Цены в Ирландии на еду, недвижимость, товары и услуги в 2020 году

Цены в Ирландии на недвижимость и стоимость аренды жилья

Снять комнату в меблированной квартире в Ирландии можно за 400-1000 евро, в зависимости от местонахождения жилья; проживание в арендованном доме в сельской местности стоит примерно 1200-2000 евро в месяц.

Стоимость покупки или аренды квартир в городах Ирландии показана ниже:

Цены в Корке, евро

Дорогая и дешевая недвижимость в Ирландии – сколько стоит, как изменяется спрос и предложение?

Цены на недвижимость в Ирландии, зависят от ряда факторов, которые необходимо учитывать:

  • Метраж.
  • Расположение.
  • Инфраструктура.
  • Вид.

Рассмотрим средние цены на дома в Ирландии. Поскольку этот вид недвижимости является наиболее востребованным, следовательно – спрос на него велик.

Итак, дом в Дублине метражом в 45050 квадратов стоит порядка 190–200 тысяч евро. А если говорить о доме метражом в 55–65 квадратов, то стоимость составляет 200–250 тысяч евро.

В данной ситуации многое зависит от места расположения дома. Если этот дом располагается близко к центру города, то он более дорогой.

Квартира в 60 квадратных метров стоит порядка 150 тысяч евро.

При правильном подходе к решению проблемы вы сможете достичь отличного результата и приобрести именно ту недвижимость, о которой мечтали очень долгое время, так что можете начинать изучать основные данные и готовиться к покупке.

Также можно приобрести квартиру в ипотеку или же при первом полном расчёте, для того чтобы получить для себя наиболее выгодные условия кредитования, рекомендуется не пользоваться ипотекой. После того как вы нашли квартиру, которая вам больше по нраву, рекомендуется оговорить основные моменты с продавцом и с вашим консультантом.

Итоги 2020-го и прогнозы на 2021-й

Уходящий год получился насыщенным и полным нововведений и неожиданностей. Циан.Журнал переворошил новостную ленту, расспросил экспертов — подводим итоги. А заодно расскажем, что будет в следующем году с ценами, ипотечной ставкой и ситуацией на рынке в целом.

Главное в 2020 году на рынке недвижимости

  • Продажи перешли в онлайн

Один из важнейших трендов уходящего года — вынужденный переход в онлайн. Полноценно провести сделку в режиме онлайн по-прежнему непросто (особенно актуально это было весной, когда постоянно сбоил Росреестр), участники рынка достаточно быстро учатся использовать дополнительные ресурсы — получают справки через официальные сайты ведомств, практикуют онлайн-просмотры и пользуются услугами курьеров вместо личных визитов в офис.

  • Запуск ипотечной госпрограммы на покупку новостроек под 6,5%

Весной в России начала действовать программа льготной ипотеки на покупку жилья в новостройке под 6,5% годовых (пока она продлена до 1 июля 2021 года). Низкие ставки применялись не только в сегменте новостроек — для вторичного рынка минимальная ставка 7,3% тоже оказалась востребованной. На такой шаг правительство было вынуждено пойти из-за проседания рынка, спровоцированного периодом самоизоляции.

  • Падение доходов населения

Неопределенность перспектив и массовые сокращения вынудили многих россиян вложить накопления в недвижимость. Этому способствовало, в том числе, снижение ставок по банковским вкладам и ключевой ставки ЦБ РФ — она повлияла на уменьшение ставок по ипотеке и рост сделок с привлечением кредита. Рекордное падение доходности банковских депозитов и ослабление курса рубля привели к тому, что многие поспешили вложить свои накопления в покупку недвижимости, чтобы сохранить их от девальвации.

  • Рост цен на жилье

К осени спрос взвинтил цены: по подсчетам экспертов, с февраля по октябрь рост составил около 12%. Ликвидных объектов на рынке поубавилось, а ажиотаж стал выше, при этом период сделки сократился (ликвидные квартиры держались в экспозиции не дольше недели). По подсчетам компании «Инком-Недвижимость», в ноябре 2019 года средняя стоимость предложения 1 кв. м на вторичном рынке старой Москвы была равна 211,8 тыс. рублей, средняя стоимость объектов — 12,7 млн рублей. Сейчас эти показатели составляют 237,3 тыс. и 13,9 млн рублей соответственно. Если же рассматривать отдельно массовые сегменты жилья, то стоимость реализации объектов увеличилась в среднем на 20% по сравнению с докарантинным периодом.

  • Дефицит ликвидного предложения

Попытки россиян сохранить свои накопления в условиях неопределенности, очередного кризиса и слабеющего рубля, поддерживаемые льготными госпрограммами, привели к вымыванию ликвидного предложения с рынка.

В масс-маркете количество выставленных на продажу лотов сократилось на 30% по сравнению с докарантинным периодом. Более того, в массовых сегментах жилья уровень спроса сейчас втрое превышает предложение ликвидных лотов.

В результате в риэлторские агентства все чаще обращаются потребители, которые ранее пытались самостоятельно, но безуспешно, найти себе квартиру. Количество договоров на подбор вторичных объектов недвижимости в риэлторских компаниях в несколько раз превышает среднее количество таких заявок за последние два года.

Дефицит ликвидных предложений наблюдался и на загородном рынке. Владельцы качественных объектов решили придержать свои дома, чтобы им самим было где переждать вторую волну пандемии. Воспоминания о карантинных мерах и весеннем ажиотаже, когда спрос на покупку загородной недвижимости возрос на 25%, еще свежи, поэтому многие собственники притормозили с продажей.

  • Загородное жилье и рынок аренды

Долгий период самоизоляции с переходом многих горожан на удаленную работу спровоцировал колоссальный рост спроса на загородное жилье — как на покупку (+25%), так и на аренду. Летом и осенью многие потенциальные арендаторы просто не вернулись в Москву, также не приехали и иностранные студенты. Из-за этого в сентябре 2020 года на рынке аренды не случилось традиционного высокого сезона.

  • Обновление программы дальневосточной ипотеки

Дальневосточная ипотека позволяет россиянам оформить кредит под 2% годовых (остальной доход будет субсидирован банку из бюджета). Раньше на такой кредит могли претендовать только супруги не старше 35 лет, получатели дальневосточного гектара и родители-одиночки (при этом выдавалось не более 6 млн рублей).

В сентябре программа была расширена — теперь возраст молодежи увеличен до 36 лет, возраст детей родителей-одиночек — до 19 лет, а с владельцев дальневосточного гектара и вовсе сняты ограничения по возрасту и семейному положению. Кроме того, на льготную ставку имеют право и те, кто приехал на Дальний Восток по работе — семейное положение в этом случае тоже не имеет значения. Участником программы может быть только обладатель дальневосточной прописки.

  • Обновление программы сельской ипотеки

Программа была запущена весной 2020 года. Она рассчитана на покупку жилья на сельских территориях и предполагает получение субсидированного кредита под 3% (и меньше).

Предложение актуально для большинства деревень, поселков и небольших городов с населением не более 30 тыс. человек. Москва, Московская область и Санкт-Петербург исключены из этой программы.

Максимальная сумма кредита для Дальнего Востока и Ленобласти составляет 5 млн рублей, для остальных регионов — 3 млн рублей. Ограничений по возрасту, семейному положению и регистрации нет.

  • Развитие программы материнского капитала

По программе маткапитала государство теперь выплачивает компенсации даже за рождение первого ребенка (466 тыс. рублей), а при рождении второго сумма увеличена на 150 тыс. рублей (в этом случае государство выплачивает 616 тыс. рублей). Срок действия программы продлен до 31 декабря 2026 года включительно.

  • Введение кредитных каникул

Согласно указу президента Владимира Путина от 3 апреля, россияне, пострадавшие от коронавируса, получили право на кредитные каникулы. Заемщики могли обратиться к кредитору с требованием установить каникулы до шести месяцев, если их доход снизился на 30% и более. Также некоторые банки предлагали собственные программы реструктуризации кредитов для заемщиков, попавших в трудную ситуацию.

  • Обсуждение запрета на строительство апартаментов

В ноябре Минстрой предложил больше не строить апартаменты, а за существующими закрепить статус жилья. Власти недовольны регулярно возникающими проблемами: апартаменты строятся с соблюдением «нежилых» требований. Это не всегда хорошо сказывается на качестве проживания: требования инсоляции и прочие СНиПы менее строгие, чем предъявляемые к жилью, покупатели апартаментов хуже защищены с юридической точки зрения, а также имеют больше ограничений из-за невозможности получить постоянную регистрацию.

  • Зарубежная недвижимость

Редкий россиянин долетел в этом году до середины Европы, поэтому продажи в сегменте зарубежного жилья велись туго: все-таки выбирать объект и присутствовать на сделке покупатели предпочитают лично, а авиасообщение с большинством стран либо отсутствует, либо сильно ограничено.

Количество сделок уменьшилось в разы, причем те, что все же заключались в период пандемии, проводились дистанционно. Но такие покупки сложнее, дольше и несут дополнительные риски: выбор недвижимости онлайн способен обернуться неприятными сюрпризами, а юридическая процедура, как правило, требует выдачи доверенности иностранным посредникам.

На сделки решались те, кто хотел получить иностранный ВНЖ (а заодно и избежать ограничения на пересечение границы), надеялся на выгодные условия покупки (срочные продажи из-за пандемии) или был вынужден инвестировать в зарубежные активы.

На сделках с зарубежной недвижимостью отразилось и сильное снижение курса рубля (особенно по отношению к европейской валюте).

Запросы россиян чаще касались тех стран, которые были в этом году доступны: в массовом сегменте это Турция (она и до этого была на пике спроса), в более высокобюджетном сегменте вырос интерес к ОАЭ, в основном к эмирату Дубай. Привлекает потенциальных покупателей и Болгария, но эта страна для россиян закрыта, поэтому до сделок дошли немногие. Больше всех просела Испания, спрос на которую снизился на 40%.

Прогнозы на 2021-й

  • Минстрой повышает нормативную цену «квадрата»

Минстрой России намерен повысить нормативную среднюю рыночную стоимость 1 кв. м жилой недвижимости в Москве. Согласно подготовленному проекту, в I квартале 2021 года она вырастет на 3 тыс. рублей и достигнет 118 260 рублей.

Показатели средней рыночной цены 1 кв. м, которые рассчитываются ведомством, используются для определения сумм социальных выплат на покупку и строительство жилья за счет федерального бюджета.

