. Ура, это уже немного!

Итак, напоминаю, что:
– капитализм — это идеология (неразрывна с либерализмом, просто “проекция” на хрематистику), в которой единственная ценность — это увеличение частного богатства;
– капиталист — это социальная роль и не более того.
Дело в том, что закапиталисты пытаются преподнести капиталистов как предпринимателей, управляющих и т.д.; но это всё — другие социальные роли. Капиталист может быть одновременно и управляющим, и предпринимателем, и изобретателем, и мастером-на-все-конечности, и ещё крестиком вышивать. Но его роль как капиталиста — это именно что получение дохода с капитала ТОЛЬКО потому, что он является его собственником. Таки рантье — это именно что капиталист (и очень довольный, т.к. делать ничего не надо вообще), и банкиры — очень даже капиталисты, крупняк.
Так вот, капитализм как идеология формирует пропагандирует кучу мифов, многие мы разбирали на примере этого FAQ. Главный — это что при капитализме хозяйство работает “по экономиксу”. Что не просто устарело, но изначально было ложью, а сейчас уже штуки три Нобелевки по экономике выдали — но продолжают пропагандировать Неолиберальную догму Пресвятого Рынка Конкурентного и Саморегулирущегося. Если всё это разбирать, то будет реально МНОГО.
Заходим, например, ко мне на саёт в раздел “Социалистическое” и читаем подряд подраздел “Капитализм” (там, кстати, перед ним раздел “Против марксизма”, тоже рекомендую).
Если одну статью, то см. “Экономикс как псевдонаучная научно-образовательная парадигма” (pdf) — профессор В.Ф. Байнев:

Во-первых, и это самое главное, либерально-рыночная доктрина развития, лукаво воспевая преимущества свободной конкуренции, ориентирует национальную экономику на ее «атомизацию», рыночную дезинтеграцию, потерю кооперационного, интеграционного эффекта, превращение в сообщество мелких и мельчайших субъектов хозяйствования. Раздробленная, «атомизированная», конкурентно-рыночная национальная система хозяйствования, где по законам внутреннего рынка все воюют со всеми, принципиально неконкурентоспособна перед лицом мощных западных ТНК и ТНБ, финансовое могущество которых зачастую превосходит ВВП большинства стран мира.
Во-вторых, либерально-рыночная доктрина развития призывает к наиболее полному изгнанию государства из экономики, которое, согласно теоретическим воззрениям в духе экономикс, только мешает пресловутой «невидимой руке» А.Смита наиболее эффективно распределять и использовать ограниченные ресурсы. Если учесть, что государство является институтом, систем-но интегрирующим экономику и общество, то становится очевидной дезинтегрирующая, а значит разрушающая, лишающая национальную экономику глобальной конкурентоспособности,.
В-третьих, возобладавшая в умах наших экономистов система экономических знаний является предельно статичной, неспособной объяснить не только динамичный научно-технический прогресс (НТП), но и даже элементарное развитие. . Иными словами, с позиций неоклассической экономической теории производственная деятельность, результат которой в точности равен затратам, в рыночной экономике попросту «бесполезна». . отмеченный дефект в равной мере характерен и для марксистко-ленинской политэкономии с ее трудовой теорией стоимости, которая, как известно, также принципиально ставит знак равенства между результатами труда и его затратами.
В-четвертых, неоклассическая экономическая теория принципиально отрицает возможность объективного измерения полезности экономических благ, полагая, что об уровне полезности производимых и реализуемых на рынке товаров и услуг однозначно сигнализируют их рыночные цены и прибыль.
В-пятых, нынегосподствующая в умах экономистов либерально-рыночная научно-образовательная экономическая парадигма в духе экономикс концентрирует внимание исключительно на максимизации прибыли в сфере обмена (на рынке). Тем самым игнорируется единство процессов расширенного воспроизводства вцелом, представленных не только и даже не столько сферой обмена, но и сектором НИОКР, производством, распределением, потреблением.
В-шестых, следует признать, что именно восторжествовавшее в мировом масштабе учение о чудесах либерального рынка является главной теоретической основой для возникновения так называемого «паразитарного финансизма» и, соответственно, глобальных финансовых кризисов, сотрясающих мировую экономику на протяжении последнего столетия.
В-седьмых, принципиальная статичность ныне господствующей системы экономических знаний, игнорирование ею проблематики расширенного воспроизводства, создание условий для деиндустриализации и глобального мошенничества позволили целому ряду ученых, включая
западных экономистов, не без оснований вести речь о «романтизме», роковой оторванности от практики доминирующей системы экономических знаний.
Также очень рекомендую тексты от Emdrone: “Невидимая рука”, ” Смысл “инвестиций” в экономику”, ” Природа власти Паразита: rant about “democracy””, ” Прогноз и механизм насоса по выкачиванию денег”, ” Экономика и виртуальные миры — как мир устроен на самом деле”, ” Приоритет долгов — суть современной Западной цивилизации”, “Три мантры экономистов”, “10 пунктов Вашингтонского Консенсуса в переводе с официоза на русский”, “Как устроена колонизация — взгляд изнутри Министерства развития”, “Ещё про Сороса и банкстеров”.
Далее — кратенько, в основном цитататами его же из комментариев к моим предыдущим постам.

