Иммигранты и американская нация, ассимиляция в общество

Иммигранты и американская нация

Вопрос об иммиграции в США представляет собою значительную часть вопроса о формировании американской нации. Население свое, за исключением коренных жителей, индейцев, страна еще с колониального периода черпала в Европе, среди эмигрантов разных национальностей. Американская нация возникла в конце XVIII в., в период революционной войны за независимость, ню в этническом отношении тогда образовалось только ее ядро. Язык юной нации был английским, культура, обычаи, право являлись в основном продолжением английских, однако в людском составе нации английский элемент был только главным, но отнюдь не единственным. Американская нация продолжала развиваться и в этническом отношении складываться на протяжении последующих исторических периодов, пополняясь новыми разнородными элементами, которые перемешивались между собою.

Образование американской нации

Все нации слагались в свое время из более или менее разнообразных этнических элементов, но у наций и народов американского материка этот процесс происходил в течение последних 4—5 веков и не закончился еще и поныне. Для этого периода, особенно для двух последних столетий, в изобилии имеются письменные и иные источники, современная стадия процессов может изучаться посредством наблюдения. Все это значительно облегчает исследование, так что американский материк можно считать более или менее современной лабораторией этногенеза. Нация США отличается в этом отношении особым разнообразием вошедших в нее элементов.

Период гражданской войны и ее кануна можно считать решающим для этнического складывания американской нации. Иммиграция, струя которой после окончания наполеоновских войн все усиливалась, к середине века превратилась в бурный поток. За десятилетие, предшествовавшее гражданской войне, она выросла почти вдвое. Накануне войны иммигранты первого поколения составляли 13—14% населения. На этом уровне и держалась доля иммигрантского населения США шесть десятилетий — до практического запрещения иммиграции законом. По количеству вновь прибывших иммиграция последующих лет превышала иммиграцию кануна гражданской войны, но никогда она не была столь значительной по отношению к наличному населению. Ни раньше, ни позже население США не обновлялось в такой степени и за столь короткий срок благодаря притоку иммигрантов.

Если рассматривать это движение как эмиграцию из Европы, то окажется, что оно, как уже говорилось выше, порождено эпохой европейских революций 1848—1849 гг. Таким образом важнейший период иммиграции в США лежит между периодом революций 1848—1849 гг. в Европе и второй американской революцией. В этот период происходило быстрое развитие капитализма в США, завершался промышленный переворот. В крупнейших городах страны иммигранты составляли больший процент населения, чем когда-либо после. Накануне буржуазно-демократической революции иммигранты являлись важнейшим формообразующим в социальном отношении элементом американской нации. Быстрота же развития капитализма ускорила, по ленинскому выражению, «перемалывание национальных различий» в стране.

Ассимиляция иммигрантов в американскую нацию

Главными этническими элементами иммиграции 50 — 60-х годов являлись ирландцы и немцы. Остальные национальные группы были значительно меньше. Ассимиляция всех этих групп означала и их влияние на окружающее население, но преобладающим оказывалось влияние уже сформировавшейся американской нации на новые этнические элементы, почему, быть может, термин «ассимиляция» в этом случае точнее термина «интеграция».

Ассимиляция облегчалась тем, что ни одна этническая группа не составляла большинства в определенном районе. Это ускоряло и физическое смешение и взаимодействие культур. В американской культуре, как и в американской нации, переплетались различные этнические элементы и традиции. В 50-е годы прошлого века «Нью-Йорк дейли трибюн» уже могла писать об «этом огромном сплаве, называемом американским народом». И в тот же период противник «незнаек» язвительно замечал: «Я думаю, что и католики и «иностранцы» вошли как существенные элементы в наш американизм».

Социальная и культурная ассимиляция следующих после гражданской войны поколений иммигрантов происходила уже несколько иначе, потому что ее определяли другие условия, иная стадия общественного развития. Такого действия на развитие американской нации, как иммиграция переломного периода второй революции, она оказать не могла. Но общие закономерности остались, и одна из них — утрата иммигрантами национальных особенностей, начиная с языка и кончая народными преданиями. Современный исследователь фольклора, например, приходит к выводу, что «фольклор иммигрантских групп в американской жизни быстро исчезает».

Ассимиляция зависит от взаимодействия данной народности с окружающим ее населением, от условий, которые эта народность встречает в стране иммиграции, от той исторической обстановки, которую она в этой стране застает, от взаимного влияния исторически сложившихся у данной народности черт и этой обстановки.

Быть может, разницей в уровне социально-экономического развития страны эмиграции и страны иммиграции можно объяснить единственное существенное различие между иммиграцией «старой» и «новой». Иммигранты конца XIX и начала XX в. выталкивались из Европы теми же, примерно, процессами, что и переселенцы рассматриваемого в настоящей работе периода. Но они уезжали из отсталых по тому времени стран, а США после гражданской войны быстро двинулись вперед в капиталистическом развитии и вступили в период империализма. Разница и соответственно перестройка оказались гораздо более значительными, и в этом, а не в расовых и этнических особенностях (столько обыгрывавшихся буржуазно-националистической пропагандой), заключается принципиальное отличие между иммиграцией рубежа XX в. и иммиграцией середины XIX в.

17-й съезд компартии США определил американскую нацию как «исторически возникшее национальное образование, сплав (amalgam) более или менее различных национальностей». Сплав этот и до наших дней не затвердел. С точки зрения этногенеза американская нация сравнительно молода, и еще можно, как при геологическом исследовании, проследить образующие ее «пласты». Хотя массовой иммиграции в США уже 30 лет не происходит, ассимиляция прежних поколений иммигрантов и слияние всех этнических элементов далеко не завершены. При всей противоречивости этого процесса, при мучительности его для участников, при национальной дискриминации, которая сопровождает все антагонистические общественные формации, он исторически прогрессивен. Ленин писал об ассимиляции в США: «Штат Нью-Йорк походит на мельницу, перемалывающую национальные различия. И то, что в крупных интернациональных размерах происходит в Нью-Йорке, происходит также в каждом большом городе и фабричном поселке.

Кто не погряз в националистических предрассудках, тот не может не видеть в этом процессе ассимиляции наций капитализмом величайшего исторического прогресса.

Далее Ленин указывал: «Остается та всемирно-историческая тенденция капитализма к ломке национальных перегородок, к стиранию национальных различий, к ассимилированию наций, которая с каждым десятилетием проявляется все могущественнее, которая составляет один из величайших двигателей, превращающих капитализм в социализм».

Америка: мигранты, ассимиляция и религия

Американская нация сталкивается с кризисом ассимиляции по мере того, как иммигранты Ближнего Востока продолжают отвергать западную культуру, которую они считают слишком безнравственной.

Любовь к своей стране — не идолопоклонническая, а присущая моей человеческой сущности и достоинству, — у меня в крови. Я родилась и стала частью семьи, рода, религии, культуры и государства. Отвержение этих связей — это отвержение самой себя, однако отчасти именно этого требует ассимиляция. Это одна из причин, делающих иммиграцию сложным и разрушительным процессом для человеческой души. Как дух, воплощенный в плоть, я живу, двигаюсь и населяю данное мне место. Хочу я или нет, я соединена с этими общественными сферами, и качество моей жизни зависит от того, насколько хорошо я поддерживаю эти связи и привязанности.

Иммиграция разрушает эти совместные сферы. Она в большей или меньшей степени калечит нити, соединяющие меня с моей семьей, родом, религией, культурой и государством. Любовь к своему городу или государству может быть неистовой, именно поэтому изгнание бывает столь травмирующим. Даже поверхностное изучение истории показывает, как общества использовали изгнание в качестве заслуженного или незаслуженного наказания для граждан. Данте очень страдал после изгнания из Флоренции, однако, если бы этого не случилось, возможно, мир бы никогда не увидел «Божественной комедии». Его страдания принесли успокоение многим живущим после него.