В 2021 году снижение нормативных цен планируется лишь в одном регионе — Бурятии, в остальных регионах стоимость жилья будет расти. В целом по стране средняя цена одного «квадрата» увеличится на 539 рублей — до 49 173 рублей. Ощутимее всего нормативные цены за 1 кв. м вырастут в Москве, Сахалинской, Амурской областях, Приморском и Хабаровском крае.

Потенциал для роста цен уже исчерпан?

В I квартале 2021 года произойдет снижение активности покупателей, так как большая часть уже удовлетворила свои потребности в жилье, полагает Марина Толстик, председатель совета директоров сети офисов «Миэль». При сохранении ипотечной ставки и относительной стабильности курса доллара вероятно небольшое снижение цен на 2–3% либо их стагнация.

В компании «Инком-Недвижимость» также считают, что роста цен не будет — по крайней мере, существенного: потенциал для этого уже исчерпан, в том числе за счет активности покупателей вторичного жилья, которая начала слабеть. Аналитики агентства считают, что цены останутся примерно на том же уровне, что и сейчас. Менее вероятный сценарий — незначительные (в пределах 5%) колебания среднего уровня цен в сторону как роста, так и снижения.

Схожего мнения придерживаются и представители строительной отрасли. Ирина Дзюба, заместитель генерального директора компании MR Group, считает, что в 2021 году рынок, скорее всего, увидит некоторое ослабление ипотечного бума — многие россияне «авансом» взяли ипотеку в 2020-м. Но спрос на ипотеку останется стабильно высоким.

Эксперт прогнозирует увеличение спроса на trade-in: «В 2020 году интерес к этому инструменту уже заметно активизировался, а в 2021-м способен вырасти еще в полтора раза. Причина кроется в стремлении россиян улучшать жилищные условия, пользуясь разнообразными предложениями и низкими ипотечными ставками».

Рынок ипотеки в первой половине будущего года продолжит развиваться преимущественно за счет господдержки и оформления кредитов на первичное жилье, полагает Инна Солдатенкова, ведущий эксперт по кредитным продуктам финансового супермаркета «Банки.ру».

«В то же время, если ЦБ РФ сохранит или снизит ключевую ставку, вполне вероятно смещение фокуса развития рынка с первичного на вторичное жилье, где средневзвешенные ставки по кредитам являются тоже привлекательными. Особенно это актуально в условиях существенного роста цен на первичное жилье, который фиксируется сейчас на рынке», — уточняет Инна Солдатенкова.

Продолжится тренд, когда вокруг успешных проектов консолидируется значительная часть покупательного спроса, уверены в «Донстрое». А значит, девелоперам придется еще тщательнее продумывать свои объекты, проектировать функциональные планировки, уделять большое внимание благоустройству, качественным характеристикам домов, созданию инфраструктуры — в противном случае они рискуют не привлечь внимание покупателей.

В результате в риэлторские агентства все чаще обращаются потребители, которые ранее пытались самостоятельно, но безуспешно, найти себе квартиру. Количество договоров на подбор вторичных объектов недвижимости в риэлторских компаниях в несколько раз превышает среднее количество таких заявок за последние два года.

Посуда

Для любителей посуды со специфическим индийским дизайном в любом сувенирном магазине – земной рай. Особенно популярны кофейные наборы и блюда из серебра: смотрится и правда впечатляюще, а по цене – вовсе не так дорого. Связано это с тем, что себестоимость серебра в Индии составляет примерно 20 рублей за грамм, в то время как в России – 40–45. В общем, набор рюмок обойдется в 1200–1500 рупий, а кофейник – в 1700.

Например, на Сундар–Нагар – антикварном рынке в Дели – можно увидеть массу изящных украшений, оригинальных чаш и символики тантрического буддизма начала ХХ века по стоимости свыше 30 тысяч рупий.

Что будет с ценами на недвижимость в 2021 году? Прогнозы экспертов

Весь 2020 год недвижимость дорожала. Из-за рекордно низких ставок по ипотеке, с одной стороны. И из-за рекордно низких ставок по вкладам — с другой. Граждане забирали из банков накопления и вкладывали их в квадратные метры: в России распространено мнение, что инвестировать в недвижимость выгодно. Возросший спрос спровоцировал подорожание жилья, и в нашей стране сложилась парадоксальная ситуация: при низких ипотечных ставках покупка недвижимости стала обходиться дороже.

Продолжит ли недвижимость дорожать в 2021 году, АиФ. ru узнал у экспертов.

Константин Тюленев, директор по продажам инвестиционно-девелоперского холдинга:

«В следующем году стоимость квадратного метра вырастет незначительно, на уровне 2-3%, не более. Из-за активного спроса в третьем квартале 2020 года мы раньше пришли к прогнозному диапазону цен 2021-го, поэтому сейчас динамика замедлится и рост будет скорее техническим, на уровень инфляции, не более.

Значимыми факторами, которые поддержат рынок в следующем году, будут продленная программа льготной ипотеки, а также собственные ипотечные программы девелоперов и акции.

Кроме того, не исключаем возможное снижение Центробанком ключевой ставки. Это также может благотворно повлиять на рынок».

Владимир Селин, управляющий партнер агентства недвижимости:

«Если не произойдет ничего экстраординарного, то ближе к концу 2021 года цены на недвижимость начнут падать. Дешевая ипотека на новостройки плюс ситуация неопределенности в связи с пандемией сильно подогрели спрос на жилье. Но вряд ли это надолго: уровень жизни и доходы среднестатистических россиян не растут, и цены на недвижимость для большинства людей становятся все недоступнее.

Для тех, кто хоть чуть-чуть разбирается в экономике, понятно, что цены еще немного подрастут (рынок пока очень активный), ближе к середине года начнут вставать из-за сильного снижения спроса, а к концу года пойдут вниз».

Артем Сошников, риелтор, инвестор в недвижимость:

«В период первой волны пандемии рынок лихорадило, граждане сметали все, такого колоссального спроса на недвижимость не было давно. Сейчас лихорадка потихоньку спадает. Многие понимают, что не так уж все и страшно, и начинают принимать более обдуманные решения.

К снижению цен на жилье может привести снижение спроса: не будет спроса, цены будут корректировать, это касается и первички, и вторички.

Если граждане, купившие жилье в ипотеку, не смогут более выполнять свои кредитные обязательства перед банками, им придется продавать ипотечные квартиры. Обычно такая недвижимость продается со скидкой, я рекомендую следить за такими предложениями на вторичном рынке».

Надежда Коркка, управляющий директор риелторской компании:

«Дорожать будет и первичное, и вторичное жилье, потому что высокий спрос наблюдается в обоих сегментах, причем на вторичку в Московском регионе он гораздо больше. Можно предположить, что по этой причине вторичное жилье подорожает сильнее, чем новостройки. Но во второй половине 2021 года ажиотаж начнет сходить на нет, на рынок выйдут объекты, временно снятые собственниками с продажи, и цены стабилизируются.

В случае экономического коллапса и тотальной безработицы спрос на недвижимость будет низким, что приведет к неизбежному падению цен».

Александр Буряков, руководитель компании по доверительному управлению недвижимостью:

«В 2021 году кризисные явления, связанные с общемировой ситуацией в экономике, политике, здравоохранении, будут продолжаться.

Потребительский спрос будет еще более низким. Как показывает опыт прошлых кризисов, недвижимость в это время не сильно изменяется в цене. В 2021 году цены на готовую недвижимость в рублевом эквиваленте останутся на уровне 2020 года. Цены на строящееся жилье будут расти в силу удорожания себестоимости строительства.

Только улучшение экономической ситуации и рост потребительского спроса будут поддерживать рынок недвижимости в 2021 году. Никакие ипотечные программы, разовые выплаты от государства кардинально вопрос не решат. Недвижимость, конечно, краеугольный камень у россиян. Но в текущей ситуации не так много желающих найдется подписывать ипотечный договор, не имея сколько-нибудь ясного представления о своем будущем».

Александра Белоус, президент Межотраслевой ассоциации саморегулируемых организаций в области строительства и проектирования и строительства «Синергия»:

«Недвижимость, к сожалению, большинству россиян сегодня просто не по карману. Даже среднеобеспеченный россиянин при условии довольно жесткой экономии может позволить себе приобрести на собственные средства в среднем всего 5-6 „квадратов“ за год. А ипотека под 6-7% доступна меньшинству населения из-за высокого первоначального взноса.

Полагаю, негативные тренды в области строительства и на рынке труда в новом году не только сохранятся, но и усилятся. Экономика продолжит падение, доходы будут сокращаться, а население продолжит беднеть. В этих условиях бума на рынке недвижимости ожидать явно не приходится».

Максим Лазовский, владелец строительной компании:

«Цены будут расти. Как в многоэтажном сегменте, так и в случае с загородной недвижимостью. Спрос стимулируется льготными ипотечными программами. Курс доллара пока проигрывает рублю, но в долгосрочном периоде будет расти, а значит, стоимость материалов также увеличится.

Понижение цен может быть только в одном случае: при экономическом коллапсе и невозможности платить по ипотечным кредитам. Банки устроят „социалистическое соревнование“ на торгах, стремясь хоть как-то минимизировать потери. Спрос будет минимальным, так как люди будут озабочены первичными потребностями».

Если граждане, купившие жилье в ипотеку, не смогут более выполнять свои кредитные обязательства перед банками, им придется продавать ипотечные квартиры. Обычно такая недвижимость продается со скидкой, я рекомендую следить за такими предложениями на вторичном рынке».

Реанимация жилищного сектора

Погрязшая в кризисе Ирландия стремится как можно быстрее стабилизировать свое финансовое положение. Для этого в 2013 году правительство страны планирует сэкономить 3500 млн евро путем сокращения государственных расходов и введения нового налога на собственность. Так, с июля этого года владельцы домов стоимостью выше 1 млн евро будут ежегодно платить в казну 0,25% от их номинала, в то время как остальные собственники облагаются налоговым сбором в 0,18%. Эти меры стали дополнением к уже введенному в 2011 году закону, по которому государство ежегодно взимает 100 евро с каждого жилого объекта, находящегося в собственности у ирландцев.

Для реанимации жилищного сектора ирландское правительство идет на новые беспрецедентные акции: все покупатели недвижимости в 2013 году освобождаются от оплаты налогов до 2016 года, а те, кто не входит в эту категорию, «сами определяют стоимость своего имущества», руководствуясь действующими тарифами.

