Рельеф дна около Гренландии, данные измерения глубин

Рельеф дна около Гренландии

В описании каждого участка моря решающее значение имеет характеристика его глубин. Все материки окружены полосой относительного мелководья, где глубины по направлению к океану увеличиваются более или менее равномерно до 200—300 м; после этого профиль дна резко падает к большим морским глубинам и, достигая этих глубин, получает более горизонтальное направление. Неглубокое подводное плато, расположенное до резкого падения профиля дна, край которого, как правило, близко граничит с изобатой в 1 000 метров, является непосредственным подводным продолжением материка и называется материковой отмелью. Материковая отмель может быть расчленена глубокими подводными долинами и иметь такое же неровное очертание, как и само побережье.

Несмотря на трудности продвижения в забитом льдами Северном Ледовитом океане, имеется все же значительное количество измерений глубин, которые удалось произвести здесь различным экспедициям с тех пор, как Фритьоф Нансен в 1893 г. предпринял поход в эти тогда совершенно неисследованные районы. По отношению к площади Северного Ледовитого океана, составляющей около 12,5 млн. кв. км, это количество измерений, конечно, невелико, однако на основании этих данных можно все же в общих чертах получить ясное представление о глубинах. В центральной части Северного Ледовитого океана находится впадина с глубинами более 3 тысяч метров. Вблизи Северного полюса, по-видимому, имеется большой участок, глубина которого повсюду больше 4 тыс. м; наибольшая известная нам глубина достигает здесь 5182 метров («Седов», 1939 г.). Края впадины Северного Ледовитого океана подходят довольно близко к северному побережью Аляски, а также к Земле Кронпринца Христиана в Гренландии. К северу от Сибири, вплоть до северо-западного побережья Аляски, широкой полосой тянется материковая отмель. Между Землей Кронпринца Христиана и архипелагом Шпицберген приблизительно по 80° с. ш. проходит подводный хребет — порог Нансена, — наибольшие глубины над которым достигают приблизительно 1750 — 2000 метров и который отделяет впадину Северного Ледовитого океана от впадины Атлантического океана.

В Гренландском и Норвежском морях наибольшие глубины достигают около 3600 метров и расположены соответственно к северу и к югу от острова Ян-Майен. Гренландское и Норвежское моря отделены на юге от Атлантического океана подводным порогом Уайвилла-Томсона, который начинается от Шетландских и Оркнейских островов, проходит через Фарерские острова и Исландию к восточному побережью Гренландии. Наибольшая глубина в Датском проливе над этим подводным хребтом равна всего лишь 446 метров. Такая глубина отмечена в небольшой извилистой подводной долине, примерно в 90 морских милях к западу от северо-западной части Исландии. Материковая отмель у восточного побережья Гренландии рассекается рядом подводных долин — продолжений фьордов. Вследствие неблагоприятных ледовых условий глубины над материковой отмелью определены здесь лишь в немногих местах, однако установлено, что в разных частях ее имеются банки. По характеру подводного рельефа Гренландское и Норвежское моря представляют собой одно целое. Разделение же этого водного пространства вызвано лишь значительными различиями гидрологического режима, ибо для Гренландского моря характерно холодное течение, выходящее из Северного Ледовитого океана и приносящее с собой льды, а в Норвежском море в основном преобладают более теплые атлантические воды.

В море Ирмингера вдается северное ответвление Западно-атлантической глубоководной котловины, ограниченной с востока хребтом Рейкьянес. Здесь, как и в Гренландском море, глубина в пределах изобаты в 1000 метров, окаймляющей побережье Гренландии, очень скоро уменьшается до 300—400 метров.

Между Гренландией и арктической частью Канады находятся две большие впадины: южная, представляющая собой продолжение Западноатлантической впадины, и северная, являющаяся изолированной котловиной, вытянутой примерно от 67° с. ш. до южной части пролива Смита. Между этими двумя впадинами поперек узкой части фарватера пролива Дэвиса протягивается подводный хребет, наибольшая глубина над которым равна лишь 675 метров.

Края впадины с глубинами более 1000 метров не доходят до пролива Смита, в южной части которого (между мысом Атолл и мысом Изабелла) наибольшая глубина, по-видимому, не превышает 650 метров. В северной части пролива Смита глубина несколько увеличивается. В заливах Инглфилд и Китовом находится изолированная котловина глубиной до 950 м; у мыса Парри она, повидимому, простирается на два десятка километров к югу вдоль Земли Стинсби.

Вдоль гренландского побережья от мыса Фарвель до мыса Йорк в пределах изобаты в 1000 метров имеется ряд отмелей различных размеров. Наиболее крупными из них являются следующие: Юлианехоб, Фредериксхоб, Данае, Фискенес, Фюллас (против Готхоба), отмель Лилле — Хеллефиске, отмель Сторе-Хеллефиске, Диско и ряд отмелей от Упернавика до мыса Йорк. Отмели отделены друг от друга более глубокими долинами, которые идут с моря по направлению к берегу. На некоторых отмелях встречаются глубокие места, тогда как на других мелководье продолжается вплоть до берега.

Рельеф дна около Гренландии

В описании каждого участка моря решающее значение имеет характеристика его глубин. Все материки окружены полосой относительного мелководья, где глубины по направлению к океану увеличиваются более или менее равномерно до 200—300 м; после этого профиль дна резко падает к большим морским глубинам и, достигая этих глубин, получает более горизонтальное направление. Неглубокое подводное плато, расположенное до резкого падения профиля дна, край которого, как правило, близко граничит с изобатой в 1 000 метров, является непосредственным подводным продолжением материка и называется материковой отмелью. Материковая отмель может быть расчленена глубокими подводными долинами и иметь такое же неровное очертание, как и само побережье.

Несмотря на трудности продвижения в забитом льдами Северном Ледовитом океане, имеется все же значительное количество измерений глубин, которые удалось произвести здесь различным экспедициям с тех пор, как Фритьоф Нансен в 1893 г. предпринял поход в эти тогда совершенно неисследованные районы. По отношению к площади Северного Ледовитого океана, составляющей около 12,5 млн. кв. км, это количество измерений, конечно, невелико, однако на основании этих данных можно все же в общих чертах получить ясное представление о глубинах. В центральной части Северного Ледовитого океана находится впадина с глубинами более 3 тысяч метров. Вблизи Северного полюса, по-видимому, имеется большой участок, глубина которого повсюду больше 4 тыс. м; наибольшая известная нам глубина достигает здесь 5182 метров («Седов», 1939 г.). Края впадины Северного Ледовитого океана подходят довольно близко к северному побережью Аляски, а также к Земле Кронпринца Христиана в Гренландии. К северу от Сибири, вплоть до северо-западного побережья Аляски, широкой полосой тянется материковая отмель. Между Землей Кронпринца Христиана и архипелагом Шпицберген приблизительно по 80° с. ш. проходит подводный хребет — порог Нансена, — наибольшие глубины над которым достигают приблизительно 1750 — 2000 метров и который отделяет впадину Северного Ледовитого океана от впадины Атлантического океана.