Читайте также:  Функции меры полезности денег в экономических теориях денег

НИ ОДНО положение Экономикс в объяснении рынков и т.д. (рыночная модель экономики), ни одно не верно на практике. Австраийский проф. Стив Кин написал целую книжку, где по пунктам едет по “стандартной модели”, которую учат во всех университетах и колледжах студенты всех специальностей на Западе [да и у нас тоже] (т.е. она втюхивается в точности как политэкономия была обязательной в СССР — без Экономикс 101 нельзя перейти к другим предметам, она внесена как prerequisite, обязательный предшествующий курс, ко всему) — и доказывает, что ни одно положение не верно в жизни.
Ну, например, уравнение оборота денег, кривые спроса и предложения, все условия для существования рынков (напр. всеобщая осведомлённость участников о всех параметрах рынков в каждый момент — иначе стандартная матмодель не работает) и т.д.
Далее он отмечает как главную черту Economics то, что из неё вырезаны банки — вообще. Один из последних нобелевских лауреатов по экономике (на самом деле — лауреат банка Швеции, т.к. Нобель не завещал призов по экономике) пишет, что долги — это лишь взаимосделки между участниками рынка, терпеливыми и нетерпеливыми — а потому это “игра с нулевой суммой” (сколько один выиграл, другой проиграл) — и они вообще не влияют на баланс платежей, а потому
их можно исключить из моделей (. ).
Далее Стив Кин вводит в модель банки как создателей денег и долги — и получает кривые, которые вдруг начинают давать циклические пузыри и депрессии.
(б)
Еще шире и понятнее мысль формулирует Майкл Хадсон, который написал целую книжку-словарик “J is for Junk Economics” — “М = Мусорная Экономика”, где даёт определения терминам и делает вывод, что Экономикс = идеология прикрытия финансистов, т.е. намеренные фанерные фасады, дабы обманывать публику и скрывать то, чем на самом деле заняты паразиты.
ТАК ЧТО Фриц Морген, он же Олег Макаренко — да, занят пропагандой принципиально невозможного взгляда на мир:
– паразит учит обираемых, что главная слава, главное достижение в жизни — стать паразитом (= “добиться успеха” в денежном измерении ),
– однако если заметная часть общества станет паразитарной, с кого же они будут сосать? Паразитизм возможен только со стороны меньшинства, иначе глисты просто совсем убьют собаку.

Очередной раз: когда закапиталисты занимаются пропагандой, то рекламируют мелких, в достаточной степени честных предпринимателей, включая индивидуальных, не пользующихся наёмным трудом, или небольшие предприятия, зачастую с семейно-артельной организацией труда. Однако капитализм давно уже развился до транснациональных корпораций, претендует на глобализм с по сути уничтожением национальных государств, и оперирует в основном не по древней формуле “товар-деньги-товар”, а необеспеченными финансовыми “пузырями”. И это — именно что естественное развитие капитализма. Потому что капитализм — это не просто “такая вот экономика” (на самом деле — хрематистика); капитализм — это идеология, которая ставит самоцелью частное обогащение.

Всё реальное производство давно уже существует только в юридической форме корпораций, которые оцениваются не реальными, а финансовыми деньгами и цифрами (капитализция Амазона или Эппла, или Теслы не имеет отношения к реальным assets компании, она в разы выше).
И такая паразитарная обёртка МЕНЯЕТ ЦЕЛИ СУЩЕСТВОВАНИЯ КОРПОРАЦИИ — это уже не заявленная цель (возить народ и грузы для авиакомпании, делать авто для автопрома), но ПОВЫШАТЬ ФИНАНСОВЫЕ ДЕНЬГИ, оценивающие компанию, ибо от них отсчитываются выплаты вкладчикам, CEO, руководителю корпорации, банкам и проч.
Реальное производство и его нужды принципиально при этом саботируются — и в такой обёртке живёт весь реальный сектор на Западе.