Читайте также:  Авиакомпания Ryanair (Рианэйр), дешевые авиабилеты онлайн

Более того, с начала этого года Ирландия запустила еще одну программу по привлечению иностранных инвесторов и предпринимателей: сегодня им предоставляется вид на жительство и гражданство в обмен на покупку недвижимости на сумму от 500 тыс. евро, выкуп государственного долга с низкими процентными ставками или инвестиции в создание бизнеса с минимальным вложением от 500 тыс. до 2 млн евро.

Существует и другая специальная программа для иностранцев, желающих создать собственное дело с минимальной инвестицией в 75000 евро: им выдается вид на жительство сроком на 2 года для развития своего бизнеса. На сегодняшний день в Ирландии 87% инвесторов и покупателей недвижимости являются иностранцами.

Цены на квартиры в Дублине зависят от района, хотя за годы кризиса разница в цене существенно «размылась». Сегодня квартиру площадью в 42 кв. м с одной спальней в самом центре города вполне реально купить за 75 тыс. евро. Сдача в аренду таких апартаментов может принести доход своему владельцу от 900 до 1500 евро в месяц. Дублин — это город студентов, где расположены 4 университета, один из которых — Тринити Колледж — входит в число самых знаменитых и престижных вузов мира. Спрос на аренду здесь всегда очень велик, что делает особенно привлекательными инвестиции в дублинскую недвижимость.

Еда, жилье, цены в Ирландии

Шампунь, например, на скидках 50% выходит 2,59 евро;

Путь к большой нефти Ирака

– А что для вас было самым сложным?

Нефть в Ираке

Открытие в 1908 г. нового нефтяного месторождения Месджид-и-Сулейман в Иране побудило промышленников заняться изучением перспектив нефтеносности Ирака. Правда, еще в 1901 — 1902 гг. д’Арси вел переговоры о получении здесь концессии. Наконец, в 1914 г. Турция уступила концессию «Туркиш петролеум компани», представлявшей английский и германский капиталы.

В 1918 г. в результате поражения Турции в войне бывшие турецкие нефтяные месторождения перешли под контроль вновь созданного государства Ирак, а «Туркиш петролеум компани», переименованная впоследствии в «Ирак петролеум компани», выговорила себе новую концессию. В соответствии с так называемым соглашением в Сан-Ремо, заключенным в 1920 г., германская доля акций этой компании перешла к группе французских нефтепромышленников. Вслед за этим в 1922 г, вследствие вмешательства государственного департамента США Англо-Иранская нефтяная компания была вынуждена уступить половину принадлежащих ей акций «Ирак петролеум компани» американским нефтяным компаниям, получив за это право на ежегодные отчисления. Первоначально интерес к иракской нефти проявили четырнадцать американских компаний, однако в состав образовавшейся американской корпорации «Нир Ист девелопмент компани» вошли лишь пять компаний, а в дальнейшем их осталось только две. В итоге акции «Ирак петролеум компани» распределяются в настоящее время следующим образом.

В 1931 г. при пересмотре концессионного соглашения с «Ирак петро­леум компани» сфера деятельности последней была ограничена той частью территории Ирака, которая расположена севернее 33° с. ш. и восточнее Тигра. Нефтяные месторождения к северу от этой же параллели, но к западу от Тигра были сданы в 1932 г. в концессию английскому синдикату «Бритиш ойл девелопмент», перешедшему к 1935 г. под контроль итальянских и германских компаниф. Акции этих и других компаний были выкуплены впоследствии «Ирак петролеум компани», основавшей Мосульскую нефтяную компанию. В 1938 г. «Басра петролеум компани», распределение акций которой такое же, как и «Ирак петро­леум компани», получила концессию, охватывавшую территорию южного Ирака. Таким образом, в настоящее время вся территория Ирака, за исключением небольшого района вблизи Ханэкина, к северо-востоку от Багдада, сдана в концессию трем компаниям, принадлежащим к одной и той же группе. Территория же, находящаяся вблизи Ханэкина, в 1914 г. при изменении ирано-турецкой границы была передана Турции. По­-скольку этот участок являлся частью концессии, приобретенной в свое время д’Арси и перешедшей впоследствии к Англо-Иранской нефтяной компании, права последней на данный участок были признаны турецким, а позднее и иракским правительством. Добыча нефти в этом районе, как и в районе Нафт-Ханэ, ведется «Ханэкин ойл компани», дочерним предприятием Англо-Иранской нефтяной компании. Помимо нефтепромыслов в Хаяэкине и Нафт-Ханэ, компания имеет небольшой нефтеочистительный завод в 48 км от Алванда (вблизи Ханэкина), продукция которого идет на иракский рынок.

В 1927 г. в результате разведочных работ, произведенных «Ирак петролеум компани» на территории ее концессии, было открыто месторождение Киркук. Бурение всего лишь нескольких скважин показало, что запасы месторождения весьма велики. Месторождение Киркук приурочено к простой узкой антиклинали, продуктивной на протяжении почти 100 км. Нефтеносны пористые известняки, возраст которых лежит в интервале от миоцена до среднего эоцена. На своде этой антиклинали имеются обильные выходы нефти и газа. Проницаемость коллекторов здесь так высока, что в течение ряда лет разработка успешно выполнялась шестью скважинами, расположенными вокруг свода антиклинали и дававшими 80 тыс. баррелей в сутки. В 1947 г. были разработаны планы — довести нефтедобычу к 1955 г. до 400 тыс. баррелей в
сутки.

В 1945 г. были разработаны планы сооружения нефтепровода Кир­кук — Хайфа диаметром 16 дюймов, но в 1948 г., когда до Хайфы оставалось всего лишь 65 км, строительство было прервано арабо-израильской войной. В 1949 г. велось строительство второй 16-дюймовой линии нефтепровода от Киркука до Триполи, закончить которую проектировалось в 1950 г. Оба нефтепровода были рассчитаны на транспортировку с месторождения Киркук около 400 тыс. баррелей в сутки, что позволяет составить некоторое представление о размерах запасов этого огромного скопления нефти. В 1944 г. де Голье определил достоверные запасы нефти в Киркуке в 4 млрд, баррелей, а в 1947 г. Л. Ф. Макколем оценил эти
запасы в 7,5 млрд, баррелей.

Нефтяная конкуренция в Ираке: новое поле холодной войны России и Запада

Частью холодной войны является соперничество за энергоресурсы. В последние годы оно особенно обострилось, в том числе потому, что знаменитой сланцевой революции в США через полтора десятка лет грозит как минимум стагнация. Ирак является одним из мест на карте мира, где пересекаются сырьевые интересы Москвы, Вашингтона и Лондона. Россия ввязалась в жестокую конкуренцию за иракскую нефть.

В прошлом году, в декабре, было объявлено о победе над «Исламским государством» (запрещено в России) в Сирии и Ираке. Победные заявления сделали США и Россия. К голосам победителей присоединился Ирак, чей премьер, Хайдер Джавад аль-Абади, одновременно является верховным главнокомандующим. Аль-Абади как раз и провозгласил в Ираке «окончательный разгром» террористических сил, а заодно объявил самого себя идейным вдохновителем исторической победы над «ИГ». В заслугу себе он ставит и возвращение непокорных курдов в относительно мирное русло жизни. Впрочем, тут не обошлось без содействия других заинтересованных сторон: Турции и Ирана. Тем не менее, курдам активно возражали армия Ирака и так называемое народное ополчение. Скоро, в мае, в Ираке состоятся парламентские выборы, и у Хайдера аль-Абади есть шансы сохранить кресло и портфель премьер-министра.

Какими бы ни были результаты майских выборов в парламент, в стране останутся американцы. Этот вопрос не обсуждается. Одна из формальных причин сохранения американских сил в Ираке — нестабильность и вероятность возвращения терроризма. Одна из причин действительных — иракская нефть.

И этой нефтью интересуются не только американцы и иракцы. Нефтяной вопрос Ирака занимает и Россию.

Конкуренция за разработку месторождений нефти в Ираке весьма жёсткая. Россия уже поняла, что её конкурентами стали Соединённые Штаты и Великобритания, а также курды. Близким местным конкурентом является и Иран.

Все эти потенциальные «стороны» заинтересованы нефтяными богатствами территорий, расположенных в районе Киркука.

Какие шансы на делёжку пирога и получение справедливого куска у России?

В конце прошлого года Ирак на встречах с российскими представителями предложил России активно поучаствовать в послевоенном восстановлении страны и провести специальный деловой форум. Об этом рассказал корреспонденту РИА «Новости» посол Ирака в Египте Хабиб ас-Садр. Он выразил надежду на «руку помощи» Москвы.

«Мы надеемся, что Москва протянет руку помощи нам в восстановлении освобождённых районов, — сказал он. — Прошли важные встречи, на них обсуждалось сотрудничество во многих сферах, в том числе роль России в период после «ИГ». Российская сторона приветствовала предложение Ирака основать иракско-российский деловой форум». По словам посла, сотрудничеству «ничто не мешает».

Ранее, в начале декабря, с иракским коллегой Джаббаром аль-Лаиби встречался министр энергетики России Александр Новак. В октябре состоялась встреча Сергея Лаврова с главой МИД Ирака Ибрагимом аль-Джаафари.

В эти-то месяцы и стало ясно, что за иракскую нефть будет большая борьба.

Нефтяные ресурсы в иракском регионе Киркук — промышленная цель для всех сил в регионе, которые участвовали в войне. Запасы нефти в Киркуке оцениваются в 8 миллиардов баррелей. В этой провинции есть и аэропорт, и военная база. Иностранные эксперты из Европы уже признали, что в Киркуке налицо «территориальное соперничество» американцев, британцев и русских.

Русские, англичане и американцы начали гонку, которая может привести к «разделу» нефтепромысловой территории: каждый кусок будет контролироваться несколькими компаниями, которые получат там определённое «влияние». Представители самого Ирака, курды и «доверенные лица» из Ирана тоже не хотят остаться внакладе.

Иракские войска продвинулись на север Курдистана, к нефтепроводу и пограничным переходам в Сирию и Турцию. Контроль над переходами — часть общего правительственного плана.