Ассимиляция — больше, чем адаптация к новым методам

Я обнаружила, что ассимиляция больше схожа с революцией, чем с адаптацией. В некотором смысле мне пришлось «восстать» против того, кем я была раньше, чтобы влиться в новый социальный порядок. Я говорю это, потому что по мере получения собственного опыта иммиграции и ассимиляции и наблюдения за другими жителями ближневосточной культуры, я увидела, что эти изменения включают в себя нечто большее, чем простую корректировку поведения (или мысли) в новой культуре. Мне пришлось изменить не только то, как я себя веду или как думаю. Скорее, эти «изменения» требовали истинной внутренней ассимиляции, которая выходит за рамки ощущений: они касаются самой моей сущности, то есть меняют то, как я думаю, о том, что думаю, и как я воспринимаю свое поведение.

Эта внутренняя революция — причина, почему зачастую требуется одно-два поколения, чтобы полностью ассимилироваться, в зависимости от силы привязанности к семье, религии или традиции. Чем слабее и более непостоянна привязанность, тем быстрее и полнее происходит ассимиляция; чем сильнее и дольше привязанность, тем дольше и менее развита ассимиляция.

Естественно, иммигранты, собирающиеся в культурные диаспоры по всей Америке, ассимилируются дольше, чем иммигранты, полностью погруженные в естественное американское окружение. Я не пытаюсь принизить значение диаспор: я не верю, что должно быть «либо то/либо это», это слишком жестоко и разрушительно для человеческой личности. Я считаю, что существует путь ассимиляции, включающий и то и другое, позволяющий иммигрантам сохранять свою личность, становясь при этом хорошими и верными гражданами новой страны. Этот подход особенно необходим при представлении иммигрантам основополагающих принципов построения страны.

Для настоящей внутренней ассимиляции должна произойти теоретико-познавательная перемена в отдельно взятом иммигранте. Масштаб этой перемены равен степени ассимиляции. На примере популярной культуры: в фильме «Крестный отец» Майкл родился в Америке и женился на американке, однако продолжил участвовать в мести и убийствах, которые начались давным-давно в Сицилии. В нем не произошла эта перемена, по крайней мере, не в той степени, которая нужна, чтобы начать по-другому думать и проводить свою жизнь.

Когда моя семья покинула Ирак, мы отправились в Грецию под предлогом «отпуска». Там мой отец обратился за помощью в Мировой Совет Церквей. Мы жили в Греции около полутора лет, пытаясь найти страну, согласную нас принять. С помощью друзей, знакомых, а так же малознакомых нам людей одна щедрая и добрая американская семья из Лос-Анджелеса согласилась нас спонсировать, и нас приняло американское посольство в Греции. Жить в Греции, несмотря на нестабильность, было для меня легко. Греческая культура принадлежит к средиземноморской, схожей по обычаям с культурой Ближнего Востока, поэтому для жизни там потребовалась адаптация, а не внутренняя революция, которую я пережила, приехав в Америку, ставшую для меня, напротив, полной сменой цивилизации.

Уникальность Западной цивилизации

Построенная на объединении культур Иерусалима, Греции и Рима, Западная цивилизация стала больше, чем все три вместе взятые. Этот синтез цивилизаций принес особенно большой вклад в гармонию веры и разума, образовав менталитет, уникальный для Западной цивилизации. Брак веры и разума стал союзом, чьи идеалы доброты, истины и красоты возрастали в полной гармонии.

Однако в арабском мире произошло нечто совершенно противоположное. После покорения исламом Ближнего Востока на какое-то время наступил период процветания цивилизации. Я помню, как нас учили в иракских школах: «Знаете, именно мы, арабы, придумали алгебру». Под выражением «мы, арабы» подразумевалась некая солидарность всего арабоговорящего мира, однако на самом деле, арабы — это мусульмане, пришедшие с Аравийского полуострова и завоевавшие различные христианские, иудейские и языческие народы и культуры, проживавшие на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Тот факт, что мы — моя семья — были не арабами и не могли заявить о том, что мы изобрели алгебру, никак не отразился на гордости своей ассирийской и халдейской цивилизацией, присутствующей у моих родителей.

Однако это процветание арабской цивилизации — ее торговля, искусство, язык, сохранение и перевод греческой философии — продлилось не долго. Постепенно соревнование между верой и разумом достигло точки кипения. В своей книге «Вера, разум и война с джихадом» (Faith, Reason, and the War Against Jihadism) Джордж Вейгель (George Weigel) дает прекрасное объяснение тому, что произошло в интеллектуальной жизни Ислама — и в последствии с интеллектуальной жизнью всего Ближнего Востока. Хотя христиане и иудеи продолжали там обитать, они всегда оставались в меньшинстве, ограниченном рамками своей субкультуры. Вот что пишет Вейгель об истории «остановки интеллектуального поиска» и «потери интеллектуальной жизнеспособности»:

«Затем что-то произошло, и в средние века второго тысячелетия дух поиска истощился в Исламском доме. … Исламские религиозные власти постепенно стали нервничать при мысли о подобных филосовских рассуждениях [таких, как мысль Аверроэса о подчинении теологии философии], и эта нервозность в сочетании с традиционным чувством самодостаточности Ислама (а также его презрения к достижениям мира неверных), создала культурную ситуацию, которая в конечном итоге привела к угрозе интеллектуальной жизнеспособности.

Поэтому когда монголы начали жечь и громить Багдад в 1258 году, восстал исламский лидер, Ахмад ибн ’Абд аль-Халим ибн Таймия (Ahmad ibn ’Abd al-Halim ibn Taymiyya), «расширивший цель джихада, включив в нее «не только еретиков, вероотступников, грешников и неверующих (включая христиан и иудеев), но также всех мусульман, пытавшихся избежать участия в джихаде». Эта перемена, совместно с призывами к политической власти спасти и защитить Ислам, осталась с поддержкой других исламских лидеров и впоследствии дала нам супер-националистический современный менталитет «Ислам против Запада».

Роль религии в ассимиляции

Учитывая то, что ассимиляция — не просто перемена того, что я думаю или делаю, но изменение того, как я думаю о том, что я думаю и делаю, становится хорошо понятно, что религиозные мировоззрения человека формируют то, до какой степени этот человек ассимилируется. Религия, помимо всего прочего, дает нам теоретико-понятийный аппарат. На Ближнем Востоке основными религиями были ислам, христианство и иудаизм. Каждая из них имеет свое мышление в отношении Бога и человека, и знание о Боге и человеке.

Конечно, христиан и иудеев, живущих под руководством ислама, тоже коснулась интеллектуальная стагнация — через подверженность разума вере — окружающей исламской культуры. На самом деле они под ним задыхались. Хотя они разделяли многие элементы культуры с «арабами», христианские и иудейские сообщества уравновешивали их своей религией и субкультурой. Когда большая часть Ближнего Востока была колонизирована Великобританией и другими европейскими странами после Первой мировой войны, образовалось место для интеллектуального и технологического развития, и многие христиане и иудеи начали процветать, и, как известно, мусульмане тоже. Поскольку я росла до полного укоренения пан-арабского национализма, я слышала многие истории о том, как христианские семьи посылали не только сыновей, но и дочерей на Запад для получения образования.

Чтобы понять ассимиляцию иммигрантов, нужно задать вопрос: какую роль играет разум в их религии? Мы видим явное различие в ассимиляции этих групп, по мере того как они иммигрируют на Запад. Хотя есть исключения: большинство людей, чья религия не подчиняет разум вере, а объединяет то и другое, лучше ассимилируются. Вейгель объясняет это так:

«Библия…призывает верных иудеев и христиан использовать свой разум для понимания значения и применения своего морального учения… Для сравнения, священная книга ислама описывается влиятельным египетским исламистом следующим образом: «Коран для человечества — как руководство по применению для машины».

Священное писание иудеев и христиан призывает их искать мудрость, знания, понимание, искать причину, любить Господа Бога всем своим разумением и задавать вопросы. Вот слова Кардинала Йозефа Ратцингера (Joseph Cardinal Ratzinger): «С самого начала христианство понимало себя как религию «логоса», религию, существующую согласно разуму». То же самое мы читаем в книге Притч 25:2: «Слава Божия – облекать тайною дело, а слава царей – исследовать дело».

