Итальянцы в американских школах и в дальнейшей жизни

Итальянцы в американских школах

По свидетельству Ковелло, крупного педагога, среди итальянских школьников чаще попадались индивидуумы с низкими показателями умственного развития, которые относились к «трудным детям» и создавали для школ проблему. Он объясняет это конфликтом между американской школой и италоамериканской семьей. Лопреато обвиняет Ковелло в профессиональном преувеличении, но излагаемый самим Лопреато материал с данными Ковелло фактически не расходится. Ковелло выводит конфликт из экономических и культурных источников, причем первые, по его мысли, входят в общий культурный комплекс итальянской семьи. Итальянские же родители обычно осмысливают этот конфликт как противоречие экономическое. Дети, по традиции (и нужде) работники в семье, должны были, в согласии с американскими законами об обязательном обучении, вместо этого ходить в школу, а родителям приходилось их кормить. Точильщик-калабриец (информатор) с обидой вспоминал, как в первые годы XX в. должен был кормить сына-школьника. Поскольку дети дохода не давали, чаще бывала вынуждена работать мать, притом и вне дома. У итальянских детей в Америке по сравнению с европейской родиной детство продлевалось года на два. «Дети растут здесь очень медленно» — жаловалась итальянская мать. У девочек детство теперь кончалось лет в 12, у мальчиков — лет в 14. И если до этого возраста их нехотя посылали в начальную школу, то уж после того они должны были работать. «Итальянские дети Чикаго ходят в школу от 6 до 10 лет, — писала известная американская общественная деятельница Джейн Аддамс. — Мальчик в 12 лет — работник, девочка готовится к замужеству». Детей зачастую скрывали от школьных инспекторов. В результате многие из них, особенно девочки, вырастали неграмотными и не знали английского языка.

Враждебное отношение к американской школе

Все это вплеталось в более широкую традиционную систему. Южноитальянское крестьянство, дававшее детям только семейное воспитание, было чуждо и даже враждебно школе, тем более что там обучение шло на общеитальянском литературном языке, непонятном носителям местных диалектов. Американская обязательная школа представлялась им еще более чуждой, родители боялись, что она испортит их детей.

Школьные порядки также возбуждали возражения у итальянских родителей. Спортивные игры, которым в американской школе уделялось много внимания, считались пустым времяпрепровождением. Между тем как раз игры привлекали к школе итальянских детей. Осуждалось также отсутствие в средней школе телесных наказаний, что лишало отцов возможности применять их дома. Матери же печалились об отсутствии религиозного обучения и в средней школе.

Кроме того, образование грозило подрывом семейных устоев, так как ставило детей выше родителей. Один информатор группы Ковелло вспоминал, что родителям, особенно отцу, не нравилось его уменье говорить по-английски и служить семье переводчиком. Отцу это представлялось подрывом его семейной власти. Другой информатор говорил о своих сыновьях: «В Италии они были бы здоровыми молодыми людьми с чувством достоинства, ответственными людьми, мужчинами — ведь это школярство сделало их детьми». Иммигранты жаловались: «Америка отняла у нас детей».

Но и школа не учитывала языковой и культурной специфики итальянских детей, она ориентировалась на несуществующего среднего стандартного ребенка. Маленькие итальянцы встречали там предвзятое отношение, насмешки англоязычных товарищей. Им было за что не любить школу. Она к тому же пыталась привить им новую систему ценностей, расходящуюся с домашней, дети вынуждены были жить в атмосфере раздвоенности. Если семейные ценности и перевешивали, как считает Ковелло, то итальянские дети все же изменялись, менялась их роль в семье и самая семья. С течением времени смягчилось и отношение итальянских родителей к школе — и начальной, и средней.

Проблемы детей итальянских иммигрантов в США

Трудная задача, которую приходилось решать детям итальянских иммигрантов, отлично сформулирована одним из информаторов группы Ковелло, который сказал: «Я сумел стать американцем, не нарушив семейного мира». С большим или меньшим успехом над этой задачей билось все растущее молодое поколение. Борьба эта стоила ему большого душевного напряжения и сопровождалась значительным осложнением его общественного и личностного развития. Массовым случаем было возникновение комплекса неполноценности. «Ребенком я стыдился всего итальянского, — вспоминал информатор группы Ковелло. — Я был готов отказаться от собственной матери. Я терпеть не мог возвращаться домой после школы». Такой же стыд испытывал в детстве писатель и сценарист Джон Фанте. В автобиографическом очерке он рассказал, как в приходской школе выдавал себя за француза и водился только с теми школьниками, у кого были «англосаксонские» фамилии, как стеснялся есть свой итальянский завтрак, в котором хлеб бывал домашней выпечки. Позже Фанте каждый день дрался с мальчишками, обзывавшими его «уоп». Он нервничал, когда приводил товарищей домой, — квартира имела чересчур итальянский вид. Поступая в «Иезуитскую академию» (учебное заведение ранга старших классов средней школы), он объявил себя американцем и сказал, будто его отец, происходивший из Италии, родился в Буэнос-Айресе. Туже версию о месте рождения отца он повторил при поступлении в университет. По воспоминаниям одного из информаторов Ковелло, маленькие итальянцы Нью-Йорка даже не рассказывали дома о школьных праздниках, куда приглашались родители.

Подобные тенденции чаще проявлялись у людей честолюбивых, жаждавших преуспеть в американском обществе и как можно скорее отделиться от массы бедных и невежественных итальянцев. Лопреато с основанием отмечает, что социальная мобильность дорого обходилась потомкам иммигрантов, добивавшихся ее нередко ценою душевного здоровья, прежних общественных и нравственных связей.

Впрочем, большинство молодых итальянцев второго поколения, по-видимому, не платило особенно высокую цену и не добилось большого продвижения. В Нью-Джерси их поколение отличалось по занятиям от поколения отцов лишь меньшей долей чернорабочих и значительно большей долей конторских работников и продавцов. Среди бостонских итальянцев второго поколения, исследованных Гансом, более половины принадлежало к неквалифицированным и малоквалифицированным рабочим, 20% — к квалифицированным и 16% — к полуквалифицированным служащим. Новейшие исследования (например, Тернстрома и его последователей) показали, что изменения в социальном статусе сыновей иммигрантов были невелики и в других национальных группах, но итальянцы выделялись на общем фоне. Среди итальянской молодежи Бостона, исследованной Уайтому большинство примыкало к группам «угловых ребят», принадлежавших к общественным низам. Кроме того, существовал юношеский своего рода клуб для ребят из колледжа.

Жизненный выбор молодых итальянцев

Молодым итальянцам Нью-Хейвена посвящена книга Чайлда «Итальянцы или американцы?». В 1930 г. они составляли 17% всего населения города и количественно вдвое превышали поколение итальянских иммигрантов. Изучая их психологические установки по основному вопросу, поставленному в работе, Чайлд, помимо непосредственных наблюдений, провел целый ряд бесед с испытуемыми. Надо сказать, что количество опрошенных невелико и вряд ли его можно считать достаточно представительным. К тому же вопросы требовали от информаторов серьезного самоанализа, и к их ответам следует относиться критически. Тем не менее данные Чайлда интересны и характерны. Он подразделил опрошенных на три группы по характеру ответов. Первую группу он назвал «мятежниками». Эти люди стремились уйти из итальянской группы и включиться в американскую. «Я считаю себя американцем, — сказал один из них — … Потому что я знаю, мы все здесь американцы, потому что Америка — плавильный котел».

«Мятежники» заявляли, что Италия их не интересует. Что касается их отношения к италоамериканцам, то самые крайние даже выражали нелюбовь к ним. Здесь, видимо, мы имеем дело с явлением, известным в этнической психологии под названием «ненависти к себе» (self-hate). Большинство желало ассимиляции итальянцев и связывало ее с образованием, ассоциируя, видимо, все итальянское с отсталостью. Один из них заявил — в довольно агрессивном тоне: «Мы здесь — смешанная страна… Если они хотели жить отдельными группами, то следовало им остаться там, откуда они приехали. Если ты здесь, то должен примириться со смешением».

Многие из «мятежников» не желали говорить по-итальянски и обучать этому своих детей. Некоторые с уважением относились к итальянскому литературному языку, которому обучались в американской средней школе, читали на нем, но не признавали диалектов, на которых говорили их родители. «Да, конечно, — ответил на соответствующий вопрос информатор из этой группы, — мне нравится итальянский язык, да мне любой язык нравится… Я хотел бы иметь возможность больше говорить по-итальянски, потому что это ценно. Ну а с другой стороны, я чувствую, что как американец я должен совершенно забыть Италию, хотя оттуда приехали мои родители, и поэтому мне не следует говорить по-итальянски». В этих словах сквозит мучительная разорванность самосознания.