До сих пор курдское региональное правительство М. Барзани контролировало единственный функционирующий экспортный трубопровод. Это правительство поддерживается силами США. По данным Вашингтонского института ближневосточной политики (WINEP), НПЗ, контролируемые курдами, имеют резервный потенциал для производства нефти, которого не хватает центральному правительству Ирака. Однако в результате войны Барзани уже не имеет былого влияния. И курдам в перспективе угрожает потеря самого важного актива — сильной позиции в этом нефтяном регионе.

По словам экспертов, нельзя забывать о роли Ирана. Действительно, ещё до прошлогоднего наступления на Киркук командир иранских бригад генерал Сулеймани призвал курдских воинов из формирований пешмерги покинуть Киркук. Помимо политических вопросов, нефть Киркука является очень важным элементом для Ирана, члена ОПЕК, заинтересованного в сохранении высоких цен на нефть. Контроль оппонентов Ирана над этими нефтяными месторождениями стал бы для Тегерана катастрофой. Об этом агентству «Рейтер» сказал «близкий друг иранского президента», отмечает «Deutsche Wirtschafts Nachrichten».

Однако Ирак вовсе не собирается одарять нефтью какую-то одну сторону.

Сразу после успешной операции в Киркуке иракский министр нефти опубликовал официальное заявление, в котором отметил, что британский нефтяной гигант «BP» может спланировать разработку нефтяных месторождений Киркука. Позднее в пресс-секретариате министерства нефти Ирака подтвердили «Financial Times», что такой запрос в «BP» действительно отправлен.

В настоящее время нефтяное месторождение Ирака «Румайла» разрабатывают совместно «BP», «PetroChina» и «Basra Oil Company» (BOC). По данным «BP», запасы нефти там составляют 17 миллиардов баррелей.

После наступления на Киркук о своих интересах высказались и русские, пишет «Deutsche Wirtschafts Nachrichten». Российский нефтяной гигант «Роснефть» заявил о своих интересах 19 октября 2017 г.: «Роснефть» согласна приобрести 60-процентную контрольную долю в трубопроводе Киркук — Джейхан.

Напомним, этот нефтепровод длиной 970 километров — самый большой нефтепровод Ирака. Он соединяет Киркукское месторождение и Джейхан в Турции.

Вступление в инфраструктурный проект явилось бы «Роснефти» способом достичь стратегических целей и повысить эффективность транспортировки нефти конечным потребителям, включая поставки на нефтеперерабатывающие заводы в Германии, отметил осенью прошлого года генеральный директор «Роснефти» Игорь Сечин. Согласно информации «Рейтер», «Роснефть» планирует инвестировать в проект 1,8 млрд. долларов. Компания вкладывалась в регион и прежде: по состоянию на декабрь 2016 года её инвестиции составили 4 млрд. долларов (данные того же агентства «Рейтер»).

Однако министерство нефти Ирака предупреждает: все сделки требуют одобрения иракского центрального правительства.

Теперь об американцах. Сейчас они намерены укрепляться на юге Ирака. Пока «Роснефть» расширяет присутствие на севере, американский нефтяной гигант «Exxon» планирует сконцентрировать производственные мощности на юге Ирака — около Басры и приграничных областей Ирана. Миллиардный проект Ирака и «Exxon» может вылиться в строительство нефтепроводов, хранилищ и поставку морской воды.

При такой конкуренции нельзя сказать, что Россия преуспела в своих начинаниях. Несмотря на посещение в декабре Багдада российским министром энергетики А. Новаком, который стремился решить накопившиеся проблемы компаний «Роснефть», «Газпром» и других, сотрудничество едва ли активизировалось.

Только в конце февраля 2018 г. в Москве состоялось заседание межправительственной комиссии по сотрудничеству, на котором иракская сторона снова попросила ускорить восстановление объектов энергоснабжения. Россия же, в свою очередь, предлагала закупить самолёты «Сухой Суперджет» и технику (от погрузчиков до машин для ремонта дорог). Но ни о какой конкретике не сообщается. Консультации будут продолжаться.

Позднее иракский посол в России Х. Мансур сообщил, что премьер-министр Ирака согласен принять господина Сечина в Багдаде на фоне ситуации с проектами «Роснефти» в иракском Курдистане. Об этом посол Хайдар Хади рассказал «РБК».

По словам Хади, встречу запросила «Роснефть». Любопытно, что представитель «Роснефти» Михаил Леонтьев сказал, что компания постоянно находится в контакте с иракскими партнёрами, но факт поездки Сечина подтвердить отказался.

Есть мнение, что в Багдаде не забыли высказывание Сечина, сделанное им после событий октября 2017 года. Ирак и Курдистан должны сами решать свои политические проблемы, сказал тогда Сечин. «Я не являюсь политиком, моё дело — добывать нефть. Мы строго соблюдаем законодательство в любой зоне, где работаем», — цитирует его «РБК».

Известно, что партнёр «Роснефти» от автономии курдов, компания «KAR Group», потеряла право работы на месторождениях Авана и Бай Хасан в Киркуке. МИД Ирака заявил, что переговоры о сотрудничестве ведутся только через Багдад, поскольку иракская конституция действует на всей территории республики.

Позднее, в феврале 2018 г., напоминает «Фонд стратегической культуры», Багдад посетил вице-президент «Роснефти» Дидье Касимиро. Пресс-релиз министерства нефти Ирака лаконично сообщил потом, что в том случае, если российская компания намеревается получить доступ к месторождениям Киркука, ей следует достигнуть соглашения с британской «BP» и далее координировать с ней действия.

Россия пока проигрывает в конкуренции за иракскую нефть. Американцы и британцы напирают, Багдад демонстрирует неуступчивость, и эксперты уже говорят о надвигающейся «нефтяной войне» между Россией и Западом.

Вдобавок, если верить прогнозам Управления энергетической информации Минэнерго США (EIA), спустя пятнадцать лет американская нефтяная отрасль впадёт в стагнацию. Вырастет себестоимость, добыча упадёт, в результате мировые цены на чёрное золото могут подскочить. И выгоды от добычи нефти в Ираке станет ещё больше.

Близящееся сырьевое противостояние в Ираке, несомненно, приведёт к геополитическим последствиям и может дополнительно осложнить отношения между Россией и Западом. Холодная война становится всё горячее.

Какие шансы на делёжку пирога и получение справедливого куска у России?

Кому досталась иракская нефть

Иракское правительство распродает контракты на разработку нефтяных месторождений с молотка. Однако, вопреки ожиданиям, достаются они отнюдь не американским компаниям.

В середине сентября в ходе официального визита в Ирак вице-президент США Джо Байден встретился с иракским премьер-министром Нури аль-Малики. Байден пытался убедить его в том, что Ирак не сможет привлечь инвестиции иностранных нефтяных компаний, если будет предлагать им невыгодные контракты.

Американский вице-президент имел в виду вполне определенную историю. 30 июня багдадский отель Rashid принимал целую делегацию представителей крупнейших нефтяных компаний. Руководители американской ExxonMobil, японской Japex, британо-голландской Royal Dutch Shell, французской Total, британской BP и многих других корпораций прилетели в иракскую столицу, чтобы принять участие в первом более чем за три десятка лет масштабном аукционе, на котором разыгрывались 20-летние контракты на разработку иракских нефтяных месторождений. На торгах были представлены крайне привлекательные лоты — крупные месторождения качественной нефти, которую легко добывать.

Иракские власти, конечно, не намеревались расставаться с этим богатством. Они предлагали компаниям вложить средства в восстановление разрушенной нефтяной инфраструктуры и начать добывать нефть по установленной квоте, отдавая все деньги в иракский бюджет. А с того, что удастся добыть сверх квоты, получать фиксированную прибыль. Желающих потратить менее $1 на то, чтобы добыть баррель нефти из-под земли, а получить за его продажу намного больше, нашлось немало. Однако аукцион закончился почти полным провалом.

Иракскому правительству удалось заключить контракт на разработку только одного, самого крупного, месторождения Румайла на юге Ирака. Оно содержит 17 млрд баррелей нефти, почти 15% запасов всей страны. Его согласился обслуживать консорциум из британской компании BP и китайской China National Petroleum. Выяснилось, что условия иракских властей далеко не такие выгодные, как предполагали участники аукциона: с каждого барреля, добытого сверх квоты, BP и China National Petroleum будут получать всего лишь $2, а после уплаты налогов эта сумма снизится до 95 центов. Другим участникам аукциона такие условия показались не очень привлекательными, и они отозвали свои предложения. Американская корпорация ConocoPhillips, например, намеревалась получать $26,7 за баррель при разработке месторождения Бай-Хассан, а иракское правительство было согласно только на $4.

Именно от повторения подобной ситуации и предостерегал Байден иракского премьера. В середине декабря должен пройти еще один крупный аукцион, и, как ожидается, правительство Ирака будет более сговорчивым. Пока большинство иностранных нефтяных компаний остается в Ираке не у дел, и что самое удивительное, среди них оказались американские. Ведь с того момента, когда Соединенные Штаты начали бомбить Багдад, многие эксперты говорили, что американской администрацией руководили два основных мотива: желание США укрепить влияние на Ближнем Востоке путем свержения агрессивного и все более опасного режима Саддама Хусейна и стремление завладеть иракской нефтью.

Конечно, для таких утверждений были свои основания. Но виды на то, что американские нефтяные магнаты умножат свои доходы за счет иракских нефтяных запасов, становятся все неопределеннее. Зато все более четкие очертания приобретает другой вариант развития событий — использование иракской нефти для разрушения монополии ОПЕК.

Два плана в отношении иракской нефти появились в США еще до начала войны. И даже до инаугурации Джорджа Буша и вице-президента Дика Чейни. Американец иракского происхождения Фалах Альджибери рассказал в 2004 году журналисту Грэгу Пэласту, что за несколько недель до вступления Буша в президентскую должность в Белом доме прошло закрытое совещание, на которое пригласили иракских эмигрантов, имевших связи с американскими промышленными корпорациями. Обсуждали возможное нападение на Ирак и послевоенное устройство страны. Альджибери тоже попал на совещание. К тому времени он был признанным специалистом в нефтяной сфере — в 1999 и 2000 годах, к примеру, консультировал Bank of America по вопросам, касающимся ОПЕК.