В Гренландском и Норвежском морях наибольшие глубины достигают около 3600 метров и расположены соответственно к северу и к югу от острова Ян-Майен. Гренландское и Норвежское моря отделены на юге от Атлантического океана подводным порогом Уайвилла-Томсона, который начинается от Шетландских и Оркнейских островов, проходит через Фарерские острова и Исландию к восточному побережью Гренландии. Наибольшая глубина в Датском проливе над этим подводным хребтом равна всего лишь 446 метров. Такая глубина отмечена в небольшой извилистой подводной долине, примерно в 90 морских милях к западу от северо-западной части Исландии. Материковая отмель у восточного побережья Гренландии рассекается рядом подводных долин — продолжений фьордов. Вследствие неблагоприятных ледовых условий глубины над материковой отмелью определены здесь лишь в немногих местах, однако установлено, что в разных частях ее имеются банки. По характеру подводного рельефа Гренландское и Норвежское моря представляют собой одно целое. Разделение же этого водного пространства вызвано лишь значительными различиями гидрологического режима, ибо для Гренландского моря характерно холодное течение, выходящее из Северного Ледовитого океана и приносящее с собой льды, а в Норвежском море в основном преобладают более теплые атлантические воды.

В море Ирмингера вдается северное ответвление Западно-атлантической глубоководной котловины, ограниченной с востока хребтом Рейкьянес. Здесь, как и в Гренландском море, глубина в пределах изобаты в 1000 метров, окаймляющей побережье Гренландии, очень скоро уменьшается до 300—400 метров.

Между Гренландией и арктической частью Канады находятся две большие впадины: южная, представляющая собой продолжение Западноатлантической впадины, и северная, являющаяся изолированной котловиной, вытянутой примерно от 67° с. ш. до южной части пролива Смита. Между этими двумя впадинами поперек узкой части фарватера пролива Дэвиса протягивается подводный хребет, наибольшая глубина над которым равна лишь 675 метров.

Края впадины с глубинами более 1000 метров не доходят до пролива Смита, в южной части которого (между мысом Атолл и мысом Изабелла) наибольшая глубина, по-видимому, не превышает 650 метров. В северной части пролива Смита глубина несколько увеличивается. В заливах Инглфилд и Китовом находится изолированная котловина глубиной до 950 м; у мыса Парри она, повидимому, простирается на два десятка километров к югу вдоль Земли Стинсби.

Вдоль гренландского побережья от мыса Фарвель до мыса Йорк в пределах изобаты в 1000 метров имеется ряд отмелей различных размеров. Наиболее крупными из них являются следующие: Юлианехоб, Фредериксхоб, Данае, Фискенес, Фюллас (против Готхоба), отмель Лилле — Хеллефиске, отмель Сторе-Хеллефиске, Диско и ряд отмелей от Упернавика до мыса Йорк. Отмели отделены друг от друга более глубокими долинами, которые идут с моря по направлению к берегу. На некоторых отмелях встречаются глубокие места, тогда как на других мелководье продолжается вплоть до берега.

Рельеф дна океанов

Измерение глубин. Единственный способ, который дает возможность (в настоящее время) получить представление о рельефе дна водных бассейнов,— это промеры глубин. Глубины мелководных бассейнов, как уже говорилось, измеряются при помощи простого лога, состоящего из длинного шнура с грузом на конце. Глубины морей и океанов, достигающих 5—7 и даже 10 км, измерить подобным лотом нельзя, потому что вес спущенного шнура или троса будет значительно тяжелее груза (при этих условиях нельзя почувствовать, когда груз коснется дна).

Известно, что еще Магеллан пытался измерять глубину Тихого океана обыкновенным лотом, но его попытка не увенчалась успехом. Та же неудача постигла и других. Любопытно, что в некоторых случаях спускали трос, длина которого больше чем в два раза превосходила глубину, однако дна «достать» не удавалось. Так, например, в начале XIX в. у берегов Бразилии с борта американского военного судна «’Конгресс» был спущен трос более 15 тыс. м длиной и «дно достать не удалось», хотя глубина в данном месте не превышает 7 тыс. м.

Прибор для измерения морских глубин был изобретен Петром I . Era идея легла в основу так называемого лота Брука. Лот Брука состоял из железной трубки, на которую надевался груз (просверленное чугунное ядро). Когда трубка касалась дна, груз автоматически отделялся, и трубка, лишенная груза, сравнительно легко извлекалась на поверхность (рис. 151). Позднее шнур был заменен стальной струной 0,7—0,9 мм толщиной. Струна значительно крепче троса, имеет очень небольшое трение, легко наматывается на вьюшку и занимает мало места.

Глубомер. В настоящее время стальная струна морского лота спускается при помощи особого прибора, который называется глубомером. Глубомер устроен таким образом, что длина вытравленной струны измеряется оборотами колеса, через которое она проходит во время спуска. В момент, когда лот касается дна, счетчик, отмечающий количество оборотов колеса, автоматически выключается показывая достигнутую глубину. Трубка лота, коснувшись дна, захватывает часть грунта, и этот грунт служит доказательством того, что лот действительно достиг дна. Кроме того, в трубке помещается термометр, который дает возможность определить придонную температуру при каждом измерении.

Несмотря на все отмеченные нами приспособления, измерение глубин требует довольно много времени. Так, например, чтобы спустить лот на глубину 4 км, затрачивается времени около 1 часа, а на 6 км—уже

около 2 час. Подъем лота совершается значительно медленнее. Таким образом, каждое измерение глубины требует длительного стояния судна. За последние 20—25 лет начали применять другой, совершенно новый способ измерения глубин при помощи так называемого эхолота (звукового лота).

Эхолот. Принцип эхолота заключается в следующем. В воде звук распространяется со скоростью около 1500 м в секунду (т. е. в пять раз быстрее, чем в воздухе). Если у поверхности воды произвести сильный звук (выстрел, взрыв), то звуковая волна будет распространяться во все стороны приблизительно с одинаковой скоростью. Достигнув дна, звуковая волна отражается и с той же скоростью направляется к поверхности воды. Если точно отметить момент возникновения звука, а потом момент возвращения отраженного звука на поверхность (рис. 152), то нетрудно будет вычислить глубину данного места. Так, например, если от момента возникновения звука до момента возвращения звука (эхо) прошло 6 сек. то, значит, звук успел за эти 6 сек. совершить путь от поверхности воды до дна и обратно. Стало быть, путь от поверхности до дна звук совершил в 3 сек. Помножив скорость звука 1500 м (в секунду) на 3, мы получим искомую глубину (4500 ж). Нетрудно видеть, что подобный способ измерения глубин требует так мало времени, что его можно производить на ходу в любое время.

В настоящее время вместо звука пользуются ультразвуковыми волнами, количество колебаний которых свыше 200 тыс. в сек. Эти ультразвуковые волны посылаются и улавливаются при помощи особых приборов. Те же приборы автоматически на светочувствительной бумаге вычерчивают подробный профиль дна по пути следования корабля.

Следует еще отметить, что при различных условиях грунта штрихи записи получаются различные. Так, при наличии илистого грунта штрихи эхограммы широкие, при наличии твердого грунта — узкие (рис. 153). Иначе говоря, эхограмма дает возможность получить представление и о характере грунтов дна моря. В настоящее время при помощи ультразвуковых волн обнаруживаются затонувшие корабли и другие предметы, находящиеся на дне моря.