Читайте также:  Итальянцы в рабочем движении США, участие в отраслевых союзах

Человек создан, чтобы думать и узнавать, и именно это различие влияет на ассимиляцию иммигрантов. Я полагаю, что есть религии и социологические корни более совместимые с основополагающими принципами Америки, и таким образом эти люди способны лучше ассимилироваться в этой стране. Это похоже на противоречивое заявление, однако в реальности — это просто наблюдение за человеческой природой, которую опыт не позволяет отрицать. Кардинал Ратцингер говорит о том же. Он объясняет: «Не все общества имеют социологические предположения о демократии, основанной на партиях, как думает Запад; таким образом, полный религиозный нейтралитет государства в большинстве исторических контекстов рассматривается как иллюзия».

К сожалению, у нас больше нет культуры, основанной на вере и жизни согласно основополагающим американским принципам. Вместо этого эти принципы заменила иллюзорная цель «полного религиозного нейтралитета». У нас есть развратная культура, которая выталкивает Бога на улицу. Определяющая черта в глазах иммигрантов в том, что в Америке правит анти-семейная культура, цена ассимиляции в эту культуру кажется слишком высокой.

Для иудеев, христиан и мусульман разум, объединенный с верой, показывает им, что современная Западная культура направлена против разума и веры. Они верят, что не могут ассимилироваться, не пойдя в какой-то степени на компромисс и с тем, и с другим. Я сама прочувствовала это, наблюдая за тем, как ближневосточные христианские ценности и традиции моих соотечественников с годами исчезают. Для мусульман, приезжающих сюда и продолжающих жить и думать, как они это делали в арабских странах, результатом становится либо радикализация, либо совместное выжидание момента, когда Ислам захватит мир.

В нашей стране есть проблема с ассимиляцией: многие иммигранты благодарны за возможность получить здесь убежище, однако они отказываются полностью ассимилироваться в культуру, которую считают развратной. Ответом этому кризису отчасти может стать возобновление здорового патриатизма, восстановление принципов веры и разума, на которых была построена эта страна. Именно воссоединение веры и разума поможет иммигрантам Ближнего Востока с радостью принять нашу культуру.

Об авторе: Лума Симмс (Luma Simms) пишет о культуре, семье, философии, политике, религии, жизни и мыслях иммигрантов. Она получила степень бакалавра по физике в Государственном университете штата Калифорния, г. Помона, а так же изучала юриспруденцию в Университете Чапмана. Она является автором книги «Амнезия Евангелия: забывая благость Благой Вести».

К вопросу о формировании Американской нации

Рубрика: Психология и социология

Статья просмотрена: 5224 раза

Библиографическое описание:

Кушнарёва Е. С. К вопросу о формировании Американской нации // Молодой ученый. — 2010. — №12. Т.2. — С. 56-60. — URL https://moluch.ru/archive/23/2350/ (дата обращения: 25.02.2020).

Согласно данным переписи США 1990г. приведен специальный доклад об этническом происхождении дает весьма интересный портрет американского народа: на вопрос об этническом происхождении, 5% опрошенных ответили, что они просто американцы. Остальные же отнесли себя к одной из выявленных переписью 215 этнических групп. По подсчетам американских экспертов, при сохранении нынешней тенденции к 2080 г. США перестанут быть преимущественно белой нацией: доля белого населения упадет за отметку 50%, а небелых превысит ее (соответственно 49,9 и 50,1%). При этом изменяется соотношение численности самих расово-этнических групп [1].

К середине XXв. США предложили миру образ нации-государства «плавильного тигля», сплавляющего воедино белых американских старожилов и новых европейских иммигрантов.

Согласно Гаджиеву К. С. американская нация сформировалась в процессе, так называемой «переплавки» многих поколений иммигрантов почти со всех уголков земного шара в котле американизации. Она «переплавила» в себе представителей наций и народностей всех континентов. Тем не менее, потребовалось немало времени, чтобы США консолидировались в качестве единой нации и государства. «В течение менее чем 75 лет 13 колоний на атлантическом побережье превратились в огромное государство, в 20 раз превышающее по размерам и населению первоначальное ядро» [2].

«Примечательной особенностью иммигрантов являлась их тесная сплоченность, опора на добровольный союз с себе подобными. Поэтому процесс культурной адаптации и взаимодействие различных религиозных, этнических и политических организаций не вызывал глубоких противоречий. Это было новым, чисто американским явлением, не имевшим аналога в Старом свете» [3].

Огромное влияние на формирование идеи американской нации оказала так называемая «американизация» следовавших друг за другом волн иммигрантов, которая изменила физический, социальный и политический облик страны. Политика американизации всех прибывающих иммигрантов, которую начали проводить правящие круги со времен образования США, осуществляется и по настоящее время. Бывший президент Дж. Кеннеди называл американцев «Нацией иммигрантов».

По мнению Геевского И. А. и Сетунского Н. К. выражение «нация иммигрантов» не совсем точно, так как немалая часть населения США не являются иммигрантами или их потомками. В доказательство этому они приводят следующие факты:

Во-первых, коренными жителями континента являются индейцы. Несмотря на политику геноцида, проводившуюся в начале XVIII в., небольшая часть индейцев, загнанная в резервацию, все же уцелела. В последнее время их численность начала расти. Согласно переписи населения США 1980г. их численность составляла 1 млн. 429 тыс., то есть на 72% больше чем в 1970г.

Во-вторых, насильственно привезенные из Африки рабы, закованные в цепи работорговцами, тоже не являются иммигрантами.

В-третьих, мексиканцы и их потомки, которые оказались американскими жителями в результате захватнической войны США против Мексики, также не относятся к иммигрантам.

Процесс американизации и ассимиляции иммигрантов различных национальностей, этнических групп и рас еще называют «плавильным тиглем» («Melting Pot») и носит, скорее всего, негативный оттенок, так как «процессы ассимиляции осуществлялись в принудительном порядке с помощью сложной системы политических, экономических и идеологических средств» [4]. «Наша задача, – писал в начале XXв. один из идеологов насильственной ассимиляции всех прибывших, – ассимилировать этих людей, сделать их частью американской расы, внедрить в сознание их детей англо-саксонские концепции справедливости, закона и порядка».

В Соединенных Штатах потребовалось немало усилий на оправдание далеко не демократических методов, которые применялись в процессе «переплавки» иммигрантов различных национальностей в единую нацию. Таким образом, иммигранты были вынуждены отказаться от родного языка, обычаев, национальных традиций, культов и обрядов и превратиться в «стопроцентных американцев». Были созданы юридические, идеологические и другие системы ограничений, препятствовавшие расовым и этническим группам слиться с остальным населением. И хотя в настоящее время дискриминационные установления юридически запрещены, на самом деле, их последствия все еще ощущаются.

На протяжении многих десятилетий США представали как типичная страна резких контрастов, «страна нетерпимых». Факт нетерпимости очевиден. Значительную часть своей истории американцы угнетали черных, уничтожали и третировали индейцев и иммигрантов из Азии, а также препятствовали иммиграции из стран за пределами северо-западной Европы и таким образом, представляли собой «расистское государство» [5]. Ранняя американская республика выступала «национальным государством, основанным на англо-американо-протестанском национализме, который смешивал воедино вопросы национальной принадлежности, религии и политики» [6].

Эти факты свидетельствуют о том, что все перечисленные выше этнические группы вошли в состав населения насильственными путями, которые коренным образом отличались от обычной иммиграции европейцев.

С самого начала к этим нациям сложилось отношение как к представителям низших рас. Одни из них на протяжении длительного времени находились в рабстве, другие (как в случае с мексиканцами, которым была обещана «возможность пользоваться всеми правами граждан Соединенных Штатов») на положении граждан «второго класса». Они были изолированы в резервациях, городских гетто, сегрегационные законы и обычаи препятствовали их общению с белым населением. Последствия этого расистского отношения прослеживаются и в настоящее время. Очевидно, что подобное неравноправное положение афроамериканцев, индейцев и мексиканцев значительно затруднило их вливание в формирующуюся американскую нацию. Тем не менее, эти процессы развивались и развиваются. И сегодня вышеупомянутые этнические группы рассматриваются как часть американской нации. Непрекращающаяся в настоящее время иммиграция в США привела к тому, что консолидация американской нации еще далеко не завершена.