Когда паразит наверху, он проплачивает законы и т.д. — и все основные системы поддержания жизни (образование, жилье исключительно в долг, медицина исключительно по страховой схеме) стали ростовщическими. Выплата процентов ростовщику скукоживает свободные деньги до минимума, что схлопывает спрос в стране, что (ведь всё производство в корпорациях, очень из
себя рыночных, и они работают не потому что надо, а ради максимума денег себе, это перпендикулярные цели) приведет и уменьшению производства и увольнениям и т.д.
Происходит кризис — ДОЛГОВОЕ СЖАТИЕ ЭКОНОМИКИ.

Что касается рекламных позывов Фрица и других закапиталистов на тему “организовать свой свечной заводик”, то в США уже любая мелочевка ходит под банкирами — без обращения к ним свечной заводик не запустится и не будет работать.
У банкиров свои циклы дачи денег под экспоненциальный процент, потом требования их с процентом резко назад и не-дачи на новый оборот.
Потому что, в отличие от фантазий в учебниках Экономикс, банкиры (а) существуют и (б) деньги не “нейтральное средство обмена”, но ростовщикк работает ради своего захвата чужого и прибыли
Отсюда циклические кризисы ОТБОРА ИМУЩЕСТВА ростовщиками. Заводик не в вакууме, но всегда на обслуживании ростовщика.
Если ваш заводик начал расширяться, банк ставит ему ультиматум — вы должны инкорпорироваться. Корпорация иной зверь, он работает не на изготовление продукта, но на прибыль для “вкладчиков”, в которые себя вписали и ваши банкиры или их доверенные лица — став корпорацией, вы потеряли свои 100% владения предприятием.
Пусть вы — уже большая и мега-успешная мега-корпорация. Вы делаете что-то стратегически важное для других
отраслей промышленности, вы мега-прибыльны и незаменимы.
И тут возникает Схема, описанная Катасоновым, и она применяется к ТЫСЯЧАМ успешных предприятий страны.
Ваш банк закрывает для вас кредит. Вы идёте в соседний, он обязуется выплатить ХХ оборотных средств (все знают,
что у вас всё в порядке). Он выплачивает малую долю — а потом не платит остальное. Ваш цикл сбит, вы не можете выполнить обязательства по контрактам — и вас начинают БАНКРОТИТЬ по суду. Причем кинувший вас банк-преступник не привлекается, а судьи “свои” у рэкетиров — и в результате вы либо садитесь лет на 8, либо отдаёте мега-прибыльное стабильное предприятие рейдерам.

Важно понимать: капитализм — это не “товар-деньги-товар”, а создание денег из воздуха ростовщиками,
и не вливание, но ПРОДАЖА их под процент государству в экономику (хрематистику). На этот процент ДЕНЕГ НЕТ В ОБОРОТЕ, т.е. отдача возможна лишь за счет утери того, чем вы владели ранее.
Банки имеют свободу давать или зажимать кредит, менять от балды процентную ставку, и отнимать имущество, подчистую.
Почему закапиталисты стараются ограничить государство и оставить ему по сути лишь функцию охраны частной собстенности? Если госрегулирование имеет целью рост или хотя бы стабильность, то банкиры целью ставят отобрать у остальных как можно больше.

Лучшее объяснение системного ростовщического паразитизма на экономике: Michael Hudson “Killing the Host” (“Убивая носителя”), не путать с журналистом-тёзкой, у проф. Хадсона есть еще ряд достойных книг.
Занудная, но верная, по пунктам, критика неолиберальных представлений о балансе рынка, кривых спроса/предложения и прочей мути, которая на самом деле полностью фантазийна: Steve Keen “Debunking Economics”
(ортодоксальные рыночные экономисты на книжку сильно обиделись, и потому в английской Википедии есть обсирательная статья о книжке и авторе).
Тоже занудно, но в деталях излагает, как банки на самом деле делают деньги из воздуха, Richard Werner “Where Does Money Come From”. Лучший обзор истории XX века, его геополитики через волю и действия банкиров.

Очень важно понимать: реально происходящие процессы в хрематистике капитализма не объясняет ни экономикс, ни марксизм! Это — НЕ научные теории, а проекции идеологии на хрематистику, специально предназначенные для отвлечения внимания от реально происходящих процессов.
Почему капиталисты записывают Маркса в списки “великих евреев”, “знаменитых экономистов”, величают философом и проч., а если приснится Сталин — то просыпаются с воплями в обосранной кровати?
Потому, что в сталинской экономике паразитарных секторов НЕ БЫЛО В ПРИНЦИПЕ, и ничего подобного не допускалось в принципе, на уровне идеологии.

Ну и так, поразвлечься.
Типичная закапиталистическая агитка — сравните с писаниями Фрица и других закапиталистов. Много ли изменилось, включая откровенное враньё про непаразитарную экономику?