Карта изобат. Глубины, определенные при помощи промеров, наносятся на карту, а потом, как и при составлении карты глубин озера, проводятся изобаты. Разница здесь заключается лишь в том, что при огромных глубинах океанов и малом количестве промеров проводятся лишь самые необходимые изобаты. Для наших целей, т. е. для изображения основных форм рельефа, берутся изобаты в 200 м, ограничивающие материковую отмель, 2 тыс. м, 4 тыс. м, ограничивающие материковые фундаменты, и 6 тыс. м, отмечающие местоположение главнейших впадин. Для большей наглядности различные ступени глубин окрашивают оттенками одной и той же краски от самой светлой до темной. Для получения более подробной карты рельефа морского дна приходится применять большее количество ступеней.

Читайте также:  Открытие Гренландии, экспедиции и первые поселения

Основные черты рельефа дна Мирового океана. Чтобы получить точ ное представление о рельефе дна океанов и морей, нужно очень большое количество измерений. Между тем количество промеров глубин океана очень недостаточно (более 2 /3 площади Мирового океана имеет менее одного измерения на каждые 10 тыс. км 2 ). Несмотря на эту малую исследованность, основные черты рельефа дна Мирового океана на картах изобат все же выступали довольно определенно.

Быстрое увеличение количества дальнейших измерений глубин значительно расширило и уточнило наше представление о рельефе дна Мирового океана, но определившиеся ранее крупные морфологические элементы остались те же. Так, изобата в 200 м как прежде, так и теперь довольно ясно вырисовывает материковую отмель в прибрежных частях всех океанов. Глубины от 200 до 2000—2500 м выявляют область материкового склона. Далее выступает самая обширная область Мирового океана с глубинами от 2500 до 5000 м. Это так называемая пелагическая область, или область распространения ложа Мирового океана. Таким образом, в пределах Мирового океана мы различаем:

Однако здесь же мы должны отметить и те главнейшие уточнения, которые внесены в наши представления о характере рельефа отмеченных нами морфологических элементов. Так материковая отмель рассматривалась ранее преимущественно как равнина, имеющая слабый наклон к ее краю. Теперь в связи с накопившимся более подробным материалом промеров, материковая отмель рисуется нам с более сложным рельефом. В областях четвертичных оледенений поверхность материковых отмелей имеет котловины, желоба и многочисленные банки (т. е. поднятия дна в виде холмов). При этом грунты дна представляют собой слабо отсортированный материал ледниковых отложений. При устьях больших рек материковая отмель, наоборот, имеет преимущественно равнинный характер и сложена главным образом илами речного происхождения. Материковая отмель, примыкающая к горным районам, обычно узкая со сложным рельефом. Там, где с материковой отмелью соприкасаются сильные морские течения, края материковой отмели имеют ясные следы смыва и т. д. Из сказанного нетрудно заключить, что материковые отмели являются как бы переходами от суши к морю, которые в последнее геологическое время неоднократно сменяли друг друга. Довольно часто они имеют характер пониженных краевых участков материка, оказавшихся под уровнем моря.

На основании тех же более подробных измерений глубин было выяснено, что средняя глубина материковых отмелей 64 м, а средняя глубина ее края 132 м. Однако в пределах отмели могут быть котловины и желоба в 300—400 и даже 500 м глубиной. Примером может служить Карское море (желоб Св. Анны 500—600 м, Новоземельский бассейн 400—500 м).

Ширина материковых отмелей очень различна — от нескольких километров до 400—500 км. Примером широкой материковой отмели могут служить моря северной Сибири (средняя же ширина материковой отмели 68 км).

Значительно яснее перед нами выступает теперь и характер материковых склонов. Средняя высота материкового склона равна 3660 ж. Но в отдельных случаях она сильно варьирует. Так, у западных берегов Южной Америки она достигает 5—7 тыс. ж, а у Филиппинских островов 9 тыс. м. Материковые же склоны 1800—2000 м распространены широко и встречаются по окраинам каждого материка. Угол падения материкового склона в среднем около 4—5°, но в отдельных случаях колеблется от 2—3 до 15—20°. Наиболее крутой склон (27°) обнаружен к югу от юго-западной части Австралии. Поверхность типичных материковых склонов прямо наклонная или плавно изогнутая. Однако нередки случаи, когда по склонам встречаются холмы и гряды. Но особенно типичны для материковых склонов так называемые подводные каньоны и другие формы, напоминающие речные долины или троги. Наличие подобных форм отмечалось давно при устьях некоторых крупных рек (Конго, Инда). Но теперь они известны в большом количестве. Особенно много их обнаружено по восточному побережью США, у берегов Африки, Южной Америки, у краевых морей восточной Азии и др. Подводные каньоны по характеру рельефа довольно близки к каньонам и некоторым другим речным долинам суши. От речных долин они отличаются очень большим углом падения по продольному их профилю. Так, например, подводные каньоны восточного побережья США — 46,4 м на километр, в восточной Азии около 60 м/км (тогда как реки, текущие по дну каньонов, на суше имеют уклон 1,6—2 м/км).

Происхождение подводных каньонов до сих пор не вполне ясно. Некоторые авторы склонны объяснить их происхождение причинами тектоническими, другие более склонны считать их эрозионными. Извилистость дна многих каньонов и наличие там речных отложений (гравия, гальки) склоняет к тому, что наиболее вероятное объяснение — это затопленные долины рек. Но тот факт, что некоторые подводные каньоны прослеживаются до глубины 1500 и даже 3000 м, делают этот факт непонятным.

Наличие столь большого колебания уровня моря в течение последнего геологического периода, совершавшихся на огромных пространствах, допустить очень трудно. Тектонические трещины также не могут объяснить многих форм и особенно наличия речных отложений.

Рельеф дна Атлантического океана. Ознакомившись с основными чертами рельефа дна Мирового океана, перейдем к наиболее изученному Атлантическому океану. Атлантический океан, как уже говорилось, вытянут с севера на юг и имеет форму, слегка напоминающую зигзаг или букву Z .

В северной части океана от берегов Гренландии и до северной части Британских островов тянется широкая подводная возвышенность с глубинами от 320 до 600 м, известная под названием порога Уайвилля Томсона. Отмеченный нами порог отделяет область больших глубин Северного Ледовитого океана от области глубин Атлантического океана и препятствует холодным придонным водам полярного бассейна проникать в Атлантический океан.

Очень характерным для Атлантического океана является срединное поднятие дна, которое тянется от северного полярного круга на юг, до 58° ю. ш. Это поднятие с глубинами от 2 до 3 тыс. м вытянуто во всю длину океана и в основном повторяет его форму. К востоку и к западу от срединного поднятия располагаются наиболее пониженные части дна Атлантического океана: Европейско-Африканская — от 4 до 6 тыс. м, вытянутая вдоль берегов Европы и Африки, и Американская — от 5 до 7 тыс. м, вытянутая вдоль берегов Северной и Южной Америки. Самым глубоким местом Атлантического океана является впадина — 9 218 м к северу от о. Пуэрто-Рико.

Рельеф дна Тихого океана. Тихий океан имеет самую большую среднюю глубину (около 4300 м) и самые большие абсолютные глубины (до 10 863 м). Изобата в 5 тыс. м ограничивает большую часть океана в северном полушарии и значительную часть в южном (от острова Тонга и Новой Зеландии до 120° в. д.), что составляет более 50% всей площади океана. Для Тихого океана характерно расположение наибольших глубин по его окраинам. Особенно много больших глубин в западной половине океана. Главнейшими из них являются: Алеутская впадина (к югу от Алеутских островов) с глубинами более 6—7 тыс. м, Курильская ( k востоку от Курильских островов) свыше 7—8 тыс. м с наибольшей глубиной 8576 м, Филиппинская впадина свыше 8—9 тыс. м с наибольшей глубиной около 10863 ж, впадина Тонга более 9 тыс. м и др. В восточной части океана наиболее глубокой впадиной является Перуанская (у берегов Перу и Чили) свыше 7 тыс. м.