Характерной особенностью этнических процессов в США является наличие нескольких источников формирования американской нации. Есть все основания полагать, что американская нация действительно существует. Американская нация является относительно молодым этническим образованием. В нее входят все этнические элементы, находящиеся на обширной территории США. Они объединены общим языком – английским, единственным государственным языком США на котором ведется преподавание в образовательных заведениях, делопроизводство во всех государственных и частных учреждениях и на предприятиях.

Американцы смогли добиться чувства национального самосознания и национальной идеи (американской мечты) в течение жизни двух-трех поколений. Национальное сознание стало творением самого народа. Создателями стали «фермеры, люди фронтира, рыбаки и охотники, юристы маленьких городов, деревенские учителя и т.д.» [7].

Следует отметить, что в США не было тех культурных и духовных элементов, которые могли бы характеризовать ее как самобытную нацию. По словам Г. Коммаджера, европейцы были связаны «вековыми традициями, тысячами приверженностей, тысячами прецедентов, тысячами компромиссов и тысячами воспоминаний», а американская нация «не знала традиций, приверженностей или воспоминаний о прошлом» [8]. Несмотря на то, что подавляющее большинство американцев все же выходцы из Европы, Азии и других регионов мира, и таким образом являются наследниками европейских, азиатских и других культурных традиций, тем не менее, существуют отличия в формировании европейских и американской наций. Одной из таких особенностей формирования американской нации послужила иммиграция.

«В своем составе американская нация имеет нерастворенные полностью, хотя и сильно изменившиеся расово-этнические группы. Различные компоненты, составляющие современную американскую нацию, отличаются друг от друга степенью своей ассимилированности» [9]. Это обусловлено рядом факторов. Во-первых, имеются различия в способах появления этнических групп на территории США, а также включения в состав населения страны. У этнических групп, насильственно включенных в состав населения, процесс ассимиляции обладает специфическими чертами, которые и по сей день отличают эти группы от других групп населения.

Во-вторых, этнические группы различаются по своей расовой и национальной принадлежности. В них сочетаются представители трех рас: европеоидной, негроидной, монголоидной, а также расово-смешенные группы (мулаты, метисы и др.).

В-третьих, не менее важным является такой фактор, как: «выходцами из какой страны являются представители той или иной этнической группы, уровень ее экономического и культурного развития, особенности быта, религии, массовой психологии и т. д.» [10].

В-четвертых, отношение к этническим группам со стороны государства и общества в целом, является причиной некоторых особенностей процесса ассимиляции этих групп.

На вопрос о том, что же все таки связывает американскую нацию, историк, социолог и политический деятель Алексис де Токвиль ответил лишь : «Демократия». Но демократия, отмечал он, не может функционировать, не опираясь на религию и философию [11]. И действительно, если посмотреть на обширную географию страны, на разнообразие этнических и расовых групп, насколько американское общество свободно от официальной социальной иерархии, и «одержимо» идеей индивидуализма и прав личности, трудно представить, как оно все же остается единым. Известный американский историк Д. Бурстин писал: «Американцы обрели друг друга. Новая цивилизация нашел новые способы объединения людей – все реже с помощью убеждений или веры, традиций или территории, а чаще – с помощью общих усилий и общего опыта, организации повседневной жизни, характера самосознания. Теперь американцев больше объединяли их надежды, их объединило то, что они делали и что покупали, и то, как они всему учились … людей разделяли не места жительства и не исторические корни, но предметы и представления, которые могли бы возникнуть где угодно и существовать везде» [12].

«Формирование и утверждение американской нации и американской государственности представляли собой единый процесс, оказавший самое непосредственное влияние на характер и содержание американского национального сознания. Этническое, религиозное, культурное многообразие американцев тесно связано с крупными общностями. В общественном и национальном сознании, эталоном многообразия стала индивидуальность. несомненно, что фактор многоэтничности сыграл немаловажную роль в становлении и развитии некоторых присущих только американскому характеру черт» [13].

В конце 1960-х и на протяжении 1970-х годов в связи с углублением социальных противоречий активизируется борьба этнических групп и национальных меньшинств за гражданские права, против дискриминации. Движение афроамериканцев, выступления индейцев и других национальных меньшинств возбуждают рост этнического самосознания. В данном контексте важная роль была отведена программе «позитивных действий» как системе «определенных целей на увеличение найма «негров», «азиатов», «американских индейцев» и «испаноязычных», и «сроков», устанавливаемых для достижения этих «целей»». «Программы «позитивных действий» впоследствии получили свое распространение не только при приеме на работу, но и при поступлении в учебные заведения, при подборе преподавательских кадров, в профсоюзах, на государственной службе» [14].

В 1980-1990-е годы в США была осуществлена целая система мероприятий, основанных на учете расово-этнической принадлежности, среди которых обращают на себя внимание такие как: практика назначения представителей расово-этнических групп на высшие государственные посты; меры, направленные на обеспечение политического представительства этих групп; пересмотр содержания некоторых школьных и университетских дисциплин и программ, отражающих исторический и культурный вклад основных расово-этнических групп; расширение возможностей для представителей языковых меньшинств использовать родной язык при обучении и в общественно-политической жизни и т.д. [15]. На основании ряда целенаправленных государственных действий американских властей, построенных на учете расово-этнической принадлежности, можно утверждать, что к концу XX в. США значительно продвинулись вперед по пути либерального подхода к проблеме обеспечения прав расово-этнических групп.

В последние десятилетия XX века в США начался новый этап в развитии исследования этничности. Развернулась полемика по проблемам культурного плюрализма. Начался поиск новой теоретической парадигмы, если не замещающей теорию «плавильного котла», то, по крайней мере, отодвигающей ее несколько в сторону [16]. «Ассимиляция перестает быть тем идеалом, к которому раньше стремились американцы, переживающие подлинную тягу к истокам и корням. У людей, доселе не вникавших в свою родословную, появился интерес к предкам, семейным архивам, пожелтевшим фотографиям. Различным реликвиям, напоминающим прародину, рецептам национальных блюд и т.д.» [17]. То есть произошло то, что некогда американский исследователь М. Хансен назвал законом «третьего поколения»: «То, что сын хотел забыть, внук желает вспомнить». По его мнению, именно третье поколение иммигрантов ощущает себя полноправными американцами.

Сегодня не только США, но и другие страны называют себя мультикультурными обществами, оперируя тем, что они состоят из многих культурных обществ, отличных по своему национальному происхождению, религиозным, культурным и другим ценностям. «Можно сказать, что вместо монолитного национального проекта с его установкой на культурную унификацию при помощи жесткой ассимиляции официальной доктриной многих обществ становится мультикультурный проект» [18].

Термин «мультикультурализм» появился в США в конце 1980-х годов. Первоначально он предполагал уважение большинства к меньшинству, равный статус различных культурных традиций. «Мультикультурализм стал лозунгом всех, кто испытывает ужас от исчезновения американской культуры и кто воспринимает подгонку под «шаблон американского образа жизни» как угрозу индивидуальной свободе» [19]. «Мы находим американскую культуру настолько разнообразной, что не уверены, какие, собственно, ценности следует считать «американскими ценностями» [20].

Идея единства становится основной на выступлениях ведущих американских политиков, ставящих на повестку дня решение задачи национального сплочения американского полиэтнического общества. Б. Клинтон в последнем в XX столетии обращении к своему народу говорит: «Независимо от того, прибыли ли наши предки сюда среди первых поселенцев на корабле «Мэйфлауэр», или на кораблях, везших в своих трюмах черных рабов, были ли они в числе иммигрантов, сходивших на берег Эллис-Айленда или Лос-Анджелеса, приехали ли они совсем недавно или обитают на этой земле уже тысячи лет, – величайший вызов на пороге следующего столетия это найти путь к тому, чтобы стать Единой Америкой» [21].

Читайте также:  Итальянские семьи в иммиграции в американском обществе

Чтобы найти свою идентичность, познать свою собственную внутреннюю природу «американцам предстоит переосмыслить многое из того что выглядело до недавнего времени незыблемым и непоколебимым, отказаться от множества стереотипов и предрассудков. Только в этом случае возможно поддержание внутреннего единства и, стало быть, Американской мечты» [22].