Встречи с участием иракских специалистов стали регулярными, и к ним присоединились представители американских энергетических компаний. Заручившись поддержкой чиновников из министерства иностранный дел, они начали развивать идею о том, что в послевоенном Ираке нефтяная промышленность должна перейти под контроль единого государственного предприятия, которое заключало бы контракты преимущественно с американскими корпорациями на основе соглашений о разделе продукции (СРП). В соответствии с этим планом американцы получали возможность контролировать весь процесс добычи и транспортировки нефти, а также немалую часть доходов от этого. При этом Ирак должен был сохранять членство в ОПЕК и добывать нефть в соответствии с квотами организации — на уровне 3,5-4 млн баррелей в день. Это помогало бы удерживать высокие цены на нефть — в интересах ОПЕК и добывающих компаний.

Читайте также:  Иммиграция в Ирландию из России, способы и отзывы

Однако этот сценарий в конечном итоге не выдержал конкуренции с планом номер два — так называемым планом неоконсерваторов, который также появился еще до войны. В сентябре 2002 года Ариэль Коэн из института Heritage Foundation опубликовал статью “Дорога к экономическому процветанию для Ирака после свержения Саддама Хусейна”. Коэн выдвинул смелую идею — приватизировать всю нефтяную промышленность Ирака. Дюжина компаний, которые станут ею управлять, писал эксперт, будут конкурировать, поднимая уровень добычи. Это приведет к мощному увеличению экспорта, и странам ОПЕК придется реагировать: они начнут нарушать квоты, и высокие цены на нефть поддерживать не удастся. К тому же появление на нефтяном рынке нового игрока позволило бы удовлетворять спрос на энергоресурсы, который в ближайшие два десятка лет может вырасти в полтора раза.

Эта идея нашла поддержку на очень высоком уровне. Ее дальнейшей разработкой занимались члены администрации Джорджа Буша и представители консервативных исследовательских институтов, и через некоторое время позиция неоконсерваторов стала официальной позицией американского правительства. Специальная комиссия, в которую входили представители министерств обороны, внешней политики и финансов Соединенных Штатов, опубликовала в феврале 2003 года проект послевоенного устройства Ирака под названием “Переход иракской экономики от восстановления к стабильному развитию”. На 73-й странице в нем отмечается необходимость “приватизации иракских нефтяных и смежных с ними предприятий”.

В тот момент казалось, что боевые действия в Ираке удастся закончить быстро и контроль послевоенной ситуации будет целиком в руках лояльной США администрации. Однако все оказалось немного сложнее. Затянувшаяся война и нежелание иракских властей во всем повиноваться Вашингтону сделали невозможным точное выполнение какого бы то ни было плана. У нефтяных компаний снова появилась возможность отстаивать свои интересы, и борьба с неоконсерваторами продолжилась.

Через месяц после вторжения Соединенных Штатов в Ирак туда прилетел Филип Кэрролл, бывший глава американского отделения компании Shell Oil. Формально он был назначен советником иракского министерства нефтяной промышленности, но фактически руководил составлением планов развития всей нефтяной отрасли Ирака. Кэрролл стал главным защитником интересов компаний из стран коалиции и отчетливо дал понять Полу Бремеру, главе гражданской администрации Ирака, что не допустит приватизации иракских нефтяных ресурсов. В разговоре с Грэгом Пэластом Кэрролл позже сказал: “Многие неоконсеваторы смотрят на рынки, на демократию и на все остальное с идеологической точки зрения. Все без исключения международные нефтяные компании, наоборот,— крайне прагматичные коммерческие организации”. И добавил: “Идея передать контроль над иракскими ресурсами в частные руки могла прийти в голову только безмозглому”.

В поддержку своих аргументов против приватизации Филип Кэрролл мог сослаться на статистику нападений на нефтяную инфраструктуру. Только за три летних месяца 2003 года иракские боевики 13 раз атаковали трубопроводы и другие объекты нефтяной промышленности. Впоследствии эти атаки стали привычными, и их число достигло нескольких сотен. “Мы зафиксировали резкий рост количества терактов, нацеленных на нефтяные объекты после того, как стало известно о грядущей приватизации,— рассказывал Фалах Альджибери.— Повстанцы как будто обращались к иракскому населению со словами: “Смотрите, вы теряете свою страну, вы отдаете ресурсы кучке богатых миллиардеров, чтобы они пришли сюда и сделали вашу жизнь жалкой””.

В сентябре 2003 года Кэрролла сменил Роб Макки, глава одного из дочерних предприятий американской энергетической корпорации Halliburton и друг ее акционера и бывшего исполнительного директора Дика Чейни. Макки заказал новый план реформирования иракской нефтяной промышленности. Его составление министерство иностранных дел США поручило известной консалтинговой компании Bearingpoint, а главными идейными вдохновителями работы над планом стали руководители и консультанты нефтяных корпораций. Именно тогда у них появилась возможно приступить к реализации своей программы по созданию в Ираке государственного нефтяного предприятия, с которым иностранные компании могли бы заключать выгодные соглашения.

Итогом их плодотворной работы стал документ под названием “Варианты создания стабильной нефтяной промышленности в Ираке в долгосрочной перспективе”, который появился в декабре 2003 года. Его составители, советуя иракским властям как можно активнее привлекать в страну инвестиции, прозрачно намекнули им, что стоит справедливо делиться с иностранными нефтяными компаниями прибылями от добычи. “Страны, которые не предлагают нормы прибыли с учетом рисков,— написали они,— вряд ли смогут достичь значительных объемов внешних инвестиций, какими бы богатыми ни были их геологические ресурсы”.

Менее чем через год этот план лег в основу проекта так называемого закона о нефти, который должен был стать главным инструментом регулирования иракской нефтяной промышленности. Он получился еще более выгодным для международных корпораций. Их представители могли в соответствии с законом получить места в Федеральном совете нефтяной промышленности и влиять на то, с кем и на каких условиях заключаются договора.

После парламентских выборов, состоявшихся в Ираке 15 декабря 2005 года, в стране наконец появился действующий парламент, и к середине 2006 года было сформировано правительство с премьер-министром Ибрагимом Джаафари во главе. После нескольких месяцев обсуждений члены правительства одобрили проект закона о нефти и попытались быстро провести закон через парламент. Но у них ничего не вышло. Американский вице-президент Дик Чейни, со своей стороны, тоже подгонял депутатов, сказав на одной из пресс-конференций, что “с вопросами нужно разбираться в темпе” и что “неуместные задержки трудно поддаются объяснению”. Однако против закона долгое время выступали представители курдского региона, где находятся одни из самых больших месторождений нефти. Пользуясь определенной автономией, правительство Иракского Курдистана не хотело, чтобы всей нефтью в стране управляло предприятие, подчиненное центральным властям. К тому же в оппозиции закону оказались почти все профсоюзы нефтяной промышленности Ирака. И хотя его три раза переписывали, он до сих пор не принят.

Возможно, этот закон не будет принят никогда. Сейчас уже известно, что в иракском парламенте появился альтернативный проект энергетического законодательства, разработанный без консультаций с американцами. После 20 сентября нынешнего года члены комитета нефти, газа и природных ресурсов иракского парламента обещали начать обсуждение нового закона. В нем есть пункт о создании государственного предприятия, но оно уже не будет заключать щедрые соглашения о разделе прибыли. Вместо этого предлагается такая же модель работы с иностранными компаниями, по которой власти Ирака заключали договоры на аукционе в августе,— небольшая часть доходов в обмен на крупные инвестиции.

Последний шанс обеспечить себе привилегированный доступ к крупнейшим иракским месторождениям нефтяные корпорации упустили около года назад. 30 июня 2008 года иракское правительство заявило о том, что собирается заключить с компаниями Shell, BP, ExxonMobil, Chevron и Total контракты сроком на один-два года, не проводя при этом никаких тендеров. Это позволило бы западным компаниям обосноваться в Ираке и потом продлить контракты. Иракские власти впервые подпустили иностранных инвесторов к крупным месторождениям. Но то, что они сделали это, не рассмотрев предложения других компаний, вызвало подозрения, что решение было политическим. Контракты столкнулись с оппозицией внутри иракского парламента и американского конгресса. Их подписание затянулось, и 11 сентября прошлого года иракское правительство приняло решение их отменить.

После этого федеральные иракские власти выбрали другой путь. Они стали заключать нефтяные контракты по новой схеме — с фиксированной оплатой услуг по разработке и добыче нефти. В ноябре 2008 года они, к примеру, предложили именно эти условия китайской компании China National Petroleum, которая разрабатывает небольшое нефтяное месторождение Ахдаб к югу от Багдада.

Курдское региональное правительство, пользующееся широкой автономией, пытается самостоятельно привлекать иностранные компании, предлагая им договоры наподобие СРП, но они, за редким исключением, признаются центральными властями незаконными. Такие соглашения блокируются, а компании, которые уже успели их заключить, рискуют получить от Багдада запрет на ведение бизнеса в Ираке.

“Любое соглашение, достигнутое в обход федерального правительства, будет признано недействительным”,— сказал на пресс-конференции в апреле нынешнего года министр нефтяной промышленности Ирака Хусейн аль-Шаристани. В то же время он выразил надежду, что Ирак с помощью иностранных инвестиций сможет в относительно короткие сроки восстановить нефтяную инфраструктуру. А значит, и увеличить объемы добычи.

На данный момент, по его словам, в Ираке каждый день добывается 2,4 млн баррелей нефти — меньше, чем накануне вторжения. Но за следующие пять лет, считает аль-Шаристани, этот показатель можно довести до 6 млн баррелей в день. Это значит, что каждый год объемы ежедневной добычи нефти в Ираке будут расти на 720 тыс. баррелей. Аль-Шаристани не стал уточнять, как Ираку удастся этого достичь, оставаясь в составе ОПЕК. Дело в том, что в последние десять лет спрос на нефть из стран этой организации каждый год увеличивался в среднем на 500 тыс. баррелей в день. Вряд ли члены ОПЕК захотят, чтобы растущий спрос компенсировался исключительно за счет растущих поставок из Ирака.

Сейчас квота главенствующей в ОПЕК Саудовской Аравии, разведанные нефтяные запасы которой вдвое превышают иракские, установлена на уровне примерно 8-10 млн баррелей в день. И Ирак, очевидно, готовится составить ей конкуренцию, метясь для начала на второе в организации место по уровню добычи. Возможности для этого у него есть. Из 78 его месторождений пока разрабатывается не более 20. К тому же на западе страны, где нефть почти не добывается, могут быть скрыты такие же богатые запасы, как и на востоке. Некоторые эксперты считают, что с помощью тщательной геологической разведки в Ираке можно найти до 350 млрд баррелей нефти, то есть в три раза больше, чем у него есть сейчас.