«Мятежники», конечно, хотели иметь семью американского (а не итальянского) типа, воспитывать детей в американском духе. Со своими родителями они обычно не ладили, хотя, покуда пе женились, рвать с ними не решались и не нарушали принятый в италоамериканской среде, хотя и неприятный им обычай отдавать в семью все заработки. Характерно для выработавшегося в этой группе чувства неполноценности, что большинство ее членов считало итальянцев (но не итальянок) менее красивыми, чем другие жители США.

«Мятежники» остро воспринимали экономическую дискриминацию итальянцев, так как добивались улучшения своего положения. Представители второй категории — «in-groupers» (т. е. преданные итальянской группе) этих стремлений, по Чайлду, не разделяли и потому были менее чувствительны к экономической дискриминации. Зато они пеклись о политическом верховенстве итальянской группы. Они охотно говорили по-итальянски, того же хотели от своих детей, но знанием литературного итальянского языка из общей среды не выделялись. Чайлд связывает тенденциии людей этой категории с их привязанностью к родной семье.

Лопреато, комментируя данные Чайлда, углубляет его в этом пункте, замечая, что его «ингруперы», стремясь сохранить итальянскую культуру своей группы, противопоставляют ее не столько американской, сколько культурам других иммигрантских групп, с которыми встречаются в своих жилых кварталах или на работе.

Апатичная категория итальянцев

Третью категорию итальянцев второго поколения Чайлд назвал «апатичными». «Апатичным» были чужды национальные цели. Они отрицали или преуменьшали дискриминацию итальянцев, как экономическую, так и иную. Они желали полной ассимиляции итальянцев и верили в нее; не выражали своего отношения к другим национальным группам. «Мне никогда не кажется, что я лучше других», — сказал один из них. Они были лояльны к США, к Италии же чувств не выражали. Меньше других категорий «апатичные» пользовались итальянской речью, не читали по-итальянски. Лопреато истолковывал тенденции этой категории гораздо правдоподобнее, чем Чайлд. Не реагируя остро на дискриминацию, так называемые апатичные, по мнению Лопреато, связывают ее скорее с классовыми и политическими явлениями, чем с этническими чертами.

Чайлд объясняет разницу между тремя описанными им типами различием в темпераменте относящихся к ним людей. Эта попытка свести различия в этнических установках к индивидуальным биологическим чертам не представляется убедительной. Характерно, что ориентации подобного рода встречаются в разных этнических группах.

На три сходных типа — в зависимости от этнических установок — делит семьи италоамериканцев 2-го поколения Камписи. Крайние точки его классификации — разрыв с итальянской группой вплоть до перемены имени и крепкая связь с итальянским кварталом и родной семьей. Самая многочисленная категория — промежуточная. К этой промежуточной категории относятся, видимо, семьи бостонских итальянцев, изучавшиеся Гансом. Это семьи, промежуточные по типу между большой и малой. Солидарность поколений в них ослабла, над стариками посмеиваются. Детей в семьях 2-го поколения меньше, чем бывало в семьях 1-го. Даже традиционалисты — «ингруперы» Чайлда не собирались иметь много детей. Главными в семье остаются взрослые (это явление американские социологи находят в рабочих семьях независимо от этнической принадлежности). Мужья обычно проводят вечера дома, хотя и в мужском обществе, и нередко помогают женам по хозяйству.

Если в патриархальной итальянской (и не только итальянской) семье супругов выбирали детям родители, то для иммигрантских детей, родившихся в Америке, это уже не было обязательным. Выбор супруга оставался делом семейным, и, вероятно, при сильном сопротивлении родителей дело редко доходило до свадьбы, но выбирали сами молодые. Студент-италоамериканец, интервьюированный группой Ковелло, заявил: «Я не женюсь на девушке потому, что ее подобрали для меня родители или родственники. Нет, это миновало». Но, прибавил студент, он не женится и на девушке, у которой неподходящая семья или которая не подойдет к его семье.

Семьи италоамериканцев второго поколения

По-видимому, семья италоамериканцев 2-го, а тем более следующих поколений, сохраняя ряд этнических традиций, все более приближается по типу к семье соответствующих классов всего американского общества — практически рабочего класса и так называемых средних слоев. Это сказывается в усилении внимания к детям, в распространении планирования семьи, в допущении развода, в упадке значения женского целомудрия и т. д.

Это сказалось и в увеличении количества смешанных браков, все же не очень частых. По данным Руби Кеннеди, с 1870 до 1950 г. из всех национальных групп, живших в Нью-Хейвене, самую высокую долю эндогамных браков имели евреи и итальянцы. В том же Нью-Хейвене италоамериканцы 2-го поколения, наиболее привязанные к итальянской группе («ингруперы», по терминологии Чайлда), обнаружили наибольшее единодушие в намерении жениться только на итальянках. Что касается их антиподов—«мятежников», то и они предпочли бы жениться на итальянках, только на американских и преддочтительно ассимилированных. При всей их вызывающей установке на американизм они боялись, как бы жена-американка не стала попрекать их «итальянством», и считались со взглядами своих родителей. Среди бостонских итальянцев 2-го поколения, описанных Гансом, браки с неитальянцами были редкостью и общественным мнением не одобрялись. Впрочем, на браки с католиками делалась скидка.

Однако даже браки в пределах италоамериканской группы можно считать шагом к экзогамии. В этой группе долго бытовала эндогамия в кругу уроженцев одной провинции, одного района, даже одной деревни. Уже в XX в. один из персонажей книги Уайта, выходец из сицилийской семьи, женился на избранной им девушке, семья которой происходила из области Абруццо, лишь благодаря тому, что умел говорить на разных итальянских диалектах и обманул ее отца, который терпеть не мог сицилийцев, притворившись выходцем из Абруццо. В какой-то мере смешанными можно считать и браки итальянских иммигрантов с италоамериканками 2-го поколения. Здесь налицо явная разница в степени ассимилированности супругов. Во всяком случае американская статистика причисляет такие браки к смешанным.

Смешанные браки

Безусловно, смешанные браки заключались, однако, и в первые десятилетия жизни итальянцев в Америке. При этом чаще женились итальянские мужчины па местных женщинах, преимущественно католичках. Ввиду того что итальянских девушек держали в строгости, молодые итальянцы обращались к ирландкам и, если женились вне своей национальной группы, то чаще на них. Так, в бостонском Норт-энде конца XIX в. ирландки выходили за молодых генуэзцев. Заключались, однако, смешанные браки с представителями других этнических и конфессиональных групп, например итало-еврейские и итало-африканские. В межрасовых браках белыми супругами чаще бывали женщины, но среди белых мужей преобладали итальянцы.

Впрочем, в XX в., как отмечено Гансом, итальянские девушки чаще вступали в смешанные браки, чем юноши. Это было связано с их большей социальной мобильностью и более высоким образовательным уровнем.

Созревание 2-го поколения вносило серьезные изменения в жизнь италоамериканской общности. Слабела приверженность к землячествам, хотя раздоры между ними продолжались. Так, в бостонском Вест-энде исчезала во 2-м поколении разница между выходцами из южных областей Апеннинского полуострова и с Сицилии. Слабее становилась внутренняя сплоченность итальянского квартала.

Юноши итальянских кварталов

Юноши этих кварталов объединялись в соседские группы, проводившие вместе свободное время. Структура и функции этих групп исследованы, в частности, Уайтом. В таких группах (gangs) молодые мужчины состояли лет до 30. Встречались они обычно в излюбленных кафе, за одними и теми же столиками. Большинство имело клички. В районе, исследованном Уайтом, было, как уже упоминалось, два типа юношеских групп. «Угловые ребята» из общественных низов привыкли тратить деньги беспечно, платить за товарищей. Главной нравственной ценностью у них считалась верность друзьям. «Ребята из колледжа» вели себя более расчетливо, каждый платил за себя. Они ориентировались главным образом на жизненный успех. Видимо, первые были больше связаны с нравами италоамериканской общности, вторые же брали установку на американские нравы. Впрочем, резкой грани между обеими группами не было, имелись контакты. Случалось, что юношеские группы указанного типа являлись преддверием к преступному миру.

Суевериям, так широко бытовавшим среди иммигрантов, придавали гораздо меньшее значение их потомки. В связи с этим исчезали из итальянских кварталов и красочные религиозные процессии, о которых речь впереди. Хотя ни семья, ни соседство, ни школа не воспитывали у юных италоамериканцев 2-го поколения особой приверженности к религии, как отмечалось выше, — позиции католической церкви среди второго поколения укрепились. Правда, сыновья итальянских иммигрантов редко шли в священники, чему, вероятно, способствовала несклонность их к безбрачию, но они стали более исправными прихожанами, давали деньги на церковь. Прежние итальянские общества взаимопомощи, преимущественно земляческие, вытеснялись церковными. Эти тенденции получили полное развитие уже после второй мировой войны. Свидетельствовали они не о росте религиозности, а о врастании в американское общество как италоамериканцев, так и католической церкви, о социальном расслоении италоамериканской группы, о принятии ею ценностей и обычаев буржуазной Америки.