Трагические события 11 сентября 2001 г., «вернули стране ее идентичность: народ вспомнил о своей национальной принадлежности и отождествил себя со своей страной. Впрочем еще далеко не окончательно решено, куда пойдут Соединенные Штаты: будут ли они нацией индивидов с равными правами и общей культурой или превратятся в ассоциацию расовых, этнических и культурных субнациональных групп» [23].

Процесс формирования нации продолжается и в настоящее время, тогда как ее ядро оформилось во второй половине XVIII в. «Современное население этой страны можно рассматривать в этническом отношении как результат и новейшую стадию длительного процесса, сплачивающего его разнородные этнические компоненты в одну нацию. Процесс этот продолжается и будет продолжаться» [24].

1. Червонная С. А. Ук. Соч., с. 260

2. К.С. Гаджиев. Американская нация: национальное самосознание и культура. М. 1990. С. 8

4. Геевский И. А., Сетунский Н. К. Американская мозаика. – М.: Политиздат, 1991. С. 434

5. Schlesinger A., Jr. The Disuniting of America. Reflections on a Multucultural Society. Knoxvill (Tenn.), 1992, p. 18

6. Lind M. The Next American Nation: The New Nationalism and the Forth American Revolution. N. Y., 1995, p. 46

7. Commager H. The Empire of Reason. Garden City, 1977, p. 173

8. Commager H. Op. Cit., p. 174

9. Геевский И. А., Сетунский Н. К. Американская мозаика. – М.: Политиздат, 1991. С. 102

10. Там же с. 102 – 103

11. См.: Токвиль А. Демократия в Америке. М., 1992, С. 241-297

12. Boorstin D. Op. Cit., p. 2

13. Лапицкий М. И. Национальная идея: Специфика американского опыта// США-Канада: экономика – политика – культура, М., Наука, №9 (441), сентябрь 2006, С. 72

16. См.: Чертина З. С. Этничность в США: теория «плавильный котел». – Американский ежегодник 1993. М., 1994, с. 160-161

17. Лапицкий М. И. Национальная идея: Специфика американского опыта// США-Канада: экономика – политика – культура, М., Наука, №9 (441), сентябрь 2006, С. 77

20. Малахов В. Ностальгия по идентичности. – «Логос», 1999, №3, с. 34

21. См. Червонная С. А. Ук. Соч., с. 283.

22. Лапицкий М. И. Национальная идея: Специфика американского опыта// США-Канада: экономика – политика – культура, М., Наука, №9 (441), сентябрь 2006, С. 80

24. Геевский И. А., Сетунский Н. К. Американская мозаика. – М.: Политиздат, 1991. С. 103

Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Главное меню

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА

Некоторые черты формирования американской нации
Этнография – Народы Америки

Соединенные Штаты создавались на основе английских колоний. Первоначальным ядром американской нации были англичане и выходцы из Ирландии и Шотландии. Но вместе с тем большую роль в этом процессе сыграли выходцы из других стран «западной Европы, а с конца XIX в.— и из Восточной Европы и отчасти Азии. В колониальный период шло слияние населявших английские колонии иноязычных элементов — шведав, немцев, голландцев и многих других с английскими поселенцами. Часть этого населения составили жители недолговечных, впоследствии захваченных Англией колоний ряда европейских государств; частично это были иммигранты, прибывшие из стран Европы непосредственно в английские североамериканские колонии. Ни голландцы, ни шведы, ни другие колонисты не создали здесь сколько-нибудь крупных этнических образований и в основном влились в американскую нацию.

Те группы населения, которые до сих пор сохраняются в составе американской нации в отдельных районах с преобладанием той или иной языковой группы (поселения норвежцев, голландцев, французов, швейцарцев и др.), свидетельствуют о том, что американская нация — еще молодая нация, в которой новые поступления иммигрантов перевариваются далеко не сразу. В течение ряда поколений они сохраняют некоторые особенности быта и культуры своих предков.

Целый ряд обстоятельств способствовал сохранению этих особенностей у одних групп и более быстрому стиранию национальных особенностей — у других. Одним из наиболее показательных признаков является сохранение в быту родного языка. Те иммигранты, которые не сталкивались и США с дискриминацией или страдали от нее меньше других, быстрее смешивались с общей массой американцев, вступали в браки с американцами, постепенно утрачивали свой язык, переходя на английскую речь, забывали свои обычаи. Это относится прежде всего к выходцам из Западной Европы— к датчанам, шведам, финнам, норвежцам, немцам. Вместе с тем оказывается, что есть группы, которые ассимилируются не менее быстро: греки, армяне, румыны, украинцы. Это и понятно: их в США мало (например 274 тыс. греков по сравнению с 4950 тыс. немцев) и они довольно легко растворяются в общей массе англоязычного населения. Большое значение имеет также и расселение тех или иных групп. Жители сельских мест, живущие компактно, сохраняют обычаи и родной язык дольше (среди жителей США, говорящих по-норвежски, население сельских мест составляет несколько более одной трети, а у армян горожане составляют подавляющее большинство).

В связи с теми препятствиями, которые встречала эмиграция из стран Азии, включение уроженцев Азии в американскую нацию было затруднено. Значительные группы иммигрантов из стран Азии и др. живут в США в условиях изоляции от остального населения, и ассимиляция в таких группах протекает медленно. Это относится к японцам, китайцам, пуэрториканцам. Однако, если они не живут совместно в значительном числе, а вкраплены среди американцев, то и переход их к английскому языку происходит скорее, и смешанные браки — явление довольно обычное.

Но и для иммигрантов из европейских стран процесс ассимиляции также сопровождается определенными трудностями. То обстоятельство, что в английские колонии, а позже в Соединенные Штаты прибывали, люди из стран, где уже образовались нации, и приносили с собой свои традиции, свою культуру, свой язык, создавало своеобразие национального развития американцев. Долгое время, а для некоторых этнических групп и по сей день, этнические особенности отдельных национальностей сохраняются. Это относится к тем районам, где издавна живут сравнительно большими массивами выходцы из различных стран. ВыхоДцы из Швейцарии и Норвегии в Висконсине, потомки французских колонистов в Луизиане,— все они, будучи американцами, вместе с тем хранят многие национальные традиции своих предков.

Чем больше развивался капитализм в Америке, тем скорее стирались этнические различия. Смешанные браки, переселения в глубь страны, во время которых жители разных колоний, поселяясь с людьми другой национальности, иной религии, теряли свою обособленность, — помогали стирать эти особенности. Этническая пестрота американцев послужила поводом для всякого рода расистских предрассудков, насаждая и развивая которые американская буржуазия в свою очередь тормозит ассимиляцию многих этнических групп. Отсюда особые национальные кварталы в американских городах, двуязычие и другие явления, свидетельствующие о том, что процесс включения целого ряда этнических групп в американскую нацию проходит мучительно медленно. Вместе с тем часть американской буржуазии, ссылаясь на происхождение своих предков из какой- либо европейской страны, завязывает с этими странаминеофициальные связи, привлекая оттуда иммигрантов в своих корыстных целях. Многонациональная буржуазия США наживается за счет своих соотечественников, вновь прибывших в США и не знакомых с обычаями страны и ее языком. «Итальянские», «ирландские», «шведские» и прочие боссы, пользуясь своими ирландскими или шведскими именами, пытаясь затормозить рост классового сознания, завлекают в свои сети неопытных людей под предлогом помощи соотечественникам. Они всячески поддерживают в них сознание национальной обособленности. В качестве примера можно привести шведов г. Чикаго и близлежащих к нему городов и сельской местности. Политические боссы шведского происхождения держат в руках голоса избирателей этой части США, где живет много выходцев из Швеции. В городе множество магазинов, гостиниц, ресторанов, всякого рода обслуживающих учреждений, где иммигранта из Швеции обслуживают на шведском: языке: ему укажут, где найти квартиру, в какую церковь пойти, в какую школу устроить детей, помогут найти работу.