Ну и как оно работает, если поддаться агитации:

  • Ещё про американскую медицину
  • Забытая трагедия карпатских русин. Первый геноцид ХХ века
  • Прорыв в государственном понимании смысла борьбы с браконьерством!
  • Так называемые “украинцы” глазами записанного в “украинцы”
  • Политическая сказка два
  • Мои комментарии на видео Crimsonalter: СССР убили печатным станком
  • King Diamond, Masquerade of Madness
  • Нэнси Дрю и Оно, а также ещё про Лиллехаммер
  • Онто- и гносеологическое 05-2: дополнение к вопросу существовования
  • О классовой теории – 02: К вопросу госкапитализма и неотчуждённости труда
  • Ликбез на тему Путина и противпутина – 0— подкидываем вопросы!

Ресурсы ограничены, и их необходимо экономить

Деньги учат более рационально использовать свои ресурсы, планировать и достигать поставленных целей

Считается, что экономисты завидуют физикам, потому что их предмет не оперирует универсальными постоянными и точными законами. Они также хотели бы подчинить рынок силе, чтобы управлять его поведением. Но как сторонний наблюдатель может знать, в чем наша выгода, лучше нас? Где гарантии, что такая сила не станет средством обмана?

Поведением людей тоже управляет сила, заставляющая их увеличивать собственную выгоду. Адам Смит, придумавший «невидимую руку рынка», объяснял, что богатство и процветание достигаются естественно, благодаря рациональному использованию и увеличению производительности труда. Каждый субъект ответствен за экономное использование своей собственности, а блага распределяются как кому выгодно.

Сколько денег отложено у каждого казахстанца на чёрный день?

Смит первым сказал, что товары имеют стоимость использования или обмена. Драгметаллы или камни не имеют пользы, но обладают высокой меновой стоимостью.

Тратя деньги, мы не столько приобретаем товар или услугу, сколько экономим или минимизируем действие, то есть энергию и время. Мы можем посвятить их увеличению производства, дохода и благосостояния. Поскольку труд и время являются самым ценным и ограниченным человеческим капиталом, от эффективности его использования зависит стоимость как денег, так и товаров.

Эта теория стоимости называется трудовой. Благодаря разделению труда и деньгам человек может пользоваться всеми благами общества. Однако он и сам должен создать полезные товары или услуги, чтобы их заработать. Именно труд производит оплату любых товаров и долгов, позволяет проводить учет и сберегать ресурсы.

Общество стало эффективно развиваться благодаря специализации и взаимовыгодному обмену произведенной стоимости. Благодаря деньгам люди смогли более рационально учитывать и использовать свои ресурсы, планировать и достигать поставленных целей.

Научный подход к экономике основывается на принципе ограниченности и постоянства ресурсов в форме произведения энергии оборота денег и времени. Стоимость требует затрат энергии и времени, они не возникают из пустоты.

Почему в Казахстане нужно уходить от «денежного» управления экономикой

Ньютон и Смит были бы удивлены, узнав, что их науки объясняются общим принципом сохранения действия. Уже после Ньютона ученые доказали, что законы классической и даже квантовой теории являются следствием этого принципа. В своей книге «Энергия человеческой деятельности» я показываю, как этот принцип объясняет трудовую и товарную природу стоимости и закон рынка Жана-Батиста Сэя. Стоимость также подчиняется законам вероятности и неопределенности, аналогичным квантовой механике, а стабильная валюта аналогична количеству действия в физике.

Что такое энергия оборота денег? Они имеют как массу, так и скорость оборота. Форма денег может быть физической или виртуальной. Оборот представляет собой изменение права собственности и товарный обмен. Чем больше производительность экономики, тем выше скорость оборота денег, тем больше энергии и труда содержится в товарах и услугах. Такой обмен аналогичен постоянному и взаимному превращению энергии движения в потенциальную в виде сбережения.

По Смиту, деньги – это средство экономии труда. Нет смысла увеличивать их количество: пока есть полезные товары, растут спрос и скорость оборота. Все товары и услуги используются для производства, обмена и потребления. Таким образом, денежная масса в любое время оказывается обеспечена товарной, деньги несут корректную рыночную информацию о наличии и стоимости ресурсов. Невозможно добиться рациональности, извращая природу денег, создавая их из воздуха, тем самым грабительски обесценивая труд производителя.

Наше знание тогда приводит к гармоничному использованию общественных благ, когда они не сконцентрированы в руках одного органа, имеющего монополию на их распределение. Наука должна говорить истину об ограниченности ресурсов и необходимости их экономии. Такая правда должна разоблачать обман, побуждающий общество достигать «филантропических целей» узаконенным мошенничеством, увеличивая долги и затраты.

Самые яркие и интересные истории – в нашем Instagram

Ссылка на основную публикацию