Учеба с пяти лет, никакой литературы и 110 баллов из 100: как устроены итальянские школы

Учеба с пяти лет, никакой литературы и 110 баллов из 100: как устроены итальянские школы

В Италии учатся 13 лет, обязательно меняют школу два раза, не носят школьную форму и не устраивают выпускных вечеров. Школьная система тесно связана с культурными и климатическими особенностями Италии. Традиции здесь чтят, а к инновациям в образовании относятся осторожно. Мария Торлопова рассказывает все, что нужно знать об итальянских школах.

Читайте также:  Семья индейцев в США, социальное развитие, кризисы и проблемы

Другое расписание

Что такое День знаний, в Италии не знают. И никакого аналога этому российскому празднику бантов и букварей в этой стране нет. А все потому, что дата начала занятий в школах каждый учебный год разная. И в каждом регионе — своя. Из-за климата. На юге, там, где очень жарко, детям дают отдохнуть еще недельку, но с условием, что эту недельку они нагонят зимой. Всего итальянский учебный год длится 200 дней. Есть каникулы на Рождество с 24 декабря по 6 января, несколько выходных на февральский карнавал и неделя без уроков на Пасху.

Занятия начинаются, как правило, в 8 утра. А кое-где и в 7:40 — ощутимо раньше, чем в России. Уроки в среднем длятся 50 или 55 минут, перемены короткие. По словам педагогов и родителей, так дети не отвлекаются на посторонние дела и больше сосредоточены на учебе.

5+3+5 = 13

Это простая арифметика итальянской школы. Здесь учатся 13 лет. Причем школу меняют как минимум три раза. И это не выбор родителей или школьников. Это данность.

В школьной системе три этапа: начальная школа (scuola elementare), средняя школа (scuola media) и лицей (liceo). В конце обучения выпускной экзамен, некий аналог российского ЕГЭ (esame di maturità) После — университет.

Правда, обязательное образование в Италии только до 16 лет. Если ученик не хочет учиться в университете, он может пойти в так называемую «профессиональную школу» (scuola professionale), где его научат профессии электрика, механика или автослесаря. Есть даже специальные «школы гостиничного сервиса» (scuola alberghiere), где осваивают профессии метрдотеля, бармена и повара. Это все, по сути, аналоги российских профессиональных училищ.

Первый раз в первый класс

Итальянские дети идут в школу с шести лет, а некоторые — с пяти. Причем во сколько лет дети начнут учиться, решают родители. Учитель обязан принять ребенка в класс, даже если ему только вчера исполнилось пять лет. По мнению педагогов, это слишком рано для школы. Даже несмотря на то что в первых классах начальной школы, как правило, больше играют, чем учатся. Родители же, наоборот, считают, что именно их сын или дочь уже достаточно готовы.

Возможно, именно поэтому в итальянской начальной школе все пять лет обязательно работает психолог. Кроме этого, здесь почти не дают домашнего задания, правда, дети находятся в школе в среднем по восемь часов.

Вот примерное расписание второго класса начальной школы

8:30 — 10:30 — математика

10:30 — 10:45 — перемена

10:45 — 12:30 — рисование

12:30 — 13:30 — обед

13:30 — 14:00 — свободное время

14:00 — 15:00 — английский язык

15:00 — 16:00 — география

Уроки вроде математики или итальянского всегда ставят в расписание в первой половине дня, на обед дети могут спокойно уходить домой, но с условием, что вернутся к двум часам. Дисциплины вроде английского, физики или ритмики, как правило, идут по часу, а не по два.

Учителя в начальной школе еще и аниматоры: они играют с детьми весь день и ходят по музеям, а чтобы два часа математики или итальянского не казались утомительными, планируют урок так, чтобы дети больше двигались, а не сидели, уткнувшись носом в учебник.

Второй раз в первый класс

После пяти лет начальной школы, то есть когда итальянским детям исполняется 11 лет, они переходят в среднюю школу. Но это уже физически другая школа, с другими учителями и одноклассниками. И начинается она опять-таки с первого класса. Даже если это небольшой городок, шансов, что попадешь в тот же класс, что и бывшая соседка по парте Джулия, довольно мало. По мнению итальянских учителей и родителей, такая система с раннего возраста учит детей приспосабливаться к новым обстоятельствам жизни и не бояться перемен.

Программа средней школы по всей Италии примерно одинаковая. Предметы — почти такие же, как и в средних классах российской школы: математика, география, физика, химия, технология (черчение), информатика, итальянский язык, иностранный язык.

Существенное отличие итальянской средней школы от российской в том, что здесь очень мало преподают литературу. Этот предмет считается специфическим и неподходящим для возраста 11-14 лет.

В средней школе учатся три года. И часто родителям предлагают выбрать расписание для своего ребенка: учиться до обеда и все домашнее задание выполнять дома или же учиться до четырех, делать все уроки в школе и приходить домой только отдыхать. Также у родителей есть выбор: учится или не учится их ребенок в субботу. Если да, школьник раньше приходит домой на неделе, нет — дольше учится в будни и отдыхает в субботу.

Многие родители учеников средней школы крайне недовольны тем, что именно в этот период детям дают действительно очень много домашнего задания. Причем не только в течение года, но и на лето. И это не просто список литературы, как в России. А полноценные задания — десятки страниц упражнений по всем предметам. Так что с собой на каникулы на море родители вынуждены вести книги и тетради.

Задача итальянской средней школы — подготовить ребенка к важному выбору в его жизни: выбору специальности. После трех лет обучения всем выпускникам предлагают выбрать лицей — это третья и последняя ступень итальянской школы.

Без права на ошибку

Все лицеи в Италии профильные. Поэтому школьник в 14 лет должен очень хорошо подумать, куда идти учиться дальше. И школьники, и родители заверяют, что 14 лет — это слишком рано, чтобы принимать такие важные решения. Но государство считает иначе, и система не меняется десятилетиями.

Основные типы лицеев в Италии

  • Классический лицей (liceo classico)
  • Научный лицей (liceo scientifico)
  • Лингвистический лицей (liceo linguistico)
  • Артистический лицей (liceo artistico)

Если девочка в 13-14 лет мечтает стать учительницей, ей, скорее всего, посоветуют классический лицей. Здесь кроме традиционных итальянского, английского или литературы обязательно будут философия, греческий и латынь. Причем углубленно. С томами Вергилия в оригинале.

В научных лицеях не отвлекаются на лирику, а штудируют алгебру или химию. Причем можно выбрать даже профиль научного лицея, в зависимости от того, хочет ученик стать врачом или инженером.

Артистический лицей предлагает школьникам познать тонкости изготовления скульптуры из гипса, освоить технику живописи маслом или поупражняться в графике.

Лингвистический предлагает различные иностранные языки на выбор. Как правило, школьники-лингвисты изучают три иностранных языка, причем с обязательной языковой практикой в соответствующих странах, включенной в программу.

От одного до десяти. От шестидесяти до ста десяти с плюсом

В Италии десятибалльная система оценок. Правда, все, что ниже шести, считается неудовлетворительным (insufficiente). За «десятками» не гонятся. По словам многих родителей, «восемь» или «девять» вполне заслуживают похвалы. Чтобы посчитать баллы за финальный экзамен, так называемый «экзамен зрелости» (esame di maturità), эти же школьные оценки умножают на десять.

Экзамен состоит из нескольких частей: три письменных и одна-две устных. Это комплекс вопросов по всему лицейскому курсу за пять лет. Когда ученик сдает все части экзамена, ему ставят оценку, например «семь», и умножают ее на 10. Получается 70.

Если этот ученик, кроме посещения обязательных уроков, защищал честь школы на соревнованиях по плаванию или выставлялся на городской экспозиции молодых художников, к оценке добавляют так называемые «кредиты» (crediti formativi) по количеству часов, которые школьник посвятил тому или иному факультативу. В итоге получается, например, 76.

Если же это отличник и знания у него «на все сто», а кроме того он еще и чемпион по гимнастике или шахматист, в Италии есть оценка «сто десять с плюсом» (cento dieci e lode) — это и есть высший балл за выпускной экзамен. Ну или по-нашему золотая медаль.

Кстати, школьные оценки, даже за выпускной экзамен, почти ни что не влияют. В Италии в университеты не поступают, а записываются. Вступительные экзамены есть только на несколько факультетов вроде архитектуры или медицины.

То есть даже если ты плохо учился в итальянской школе, здесь тебе всегда дают второй шанс.

7 главных стереотипов про американских школьников (не каждому стоит верить!)