Буржуазные историки иногда утверждают, будто американская нация сложилась в период от конца войны за независимость до 20-х годов XIX в.; отсюда выводится утверждение, что в состав американской нации вошли в основном англосаксонские народы. Позднейшая же иммиграция, принесшая в страну «нежелательные», в расистском понимании, элементы (славян, евреев, итальянцев и др.), никакого отношения к развитию американской нации якобы не имела.Согласно этой теории, после войны за независимость, в то время когда в Европе происходили такие события, как французская революция и наполеоновские войны, приток переселенцев из Западной Европы в Америку временно почти прекратился (примерно по 1820 г.) и за эти годы в бывших английских колониях успел сложиться «американский» тип, поколение так называемых «старых американцев» (old americans); иммигранты же, которые прибывали позже, в особенности иммигранты из стран Восточной и Южной Европы и из Азии, приток которых падает на конец XIX — начало XX в., принадлежат якобы к «неассимилирующимся», остающимся чужеродным по отношению ко всему американскому элементом. Чтобы доказать, будто ядро американской нации составили исключительно англичане, долго замалчивалась ранняя ирландская эмиграция. На самом же деле уже в колониальный период (1607—1776) население Северной Америки, пополнявшееся постоянно за счет иммиграции, было весьма неоднородно. Англичане, ирландцы, голландцы, немцы, французы, шведы, евреи населяли большие города, поселки, городки, деревни. Для сельских мест долгое время были характерны замкнутость и сохранение этнических особенностей Старого Света, пережитки которых сохраняются даже сейчас. Но в городской жизни, особенно в больших городах, где население живет смешанно, эти черты обособленности выражены гораздо слабее. В течение 400 лет на материк беспрерывно прибывали все новые волны переселенцев, оседая частично в промышленных городах восточных областей, уходя на свободные землп, на лесоразработки, золотые прииски Запада, нефтяные промыслы Оклахомы, на поля Дакоты. Люди эти работали и жили бок о бок, вступали между собой в браки, забывая обычаи и язык своей родины. В 1790 г. американцы английского происхождения составляли примерно 77% всего населения, а в 1921 г. — лишь 41 %. С 1820 по 1933 г. в США зарегистрировано до 38 млн. иммигрантов, причем большая часть их прибыла не из Англии.

В 1850 г. в штате Нью-Йорк ирландские иммигранты составляли 52,4% всего иммигрантского населения штата, немцы 18,1% и только 17,5% — английские иммигранты; австрийцы, венгры, поляки — менее 10%, итальянцы и русские — еще меньше, скандинавы — 0,2%. В 30-х годах XX в. ирландские иммигранты составили 9,2%, немцы —’ 10,9%, англичане — 6,9%, итальянцы — 19,7% 1 . Все эти этнические группы, несмотря на дискриминацию иммигрантов, смешивались с коренными американцами, вливаясь в американскую нацию.

Сейчас едва ли можно сказать, что существуют «чистые» потомки первых английских колонистов. Включение в американскую нацию эмигрантов из Центральной и Восточной Европы привело к еще большему изменению состава американцев. И такие изменения в этническом составе означали дальнейшее развитие американской нации. Но и это обстоятельство тоже используется, особенно за последнее время, реакционной пропагандой, в связи с обширными экспансионистскими планами американских империалистов для развития космополитических теорий, вроде теории так называемого «американского тигля». Согласно ей, Америка представляется своего рода котлом, в котором ассимилируются, «переплавляются» все национальности в единую американскую нацию. Факт, что американская нация сложилась из самых различных этнических элементов, толкуется в том смысле, что это само собой означает якобы единство идеологическое и социальное. Соединенные Штаты представляются страной, где якобы царят расовый и классовый мир. Идея космополитизма занимает не последнее место в борьбе американских монополий за мировое господство. Под флагом космополитизма широко пропагандируется приобщение к «американскому образу жизни» суверенных народов, осуществляется экономическое и политическое закабаление различных стран.

Этническая ассимиляция

Этническая ассимиляция — процесс усвоения представителями различных национальностей языка, культуры, обычаев, традиций той этнической среды, в которой они проживают.

В результате этого происходит потеря ими своего языка, культурных особенностей, традиций и изменение самосознания их национальной (этнической) принадлежности. На этой основе как в мировом масштабе, так и в рамках отдельного региона или государства, происходит увеличение численности лиц одной (ассимилирующей) национальности и сокращение числа лиц другой (ассимилируемой) национальности.

Этнической ассимиляции способствуют усиление межгосударственной и межрегиональной миграции, расширение межнационального общения, рост межнациональных браков, семей и т. д. Процессы ассимиляции могут охватывать как группы этнических меньшинств той же страны (например, ассимиляция англичанами уэльсцев, французами бретонцев, русскими евреев, поляков, греков и др.), так и иммигрантов, осевших на постоянное жительство (например, ассимиляция итальянцев, испанцев, армян, переселившихся во Францию, в США и другие страны). В зависимости от того, какими путями и способами осуществляется ассимиляция, различаются естественная и насильственная ассимиляция.

Естественная ассимиляция — итог непосредственного контакта этнически разнородных групп, обусловлена потребностями упрочнения их общей социальной, хозяйственной и культурной жизни. Идущая уже многие столетия естественная ассимиляция как в мире в целом, так и в отдельных странах и регионах, отражает закономерные интеграционные процессы общественного развития. Происходя свободно и добровольно, она не вызывает, как правило, межэтнических конфликтов.

Насильственная ассимиляция представляет собой целенаправленную систему мер органов власти во всех сферах общественной жизни, направленных на искусственное навязывание и подталкивание процесса этнической ассимиляции путем подавления или стеснения языка и культуры этнических меньшинств, давления на их этническое самосознание и т. д. В современной истории этот вид ассимиляции осуществляется в Турции по отношению к курдам, в Латвии и Эстонии по отношению к русским. Мировой исторический опыт убедительно свидетельствует об упорном сопротивлении насильственной этнической ассимиляции даже со стороны малочисленных этносов.

Проблема этнических контактов является чрезвычайно важной для многонациональной России, на территории которой проживают более 150 этносов и этнических групп. Этническая картина России отличается крайней неоднородностью. Так, численность нескольких коренных этносов (татары, чуваши, башкиры, мордва) превышает 1 млн. человек в каждом, а численность всех двадцати шести народов Севера, Сибири и Дальнего Востока составляет не более 180 тыс. В России проживает более 30 этнических групп, относящихся к народам, не имеющим в ми¬ре своей государственности (цыгане, ассирийцы, уйгуры, курды и др.). Только в шести из 21 республики титульное население превышает 50% населения данной республики (Чувашия, Кабардино-Балкария, Тува, Северная Осетия, Чечня, Ингушетия). В целом во всех вместе взятых республиках коренной этнос составляет всего 32% населения, а в автономных округах — 10,5%. Вместе с тем государствообразующий этнос — русские — составляет более 80% населения страны.

Следует также отметить, что проблема межэтнических контактов осложняется в связи с прибытием в Россию миллионов беженцев и вынужденных переселенцев. Кроме того, в поисках заработка, а также с иными (больше неблаговидными) целями в Российскую Федерацию приезжают и временно или постоянно проживают от 10 до 15 млн. граждан государств ближнего и дальнего зарубежья.

Контрольные вопросы и задания

1. Каковы роль и значение межнациональных отношений в обществе?
2. Какие уровни можно выделить в структуре межэтнических отношений?
3. В чем состоит специфика межэтнических, межнациональных отношений?
4. Какие факторы влияют на межэтнические отношения?
5. Охарактеризуйте современные межнациональные отношения в Российской Федерации,
6. Назовите страны и регионы, где, по вашему мнению, межэтнические отношения характеризуются как напряженные, конфликтные.
7. Какие виды этнических контактов существуют?
8. Какие варианты результатов этнических процессов можно выделить?
9. Вспомните ваши личные контакты с людьми других национальностей и попытайтесь определить их результаты.
10. Проанализируйте результаты межэтнических контактов за последние годы в России.