Иракские власти под руководством премьера Нури аль-Малики заинтересованы в том, чтобы развивать энергетический сектор, потому что 75% бюджета пополняется доходами от продажи нефти. Без этого экономика страны не восстановится, и нынешнему правительству будет трудно сохранить поддержку населения. Поэтому перед парламентскими выборами, которые состоятся 30 января следующего года, иракские власти попытаются привлечь максимум иностранного капитала в нефтяную отрасль. Они уже объявили о том, что на декабрьском нефтяном аукционе предложат инвесторам более выгодные условия.

Администрация Барака Обамы, хоть и старается отстраниться от всего, что связано с именем Джорджа Буша, преследует ту же политику в отношении иракской нефти. Конечно, о плане неоконсерваторов по приватизации нефтяных месторождений никто уже не вспоминает. В поисках собственного благополучия, а затем и политического влияния Ирак и сам постарается ослабить влияние ОПЕК в определении цен на нефть. Как только это произойдет, стоимость нефти, очевидно, станет снижаться, что позволит Соединенным Штатам сэкономить немало средств на импорте энергоресурсов. И тогда иракская кампания может перейти из расходной части американского бюджета в доходную.

Именно от повторения подобной ситуации и предостерегал Байден иракского премьера. В середине декабря должен пройти еще один крупный аукцион, и, как ожидается, правительство Ирака будет более сговорчивым. Пока большинство иностранных нефтяных компаний остается в Ираке не у дел, и что самое удивительное, среди них оказались американские. Ведь с того момента, когда Соединенные Штаты начали бомбить Багдад, многие эксперты говорили, что американской администрацией руководили два основных мотива: желание США укрепить влияние на Ближнем Востоке путем свержения агрессивного и все более опасного режима Саддама Хусейна и стремление завладеть иракской нефтью.

Высокий класс: история нефтяных проектов СССР на Ближнем Востоке

В 1960-1980-х годах советская нефтяная промышленность занимала прочные позиции на Ближнем Востоке. Были реализованы десятки крупных проектов. Это не только укрепляло экономическое влияние СССР в регионе, но и обеспечивало поступление немалых валютных средств.

В середине 1960-х годов министр нефтяной промышленности СССР Валентин Шашин поставил перед руководством страны вопрос об активном участии в зарубежных проектах. По его мнению, советская нефтяная промышленность достигла того уровня, когда была готова масштабно экспортировать услуги. Речь шла о бурении скважин и подготовке технологических схем разработки месторождений – здесь советская школа занимала общепризнанные позиции.

Политическое руководство СССР поддержало инициативу. Идея экспорта сервисных услуг прекрасно ложилась на установку «крепить дружбу» с идеологическими партнерами. Особенно перспективными считались отношения со странами третьего мира, декларировавшими ориентацию на социалистический путь развития.

В сентябре 1967 года в составе профильного министерства было создано всесоюзное объединение «Зарубежнефть» с функциями координации работ советских нефтяников за границей. Ничего подобного в СССР того времени не существовало. Это был новый подход в рамках плановой системы: не жесткое администрирование, а создание крупного субъекта хозяйственной деятельности, наделенного широкими полномочиями и собственным финансированием. Через несколько лет «Зарубежнефть» вела контракты примерно в 20 странах, наибольший объем работ обеспечивали страны Ближнего Востока.

Ирак

Самым крупным нефтяным проектом СССР за рубежом стало «советско-иракское технико-экономическое сотрудничество в развитии национальной нефтяной промышленности», длившееся более двух десятилетий.

Все началось с того, что 17 июля 1968 года в результате очередного переворота к власти в Ираке пришла Партия арабского социалистического возрождения – БААС. Президентом и главой Совета революционного командования стал генерал Ахмед Хасан аль-Бакр, а его заместителем – 29-летний Саддам Хусейн. Новое руководство заявило о планах национализации группы «Ирак петролеум компани», которую контролировали иностранные нефтяные гиганты и которая работала на условиях долгосрочной концессии. Прежде чем пойти на эту меру, новые власти решили как следует подготовиться.

За помощью обратились к Советскому Союзу. 4 июля 1969 года в Москве было подписано советско-иракское соглашение, предусматривавшее значительный объем работ. СССР обещал оказать содействие в обустройстве первого национального нефтяного промысла на месторождении Северная Румейла – одном из крупнейших на юге Ирака.

Первый национальный нефтяной промысел строился «под ключ». Советские специалисты проектировали и обустраивали поверхностные объекты, составляли геологический проект разработки месторождения, поставляли все необходимое оборудование, бурили скважины, строили нефтепровод к порту Фао на правом берегу реки Шатт-эль-Араб, которая образуется от слияния рек Тигр и Евфрат.

Открытие объекта состоялось в апреле 1972 года. На торжественный пуск были приглашены советский премьер А. Н. Косыгин, министр нефтяной промышленности В. Д. Шашин, председатель Государственного комитета по внешнеэкономическим связям С. И. Скачков. Принимал советскую делегацию лично Саддам Хусейн. В то время он стремительно набирал политический вес, становясь фактическим лидером страны.

В 1972 году добыча нефти на Северной Румейле составила 5 млн тонн, а еще через три года – 42 млн тонн.

Со временем советско-иракское сотрудничество в области нефтяной промышленности достигло большого размаха. Работы не останавливались даже во время ирано-иракской войны 1980-1988 годов, когда почти все иностранные компании покинули Ирак.

«Настоящие друзья, – выступал по радио Саддам Хусейн, – познаются в беде. Она случилась – это война с Ираном. Все удрали, кроме советских. Вот они и есть настоящие друзья!»

3 июля 1987 года, после сложнейших переговоров, был подписан крупный контракт на обустройство 1-й очереди богатейшего месторождения на юге Ирака – Западной Курны (проектная мощность – 12 млн тонн в год). Контракт предусматривал выполнение работ в два этапа. Первый включал строительство до октября 1990 года объектов, обеспечивающих добычу нефти, второй этап – возведение до апреля 1991 года объектов подготовки и транспортировки попутного газа, а также закачки воды в пласт. Стоимость контракта – $630 млн.

Сирия

Другой многолетний нефтяной партнер СССР – Сирия – первым на Ближнем Востоке провозгласил лозунг «арабская нефть – арабам». Правда, было одно маленькое но: нефть в стране на тот момент не добывалась. За помощью обратились к «большому брату» – Советскому Союзу, имевшему серьезные амбиции относительно влияния в арабском мире.

Уже в 1968 году было запущено нефтяное месторождения Суэдия, которое разбуривалось и обустраивалось при техническом содействии СССР. Для страны это было большое событие, хотя, может быть, и не совсем такое, на какое надеялись сирийские лидеры. Месторождение располагалось в северо-восточной части Сирии, недалеко от нефтяных промыслов севера Ирака, но характеристики Суэдии оказались гораздо скромнее, чем у соседей. В 1969 году советские специалисты помогли запустить в эксплуатацию еще два месторождения на северо-востоке страны – Румелан и Карачок. По итогам года нефтедобыча в Сирии составила 2,6 млн тонн.

В 1970-1980-е годы советско-сирийское сотрудничество в области нефти активно набирало обороты. Пришедший к власти в 1970 году президент Сирии генерал Хафез Асад, в свое время учившийся в Советском Союзе, делал ставку на политический союз с Москвой. Советские нефтяники работали при полном доступе к информации, в обстановке максимальной лояльности. Сирия, как губка, впитывала методы советской школы, перенимала практический и научный опыт коллег из СССР. Ежегодно в Союз отправлялись десятки сирийских специалистов: они учились в лучших вузах, защищали диссертации, стажировались на предприятиях. Часто приезжали в СССР и делегации руководителей нефтяной отрасли Сирии.

При активном содействии советских специалистов была разработана и реализована программа комплексного развития нефтяной промышленности. Ее результаты – широкое развитие геологоразведочных работ и открытие новых месторождений, масштабная подготовка национальных кадров, создание проектно-исследовательского института по нефти и специальной лаборатории.

В 1960-1980-х годах советская нефтяная промышленность занимала прочные позиции на Ближнем Востоке. Были реализованы десятки крупных проектов. Это не только укрепляло экономическое влияние СССР в регионе, но и обеспечивало поступление немалых валютных средств.

Иностранные нефтяные компании в Ираке. Досье

ТАСС-ДОСЬЕ /Татьяна Соловьева/. В начале июня 2014 года боевики группировки “Исламское государство Ирака и Леванта” начали наступление на ряд городов на севере Ирака. 17 июня 2014 года был атакован нефтеперерабатывающий завод в Байджи в 40 км от столицы Багдада, один из самых крупных в Ираке. В связи с этим некоторые иностранные компании, в частности ExxonMobil, British Petroleum, заявили об эвакуации персонала или о планах вывоза сотрудников в случае обострения обстановки. 19 июня правительственным силам удалось отбить завод.

Большинство иностранных компаний в Ираке проводят разведку и добычу нефти на юге Ирака, вдали от территорий, находящихся под контролем исламистов. В мае 2014 года министерство нефти Ирака заявило, что экспорт нефти с южных месторождений достиг 2,5 млн баррелей в сутки – это рекордный показатель с 2003 года. Если иностранные компании свернут свою деятельность в случае эскалации конфликта, бюджет Ирака потеряет 90% своих доходов.

Американская компания ExxonMobil Iraq, филиал ExxonMobil Corporation, и англо-голландская Royal Dutch Shell 25 января 2010 года подписали соглашение с South Oil Company of Iraq (Южная нефтяная компания Ирака) на разработку нефтяного месторождения Западная Курна-1 провинции Басра на юге Ирака. Запасы Западной Курны-1 оцениваются в 8,7 млрд баррелей нефти. Доля ExxonMobil – 60%, иракской стороны – 25%, Royal Dutch Shell – 15%.

18 июня 2014 года ExxonMobil объявила о масштабной эвакуации своих сотрудников, занятых на этом месторождении, несмотря на то что вооруженные действия в районе не ведутся. Руководство Royal Dutch Shell планирует начать эвакуацию персонала в случае ухудшения ситуации.

В октябре 2011 года ExxonMobil Iraq подписала с руководством Иракского Курдистана соглашение, дающее право на разработку нефтяных месторождений в шести секторах на его территории, что расценивается федеральным правительством Ирака как незаконный акт. Из-за этого американская компания была исключена в мае 2012 года из списка участников тендера на разведку и добычу газа на 12 участках на юге Ирака.