Об американских школьниках мы знаем, в основном, из фильмов, сериалов и статеек в интернете. Ходят в школу в чем попало, все время торчат на улице, не напрягаются на уроках и почти наверняка готовятся к очередной школьной вечеринке. Автор телеграм-канала «Инглиш на ладошке» Екатерина Зыкина спросила нескольких американцев из разных штатов, каким стереотипам стоит верить, а каким — нет.

1. Они все время переходят из школы в школу

Не совсем так. Если не брать в расчет малышей из Preschool и Kindergarten, то сменить нужно будет всего три школы: Elementary school (1-4 классы), Middle school (5-8 классы) и High school (9-12 классы). Каждый раз — как в первый класс. В некоторых штатах это Elementary, Junior High и Senior High, но суть примерно такая же.

Ученика старшей школы можно называть по-разному в зависимости от возраста: freshman (9 класс), sophomore (10 класс), junior (11 класс) и senior (12 класс). Эти определения можно использовать как существительные ( «W hen I was a senior in high school. »), так и прилагательные ( during my sophomore year). Можно сказать « I’m studying in 11th grade» или « I’m an 11th grade student», но сами американцы предпочитают использовать классификацию freshman-sophomore-junior-senior, которая подходит и для студентов университетов и колледжей.

2. Они ни черта не делают: максимум несколько уроков в день и игры на свежем воздухе

Не совсем так. Действительно, количество занятий и продолжительность уроков строго не регламентируется и в разных школах может быть разная. К тому же, предметы ( classes или subjects) чаще всего можно выбирать и изучать сверх минимума только то, что нравится. Но средняя нагрузка старшеклассника, в среднем, семь уроков ( periods) в день. Ни на драму, ни на комедию, которые так любят показывать в фильмах, у американских подростков чаще всего не хватает времени: перемены между занятиями длятся всего 5–10 минут.

3. Обед длится час-полтора. Школьники успевают поесть, попинать мяч, поваляться на газонах

Не совсем так. В каких-то редких школах, особенно частных, обеденный перерыв может длиться около часа, но это исключение. В большинстве общеобразовательных школ на обед ( lunch) дается примерно 15-35 минут. Если школа большая, то на обед выделяется тот промежуток времени, в течение которого вся школа успевает пообедать.

Чтобы избежать вавилонского столпотворения, ученики, которые оказываются во время обеда на первом этаже, обедают первыми, на втором — вторыми и так далее. При таком раскладе время обеда может выпасть и на время урока. В таком случае учитель прерывает занятие, чтобы ученики сходили поесть, после чего занятия возобновляются.

Школьная столовая у американцев называется, как правило, school cafeteria (а school canteen — это британский вариант). Любители домашней еды и сэндвичей берут с собой lunchboxes.

4. Школьник должен получить от учителя пропуск, чтобы выйти в туалет во время урока

Да, это правда. Такой пропуск называется hall pass, и без него ученик не может появиться за пределами своего класса во время учебных занятий. Возможно, никто даже и проверит наличие этого пропуска, но носить его все равно обязательно. Так школы пытаются бороться с прогульщиками. Правда, в некоторых школах подобную практику постоянно критикуют, а где-то спокойно обходятся и без пропусков.

5. У каждого школьника есть свой шкафчик для вещей

Кто только не побывал запертым в этих шкафчиках — от физика Леонарда Хофстетдера («Теория большого взрыва») до Человека-паука. И да, шкафчики ( lockers) действительно есть в каждой школе. В них хранятся не только учебники, физкультурная форма и любые милые сердцу вещицы, но и верхняя одежда, поскольку общего гардероба, как у нас, в большинстве школ попросту нет. Кстати, понятия «сменки» у них тоже нет, поскольку каждый ученик добирается до школы либо на машине, либо на школьном автобусе.

Подпишитесь на канал SM в Яндекс.Дзене, чтобы не пропускать самые интересные материалы. А чтобы активно участвовать в обсуждениях — на нашу группу в фейсбуке.

6. В американских школах постоянно проходят какие-то мероприятия, вечеринки и балы

Да, это почти правда. Основных мероприятий не так уж и много, но проводятся они с большим размахом. Начинается все с осенней Homecoming week — недели, во время которой школы и колледжи рады видеть у себя своих бывших студентов и соревнуются друг с другом. Одна из традиций этой недели — pep rally: это когда перед игрой спортивной команды собирается вся школа, чтобы поднять school spirit (общий школьный дух). Примерно в это же время устраивают школьный бал ( Homecoming dance).

Зимой практически везде проходят Winter dance, а весной наконец-то наступает пора prom. Это тот самый выпускной, который так любят мусолить создатели подростковых фильмов. Prom и правда является главным событием за год для большинства учащихся. Будущие выпускники заранее подбирают костюмы, приглашают друг друга пойти на бал в качестве пары и выбирают prom king (короля выпускного) и prom queen (королеву выпускного). Оригинальное приглашение пойти вместе на выпускной называется promposal.

Помимо общепринятых мероприятий, каждая школа устраивает и свои собственные. Например, почти везде есть свое talent show, где каждый ученик может проявить себя.

7. В американских школах нет школьной формы, все ходят в чем попало

Не совсем так. Если посмотреть на private schools (частные школы), то практически в каждой из них носить единую форму обязательно. В английском она называется school uniform. Так школа старается поддерживать свой статус и традиции.

А вот в большинстве общеобразовательных школ формы и правды нет, но это не значит, что ученикам разрешено ходить в чем попало. У каждой школы есть определенный dress code: ученикам могут запретить, например, открывать свои плечи или ходить в коротких юбках и рваных джинсах.

Теперь немного о привычках американских школьников, которые гораздо меньше освещаются в кино.

1. В школах США есть специальный урок для того, чтобы заняться своими делами

В американских школах есть понятие study hall — это промежуток времени, когда ученикам дается целый урок на то, чтобы под присмотром преподавателя сделать домашнее задание, поработать над своим проектом или просто заняться чем-то полезным. Главное, не сидеть в это время в телефоне.

Если ученику доверяют, то ему на время study hall могут выдать пропуск, чтобы он, например, мог сходить в библиотеку или стать личным помощником учителя ( library aide). Количество study hall в неделю зависит от школы и расписания, но такое мероприятие вполне может проходить и каждый день.

2. Школьников часто возят на экскурсии

Школьники в США так же, как и наши, ездят на экскурсии — в музеи, галереи, исторические места. Мы привыкли называть школьные экскурсии excursions (на британский лад), но в американском английском это field trips. Разумеется, школьники не ездят работать в поле: field в этом контексте означает «сфера, область».

3. Детей нередко наказывают за плохое поведение

Обидел одноклассника, не выполнил важную задачу или просто прогулял занятие — неси за это ответственность. Если нарушение незначительное, то школьника попросят остаться в школе после занятий: писать извинение, помогать с какой-то работой или просто делать домашнее задание под присмотром. Такой вид наказания называется detention.

Если же школьник натворил что-то более серьезное, то за это на него могут повесить in-school suspension ( ISS) и out-of-school suspension ( OSS). При ISS нарушитель продолжает ходить в школу, но учится в отдельном кабинете, а вот при OSS школьнику временно запрещается посещать школу. В самых непростительных случаях ученика могут вообще исключить ( expulsion).

4. В школе работает специальный консультант — дети обращаются к нему по любым вопросам

В каждой американской школе в обязательном порядке должен присутствовать guidance counselor или school counselor (а то и не один). Guidance counselor не только сидит в своем офисе, помогает выполнять административную работу и проводит воспитательные беседы с провинившимися учениками, но и является тем человеком, к которому ученик может обратиться по любому вопросу. Это могут быть проблемы с учебой, конфликты с одноклассниками, сомнения в выборе будущей профессии или даже насилие в семье. Во всех случаях guidance counselor обязан помочь ученикам советом или оказать им помощь.

Чтобы узнать о сленге американских школьников, почитайте про лексику, которой дети в США пользуются каждый день. Если вы хотите, чтобы ваш ребенок узнал больше о своих американских ровесниках и подтянул английский, попробуйте записать его на индивидуальные занятия в Skyeng. Преподаватели строят уроки на самых актуальных темах и знают еще больше интересных подробностей о жизни американских школ. Первое занятие — бесплатное.

Читайте также:  Церковь и итальянские иммигранты в США и её роль в жизни диаспоры

Я живу в Италии больше 5 лет и расскажу об этой стране то, о чем не знает ни один гид

Ребята, мы вкладываем душу в AdMe.ru. Cпасибо за то,
что открываете эту красоту. Спасибо за вдохновение и мурашки.
Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте

Ciao! На связи — Анна Шмакова. Почти 6 лет назад я переехала с Урала в Италию навстречу мечте и сейчас живу на Лигурийском побережье с мужем Джузеппе и очаровательным биглем Нельсоном.