Литература

1. Арутюнов С.А. Народы и культуры: развитие и взаимодействие. — М., 1989.
2. Государство, право и межнациональные отношения в странах западной демократии. — М., 1993.
3. Губогло М.Н. Национальные процессы в СССР. — М., 1991.
4. Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. — М., 1994.
5. Сикевич З.В. Социология и психология национальных отношений. — СПБ., 1999.
6. Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в Российской Федерации. — М., 1997.
7. Этнические процессы в современном мире. — М., 1987.
8. Этнические стереотипы поведения. — Л., 1985.
9. Этносы и этнические процессы. — М., 1995.

Почему Америка не является нацией иммигрантов?

Динамика волн и барьеров

Об авторе: Кирилл Родионов – независимый обозреватель.

Люди ступали на берег Америки в надежде и тревоге. Начиналась новая жизнь. «Добро пожаловать на Землю Свободы!» Иллюстрация 1887 года

Во внутрироссийских дискуссиях о миграционной политике часто слышны отсылки на опыт США, которые, в представлении поборников открытых границ со Средней Азией и Закавказьем, выглядят нацией иммигрантов. К сожалению, многие наблюдатели проходят мимо анализа реальной миграционной ситуации в Штатах, которая в последние десятилетия определяется растущим притоком выходцев из Мексики. Это касается как легальных работников (640 тыс. человек в 70-е годы, 1656 тыс. человек в 80-е годы и 2249 тыс. человек в 90-е), так и нелегалов, количество которых выросло с 1600 тыс. человек в 60-е годы до 12 900 тыс. человек в 1990-е.

Казалось бы, нет ничего удивительного в том, что страна, во всем мире действительно известная как нация иммигрантов, привлекательна для последних. Но загвоздка в том, что американская нация нацией иммигрантов не является. Как показал патриарх политической науки Сэмюэл Хантингтон в своей работе «Кто мы?», США были основаны переселенцами из Великобритании, белыми англосаксонскими протестантами, культура которых оказалась стержневой для зародившейся в XVIII столетии американской нации. Ее основу составили, во-первых, английский язык; во-вторых, идеалы протестантизма; в-третьих, политические и юридические установления, базировавшиеся на принципах главенства закона над действиями правительства, разделении властей на судебную, исполнительную и законодательную, незыблемости свободы слова. Неотъемлемыми компонентами американского социального этоса стали также ценности индивидуализма и рабочей этики.

В становлении американской нации Хантингтон выделяет несколько этапов. Первым из них стала третья четверть XVIII столетия, когда зародилась американская идентичность, которую начали перенимать британские колонисты. Вплоть до этого времени само название «Америка» применялось к территории, но никак не к обществу. Начиная же с 1740-х годов происходило стремительное развитие общеамериканского коллективного сознания. Этому в немалой степени способствовало Первое великое пробуждение, которое было связано с именем англиканского проповедника Джорджа Уайтфилда, выступавшего с проникновенными проповедями перед массовыми аудиториями. Переезжая из колонии в колонию, Уайтфилд сумел мобилизовать тысячи жителей и, как подчеркивает Хантингтон, фактически стал первым общеамериканским публичным политиком. В результате его деятельности была подготовлена почва для возникновения трансколониальных движений за независимость, которые обрели силу после Семилетней войны 1756–1763 годов. Победа Американской революции 1776–1783 годов фактически нивелировала прежние идентичности жителей Атлантического побережья, ранее считавших себя бриттами. Примерно треть населения колоний продолжала сохранять верность его королевскому величеству, из-за чего часть переселенцев, около 100 тыс. человек, была вынуждена перебраться в Канаду, Британию и Вест-Индию. Победа в войне против метрополии означала для американцев и потерю врага, наличие которого служило условием возвышения идентичности национальной над всеми прочими видами идентичностей.

Революция, как подчеркивает Хантингтон, превратила колонистов в американцев, но не сделала их нацией. После того как Америка обрела независимость, на протяжении более чем полувека национальная идентичность подвергалась вызовам со стороны идентичностей территориальных, что придавало хрупкость только что образованному союзу. Так, в 1803 и 1814–1815 годах представители Новой Англии планировали начать переговоры о возможном выходе из конфедерации штатов. Вплоть до начала Гражданской войны правительства штатов не упускали возможности отменять федеральные законы и препятствовать их применению. Что немаловажно, после подписания в 1818 году Англо-Американской конвенции, определившей границу между США и центральной частью Британской Северной Америки, и присоединения испанских и французских земель на юге и западе для Соединенных Штатов исчезла внешняя угроза. Единственным ее источником оставались индейцы, однако они были противниками слабыми и беспомощными. Опасность не могла исходить и от Мексики, которая лишилась существенной части собственной территории в результате войны 1846–1848 годов. Отсутствие риска иностранного вторжения позволило американцам сосредоточиться на внутренних противоречиях, связанных в первую очередь с проблемой рабовладения и с вопросом о том, допустимо ли использование подневольного труда угнанных из Африки чернокожих работников на землях Фронтира. Следствием этого оказалась Гражданская война, которая, собственно, и создала американскую нацию.

Эта последняя обрела зрелость в десятилетия после братоубийственных сражений, унесших жизни 600 тыс. американцев. Если перед войной тема автономии и отделения была популярна не только в южных, но и в северных штатах, то после 1865 года такая постановка вопроса стала казаться просто немыслимой. Хантингтон приводит слова Вудро Вильсона, который в 1915 году в своем президентском обращении к народу по случаю Дня памяти заявил, что Гражданская война «создала в стране то, чего в ней никогда ранее не существовало, – национальное сознание». Укреплению этой идентичности в немалой степени способствовал бурный экономический рост, начавшийся во второй половине 1860-х годов и приведший, в частности, к появлению трансконтинентальной железной дороги, которая связала воедино разрозненные штаты. Одновременно с этим, как грибы после дождя, стали появляться действующие на национальном уровне коммерческие корпорации и добровольные ассоциации. Достаточно сказать, что половина всех массовых организаций, привлекавших когда-либо в свои ряды более 1% граждан Америки, была учреждена между 1870 и 1920 годами. В свою очередь, национальное правительство, бывшее до Гражданской войны весьма слабым, после нее стало быстро набирать вес. В частности, был создан целый ряд новых министерств – сельского хозяйства (1862), юстиции (1870), торговли (1903) и труда (1913). В 1870-е годы на федеральном уровне началось регулирование иммиграции, а в 1890-е годы – использование железных дорог. Наибольшего же могущества национальное правительство достигло в годы Второй мировой войны.

Важнейшей составляющей роста общенационального самосознания стало примирение Севера и Юга. Уже в 1870-е годы ветераны-конфедераты добровольно участвовали в вооруженных акциях против индейцев. К середине 1890-х они стали регулярно приглашаться на ежегодные собрания Великой армии республики – низовой организации ветеранов Севера, члены которой к тому времени приняли объединяющий бывшие враждующие стороны лозунг «Одна страна, один флаг, одна судьба». Американо-испанская война 1898 года, предоставившая Югу возможность продемонстрировать собственную лояльность стране, завершила процесс примирения. Кульминацией демонстрации национального единства оказалось, по мнению Хантингтона, празднование 50-летия битвы при Геттисберге в 1913 году, которое совместно отмечали полсотни тысяч ветеранов союза и конфедерации. Другим символом укрепления национального самосознания стал культ звездно-полосатого флага, под которым американцы практически ни разу не сражались до Мексиканской войны 1846–1848 годов, но который обрел почти сакральный смысл в первые десятилетия после войны Гражданской. В этот же период стали регулярно отмечать День памяти и День благодарения, служившие поводом для проведения религиозных церемоний. Наконец, решающий вклад в процесс формирования нации внесли Первая и Вторая мировые войны, которые вызвали колоссальный прилив патриотизма и полностью подчинили все расовые, этнические и профессиональные идентичности идентификации национальной.