Почти все впадины Тихого океана имеют вид сильно вытянутых ложбин, направление которых в общем совпадает с направлением горных цепей близлежащих островов.

Рельеф дна Индийского океана. Индийский океан отличается также значительной средней глубиной (3900 м), около 50% его площади имеет 4500—5000 м глубины. Для него характерны два поднятия дна, из которых одно является как бы южным продолжением Индостана, а второе— северным продолжением Антарктиды. Эти поднятия делят Индийский океан на две части: западную и восточную — с глубинами от 4 до 6 тыс. м. Наиболее глубокие впадины, имеющие вид вытянутых ложбин, лежат в восточной части. Самая глубокая из них у Зондских островов от 5 до 7 тыс. м.

Рельеф дна Северного Ледовитого океана. Северный Ледовитый океан исследован еще очень мало, однако за последние годы сделаны крупные открытия советскими дрейфующими полярными научными станциями. В частности открыт подводный хребет имени М. В. Ломоносова, пересекающий Северный Ледовитый океан от Новосибирских островов до Гренландии. Для него характерна обширная площадь глубин, ограниченная изобатой в 3 тыс. м в средней (околополярной) части океана, и две впадины между Гренландией и Скандинавским полуостровом.

Обширные площади материковых отмелей Евразии и Северной Америки окружают глубоководную срединную часть океана. Наибольшая глубина (известная в настоящее время) достигает свыше 5220 м.

Грунты морского дна. Для добычи образцов грунта со дна океанов и морей служит прежде всего лот, на нижнем конце которого помещается трубка с салом (к которому прилипает грунт). Чтобы получить большее количество грунта, применяют длинную тонкую трубку с косым срезом наподобие шприца. Трубка, привинченная к нижнему концу лота, при ударе о дно глубоко проникает в толщу грунта и захватывает столбик грунта до 0,5 м высоты.

В настоящее время применяются более совершенные трубки, позволяющие захватывать колонки от 1,5 до 2,0 м. Трубки же, снабженные дополнительным, посылаемым сверху грузом и насасывающим поршнем, позволяют брать колонки до 20 м.

Кроме обыкновенного лота, употребляются еще храпы. Храпы бывают разного устройства, но принцип их один и тот же. Створки храпа имеют вид двух раскрытых чашечек, которые смыкаются своими отверстиями и захватывают грунт. Для получения больших количеств грунтов употребляются драги. Драга — это большой парусиновый мешок, пришитый отверстием к железной тяжелой раме. Рама идет по дну, врезывается в грунт и захватывает его в мешок. К концу мешка привязывается несколько длинных швабр из пакли, в которых легко запутываются морские животные и таким образом извлекаются на поверхность.

В последнее время стало широко применяться также подводное фотографирование. Камера фотоаппарата помещается в водонепроницаемый медный корпус и опускается на дно вместе с осветительным прибором. Особую ценность в изучении дна моря представляют цветные фотографии.

Исследования показали, что в области материковой отмели дно океанов покрыто илом, состоящим из пород принесенных с материка. У берегов это пески, а дальше глины и илы из пород материкового происхождения. Общая площадь распространения этих континентальных илов около 90 млн. км 2 .

Дно пелагической области имеет грунты другого характера. Сюда осадки (илы) материкового происхождения обычно не доходят, и потому здесь преобладают илы органического происхождения. Это по большей части остатки микроскопических растений, скелетов и раковинок и животных.

Насколько велики отложения органических илов, можно видеть хотя бы по тому, что одних известковых илов в течение года на дне Мирового океана отлагается около 1,4Х10 9 т. Наибольшим распространением в океанах и морях пользуются илы, образованные известковыми раковинами, и. скелетами преимущественно одноклеточных животных глобйгерин (рис. 154) и птеропод. Глобигериновый ил имеет обычно палевый или розоватый цвет и является наиболее распространенным на глубинах от 700 до 5 тыс. м. Площадь его распространения составляет около 140 млн. км 2 . Птероподовый ил встречается гораздо реже. Площадь распространения около 1,3 млн. км 2 , на глубине от 700 до 2800 м.

В тропических морях и океанах (Индийском и Тихом) широко распространен так называемый радиоляриевый ил, состоящий из кремневых скелетов радиолярий (рис. 155). Общая площадь его распространения около 10,4 млн. км 2 . В арктических морях большим распространением пользуется диатомовый ил (соломенно-желтого цвета), состоящий из скелетов диатомовых водорослей (рис. 156). Общая площадь его распространения около 26,5 млн. км 2 на глубинах от 1100 до 3600 м.

В глубинных областях дно покрыто почти исключительно красной глубоководной глиной. Это, по-видимому, продукты разложения вулканической пыли, разносимой воздушными течениями, а также тончайшая муть коллоидных глин, разносимых морскими течениями. Отложение глубоководной красной глины происходит крайне медленно. Это

можно заключить по тому, что в образцах грунта, захваченных лотом с больших глубин, были обнаружены зубы акул, живших еще в третичном периоде. Площадь распространения глубоководной красной глины свыше 100 млн. км 2 . Она характерна для глубин, превышающих 4—5 тыс. м.

На первый взгляд может показаться странным, почему на больших глубинах почти нет органического ила. Объясняется это тем, что мельчайшие раковины и скелеты одноклеточных животных, погружаясь крайне медленно (от двух до трех суток), успевают раствориться в морской воде прежде, чем достигнут больших глубин. Только очень крепкие косточки морских животных и зубы акул доходят до дна без заметных изменений.

Половинкин, А.А. Основы общего землеведения/ А.А. Половинкин.- М.: Государственное учебно-педагогическое издательство министерства просвещения РСФСР, 1958.- 482 с.

Способы измерения морских глубин

Измерения морских глубин

В течение всего древнего периода мореплавания вопрос об измерении глубин сводился исключительно к промерам с целью обезопасить плавание у берегов. Древний мир не обладал никакими опытными данными о действительных глубинах морей и океанов вдали от берегов, и суждения этого рода, встречаемые у ученых древности, основаны были исключительно на догадках.

Первая попытка измерения океанской глубины, о которой до нас дошли сведения, была сделана Магелланом посреди Тихого океана и окончилась неудачей — дна не достали. После этого прошло еще около 300 лет (от начала XVI до начала XIX столетия), прежде чем возобновились эти опыты. Даже такие знаменитые исследователи океанов, как, например, Кук (1769—1778 гг.), Лаперуз (1785—1788 гг.), или даже в начале XIX столетия Крузенштерн и Лисянский (Надежда и Нева, 1803—1806 гг.), Фицрой на корабле Бигль, плававший с Ч. Дарвином пять лет (1831—1836 гг.), и они не занимались вовсе вопросом о глубинах той стихии, по поверхности которой они плавали. Дело измерения глубин продолжало оставаться ограниченным только прямой и ближайшей практической целью — безопасностью мореплавания вблизи берегов.