Сегодня я бы хотела поделиться с читателями AdMe.ru кусочком этой солнечной страны, где люди сушат белье на балконе, ходят к врачу всей семьей, а собаки, удобно разлегшиеся на полу в ресторанах, не являются редкостью.

Сколько стоит жизнь в Италии

Стоимость жилья зависит от региона и города. Уровень жизни по стране неоднородный, и на севере цены однозначно окажутся выше, чем на юге. Они разнятся и по районам: квартиры в неблагополучных кварталах зачастую обходятся в 2 раза дешевле, чем в центральных или прибрежных домах.

На еду, в зависимости от аппетита и региона, вы потратите € 200–600 за месяц. За дешевыми продуктами стоит идти в супермаркет, а вот за свежими — на рынок.

Ездить по Италии на своей машине недешево: за литр бензина придется отдать € 1,6. К тому же в стране 80 платных автодорог. Стоимость поездки на общественном транспорте рассчитывается поминутно, и 100 минут на метро и автобусе обойдутся вам в € 1,5–2.

Медицина в Италии бесплатна, но только для больных! Бесплатный прием, как бы абсурдно это ни звучало, стоит € 30. Но, если у пациента найдут серьезное заболевание, от трат он освобождается.

Как выглядят итальянки

Чтобы определить возраст девушки — взгляните на ее одежду! Дамы за 60 выглядят элегентно: юбки, каблучки, полная гармония оттенков.

А барышни далеко за 20 так стараются скрыть свои годы, что их прикид почти не отличается от одежды подростков. Они любят рваные джинсы (вопреки советам стилистов отправить на помойку всю дырявую одежду), спортивный стиль.

Три слоя косметики на лице можно увидеть только у женщин после 50. Черные тени, желательно с блестками, яркие румяна, обилие тонального крема — стандартный набор пожилой сеньоры. Итальянки так относятся к возрасту: чем они старше, тем сильнее хотят жить на полную катушку. Вот и косметику наносят на лицо всю разом.

Типичные итальянцы

Люди в Италии невероятно кудрявые! Их волосы напоминают мне провод от советского стационарного телефона. Поэтому местные так засматриваются на девиц с прямыми волосами: в стране это редкость. А вот стереотип о темных волосах и смуглой коже придется развеять. Среди итальянцев часто встречаются и блондины, и рыжие. А многие вообще расстались с волосами к 30 годам.

Итальянцы очень низкорослые. Кто же ожидал, что я с моими 175 см буду здесь выглядеть каланчой?

Здесь встречают по одежке. Причем часть мужчин ценит элегантность, а часть обожает одеваться вычурно, чтобы выделиться из толпы. Браслеты, шарфики, платочки — обязательные элементы гардероба. Но модные тренды, как ни странно, волнуют людей только в пределах Милана.

Каждый здесь рождается музыкантом. Такое впечатление, что я живу на сцене! Итальянцы поют всегда и везде. Поют бармены, когда делают коктейль, и официанты поют с душой, пока принимают заказ. Они будто живут в каком-то своем мире, где всегда играет музыка.

Как разговаривают в Италии

Итальянцу ничего не стоит завести разговор с незнакомцем! Поэтому здесь и поезд ждать нескучно, и в очереди стоять: собеседник найдется всегда. Они получают такое удовольствие от общения, что стараются сделать его бесконечно долгим, и неважно, кто их собеседник.

Перебивать при этом нельзя. Нужно что-то спросить у беседующих? Жди. Стоишь в магазине в очереди из одного человека? Жди, пока он наговорится с продавцом.

Однажды Джузеппе решил купить сладостей к завтраку, но, по несчастью, в кондитерской в это время дама выбирала торт. Это дело серьезное. После 10 минут расспросов: «А этот с фисташкой? А этот с шоколадом? А насколько шоколад горький? Сильно или несильно?» — она наконец решилась, ей запаковали торт, но потом она передумала и продолжила выбирать, неспешно расспрашивая о ценах и начинке. А что оставалось Джузеппе? Только терпеливо ждать и улыбаться, чтобы не прослыть невоспитанным нахалом.

Итальянцы любят приукрасить свой рассказ, причем во лжи не поскупятся на детали. В стране так и говорят: «Сказанное итальянцем дели на два».

Цензуры здесь попросту не существует. Фильмы, передачи, живые разговоры кишат бранью самых удивительных и многообразных форм. Негодование местные чаще всего выражают криком «Cavolo!», что в переводе значит «Капуста!» (аналог русского «Блин!»). А вместо «Иди ты куда подальше!» здесь говорят «Иди в ту страну!» («Vai in quel paese!»).

И, конечно, какая же беседа без фирменной жестикуляции! Жесты часто используются без слов, а еще помогают северным и южным жителям понять друг друга, так как диалекты немного отличаются, а язык жестов — один на всю страну.

Отношение к животным

Джузеппе по субботам работает в офисе вместе с Нельсоном, нашей собакой. Это норма! Крупный ротвейлер вальяжно разлегся в проходе бара, мускулистый питбуль спокойно сидит возле столика в ресторане, а золотистый ретривер — безбилетник в автобусе — типичные итальянские будни.

«Кто любит меня, любит и мою собаку» — так здесь говорят. Собаки здесь — лучшие друзья. Здешнему человеку даже в голову не придет оставить животное дома и отправиться в одиночестве на шопинг или в ресторан. А угощения собачек ждут в каждом магазине.

Двери для четвероногих всегда открыты, но ограничения все же есть. С животным вас не пустят в музеи, больницы, на пляжи и в некоторые супермаркеты. И это всех очень возмущает.

Животных здесь воспитывают в ласке и любви, поэтому они отвечают тем же даже незнакомцам.

Приметы и суеверия

Пятницу, 13-е здесь никто не боится, зато с опаской относятся к числу 17. Римскими цифрами оно записывается так: XVII. Если перестроить эти цифры подобно анаграмме, получается VIXI, что на латыни означает «я жил», то есть «моя жизнь закончена».

Зато пролить бокал вина считается хорошей приметой. Если с вами такое случится, изо всех сил кричите «Allegria!» («Веселье!»), и будет вам счастье. А вот разобьете бутылку оливкового масла — ждите бед всю жизнь. Поэтому Джузеппе лично упаковывает каждую (!) бутылку масла, которую я везу в качестве подарка из Италии.

Открытый в помещении зонт тоже считается плохой приметой. Итальянцы вообще не рискуют и сушат зонты закрытыми.

Чтобы не накликать беду, мужчины без стеснения должны схватиться за свое причинное место, а женщины — за левую грудь.

И ни в коем случае не оставляйте своего кота у родственников и друзей! А не то, по поверью, он к вам не вернется.

А в Новый год, вместо того чтобы сжигать бумажку с желанием и глотать пепел с шампанским, итальянцы едят виноградинки. Под бой курантов нужно съесть 12 счастливых штучек, причем последнюю — в первую секунду нового года.

Самый популярный новогодний подарок в Италии — красное нижнее белье, и, наверное, нет в стране человека без красных трусов. Все потому, что красный цвет приносит удачу и Новый год нужно встречать именно в таком белье.

Развлечения, взгляды и быт

Улочки славятся живописно развешанными на балконах простынями. Причина такой традиции — тесные квартиры, где не было места для сушки белья. Но это для приезжих миленько, а для многих местных — «колхоз».

Если вас норовит чмокнуть в щечку малознакомый итальянец — не пугайтесь, это всего лишь форма приветствия. Готовьтесь и вы расцеловать всех гостей, собравшихся на празднике, даже если многих видите впервые! Но не удивляйтесь, если вам дадут легкую пощечину: похлопывания по щеке здесь способ выразить симпатию. А вместо шлепка могут и просто ущипнуть.

Тату-мастер здесь одна из популярнейших профессий. Человек без татуировки воспринимается как личность без фантазии. Бабушки с «забитыми» руками и огромной ласточкой на бедре, девушки, покрытые хаотичными абстрактными рисунками, — к такому сложно привыкнуть, но со временем я пришла от непринятия к любованию. Правда, престижные компании не берут на работу людей с татуировками на видных местах.

Антикварные лавочки в Италии на каждом шагу, а дух времени итальянцы стараются сохранить во всем. Им никогда в голову не придет отремонтировать маленькую ветхую квартиру с плохим водоснабжением и отоплением, потому что, по легенде, в ней жил прапрапраученик Данте!

Культура еды

Еда для итальянцев — святое. У них не принято пропускать ни один прием пищи. Завтракают в Италии сладким: круассан с кофе или печенье с латте. Приезжим к этому непросто привыкнуть.

А еще в стране культ вина. За обедом даже работники офисов позволяют себе пару бокальчиков, причем напиток выбирают по цвету и настроению, не ориентируясь на блюдо.

Перед ужином, после сиесты, принято неспешно общаться с друзьями за коктейлем — так сказать, aperol time.