Кто, откуда, сколько

Здесь важно отметить, что вплоть до последней трети XX столетия в основе дискуссий об ассимиляции мигрантов лежало представление о том, что приезжие из континентальных стран Европы перенимают стержневую для Америки англо-протестантскую культуру, а не изменяют ее. Процесс интеграции выходцев из Старого Света наиболее точно передавала метафора томатного супа, куда иммигранты добавляют различные ингредиенты и приправы, улучшающие вкус блюда, но при этом полностью поглощаются им. И действительно, если обратиться к той периодизации истории иммиграции в США, которую разработал профессор Нью-Йоркского университета Хейш Дайнер, то можно убедиться, что Америка достаточно успешно «перемалывала» представителей четырех волн мигрантов. К первой из них относятся поселенцы из Великобритании, прибывавшие в Америку с начала XVII по начало XIX столетия; единственной значимой небританской группой были чернокожие рабы, ввоз которых был законодательно запрещен в 1808 году. Вторая волна иммиграции, продолжавшаяся между 1820-ми и 1880-ми годами, была представлена в основном немцами (свыше 10 млн человек) и ирландцами (около 2 млн). Третья волна иммиграции началась в последние десятилетия XIX века и продолжалась вплоть до окончания Первой мировой войны; за это время в США прибыли почти 25 млн человек, в большинстве своем выходцев из стран Южной и Восточной Европы.

Начало четвертой волны иммиграции Дайнер относит к рубежу 1920-х годов, когда в США было серьезно ужесточено законодательство о правилах долгосрочного пребывания иностранцев. В 1921 и 1924 годах конгресс принял законодательные акты, установившие миграционные квоты, которые основывались на национальном происхождении приезжих: наибольшее предпочтение отдавалось выходцам из северо-западных стран Старого Света, при этом значительно ограничивалось количество прибывающих из Южной и Восточной Европы, а прием жителей Азии вообще объявлялся нецелесообразным. Одновременно с этим иммигранты из Мексики получили возможность относительно свободного переезда в США. С началом Великой депрессии американское правительство ликвидировало эти послабления и начало финансировать программу репатриации для мексиканцев, которой воспользовались 400 тыс. человек. После войны Министерство юстиции США провело операцию Wetback, в результате которой из страны депортировали более 1 млн приезжих из Мексики. А в годы Второй мировой войны были насильственно перемещены в специальные лагеря около 120 тыс. живших в США японцев, почти две трети из которых являлись американскими гражданами. Интернирование было санкционировано президентом Рузвельтом, подписавшим в 1942 году чрезвычайный указ № 9066. В 1944 году Верховный суд подтвердил конституционность этих мер, признав, что ограничение прав расовой группы допустимо, если того «требует общественная необходимость».

Начиная с 1965 года отсчитывается последняя волна иммиграции – именно тогда был принят закон Харта–Селлера, который отменил систему квот, базировавшуюся на принципе национального происхождения. Это привело к серьезному изменению характеристик миграционного притока. Если в 1960 году в число пяти основных стран – адресантов иммиграции входили Италия (1257 тыс. человек), Германия (990 тыс.), Канада (953 тыс.), Великобритания (833 тыс.) и Польша (748 тыс.), то в 2000 году – Мексика (7841 тыс.), Китай (1391 тыс.), Филиппины (1222 тыс.), Индия (1007 тыс.) и Куба (952 тыс. человек). Как видно, за четыре десятилетия резко выросло общее количество мигрантов, при этом приезжие из Азии и Латинской Америки вытеснили уроженцев Канады и европейских стран; наконец, еще одним значимым изменением стало появление одного доминирующего источника иммиграции – Мексики, на долю выходцев из которой в 2000 году приходилось 27,6% от совокупного числа мигрантов. Эта последняя доля существенно больше удельного веса иностранцев, прибывших из Китая (4,9%) и Филиппин (4,3%). Что характерно, выходцы из латиноамериканских государств составили более половины от общего количества иммигрантов, прибывших на территорию Соединенных Штатов в период между 1970 и 2000 годами. Это, в свою очередь, дает все основания для того, чтобы охарактеризовать современную волну иммиграции в качестве преимущественно испаноязычной. По подсчетам демографов, к 2040 году доля Hispanics в составе населения США возрастет до 25%.

Latinos и англо-протестантская культура

Целый ряд факторов осложняет интеграцию мексиканских иммигрантов в принимающее общество. В первую очередь чрезвычайно затруднена языковая ассимиляция. В случае всех предыдущих миграционных волн она проходила по следующей схеме: если первое поколение приезжих испытывало трудности в овладении английским языком, то их дети уже говорили как на английском, так и на языке своих родителей, а их внуки почти полностью забывали язык предков. У современных мексиканских иммигрантов в силу многочисленности Latinos сохраняется возможность поддерживать высокий уровень знания испанского не только во втором, но и в третьем поколении, которое, впрочем, пока только складывается. Другим барьером инкорпорирования мексиканцев в американский социум является их региональная концентрация: большинство Hispanics сосредоточены на юго-западе США, в Калифорнии, Аризоне и Техасе, то есть в штатах, которые вплоть до середины XIX века находились в составе Мексики. В силу этого мексиканцы не только сохраняют традиции и нормы родного для них общества, но и, что не менее важно, воспринимают переселение в США как освоение отнятых у них не по праву земель. Еще одним препятствием служит постоянство миграционного давления, вызванное наличием у Мексики и Соединенных Штатов общей протяженной границы, с одной стороны, и сохранением колоссального разрыва в уровне благосостояния между двумя странами – с другой; эти факторы обусловливают низкую вероятность прерывания иммиграции, как это было в случае второй и третьей миграционных волн, описанных выше.

В конечном счете действие всех этих факторов ставит под удар сохранение Америки как нации со стержневой англо-протестантской культурой. В долгосрочной перспективе над Соединенными Штатами может нависнуть угроза превращения в билингвальную страну наподобие Канады или Бельгии. Это, в свою очередь, поставит под вопрос само существование американской идентичности, исторически определявшейся через устои британских переселенцев, чьи потомки смогли ассимилировать несколько десятков миллионов европейских иммигрантов. Как подчеркивает Хантингтон, основой национального единства не могут быть исключительно политические принципы. Подтверждением тому служит пример СССР, Югославии и Чехословакии – государственных образований, попытавшихся объединить людей разных национальностей на базе коммунистической идеологии, но в итоге распавшихся по этнокультурным границам. Точно так же ценности свободы, равенства и торжества закона, являясь важными маркерами американского общества, не определяют его границы и состав. Политические идеи, какими бы замечательными они ни были, не могут дать человеку тот набор эмоциональных переживаний, которые он испытывает от осознания собственной принадлежности к определенной этнической, религиозной и национальной группе. Ровно поэтому, чтобы стать, к примеру, американцем, вовсе не достаточно поверить в принципы демократии: нужно эмигрировать в США, выучить английский язык, хорошо освоить историю Америки, принять образ жизни ее граждан и идентифицировать себя с Соединенными Штатами.

Выводы для России

Какие уроки может извлечь для себя из американского опыта Россия? Первый и самый главный вывод заключается в том, что любая, даже наиболее открытая внешнему миру нация строится вокруг этнического и культурного ядра; действия, приводящие к ухудшению его (ядра) положения, могут нанести серьезный урон нации и даже поставить под угрозу само ее существование. Во-вторых, противопоставление гражданской и этнокультурной нации по меньшей мере спорно: основу политической общности составляет общность социокультурная, границы которой, как правило, очерчены территорией проживания той или иной этнической или конфессиональной группы. В-третьих, ни одно общество не может «переварить» нескончаемый поток мигрантов из инокультурных стран; даже если у социума есть значительный опыт ассимиляции иностранцев, процесс интеграции «чужаков» перестает работать, когда их приток носит массовый и постоянный характер. Наконец, в-четвертых, в условиях глобализации ошибочным является отказ от этнической и культурной дифференциации миграционных потоков: в силу высокого уровня развития коммуникационных технологий у мигрантов сохраняется возможность поддерживать идентичность, традиции и нормы родных для них стран, что, в свою очередь, подрывает целостность принимающих их обществ; именно поэтому так важно устанавливать мощные заградительные барьеры на пути приезжих из цивилизационно чуждых государств, и если уж открывать для кого-то двери, то только для высококвалифицированных профессионалов, которых в странах третьего мира с гулькин нос.

Читайте также:  Пресса американских немцев, как изменялись газеты со временем
Ссылка на основную публикацию