В течение первой четверти XIX столетия появляются попытки, правда почти всегда безуспешные, измерить глубины океана. Они были сделаны американскими морскими офицерами в Атлантическом океане. Так, например, лейтенант Паркер на фрегате Соединенных Штатов Congress против берегов Бразилии вытравил около 15 250 м лотлиня и, по его мнению, не достал дна (хотя в действительности глубины тут около 5500—6500 м).

Причины неудач глубоководных промеров заключались в следующем. При измерении небольших прибрежных глубин о моменте достижения лотом дна судят по двум признакам: по удару его о дно, передающемуся руке лотового, и по освобождению последней от груза лота следствием чего бывает замедление в высучивании лотлиня. Наконец,, когда лот снова выбран, то приставший к нижнему его концу образец грунта служит также доказательством достижения лотом дна.

Естественно, что вначале при измерении океанских глубин был применен тот же способ, и понадобилось много времени, пока поняли, что он не может дать никаких результатов, потому что в случае измерения океанской, т. е. очень большой глубины, отсутствуют оба обыкновенных признака достижения лотом дна. Удар лота о дно при глубине 3000— 4000 м совершенно не передается по тросовому, не натянутому, линю наверх, а вес большой длины вытравленного лотлиня так значителен,, что и по достижении лотом дна лотлинь продолжает сучить за борт, на взгляд с такой же скоростью, как и ранее. Недостаточная крепость лотлиней того времени не позволяла поднимать лот, лотлинь обыкновенно’ при попытках выбирать его обрывался, и потому последний признак достижения лотом дна — образчик грунта — также отсутствовал.

Джемсу Кларку Россу, начальнику английской антарктической экспедиции (1839—1841 гг.), удалось во время этого плавания найти первый способ измерения океанских глубин, который позволял замечать момент достижения лотом дна.

Производя многочисленные опыты измерения больших глубин. Д. К- Росс подметил, что скорости высучивания лотлиня в начале и конце измерения неодинаковы, а именно: лотлинь от начала до некоторого момента измерения сбегает с вьюшки равномерно-замедленно, а затем наступает момент, когда сбегание лотлиня становится почти равномерным. Росс объяснил это следующим образом. По мере сбегания лотлиня длина его в воде увеличивается, а следовательно, и трение о воду становится больше, и хотя вес вытравленной части лотлиня тоже увеличивается, но тормозящее усилие воды настолько велико, что падение лота и лотлиня делается равномерно-замедленным. Когда же лот достигнет дна и лотлинь начинает ложиться на дно, то длина его до поверхности воды остается постоянной, вес и трение тоже перестают изменяться, и сбегание лотлиня становится почти равномерным, нарушаемым только качкой судна, инерцией вьюшки и лотлиня.

Если на лотлине положить марки через одинаковые расстояния, то,, замечая по часам промежутки их сбегания, нетрудно видеть, что ‘первоначально эти промежутки будут все увеличиваться, а потом становятся почти равными друг другу, то немного увеличиваясь, то уменьшаясь. Очевидно, та длина лотлиня, около которой промежутки его сбегания начали делаться равными друг другу, и есть искомая глубина.

Признаком Росса для определения момента достижения лотом дна пользовались в течение 30 лет. За этот промежуток времени были введены разные усовершенствования, но основной принцип оставался тот же. Для того чтобы лучше, отчетливее заметить момент достижения дна, делали лотлинь возможно тоньше и крепче, старательно навивали его на вьюшку, заботились, чтобы последняя свободно вращалась на своей оси. С другой стороны, вес лота увеличивали, и таким путем достигали более заметной и резкой перемены в характере ряда промежутков времени сбегания соседних, одинаковых длин лотлиня до касания лотом дна и сейчас же после того. Из целого ряда измерений были составлены таблицы таких промежутков времени для определенной толщины лотлиня и веса лота. Во всяком случае, все-таки многое зависело от опыта и искусства наблюдателя.

Однако поднять лот и достать образчик грунта с океанской глубины не удавалось, и при каждом измерении приходилось терять лот и почти весь вытравленный лотлинь.

В 1854 г. мичман флота Соединенных Штатов Брук предложил новый лот с отделяющимся грузом в момент прикосновения лота ко дну. Таким образом, при выбирании лотлиня ему приходилось выдерживать только вес выпущенной за борт длины его и еще небольшой вес железной трубки, сохранявшей образец грунта дна.

Благодаря изобретению Брука и пользуясь приемом Росса, стало впервые возможным доставание образчиков грунта дна, т. е. несомненного доказательства, что лот не пронесло, не говоря уже о возможности впервые исследовать характер грунта дна океанов на больших глубинах. Идея отделяющегося груза применяется и во всех современных лотах.

Технически в первоначальном лоте идея Брука была выполнена таким образом. Легкая железная трубка снабжалась вверху двумя лапками, вращавшимися на общей оси. Верхние, более длинные концы лапок соединялись коротким штертом, за который с помощью особого кольца брался лотлинь. Нижние, более короткие концы лапок служили для надевания на них петель от особых штертов, противоположные концы которых прикреплялись к кольцу, надевавшемуся на трубку снизу. Грузом служило обыкновенное ядро, просверленное по диаметру, поддерживавшееся на весу с помощью кольца с двумя штертами, петли которых надевались на лапки. Таким образом, вся эта система висела на лотлине и шла с ним ко дну, пока трубка лота нижним концом не упиралась в дно. От удара конец трубки углублялся немного в грунт, образчик которого и оставался в пучке гусиных перьев, укрепленных в нижнем конце трубки. Между тем лотлинь еще продолжал сбегать с вьюшки, отчего у него образовывалась слабина, лапки вверху трубки, уступая тяжести ядра, отгибались вниз, обе петли штертов соскакивали с них, и ядро освобождалось. С этого момента на лине оставалась висеть только трубка с образчиком грунта, которую вместе с лотлинем и поднимали на борт.

Лот Брука дал возможность применять тяжелый груз при тонком лотлине, вследствие чего стало легче замечать момент достижения лотом дна по признаку Росса, затем получались образцы грунта, и, наконец, сохранялся лотлинь.

Скоро по изобретении лота Брука он был применен при промере линии от Ирландии к Ньюфаундленду с целью выяснить рельеф дна для прокладки первого подводного телеграфного кабеля (американец лейт. Берриман на пароходе Arctic в 1856 г.); затем в 1859 г. англичанин кап. 2 ранга Дэйман на судне Cyclops вторично промерил ту же линию и на судне Gorgon — линию от Ньюфаундленда до Азорских островов и оттуда до Ла-Манша. Это были первые обстоятельные и систематические измерения океанских глубин, которые дали возможность проложить первые телеграфные кабели и построить первую карту рельефа дна Северного Атлантического океана, составленную лейтенантом Мори.

При последующих измерениях постепенно видоизменяли первоначальное весьма простое устройство лота Брука и в большей части лотов заменили ядро несколькими плоскими чугунными гирями, позволявшими нагружать лот, смотря по глубине, и получать большие образчики грунта дна с обеспечением, что их при поднимании не вымоет из трубки лота. С последней целью внизу трубки делали или клапаны или краны, закрывавшиеся при прохождении чугунных гирь через нижний конец трубки.

Для того чтобы получить полное понятие об измерении больших глубин по способу Росса, ниже приведен пример, взятый из работ на английском корвете Porcupine в 1869 г. в Бискайском заливе. Лотлинь был тросовый, окружностью в 0,8 дюйма и выдерживал на разрыв 1330 фунтов (русских), каждые 100 морских сажен его весили около 14 фунтов. Лот загружался 372 фунтами.