Если в России мы говорим «Ужин отдай врагу», то в Италии это главный прием пищи! Антипасто, паста, мясо или рыба, салат запивают парой бокальчиков вина, а на десерт — сладости или фрукты. К слову, после ужина в ресторане засиживаться не принято.

Заведения фастфуда в Италии почти пустуют. Подавляющему большинству местных категорически не нравится такая еда. Чтобы оживить торговлю, McDonald’s добавил в меню национальные блюда: чиабатту, панини, тирамису. А в каждом ресторане непременно есть кофейный уголок с настоящим бариста.

Паста!

Как итальянцы не устают каждый день есть пасту? Уставали бы, если бы не около 500 разновидностей этого блюда!

Паста бывает длинной, короткой, фигурной, для супов, для запекания и с начинкой. Из-за разного состава отличается не только время варки, но и рецепты соусов. Все продумано до мелочей: соус из брокколи с анчоусами набирается в пасту в форме чаши, а соус из цукини идеален для спагетти, потому что цукини нарезают длинной соломкой.

Есть даже десертные пасты! Шоколадная, паста с медом, с цукатами и фисташками, фаршированная рикоттой, приправленная корицей и миндалем.

Рецептов пасты такое множество, что можно 2 года есть блюда из нее и на обед, и на ужин и ни разу не повториться. Даже в диетическом рационе паста непременно присутствует.

Сложности с трудоустройством

Итальянцы, по-видимому, лучше всех понимают, в чем смысл жизни. Если работа мешает им наслаждаться жизнью, они бросают ее.

В стране очень популярны срочные контракты на 3 месяца и работа по полдня, чтобы хоть понемногу обеспечить занятостью как можно больше людей. Полный рабочий день итальянцам дается тяжело: я слышала жалобы, что работа крадет время у личной жизни, а вечером ни на что не остается сил.

Когда местные говорят, что в стране работы нет, они имеют в виду, что нет идеальной работы, не отнимающей много времени и приносящей солидный доход.

Итальянцы в американских школах и в дальнейшей жизни

Что пользы в том, что ты многое знал, раз ты не умел применить твои знания к твоим нуждам.
Петрарка (Petrarca) Франческо

Государю, который сам не обладает мудростью, бесполезно давать благие советы.
Макиавелли (Machiavelli) НикколоБове (Bovet) Даниеле (1907—1992), итальянский фармаколог. Родился в Швейцарии. Исследовал взаимосвязь структуры лекарственных препаратов с их фармакологической активностью. Одним из первых исследовал антигистаминные препараты. Открыл синтетические соединения с курареподобным действием. Нобелевская премия по физиологии и медицине,1957 год.

Корацци (Corazzi) Антонио (1792— 1877), архитектор. Итальянец по происхождению. Представитель классицизма. Монументальные здания в Варшаве (дворец Сташица, 1820—1823, Большой театр, 1825—1832).

Начнем со статистики. Вот несколько интересных цифр. В период с 1821 по 1850 год из Италии в США эмигрировало 4530 человек. А дальше цифры стали расти с фантастической быстротой.
1851 — 1860: 9231
1861 — 1870: 11 728
1871 — 1880: 55 759
1881 — 1890: 307 309
1891 — 1900: 651 899
1901 — 1908: 1 647 102.

Конечно же, феномен итальянской эмиграции в США — это тема специального исследования. Однако давайте не забывать, что за этими абстрактными цифрами стоят живые люди. По-разному сложились их судьбы. Здесь мы лишь вспомним имена американцев итальянского происхождения, прославившихся на своей новой родине.

Правильно будет начать с Франчески Кабрини (1850—1917), первой гражданки США, канонизированной католической церковью. Она родилась в Италии, где в 1880 году основала Миссию Сестер Священного Сердца. Позднее папа Лев XIII послал ее в Америку для работы среди итальянских эмигрантов, и через несколько лет она построила множество больниц, здравниц, школ и приютов для сирот, которые опекала до самой смерти. Вполне естественно, что она считается покровительницей эмигрантов.

Целый ряд крупных американских политиков имеет итальянское происхождение. Начнем с «отцов-основателей». Среди тех, кто подписал Декларацию независимости США 4 июля 1776 года отметим двоих — это губернатор Мэриленда Уильям Пака (1740—1799) и губернатор Делавэра Цезарь Родни (1728— 1784). Среди политиков XX века также немало итальянцев. Назовем имена Фи-орелло Ла Гуардиа (1882—1947), который трижды избирался мэром Нью-Йорка и чьим именем назван один из аэропортов, Марио Куомо (р. 1932), губернатора штата Нью-Йорк в 1983—1995 годах, и Рудольфе Джулиано (р. 1944), который был мэром Нью-Йорка в 1994—2002 годах.

Далеко не у всех судьба сложилась так благополучно. Вспомним историю итальянских эмигрантов в первом поколении, простых рабочих Никола Сакко (1891—1927) и Бартоломео Ванцетти (1888—1927). Эта история началась в 1920 году в штате Массачусетс, когда были ограблены и убиты двое служащих, которые везли зарплату рабочим обувной фабрики. Бандиты (а их было пятеро) скрылись на автомобиле. Через несколько дней по подозрению в грабеже и убийстве были арестованы Сакко и Ванцетти. Следствие и суд носили явно предвзятый характер, многие «улики» были сфабрикованы, свидетели обвинения — подкуплены. Тем не менее, суд приговорил обоих к смертной казни. Приговор вызвал возмущение в самых широких слоях американского общества, так что казнь пришлось отложить. Дело приняло широкую огласку и в течение шести лет не сходило со страниц американской и европейской печати. Несмотря на многочисленные протесты (в том числе правительства Италии), в 1927 году Сакко и Ванцетти были казнены на электрическом стуле.

Итальянцы не только убивали, но и становились жертвами убийц. Вспомним совсем недавнюю историю, когда на пороге собственного особняка во Флориде был убит всемирно известный итальянский модельер Джанни Версаче (1946—1997).

Из американских литераторов итальянского происхождения отметим культового поэта Лоуренса Ферлингетти (р. 1919) и прекрасно известного у нас в стране писателя Марио Пьюзо (1920—1999), автора бессмертного «Крестного отца».

Раз уж мы вспомнили этот роман, вспомним и его героев, а точнее сказать — их прототипы, главарей итальянской мафии в США. Самым известным из них был Аль Капоне (1899— 1947). Он родился в Неаполе в семье бедного парикмахера, а юность его прошла в Южном Бруклине, где в драке Капоне получил удар бритвой по левой щеке. Затем гангстер перебрался в Чикаго, где в 1920-е годы его банда терроризировала весь город и занималась нелегальной продажей спиртного. В 1931 году Аль Капоне был обвинен в уклонении от уплаты налогов и приговорен к 11 годам тюрьмы. Печально известны также другие главы мафиозных кланов: Вито Дженовезе, Фрэнк Костелло, Сальваторе Маранзано, Карло Гамбино. Впрочем, все это дела давно минувших дней.

Мы уже назвали целый ряд имен знаменитых американцев итальянского происхождения, однако наиболее мощная «итальянская группировка» представлена в американском кинематографе и шоу-бизнесе. В настоящее время это уже внуки и правнуки эмигрантов из Италии, многие из них даже не знают итальянского языка. Однако в сознании рядовых американцев эти люди по-прежнему ассоциируются с Италией. Да и подавляющее большинство из них гордится своим происхождением, испытывает ностальгические чувства по родине предков. Достаточно прочитать их интервью. Мы здесь назовем имена лишь самых-самых известных.

Открывает галерею легенда кинематографа, итальянский эмигрант в первом поколении Рудольф Валентино (1895— 1926). Он прославился в немых фильмах 1920-х годов («Четыре всадника Апокалипсиса», «Шейх», «Кровь и песок», «Сын шейха» и др.), создав образ экзотического «латинского любовника», рокового соблазнителя. Был невероятно популярен. Ранняя смерть актера вызвала массовую истерию и серию самоубийств среди его поклонниц.

Невозможно представить себе современный американский и мировой кинематограф без таких знаменитых режиссеров, как Фрэнсис Форд Коппола (р. 1939), Брайан Де Пальма (р. 1940), Мартин Скорсезе (р. 1942), Майкл Чимино (р. 1943), Квентин Тарантино (р. 1963).

А список американских актеров и актрис с итальянскими корнями может потрясти воображение человека, даже плохо знакомого с кинематографом. Это Генри Фонда (1905—1982), его дочь Джейн Фонда (р. 1937) и сын Питер Фонда (р. 1939), Алан Альда (р. 1936), Аль Пачино (р. 1940), Роберт Де Ниро (р. 1943), Денни Де Вито (р. 1946), Сильвестр Сталлоне (р. 1946), Лайза Миннелли (р. 1946), Сьюзан Сарандон (р. 1946), Джон Тра-волта (р. 1954), Николас Кейдж (р. 1964), Мира Сорвино (р. 1967), Леонардо Ди Каприо (р. 1974).