Читайте также:  Нефть в Ираке, от первого месторождения до наших дней

Итальянский концерн ENI в консорциуме с американской Occidental Petroleum и южнокорейской Kogas 22 января 2010 года подписал контракт на разработку месторождения Зубейра на юге Ирака. Запасы месторождения оцениваются в 4 млрд баррелей. ENI является оператором проекта. Контракт рассчитан на 20 лет с возможностью продления еще на пять. По соглашению консорциум инвестирует в месторождение около $20 млрд. 18 июня 2014 года пресс-секретарь ENI сообщил, что деятельности компании пока ничего не угрожает, персонал остается на месте.

China National Petroleum and Gas Corp (CNPC, Китайская национальная нефтегазовая корпорация) получила право на разработку нефтяного месторождения Хальфая (Khalfaya field) на юго-западе Ирака после подписания 27 января 2010 г. соглашения с французской компанией Total (25% акций) и малайзийской Petronas (25% акций). Китайской корпорации принадлежат 50% акций. Разведанные запасы нефти составляют 4,1 млрд баррелей. Документ подписан на 20 лет с возможностью продления еще на 5 лет и предусматривает обязательство консорциума за 6 лет увеличить производство нефти месторождении Хальфая с нынешних 3,1 тыс. баррелей в день до 535 тыс. баррелей в день.

China National Petroleum and Gas Corporation и британская BP в 2009 году подписали контракт на разработку нефтяного месторождения Южная Румейла (провинция Басра на юге Ирака) сроком на 20 лет с возможностью продления еще на пять лет. Доля иракской Государственной организации по нефтяному маркетингу составляет 25% акций, доля BP – 38% акций, доля CNPC – 37%. По контракту, который правительство Ирака утвердило 3 ноября 2009 года, Ирак будет получать около 98% дохода. К 2016 году производство на этом месторождении составит 2,85 млн баррелей в день. 17 июня 2014 года BP начала эвакуацию неключевых сотрудников, занятых на месторождении Румейла. По данным руководства компании, ее операции до сих пор не были подвергнуты риску.

В Ираке работает также China National offshore Oil Corp. (CNOOC, Китайская национальная офшорная нефтяная корпорация), которая участвует в разработке нефтяных месторождений южной провинции Майсан, в частности в Эль-Факке, Базаргане и Абу-Гаребе. Разведанные запасы оцениваются в 2,6 млрд баррелей. Доля китайской компании – 63,75%, турецкой Turkish Petroleum – 11,25%. Контракт подписан с Иракской государственной компанией 17 мая 2010 года сроком на 20 лет. По контракту в течение шести последующих лет производство нефти на этих трех месторождениях планируется увеличить с 100 тыс. до 450 тыс. баррелей в день.

На нефтяных месторождениях Ирака работают более 10 тыс. сотрудников из КНР, преимущественно в шиитских областях на юге страны. 19 июня 2014 года официальный представитель МИД КНР Хуа Чуньин заявила, что Китай будет всеми силами помогать работающим в Ираке согражданам, которые находятся в районах, где обостряется ситуация в сфере безопасности, эвакуироваться в безопасные районы.

China National Petroleum and Gas Corp (CNPC, Китайская национальная нефтегазовая корпорация) получила право на разработку нефтяного месторождения Хальфая (Khalfaya field) на юго-западе Ирака после подписания 27 января 2010 г. соглашения с французской компанией Total (25% акций) и малайзийской Petronas (25% акций). Китайской корпорации принадлежат 50% акций. Разведанные запасы нефти составляют 4,1 млрд баррелей. Документ подписан на 20 лет с возможностью продления еще на 5 лет и предусматривает обязательство консорциума за 6 лет увеличить производство нефти месторождении Хальфая с нынешних 3,1 тыс. баррелей в день до 535 тыс. баррелей в день.

Обзор нефтегазовых месторождений Ближнего и Среднего Востока

Рубрика: Геология

Дата публикации: 04.03.2017 2017-03-04

Статья просмотрена: 2561 раз

Ливия. Ливийская часть Сахаро-Восточносредиземноморского бассейна располагается в пределах пустынного Ливийского плато, высотой 200–600 м, разделенного обширными депрессиями. На юге Ливии находится каменистое нагорье Тибести, образующее южное обрамление бассейна.

Нефть в Ираке, от первого месторождения до наших дней

Ирак находится на третьем (после Саудовской Аравии и Ирана) месте в мире по объему разведанных запасов нефти, причем геологи утверждают, что реальные запасы «черного золота» в этой стране даже больше, чем показывает официальная статистика. Ирак является членом ЛАГ, а также Организации стран — экспоpтеpов нефти (ОПЕК). Основу экономики страны составляет нефтедобывающая отрасль, обеспечивающая сырьем свыше 90% промышленного производства, а также большую часть валютных поступлений. Именно поэтому нефть для Ирака прежде всего является символом стабильности, с которым связаны перспективы государства и общества.

Добыча нефти в промышленных масштабах в Ираке производится с 1934 года. Спецификой Ирака является то, что залежи нефти здесь расположены в основном в двух районах — на севере страны (Киркук и Регион Курдистан) и юге (месторождения недалеко от портов Персидского залива). В середине прошлого века два больших нефтяных месторождения выделялись на карте Ирака – это Киркук (с 1920 года) и Румейла (которое разрабатывается с 1950-х годов). В середине 1960-х годов добыча нефти в Ираке составляла 1,3 млн баррелей в день (мб/д), но к 1970-м годам объем производства увеличился до 2 мб/д , достигнув своего пика в 1979 году, когда к власти пришел Саддам Хусейн — 3,5 мб/д. Именно тогда Ирак объявил тендеры на разработку таких своих гигантских месторождений, как «Меджнун», «Западная Курна», «Хальфая» и «Нахр Умр2. Также были подписаны контракты на бурение и расширение терминала «Аль-Бакр» (сейчас носит название «Аль-Басра») с американской фирмой Brown & Root (ныне KBR) и завершил строительство нового комплекса трубопроводов в Фао. Однако честолюбивым планам Багдада на то, что в течение пяти лет он повысит добычу нефти до 5 мб/д, не суждено было сбыться: они отошли на второй план в связи с началом ирано-иракской войны в 1980 году. Война с Ираном сократила добычу нефти в Ираке до 1 мб/д, а ее экспорт сократился с 3 мб/д до 750 000 б/д (до войны в Персидском заливе Ирак являлся крупнейшим (после СССР) поставщиком нефти на мировой рынок). Сокращение экспорта было связано как с разрушением важных объектов экспорта нефти («Хор Аль-Амая» и «Аль-Бакр»), так и с ущербом, нанесенным нефтехранилищам, газокомпрессорным станциям и самой системе трубопроводов (в частности Фао)[i]. В тоже время Сирия, которую в то время возглавлял Хафез Асад, оказывала поддержку Ирану, и вследствие этого она перекрыла нефтепровод из Ирака, который проходил по ее территории. Это был мощный удар по иракской экономике, которая а сильно зависела от нефтяного экспорта. Война также изменила карту иракских трубопроводов: без жизнеспособного экспортного маршрута для иракской нефти через Сирию, Багдад увеличил свою зависимость от Турции, поскольку основным нефтепроводом для него стал маршрут Ирак-Турция (его мощность была поднята с 750 000 б/д до 1,5 мб/д). Ирак также заключил сделку с Саудовской Аравией о строительстве трубопровода, соединяющегося с саудовским нефтепроводами, которая бы позволила экспортировать нефть через Красное море[ii]. И, тем не менее, несмотря на эти важные меры, потери нефтяного сектора Ирака были тяжелыми: общая потеря 120 млрд долларов в нефтяном секторе, разрушение инфраструктуры (33 млрд долларов), накопление внешнего долга и так далее. Попытки Ирака восстановить страну после ирано-иракской войны были вновь прерваны захватом Ираком Кувейта и войной в Персидском заливе 1990-1991 годов. В ходе операции «Буря в пустыне» был нанесен значительный ущерб иракской нефтяной инфраструктуре: ведь все нефтеперерабатывающие заводы Ирака подверглись ракетным ударам во время военных действий. Наиболее серьезные разрушения были причинены нефтеперерабатывающему комплексу в Басре. Согласно официальным данным иракского Министерства нефти, прямой ущерб от разрушений нефтяных объектов составлял 6 млрд долларов[iii]. Санкции ООН, наложенные на Ирак с начала 1990-х гг., также оказали разрушительный эффект на нефтегазовый комплекс страны. В результате эмбарго из-за недостаточного снабжения оборудованием по существу прекратились работы на большей части месторождений Ирака. Санкции также препятствовали ремонту повреждений, которые были нанесены во время войны, на южных месторождениях. К тому же Саддам Хусейн и его окружение сумели наладить контрабанду нефти, что пагубно сказалось на самой нефтегазовой индустрии страны и качестве нефти. В 2000 году, после снятия санкций, в стране было добыто около 133 млн тонн нефти, накопленная добыча на начало 2001 года составила 3,2 млрд тонн нефти. После вторжения США на территорию Ирака в 2003 году и свержения режима Саддама Хусейна началась полная анархия и разруха в стране[iv]. Проблема была не только в том, что различные нефтепромыслы пострадали в ходе боевых действий. К сожалению, многое уже после войны просто разворовали – например, медный электрический кабель, и в результате некоторые нефтепромыслы оказались без электричества – и, соответственно, не смогли работать. Иорданский экономист Риад Хури охарактеризовал то время так: «Я думаю, что для описания нынешней ситуации больше всего подходит слово «анархия». Нет элементарной инфраструктуры, коммунальные службы не в состоянии предоставить населению даже жизненно необходимые услуги. Безопасность не обеспечивается, а о правовой системе и говорить не приходится. Сегодняшний Ирак можно сравнить с какой-нибудь африканской колонией 19-го века, где не было ничего, кроме природных богатств, которыми все пытались завладеть»[v]. С 2003 по 2007 года большинство нефтяных объектов и трубопроводов Ирака были разрушены, мародеры разграбили штаб-квартиру Южной нефтяной компании (SOC), а также и Северной нефтяной компании (NOC), причем были потеряно не только оборудование, но и ценные сейсмические данные и оборудование по обслуживанию месторождений нефти, принадлежащее иностранным нефтесервисным компаниям (таким, например, как Schlumberger). С 2006 года основным фактором, определявшим ситуацию в стране, стало заметно усиливавшееся и принявшее широкомасштабный характер противостояние между арабами-суннитами и шиитами. Курды также продолжают укреплять свою экономическую самостоятельность, что в первую очередь относится к вопросам контроля над нефтяными ресурсами на подконтрольных им территориях. А сама нефтяная промышленность остро нуждалась в реконструкции и модернизации. Но вследствие оккупации не представлялось возможным продвинуть любую реформу, которая могла бы объединить почти все политические силы страны. В 2007-2009 году правительство Ирака пересмотрело все нефтяные контракты, которые ранее заключило правительство Саддама Хусейна, в частности контракт с российским ЛУКОЙЛом на «Западную Курну-2» и с китайской CNPC на месторождение «Аль-Ахдаб». Министр нефти Ирака Хусейн Шахрастани сообщил, что правительство страны готовит новый законопроект, в котором будет прописано, на каких основаниях иностранцы смогут получать доступ к месторождениям, и как правительство поступит с теми компаниями, которые работали в стране при старом режиме[vi]. Тогда иностранцы практически потеряли доступ к иракской нефти и правом на добычу обладали в основном государственные North Oil Company и South Oil Company, а Ираку хотелось бы вернуть в страну иностранный капитал. Были проведены торги на получение права на разработку таких месторождений, как «Румейла», «Зубаир» и «Западня Курна». Российские, американские и китайские компании участвовали в торгах, причем китайские компании действовали в своих государственных интересах, резервируя таким образом мощности в Ираке для импорта в Китай, американцы же были заинтересованы лишь в деньгах.