Лот шел ко дну 33 мин- 35 сек., а поднимали его паровой лебедкой 2 часа 2 мин.

Современные способы и приборы для измерения глубин. Работы на Porcupine почти закончили собою первый период измерений глубин океанов при помощи тросового лотлиня и признака Росса по замечанию промежутков. На Challenger (1872—1876 гг.) в последний раз работали тросовым лотлинем; одновременно известным английским физиком Вильямом Томсоном (впоследствии лордом Кельвином) был предложен глубомер, основанный на совершенно новой идее, который значительно облегчил и сделал точнее промеры океанских глубин. Это изобретение, так же как и лот Брука, составило эпоху в деле исследования подводного рельефа, а следовательно, и вообще в океанографии.

Главная идея в глубомере Томсона заключалась в следующем. Прежде лотлинь свободно травился с вьюшки, чтобы не нарушать правильности изменения промежутков сбегания одинаковых длин лотлиня (что составляло сущность способа Росса), Томсон же стал тормозить вьюшку и притом во всякий момент измерения с таким усилием, которое равнялось весу в воде той части лотлиня, которая уже была вытравлена за борт; т. е. тормозящее усилие по мере увеличения длины лотлиня за бортом тоже все увеличивалось и увеличивалось. Следовательно, вращение вьюшки обуславливалось только весом лота, и когда последний достигал дна, то вьюшка сама собою останавливалась, тем самым указывая момент конца измерения глубины. Таким образом, необходимость замечания промежутков сбегания лотлиня отпадала.

Важное усовершенствование, введенное в дело измерения глубин Томсоном, состояло в замене тросового лотлиня проволочным. Томсон применил сперва фортепианные струны, а потом стали нарочно для лотлиня изготовлять цинкованную проволоку диаметром 0,7—0,9 мы, выдерживавшую на разрыв 105—300 кг. Проволочный лотлинь имеет много преимуществ; он занимает очень мало места, на небольшую вьюшку его можно навить 10 000 м, он не намокает и его не надо просушивать; он быстрее идет ко дну, малый вес его позволяет быстро вытаскивать обратно, тем более, что при этом не приходится поднимать воду, пропитавшую тросовый лотлинь. Его меньше выгибает при неизбежном дрейфе корабля во время измерения глубины; при более быстром сбегании лотлиня корабль меньше сносит с места дрейфом.

Так как нельзя быть уверенным, что вследствие инерции вьюшка все-таки не сделает нескольких лишних оборотов, то, во избежание образования колышек на проволоке, к ее концу привязывают кусок троса метров в 20, к которому уже и привешивают лот, а над ним два термометра и батометр для доставания образчика воды.

Дальнейшие усовершенствования в способах измерения глубин и е самих глубомерах состояли в улучшении технической части приборов. Так, в современных глубомерах такого рода (их три: Сигсби — американский, Леблана—французский и Люкаса — английский) аккумулятор принимающий на себя толчки от качки, введен в устройство самого глубомера, счетчик отнесен на ось той вьюшки, через которую бежит проволока лотлиня, и потому он дает не обороты вьюшки, а прямо глубинь в метрах или морских саженях. Главные вьюшки делаются прочные стальные, так как им приходится выдерживать громадное давление проволоки; все устроено обдуманнее и компактнее, почему и весь глубомер гораздо меньше размером, нежели были первые образцы.

За нуль отсчета глубины принимают поверхность океана. Если во время промера существует порядочная зыбь, то поверхность моря в зависимости от положения корабля на гребне или у подошвы волны может колебаться метра на три по вертикали и тем вносить такую же ошибку в отсчет глубины.

Только в редкие штилевые погоды и при условии отсутствия течения на поверхности корабль стоит неподвижно и лотлинь имеет в воде точно вертикальное положение. Обычно же он отклоняется более или менее, и его линия принимает вид кривой, похожей на параболу. От этой причины проистекает ошибка, всегда увеличивающая измеренную глубину против действительности.

Чем больше глубина, тем все причины, влияющие на точность промера, становятся больше, потому что тогда промер требует больше времени и корабль не сохраняет своего места.

Вообще в обычных условиях ошибка промера бывает около 3% измеренной глубины, т. е. тридцатая доля вытравленной длины лотлиня.

С целью измерения глубин при помощи звука применяют два рода приборов. Одни производят звук, обладающий в секунду колебаниями от 50 до 20 000—такие звуки человеческое ухо может слышать. Если же прибор производит звуки с колебаниями свыше 20 000 в секунду, то человеческое ухо их уже не может отмечать. Такие колебания называются сверхзвуковыми.

Скорость звука в воде зависит от температуры слоя, проникаемого звуком, от ее солености (т. е. в сущности от плотности водного слоя) и от сжатия слоев воды с глубиной, сквозь которую проходит звук.

В сущности, существующие приборы для определения глубины по скорости звука различаются главным образом сообразно тому характеру звуковой волны, какой они производят, т. е. ощущаются они человеческим ухом или нет.

Звуковая волна первого рода (независимо от того, как она производится, ударами молотка по наковальне или взрывом динамитного патрона) всегда распространяется в воде шарообразно, причем центр шара находится в месте производства звука.

Так как звуковые волны одинаково распространяются во все стороны от центра, то в случае, если дно моря имеет уклон, то звуковая волна отразится ближайшей поверхностью.

При пользовании приборами, производящими сверхзвуковую волну, последняя может быть направлена перпендикулярно поверхности воды и тогда она дает именно искомую глубину моря.

Оба способа измерения глубин океана — и при помощи проволочного линя, и по скорости звуковой волны — по необходимости должны употребляться совместно. Каждый раз, когда корабль делает океанографическую станцию, она начинается с измерения глубины в месте остановки.

Конечно, предшествовавшие определения глубины звуковым лотом уже дали приблизительную глубину места корабля, но измерение глубины проволочным лотлинем позволяет сразу получить не только глубину, но и столбик грунта дна, температуру самого придонного слоя воды и образец этой воды, и вместе с тем одновременное определение глубины звуковым лотом дает сравнение этих двух способов, а также способа определения глубины с помощью сравнения отсчетов защищенного и незащищенного от давления воды термометров в придонном слое. Все это потому, что для производства наблюдений на разных глубинах все равно необходимо долгое время, следовательно, использование проволочного лотлиня для измерения глубины на станции уже не представляет значительного удлинения времени стоянки и в то же время дает весьма ценные данные о грунте дна и свойствах придонного слоя воды.

Во всяком случае преимуществом звукового лота остается чрезвычайное удобство: всю работу можно делать на ходу корабля и даже как бы само собой. Например, в течение последних лет американские военные транспорты на путях из Соединенных Штатов к Филиппинам, используя самозаписывающий звуковой лот, попутно покрыли всю северную часть Тихого океана (между Гаваями и Алеутами) массой промеров, в общем до 30 000, и тем самым обследовали попутно рельеф его дна, до тех пор очень плохо известный.

Но для того чтобы точнее вычислять глубины, надо было в этой области произвести обыкновенными приемами океанографические исследования, без которых скорость звука в этих местах не была достаточно хорошо известна.