Мы перечислили лишь звезд Голливуда первой величины, а сколько еще прекрасных актеров и актрис осталось «за кадром». Как уже было сказано выше, объем книги не позволяет остановиться на их жизни и творчестве.

Не забудем упомянуть таких выдающихся представителей американского шоу-бизнеса, как Фрэнк Синатра (1915— 1998) и Мадонна (настоящее имя Мадонна Луиза Вероника Чикконе) (р. 1958).

С Соединенными Штатами тесно связаны жизнь и творчество выдающихся итальянских дирижеров Артуро Тосканини (1867—1957) и Туллио Серафина (1878— 1968), в разные годы возглавлявших «Метрополитен-опера» (Нью-Йорк).

Много лет прожила в США великая итальянская актриса Элеонора Дузе (1858—1924).

Америка стала второй родиной для выдающейся итальянской певицы Амелиты Галли-Курчи (1882—1963) и великого тенора XX века Марио Ланца (1921—1959).

Вспомним имя крупнейшего современного американского оперного композитора, «живого классика», итальянца по происхождению Джан Карло Менотти (р. 1911). Он переехал в США в 1928 году. Ему принадлежит ряд опер на собственные либретто: «Медиум» (1946), «Телефон» (1947), «Консул» (1950), «Лабиринт» (1963), балеты, инструментальная музыка. В 1958 году Менотти организовал в Сполето (Италия) ежегодный фестиваль итальянской и американской музыки, который получил название «Фестиваль двух миров».

С 1980 года проживает в США еще один известный современный композитор, родившийся в Италии, Это Джорджо Мородер (р. 1940), которого по праву считают одним из «отцов» музыки диско. Среди его многочисленных наград есть и три премии «Оскар» за музыку к кинофильмам.

Нельзя не сказать несколько слов об американских ученых итальянского про-исхождения. Так, итальянец Антонио Меуччи (1808—1889) еще за несколько лет до Александра Белла изобрел телефон, однако из-за финансовых затруднений не смог получить патент. Справедливость восторжествовала совсем недавно. В июне 2002 года было официально признано, что истинным изобретателем телефона является Антонио Меуччи.

В XX веке восемь американских ученых итальянского происхождения получили Нобелевскую премию. Это физики Энрико Ферми (1901 — 1954), Эмилио Сегре (1905—1989), Карло Руббиа (р. 1934), генетик Сальвадор Лурия (1912—1991), физиолог Рита Леви-Монтальчини (р. 1909), вирусолог Ренато Дульбекко (р. 1914), экономист Франко Модильяни (1918—2003), астроном Риккардо Джаккони (р. 1931). В разное время работали в США математик Гвидо Фубини (1879—1943), строитель дирижаблей Умберто Нобиле (1885— 1978), крупный ученый в области авиации и космонавтики Луиджи Крокко (1909— 1986).

Скажем хотя бы несколько слов и об американских спортсменах итальянского происхождения. Назовем лишь два имени. Во-первых, это легендарный боксер-профессионал, чемпион мира в тяжелом весе Рокки Марчиано (1923—1969). За свою профессиональную карьеру провел 49 боев, победил во всех, из них в 43 нокаутом. Он покинул ринг непобежденным, а через несколько лет погиб в авиакатастрофе. Еще одна легендарная личность — это прославленный американский бейсболист Джо Ди Маджо (1914— 1999). За свою долгую спортивную карьеру он установил целый ряд рекордов, многие из которых не побиты до сих пор и едва ли будут побиты в будущем. Нашему читателю имя Ди Маджо больше известно не столько благодаря его спортивным достижениям, сколько как мужа Мерилин Монро. Они поженились в Лас-Вегасе в январе 1954 года. Для обоих этот брак стал вторым в их жизни. Впрочем, через девять месяцев последовал развод.

А теперь вернемся из США назад, в Европу. В XX веке традиционные связи соединяют Италию с такими европейскими государствами, как Швейцария, Австрия, Германия, Испания, Великобритания. Но все же наиболее тесные отношения связывают Италию с Францией. Это обусловлено историческими, географическими, лингвистическими и другими причинами. Еще в годы правления Муссолини многие итальянские политики нашли прибежище во Франции. Не удивительно, что множество знаменитых людей мы уже давно считаем французами, забывая об их итальянских корнях. Это модельеры и дизайнеры Нина Риччи (1883—1970) и Пьер Карден (р. 1922), всемирно известный предприниматель Марсель Бик (1914—1994), актеры и шансонье Ив Монтан (1921—1991) и Серж Реджани (1922—2004), эстрадная певица Далида (1933—1987), актер Жан Поль Бельмондо (р. 1933), оперный певец Роберто Аланья (р.1963) и многие-многие другие.

Говорить об итальянцах за границей в XXI веке как-то даже несерьезно. В эпоху глобализации итальянцы живут и работают, наверное, во всех странах мира.

Итальянские государственные деятели принимают активнейшее участие в работе различных политических и экономических структур единой Европы. Целые коллективы итальянских ученых работают в научно-исследовательских институтах Европы, Азии и Америки. Итальянские дирижеры, исполнители, драматические актеры, актеры оперы и балета, эстрадные звезды выступают с гастролями по всему миру. Спортсмены завоевывают награды на спортивных аренах всех континентов. Итальянские футбольные специалисты руководят многими зарубежными клубами и даже национальными сборными других стран. Важно, что сегодня все они вовсе не ощущают себя оторванными от родины. Ведь всего за несколько часов они могут вернуться в свой родной город — Милан или Неаполь, Рим или Палермо, Турин или Венецию.

«Бюрократия тут еще суровее нашей»

Истории выходцев из России про жизнь в Италии

Море, горы, великолепные ландшафты, знаменитая на весь мир еда и превосходные вина, модные магазины и красивые автомобили — казалось бы, в этой европейской стране есть все, чтобы назвать ее раем на земле. Продолжая серию материалов о жизни бывших соотечественников за рубежом, «Лента.ру» побеседовала с представителями русскоязычной диаспоры в Италии.

Любопытный факт, но вплоть до 1970-х годов Италия сама была страной эмигрантов: итальянцы перемещались с юга на север, а также по миру — во Францию, Швейцарию, Англию, США и другие страны — в поисках лучшей жизни. Ситуация изменилась примерно в середине 1950-х годов, когда страна стала превращаться в одну из самых индустриально развитых.

Сегодня Италия примерно десятая в Европе по привлекательности для иммиграции, и среди людей, решивших переехать жить на Апеннинский полуостров, немало выходцев из России и стран бывшего соцлагеря.

Верона как «место лишения свободы»

Верона с легкой руки Шекспира навсегда стала городом влюбленных. Туристы со всего мира приезжают сюда, чтобы написать письмо Джульетте. Но, как говорится, не путайте туризм с эмиграцией.

Марина Бакай, которая живет в Вероне уже 11 лет, считает себя человеком мира. Родилась на Дальнем Востоке, в Хабаровске, школу окончила в Монголии, а университет — в Лисичанске. По образованию она экономист.

История переезда Марины тоже вполне созвучна с сентиментальной репутацией города, потому как случилось все из-за любви. «Моя история переезда в Италию началась со знакомства с будущим мужем, украинцем из Лисичанска, что в Луганской области, — объясняет Марина, — он уехал в Италию устраиваться, а я осталась его ждать и писать письма. Так продолжалось около двух лет. В 2003 году он вернулся за мной: мы сыграли свадьбу, и через восемь месяцев, которые понадобились на оформление документов о “воссоединении семьи”, муж увез меня в Верону».

Поначалу жили у родственницы мужа, которая и вдохновила его когда-то на переезд. «Сначала я все воспринимала как некую игру, — вспоминает Марина. — Другая страна, город красивый и уютный, климат замечательный, кухня превосходная, новые люди с интересным для меня менталитетом. Мне все нравилось, но были и моменты отчаяния, когда хотелось вернуться домой». Впрочем, отступать Марина не собиралась. Несмотря на трудности первого времени и внутреннюю борьбу, она понимала, что качество жизни в Италии не повысить без знания языка, и это стало ее первой целью после переезда: довести итальянский, который она начала учить еще на Украине, до продвинутого уровня.

Так получилось, что работу Марина нашла уже через две недели после переезда в Верону. «Работала у одной пожилой бабушки сиделкой: следила за тем, чтобы она вовремя принимала лекарства, помогала ей по дому, ходила за продуктами. На другую работу сначала и рассчитывать нельзя было. Самым тяжелым было то, что приходилось понимать диалект, на котором она говорила (в разных регионах и даже городах Италии есть свои диалекты: иногда итальянцы, живущие в сорока километрах друг от друга, с трудом понимают соседей). Большой проблемой для меня стало и “лишение свободы”, так как работа предполагала круглосуточное пребывание с бабушкой. С ней я провела семь месяцев в ожидании получения вида на жительство — permesso di soggiorno. Бабушку звали Джанна, она ко мне очень хорошо относилась и даже полюбила: наверное, она больше заботилась обо мне, чем я о ней».