После вывода большей части военного контингента США в 2011 году Ирак, стремившийся к политической стабильности, получил обратное. Появление террористической организации ИГИЛ ( ныне «Исламское государство» (ИГ) запрещена в России) на территории Ирака, а также курдские сепаратисты на севере нанесли значительный ущерб иракской экономике. Однако даже на фоне насилия и нестабильности экспорт нефти продолжал расти с помощью инвестиций международных нефтяных компаний и составлял около 3 мб/д[vii]. К 2017 году все захваченные ИГ территории были освобождены, курдские сепаратисты потерпели поражения и нефтяные объекты вернулись в федеральную собственность[viii]. Министр нефти Ирака Джафар аль-Луэйби заявил, что «период многолетнего периода анархии и разрухи, разбазаривания ресурсов, когда местные власти игнорировали все усилия власти и министерства», закончен. Сейчас настало время восстановления экономики, развития добычи нефти и газа, стабилизации политической ситуации[ix].

Полное снятие ранее введённых санкций ООН, озвученная властями страны победа над ИГ, а также взятие под контроль курдских территорий – все это положительно повлияло на иракский нефтяной сектор. В целом в краткосрочной перспективе иракский нефтяной потенциал позволяет достигнуть уровня добычи чуть выше 5 мб/д к началу 2019 года, при условии что месторождения в Хальфае и Киркуке будут работать на полную мощность, а также если повторно будет запущен НПЗ в Байджи и месторождение «Даура» даст дополнительные объемы. Однако, по оценкам экспертов, к 2021 году, если не будут модернизированы иракские нефтеперерабатывающие заводы, может возникнуть проблема излишек высокосернистого мазута. Тенденция снижения цен на него, а также отсутствие адекватной инфраструктуры для его транспортировки приведет к переизбытку мазута и снизит качество иракской нефти.

Добыча нефти в промышленных масштабах в Ираке производится с 1934 года. Спецификой Ирака является то, что залежи нефти здесь расположены в основном в двух районах — на севере страны (Киркук и Регион Курдистан) и юге (месторождения недалеко от портов Персидского залива). В середине прошлого века два больших нефтяных месторождения выделялись на карте Ирака – это Киркук (с 1920 года) и Румейла (которое разрабатывается с 1950-х годов). В середине 1960-х годов добыча нефти в Ираке составляла 1,3 млн баррелей в день (мб/д), но к 1970-м годам объем производства увеличился до 2 мб/д , достигнув своего пика в 1979 году, когда к власти пришел Саддам Хусейн — 3,5 мб/д. Именно тогда Ирак объявил тендеры на разработку таких своих гигантских месторождений, как «Меджнун», «Западная Курна», «Хальфая» и «Нахр Умр2. Также были подписаны контракты на бурение и расширение терминала «Аль-Бакр» (сейчас носит название «Аль-Басра») с американской фирмой Brown & Root (ныне KBR) и завершил строительство нового комплекса трубопроводов в Фао. Однако честолюбивым планам Багдада на то, что в течение пяти лет он повысит добычу нефти до 5 мб/д, не суждено было сбыться: они отошли на второй план в связи с началом ирано-иракской войны в 1980 году. Война с Ираном сократила добычу нефти в Ираке до 1 мб/д, а ее экспорт сократился с 3 мб/д до 750 000 б/д (до войны в Персидском заливе Ирак являлся крупнейшим (после СССР) поставщиком нефти на мировой рынок). Сокращение экспорта было связано как с разрушением важных объектов экспорта нефти («Хор Аль-Амая» и «Аль-Бакр»), так и с ущербом, нанесенным нефтехранилищам, газокомпрессорным станциям и самой системе трубопроводов (в частности Фао)[i]. В тоже время Сирия, которую в то время возглавлял Хафез Асад, оказывала поддержку Ирану, и вследствие этого она перекрыла нефтепровод из Ирака, который проходил по ее территории. Это был мощный удар по иракской экономике, которая а сильно зависела от нефтяного экспорта. Война также изменила карту иракских трубопроводов: без жизнеспособного экспортного маршрута для иракской нефти через Сирию, Багдад увеличил свою зависимость от Турции, поскольку основным нефтепроводом для него стал маршрут Ирак-Турция (его мощность была поднята с 750 000 б/д до 1,5 мб/д). Ирак также заключил сделку с Саудовской Аравией о строительстве трубопровода, соединяющегося с саудовским нефтепроводами, которая бы позволила экспортировать нефть через Красное море[ii]. И, тем не менее, несмотря на эти важные меры, потери нефтяного сектора Ирака были тяжелыми: общая потеря 120 млрд долларов в нефтяном секторе, разрушение инфраструктуры (33 млрд долларов), накопление внешнего долга и так далее. Попытки Ирака восстановить страну после ирано-иракской войны были вновь прерваны захватом Ираком Кувейта и войной в Персидском заливе 1990-1991 годов. В ходе операции «Буря в пустыне» был нанесен значительный ущерб иракской нефтяной инфраструктуре: ведь все нефтеперерабатывающие заводы Ирака подверглись ракетным ударам во время военных действий. Наиболее серьезные разрушения были причинены нефтеперерабатывающему комплексу в Басре. Согласно официальным данным иракского Министерства нефти, прямой ущерб от разрушений нефтяных объектов составлял 6 млрд долларов[iii]. Санкции ООН, наложенные на Ирак с начала 1990-х гг., также оказали разрушительный эффект на нефтегазовый комплекс страны. В результате эмбарго из-за недостаточного снабжения оборудованием по существу прекратились работы на большей части месторождений Ирака. Санкции также препятствовали ремонту повреждений, которые были нанесены во время войны, на южных месторождениях. К тому же Саддам Хусейн и его окружение сумели наладить контрабанду нефти, что пагубно сказалось на самой нефтегазовой индустрии страны и качестве нефти. В 2000 году, после снятия санкций, в стране было добыто около 133 млн тонн нефти, накопленная добыча на начало 2001 года составила 3,2 млрд тонн нефти. После вторжения США на территорию Ирака в 2003 году и свержения режима Саддама Хусейна началась полная анархия и разруха в стране[iv]. Проблема была не только в том, что различные нефтепромыслы пострадали в ходе боевых действий. К сожалению, многое уже после войны просто разворовали – например, медный электрический кабель, и в результате некоторые нефтепромыслы оказались без электричества – и, соответственно, не смогли работать. Иорданский экономист Риад Хури охарактеризовал то время так: «Я думаю, что для описания нынешней ситуации больше всего подходит слово «анархия». Нет элементарной инфраструктуры, коммунальные службы не в состоянии предоставить населению даже жизненно необходимые услуги. Безопасность не обеспечивается, а о правовой системе и говорить не приходится. Сегодняшний Ирак можно сравнить с какой-нибудь африканской колонией 19-го века, где не было ничего, кроме природных богатств, которыми все пытались завладеть»[v]. С 2003 по 2007 года большинство нефтяных объектов и трубопроводов Ирака были разрушены, мародеры разграбили штаб-квартиру Южной нефтяной компании (SOC), а также и Северной нефтяной компании (NOC), причем были потеряно не только оборудование, но и ценные сейсмические данные и оборудование по обслуживанию месторождений нефти, принадлежащее иностранным нефтесервисным компаниям (таким, например, как Schlumberger). С 2006 года основным фактором, определявшим ситуацию в стране, стало заметно усиливавшееся и принявшее широкомасштабный характер противостояние между арабами-суннитами и шиитами. Курды также продолжают укреплять свою экономическую самостоятельность, что в первую очередь относится к вопросам контроля над нефтяными ресурсами на подконтрольных им территориях. А сама нефтяная промышленность остро нуждалась в реконструкции и модернизации. Но вследствие оккупации не представлялось возможным продвинуть любую реформу, которая могла бы объединить почти все политические силы страны. В 2007-2009 году правительство Ирака пересмотрело все нефтяные контракты, которые ранее заключило правительство Саддама Хусейна, в частности контракт с российским ЛУКОЙЛом на «Западную Курну-2» и с китайской CNPC на месторождение «Аль-Ахдаб». Министр нефти Ирака Хусейн Шахрастани сообщил, что правительство страны готовит новый законопроект, в котором будет прописано, на каких основаниях иностранцы смогут получать доступ к месторождениям, и как правительство поступит с теми компаниями, которые работали в стране при старом режиме[vi]. Тогда иностранцы практически потеряли доступ к иракской нефти и правом на добычу обладали в основном государственные North Oil Company и South Oil Company, а Ираку хотелось бы вернуть в страну иностранный капитал. Были проведены торги на получение права на разработку таких месторождений, как «Румейла», «Зубаир» и «Западня Курна». Российские, американские и китайские компании участвовали в торгах, причем китайские компании действовали в своих государственных интересах, резервируя таким образом мощности в Ираке для импорта в Китай, американцы же были заинтересованы лишь в деньгах.

Ссылка на основную публикацию