Итак, можно сказать, что для целей гидрографических звуковой лот имеет большие преимущества; а для работ океанографических нельзя обойтись без глубомеров с проволочным линем, без опускания приборов на разные промежуточные глубины для определения температуры и солености и, следовательно, необходимой для выполнения таких требований остановки корабля на несколько часов.

Глубины и рельеф дна (продолжение)

Наибольшая известная в настоящее время глубина в приатлантической части Северного Ледовитого океана равна 5449 метрам. Она была измерена (тросом электролебедки) во время работ экспедиции Арктического института на ледорезе «Ф. Литке» на 82°24′ северной широты и 19°31′ восточной долготы. Это впадина «Литке».

Профиль дна Северного Ледовитого океана между Северным полюсом и северо-восточной оконечностью Гренландии

При измерении была поднята колонка грунта, верхняя часть которой состояла из глобигеринового ила. Большой уклон дна в районе этой глубины характеризует наличие обрыва, вероятно, тектонического происхождения.

Вторая котловина примыкает к Канаде и Аляске (котловина Бофорта); она меньше по площади; здесь преобладают глубины 3000-4000 метров. Самые глубокие места этой котловины находятся в море Бофорта; наибольшая измеренная глубина равна 4689 метрам.

Примечание

Наибольшая глубина части Северного Ледовитого океана, примыкающей к Тихому океану, была измерена с помощью эхолота Г. Уилкинсом в 1927 году на 78° северной широты и 175° западной долготы. Глубина в этом районе оказалась равной 5440 метрам. Советская воздушная экспедиция в районе «полюса относительной недоступности» (1941 г.), работавшая севернее места посадки самолета Г. Уилкинса (примерно в 360 километрах к северо-западу от него), определила глубины значительно меньше, а именно: 2427 и 2657 метров. Это вызвало сразу сомнения в правильности измерений Г. Уилкинса. В последние годы советские воздушные высокоширотные экспедиции в 11 километрах от места посадки самолета Г. Уилкинса обнаружили глубину 2048 метров, а в 28 километрах от нее на северо-восток — 1928 метров. Это доказывает ошибочность измерений Г. Уилкинса.

Между хребтом Ломоносова и хребтом Менделеева, простирающимся от острова Врангеля к острову Элсмира, находится котловина Макарова.

Насколько резко меняются глубины в районе хребта Ломоносова, можно судить по письмам начальника дрейфующей станции «Северный полюс-3» А. Ф. Трешникова. В одном из них он писал: «В конце августа льдина, на которой расположен наш лагерь, пересекла вблизи Северного полюса подводный хребет имени М. В. Ломоносова. Еще задолго до этого момента частыми промерами были обнаружены резкие колебания глубин. За сутки льдина проходила путь в пять-восемь километров, глубина же иногда менялась в пределах трехсот-четырехсот метров. При пересечении самого хребта на расстоянии лишь восьми километров отмечены колебания глубин на полторы-две тысячи метров. Наименьшая глубина, измеренная нами на вершине хребта, оказалась немногим более тысячи метров.

Систематические промеры глубин показали, что рельеф дна в районе простирания хребта представляет собой подводную «горную страну» — с отрогами и отдельными возвышенностями с весьма крутыми склонами».

Помимо хребта Ломоносова, в центральной части Арктики существуют другие поднятия дна, хотя и менее значительные по абсолютным отметкам. Так, например, параллельно хребту Ломоносова простирается хребет Д. Марвина, открытый американскими исследователями во время дрейфа станции на «ледяном острове» «Т-3». Наименьшие измеренные над этим хребтом глубины достигают 1300-1450 метров. Небольшое число наблюдений не позволяет пока точно нанести эти поднятия на карту и выяснить их характер хотя бы в самых общих чертах. Это — задача дальнейших исследований.

Изучение подводного хребта имеет огромное значение, так как рельеф дна оказывает существенное влияние на распространение проникающих сюда с юга теплых атлантических вод и приливной волны, на течения, дрейф льда и его состояние.

На юге глубоководные котловины центральной части Арктики граничат с мелководными арктическими морями, расположенными на так называемой материковой (континентальной) отмели. Материковая отмель представляет собой подводное продолжение материка, образовавшееся в результате интенсивного размывания и разрушения берегов при медленном их опускании. Граница материковой отмели проходит приблизительно по изобате 200 метров .

Материковая отмель в одних случаях распространяется далеко в море, в других — проходит в непосредственной близости от материка. Наиболее развита она в море Лаптевых и Восточно-Сибирском. Здесь ширина ее местами достигает 600-700 километров, в то время как у берегов Аляски она не превышает 100-200 километров. К северным берегам Аляски, Гренландии, Шпицбергена, Земли Франца-Иосифа и Северной Земли граница глубоководных котловин подходит довольно близко, и большие океанические глубины встречаются там на сравнительно небольшом расстоянии от берега. Так, вблизи Гренландии, в 75 километрах от мыса Северо-Восточного, участники дрейфующей станции «Северный полюс-1» определили глубину 3372 метра. В районе Новосибирских островов океанические глубины располагаются очень далеко от берега.

Неисследованные районы Центральной Арктики по данным до 1948 г.

Как близко подходит область больших глубин к берегам островов Канадского Арктического архипелага, определить более или менее точно в настоящее время нельзя, так как там до сих пор не проводилось измерений.

От глубины 200 метров морское дно центральной части Арктики круто обрывается, глубина достигает 2000-2500 метров. Между этими глубинами располагается так называемый материковый склон. Характерный признак материкового, склона — его крутизна. В Бискайском заливе, например, она достигает 41°. На основании промеров, произведенных главным образом воздушными высокоширотными экспедициями, установлено, что крутизна материкового склона в центральной части Арктики (например, к северу от моря Лаптевых) достигает 18°. Возможно, что в других районах, пока еще мало изученных, крутизна больше.

Глубоководные котловины центральной части Северного Ледовитого океана относительно изолированы подводными возвышенностями или хребтами от Атлантического и Тихого океанов.

Считалось, что приатлантическая — западная — котловина отделяется от Гренландского моря подводным порогом, простирающимся от северо-западной оконечности Шпицбергена до северо-восточной оконечности Гренландии. Порог этот назван именем Нансена, открывшего его. Ф. Нансен ошибочно считал, что глубины этой возвышенности только в средней части должны превышать 1000 метров, а в других районах они значительно меньше.

Интересные результаты дали измерения глубин, выполненные последними морскими высокоширотными экспедициями. Установлено, что почти на середине порога Нансена, между 80° и 81°30′ северной широты и 4 и 12° восточной долготы проходит желоб (желоб «Лены»), вытянутый в меридиональном направлении и имеющий глубины более 3000-3500 метров. Это вносит серьезные изменения в наши представления о водо- и теплообмене между Арктическим бассейном и Северной Атлантикой.

Что касается притихоокеанской — восточной — котловины, то связь его с Тихим океаном через Берингово море сильно затруднена мелководным Беринговым проливом и обширным мелководьем, расположенным к северу от нее. Это мелководье, лежит в пределах континентальной отмели; оно простирается до 80° северной широты в виде огромного «подводного полуострова», имеющего чрезвычайно изрезанные очертания. Дрейфующие станции «Северный полюс-2» и «Северный полюс-4» не раз пересекали здесь материковый склон, и произведенные ими многочисленные промеры позволяют довольно подробно характеризовать глубины этого мелководья. Все же оно остается еще мало изученным, как и обширное мелководье, расположенное к северу от Новосибирских островов.