Через полгода Марина уже неплохо говорила и понимала по-итальянски, вид на жительство был готов, и пришло время искать другую работу. Она устроилась на швейную фабрику. «Постепенно из простой разнорабочей я стала швеей, и меня частенько приглашали в проектный отдел для выполнения работ особой сложности. Потом я узнала, что скоро стану мамой, и мне пришлось покинуть фабрику досрочно из-за вредности производства», — продолжает рассказ Марина. Когда малыш подрос, молодая мама вновь разослала резюме, и ее пригласили на фабрику Santo Passaia, производящую эксклюзивную встраиваемую мебель.

Материалы по теме

Ветераны карт побыта

«На этой фабрике я работаю уже четыре с половиной года и очень довольна всем. В коллективе я единственная иностранка, ко мне все замечательно относятся, включая владельца фабрики, за что я безмерно благодарна. Работа очень разносторонняя — и с заказчиками нужно общаться, вести сложные проекты по оформлению интерьеров и производству нашей мебели, и на выставки мебельные ездить, и переводы контрактов делать, а также технические переводы, решать вопросы с нашими дизайнерами — они часто дают мне возможность проявить себя».

На вопрос о том, какой Марина видит свою жизнь в будущем, она отвечает: «По прошествии 11 лет, проведенных в Италии, жизнь наладилась, ко многим вещам мы привыкли, обзавелись жильем, наш сын окончил второй класс, и все, казалось бы, хорошо. Но по дому, родным и близким мы все равно скучаем, видимся нечасто. На достигнутом не хочу останавливаться! У меня есть поддержка со стороны мужа, который по возможности помогает мне в моем хобби — дизайне аксессуаров из кожи, и я надеюсь, что в скором будущем мы организуем собственный бизнес».

Родину лучше любить на расстоянии — например, из Катании

Надо отметить, что сами итальянцы в поисках лучшей жизни мигрируют с юга на север. Сказочно красивые южные города с их живописными морскими побережьями, тысячелетними памятниками архитектуры, заливными лугами, плодовыми и оливковыми садами и виноградниками не очень благополучны с экономической точки зрения. Как это часто бывает, в стране вечного лета трудно найти работу. Но это не значит, что не стоит пытаться. История Ирины Крот — как раз об этом: пять лет назад она переехала жить в портовый город Катанию на острове Сицилия.

«Я родилась на Урале, а последние десять лет жила в Москве. Люблю этот город, но вся эта поначалу такая приятная суета в один прекрасный день стала просто разъедать изнутри. Пробки, бегом на работу, вечная наша осень-зима, стремительное жаркое лето в мегаполисе. Конечно, на контрасте жизнь в курортном местечке кажется раем». Примерно через полгода после переезда Ирина осознала и минусы повседневной жизни в Катании, но возвращаться в Москву ей не хочется.

Она считает справедливым выражение, что родину проще любить на расстоянии, хотя и признает, что по сравнению с неспешной итальянской жизнью Москва во многом выигрывает: «В Москве отлично организовано буквально все. Нужен интернет — через день-два проведут кабель. Нужно к врачу — хоть в пять утра в любой день недели. В магазин-ресторан — пожалуйста, в любое время дня и ночи. Точная информация по концертам-мероприятиям — на сайтах по досугу есть все и даже больше. И так можно продолжать бесконечно. Здесь, в Италии, все это часто работает криво и не для людей, а бюрократия еще суровее и бесполезнее, чем в России».

Катания по местным меркам — большой город, второй по величине на Сицилии. Где-то шумный, грязный и запущенный, где-то красивый и завораживающий. «После пяти лет жизни здесь я все еще нахожу немало поводов восхищаться и одновременно возмущаться моим новым местом жительства. Вообще, на Сицилии есть все: мы живем рядом с вулканом Этна и одновременно на море, тут прекрасные заповедники, зеленые леса и луга, как в фильмах фэнтези, горы, куда можно съездить за прохладной погодой и снегом, пляжи на любой вкус, памятники древних цивилизаций, вкусная еда, возможность пожить в тесном контакте с природой и прикоснуться к истории».

Материалы по теме

«Тунисский народ — не работник»

В Москве Ирина работала журналистом в крупном медиахолдинге, а в Италию приехала учиться в университет Катании. У нее студенческий вид на жительство, который нужно продлевать на месте каждый год. В Москве она в свое время бросила факультет иностранных языков, теперь наверстывает упущенное в Италии.

«Итальянский я начала учить сама еще в России. Искала в интернете друзей из Италии, накупила самоучителей и разговорников — и потом чуть ли не каждый месяц летала в Италию за какой-то свободой и радостью, что ли. Друзья, концерты, путешествия, новые города, вкус новой жизни — все было так интенсивно и значимо, что в 2008 году я развелась с мужем, а в 2010-м вместе с сыном переехала в Катанию. Он тут закончил пятый класс, по-русски говорит все хуже, еще и поэтому возвращаться в Россию теперь было бы проблематично».

По мнению Ирины, единственная причина, по которой можно было бы задуматься о возвращении на родину, это работа: «Я не скажу, что ее нет совсем, я лично знаю двух девушек, приехавших учиться и нашедших работу. Но в целом на юге страны устроиться на работу — куда угодно — сродни чуду. Первое время неплохо выручали прежние связи и опыт, работала удаленно на российские издательства и газеты. Со временем эта опция почти отпала по многим причинам. Теряется связь со страной, через несколько лет банально не знаешь каких-то очевидных реалий, да и желание пропадает писать о чем-то уже таком далеком».

Как жизнь сложится дальше, Ирина пока не загадывает. «Сейчас перебиваюсь в основном переводами всего на свете: от каталогов пищевой продукции до контента сайтов для взрослых, а также редкими подработками переводчиком. Спасибо друзьям, что помнят обо мне и временами очень выручают интересными проектами. И, конечно, заскучать не дает университет, — в этом году решила серьезнее взяться за учебу и ничуть об этом не жалею!»

Милан — самый дисциплинированный город Италии

«Милан — это самый дисциплинированный город Италии. Здесь существует расписание, люди почти не опаздывают и много работают. Это деловая столица страны, которая больше других городов напоминает Москву по ритму жизни», — рассказывает Евгений Уткин. В 1990-е годы он, аспирант, младший научный сотрудник мехмата МГУ, приехал в Милан из российской столицы на учебу, а также за новыми знаниями и впечатлениями.

«Думал, выучу язык, подучусь и вернусь, — вспоминает он. — Сначала было непросто. Осваивать итальянский мне помогли учительница Франческа и книги Умберто Эко. «Имя розы» я прочитал еще в России, а потом вышел его роман «Маятник Фуко», который не был еще переведен. Я купил его и стал читать со словарем. Это было трудно и интересно, Эко стал моей первой книгой на итальянском языке. После этого оказалось, что итальянский — совсем несложный язык. А итальянцы — радушный и веселый народ».

В Милане Евгений познакомился с будущей женой, здесь работал большую часть времени. Был менеджером в телекоммуникационной компании, придумывал разные полезные вещи — например, разрабатывал систему европейской навигации Galileo. Потом попробовал писать в газеты и журналы — «Эксперт», Repubblica, La Stampa, Il Fatto Quotidiano; фотографировал и публиковал снимки, устраивал персональные выставки. Со временем втянулся в журналистскую работу, был даже главным редактором журнала «Сапог», издающегося в Италии на русском языке. В итоге основной темой журналистской работы стала политика.

«Сейчас в Европе наблюдаются те же тенденции, что были в СССР в конце 1980-х. Очень бы не хотелось после распада Советского Союза пережить еще и распад Европы, — говорит Евгений. — Я по мере сил стараюсь помогать развитию бизнеса и культуры, для чего создал международное агентство стратегических инициатив Partner N1. За долгие годы в Италии я научился понимать европейцев, но не разучился чувствовать россиян. В этом мое преимущество, которое помогает в работе».

На вопрос, какой он видит свою дальнейшую жизнь, Евгений ответил: «Хочу написать книгу, уже есть наработки, но потребуется еще какое-то время. Пока написал предисловие к учебнику по энергоэффективности, который недавно вышел в одном итальянском издательстве. Хотелось бы иметь больше совместных проектов с Россией, чаще там бывать. Где жить — в общем-то неважно. Лучше там, где есть интересная работа, но, вероятно, привлекательнее всего жить на две страны».

Читайте также:  Проблемы европейской иммиграции в США, обзоры и исследования
Ссылка на основную публикацию
Итальянцы за границей. Итальянцы в США