До 1948 года в центральной части Арктики еще существовали многочисленные и обширные «белые пятна», ни разу не посещавшиеся человеком. Теперь благодаря огромному количеству полетов и посадок на лед эти «белые пятна» почти полностью стерты. Ныне окончательно рассеялись многие легенды о мифических землях.

И все-таки в центральной части Арктики осталось еще довольно много необследованных мест. Большинство их находится в глубоководных районах, и вряд ли здесь будут открыты какие-нибудь новые острова. Другое дело — некоторые участки хребта Ломоносова и мелководные районы, расположенные к северу от Новосибирских островов и Чукотского моря. Здесь еще можно ожидать открытия какой-либо суши.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Как определить рельеф дна

У каждого опытного рыболова есть запас собственных наработок, позволяющих получить хороший улов, но все они основаны на базовых принципах, известных издавна. Один из них — рыбалка не наобум, а в наиболее перспективном месте. На знакомых водоемах все известно, изучено и ясно, но в новом месте неразумно пренебрегать определением рельефа дна. Это не выступает стопроцентной гарантией хорошего клева, но существенно поднимает шансы на хороший улов.

В этой публикации мы хотим рассказать о наиболее эффективных способах исследования донного рельефа водоемов разных типов. Эти принципы основаны на опыте бывалых рыболовов, преимущественно, фидеристов. Дело в том, что при фидерной ловле, ведущейся преимущественно в реках с течением, поиски уловистых мест особенно актуальны. Впрочем, эта информация не повредит и поклонникам иных видов лова.

Зачем определяют рельеф дна?

Каждому рыболову с минимальным опытом известно, что рыба всеми плавниками выступает за оригинальность. Иными словами, ее наибольшее скопление приходится на участки, чем-то отличающиеся от других. Это может быть бровка, яма, участок, где песчаное дно переходит в ракушечник или гальку, границы растительности, заметные или незаметные визуально.

Опытные рыболовы для долговременного лова выбирают минимум два места. Рыба имеет тенденцию по ночам выходить на плесы и мелководные участки поближе к берегу, в то время как в утренние и вечерние часы предпочитает кормиться на большей глубине. Это связано с колебаниями температур и, следовательно, насыщением воды кислородом. Задача рыболова — не только очертить границы перспективных участков, но и доставить туда прикорм, а впоследствии — осуществлять забросы на четко выверенную дистанцию.

Изучение рельефа по визуальным признакам

Если местом для рыбалки избрано озеро либо водохранилище, на значительные перепады рельефа рассчитывать не стоит: дно напоминает глубокую миску. Выраженных бровок и глубоких ям, как правило, не наблюдается, водоем углубляется равномерно. Однако и в этом случае не стоит пренебрегать особенностями донного рельефа. Более глубокие участки иногда можно определить по цвету воды, заиленные места — по характерной мути.

Не стоит пренебрегать и маркером в виде растительности: по виду водной флоры можно на глазок рассчитать глубину. Многие рыболовы, приезжающие на кратковременную ловлю, ориентируются в рельефе именно по этому признаку: им некогда производить доскональный анализ донной поверхности. Лови на границе растительности либо в окне чистой воды в окружении зарослей — что-нибудь поймаешь.

При рыбалке в реке картина принципиально иная: течение обеспечивает значительные перепады уровней и неоднородные участки. С судоходными реками все понятно: русло маркируется бакенами, так что резкое углубление русла просматривается четко. С несудоходными реками все немножко сложнее, но на опытный взгляд очевидно. У крутого берега с минимальным количеством растительности, скорее всего, имеется резкий скачок глубин, у противоположного пологого — рельеф более сглаженный, с постепенным углублением.

Весьма перспективными считаются границы перекатов, места, где течение изменяет скорость либо направление и области впадения притоков — все это визуально определяется приблизительно, но точные промеры провести не помешает.

Способы исследования неровностей и характера дна

Нижеперечисленные способы требуют специальной оснастки, некоторого резерва времени и усидчивости, а также блокнота с ручкой для записи и анализа результатов.

Промеры грузом под счет. Этот способ определения рельефа донной поверхности можно порекомендовать новичкам-фидеристам: он хоть и наиболее времязатратный, но самый простой в воплощении. Он станет еще проще, если в дополнение к оснастке использовать секундомер. Первый заброс груза массой 50-90 граммов (в зависимости от силы течения) следует осуществлять максимально далеко. В момент, когда груз касается воды, следует начинать отсчет (или засекать секундомером) и продолжать его до момента отыгрыша вершинки, результат записать.

Затем делаем три оборота катушки, клипсуемся, продолжаем выматывать снасть, подсчитывая количество оборотов, фиксируем результат на бумаге. Следующий заброс делаем до места фиксации клипсы и повторяем порядок действий. Чем быстрее вы считаете, тем точнее результат, который можно отразить в виде графика зависимости отсчета времени и оборотов катушки. При правильном проведении промеров вы получите картинку с конкретными цифрами, отображающими глубины по участкам.

Джиговая проводка. В данном случае не обязательно использовать фидер — этот способ доступен и спиннингистам. Тут принципиальным моментом является стабильность проводки по амплитуде и темпу. Снова понадобится груз и умение считать, причем в данном случае — максимально быстро. Счет ведется от каждого рывка до падения груза на дно. Цифры не меняются — значит, под водой расположен «стол», то есть, условно ровный участок, возрастают или убывают — речь идет о яме или, напротив, отмели. К сожалению, важная информация о структуре дна, остается за кадром — мы видим лишь голый рельеф.

Волочение. Этот способ наиболее точно позволяет изучить не только рельеф, но и структуру поверхности. Забрасывать снасть нужно в визуально перспективном направлении, затем стоит стать параллельно береговой линии, держа удилище перед собой, слегка склонить вниз и отвести фидер вправо, и вернуть в исходное положение. Операцию повторяем несколько раз, делая по несколько оборотов катушки. Результаты следует анализировать по поведению квивертипа и собственным ощущениям: при волочении груза по ракушке чувствуется легкая тряска, по гальке — приличное биение. По песку груз идет легко, на иле или глине — залипает, идет с сопротивлением — вверх по склону, без усилий — вниз, периодически цепляется — значит, там водоросли.

Маркерная оснастка. При этом способе используется специальный маркерный поплавок и соответствующий грузик, которые крепятся на отдельных поводках, желательно на маркерном удилище просто через кольцо. Постепенно стравливая леску до меток, следует вести счет до всплытия поплавка (можно подсчитывать обороты катушки). К сожалению, на быстром течении этот вариант не назовешь слишком удобным: оснастку сносит, замеры становятся очень приблизительными.

Использование эхолота. Перед нами самый современный и достоверный способ исследования рельефа дна. Особенно хороши беспроводные модели, работающие дистанционно. Эти эхолоты представляют собой небольшие шарики с умной начинкой, способные передавать информацию о глубинах, характере рельефа и даже температуре воды на гаджет рыбака (телефон или планшет, по желанию). Данные замеров вкупе с точными координатами можно сохранять и по желанию делиться информацией с кем угодно, что очень облегчает процесс исследований для групп рыболовов.

Надеемся, что вышеперечисленные способы анализа донной поверхности помогут сделать рыбалку еще более приятной и результативной!

Читайте также:  Климат области материкового оледенения Гренландии и погода
Ссылка на основную публикацию