Итальянцы в США и их количество, причины и статистика иммиграции

Итальянцы в США

Итальянцы представляют собой едва ли не самую характерную национальную группу «новой иммиграции» как по времени и динамике въезда в США, так и по своему общественному развитию в качестве переходной группы американского населения.

Статистика и количество итальянцев в США

Итальянский элемент имелся в населении США с давних пор. За последние полтора столетия — когда прибытие иммигрантов учитывалось — в Соединенные Штаты въехало более 5 млн итальянцев. Это вторая после немцев по численности иммигрантская группа. Массовая иммиграция итальянцев началась после гражданской войны и быстро нарастала до первой мировой войны. Наибольшего объема она достигла в 1907 г., когда в США прибыло за один год около 300 тыс. итальянцев. По данным официальной американской статистики, в США имелось в 1870 г. более 17 тыс. итальянских иммигрантов (лиц, родившихся в Италии), в 1880 г. — 45 тыс., в 1890 г. — 183 тыс., а в 1900 г. — без малого 7 млн. В этот последний год итальянцы составляли 4.7% всего иммигрантского населения США. Однако прибывало их в страну несомненно гораздо больше учтенного здесь числа. Немалая часть итальянцев по истечении некоторого времени возвращалась на родину, а какая-то доля последней категории снова приезжала в США — временно или на постоянное жительство. По оценкам американского публициста начала XX в. Уильяма Дэвенпорта, с 1890 до 1903 г. в США прибыло более миллиона итальянцев, а за вычетом повторных иммигрантов — около 750 тыс. «Все же италоязычное население нашей страны, включая родившихся здесь детей, — заключал этот автор, — не может быть менее 1200 тыс.».

Во всяком случае уже в 1880 г., по мнению классика истории итальянской эмиграции Ферстера, определились основные экономические и социальные черты итальянской иммигрантской группы в США, тогда еще не очень многочисленной. В дальнейшем изложении к характеристике американских итальянцев конца XIX в. будут неоднократно привлекаться также материалы XX в., которых по итальянской группе имеется гораздо больше, тем более что историческое и социологическое изучение ее велось именно в XX в.

Причины массовой эмиграции из Италии

Прежде всего возникает вопрос о причинах массовой эмиграции из Италии в конце XIX в. Целый ряд авторов — от описываемого периода до наших дней — выдвигает в объяснение этому перенаселение Италии. Цитировавшийся выше Уильям Дэвенпорт пишет о «чрезвычайной плодовитости итальянской расы», особенно на Юге. Справедливость требует отметить, что ни он, ни позднейшие авторы подобной констатацией не ограничиваются и указывают также на тяжесть налогов, на аграрный кризис, на стихийные бедствия и т. д.

Основные черты эмиграции как явления итальянской общественной жизни были охарактеризованы В. И. Лениным в статье «Империализм и социализм в Италии» (1915 г.): «Итальянцы — в угнетении и в унижении перед другими нациями. Итальянская эмиграция составляла около 100000 человек в год в 70-х годах прошлого века, а теперь достигает от 1/2 до 1 миллиона, и все это нищие, которых гонит из своей страны прямо голод в самом буквальном значении слова, все это поставщики рабочей силы в наихудше оплачиваемых отраслях промышленности, вся эта масса населяет самые тесные, бедные и грязные кварталы американских и европейских городов. Число итальянцев, живущих за границей, с 1 миллиона в 1881 году поднялось до 5,7 миллионов в 1910 году, причем громадная масса приходится на богатые и великие страны, по отношению к которым итальянцы являются самой грубой и черной, нищей и бесправной рабочей массой».

Освещение причин и обстоятельств итальянской эмиграции невозможно без учета разницы между Севером и Югом Италии, которая отнюдь не сводится к географическим различиям. Северная Италия отличалась гораздо более высоким экономическим, социальным и политическим развитием, чем Южная. Хотя эмиграция шла и с Севера, подавляющая ее часть (особенно в США) происходила из Южной Италии, и характер эмиграции определялся более всего южноитальянскими социальными отношениями и общественным бытом.

Ситуация в Южной Италии

Итальянский Юг, под которым понимают южные области Апеннинского полуострова и Сицилию, был в XIX в. (а относительно Севера остался и ныне) районом отсталой экономики. Сельское хозяйство, в котором было занято большинство населения, велось устарелыми приемами и было отягощено пережитками феодальных отношений. В тяжелых и без того условиях аридной зоны земля использовалась непроизводительно, даже хищнически. Объединение Италии и последовавшие за ним экономические, в частности аграрные, реформы отрицательно отозвались на хозяйстве Юга. Его слабая промышленность не могла выдержать конкуренции с промышленностью Севера, от раздела церковных земель выиграло только крупное землевладение, повышение налогов тяжело ударило по крестьянству прежде всего. В последующие десятилетия положение еще ухудшилось вследствие конкуренции других стран — производительниц сельскохозяйственных продуктов. На этом фоне особенно трагический характер приобретали такие бедствия, как нашествие сельскохозяйственных вредителей, землетрясения или холера, поразившая страну в 1887 г.

Крестьяне Южной Италии в массе своей были бедны, даже если владели земельными участками, что бывало лишь в меньшинстве случаев. Мелкие арендаторы-издольщики жили в нищете. Самый же многочисленный слой составляли батраки, чаще всего поденщики, занимавшие наиболее низкое общественное положение. На Сицилии батраки составляли две трети земледельческого населения. Четких границ между указанными категориями крестьян не было, часто они совмещались. Большинство арендаторов и даже «самостоятельных» крестьян прирабатывало в качестве батраков. Работали целыми семьями, мальчики-подростки несли нагрузку взрослых мужчин. В старости батракам случалось продавать сыновей на серные копи за ссуду, которая позволяла остальной семье существовать. Наряду с государственными налогами — прямыми и косвенными — и местными податями бедноту обременяли долги ростовщикам. Все более распространялось среди крестьянства отходничество, свидетельствовавшее о его пролетаризации. Часто это бывало сезонное отходничество в соседние страны Европы, позже — в Северную Африку. Переезд за океан, подчас тоже на сезонные работы, а также на более длительное время — и все чаще навсегда — представлял собою крайнюю форму подобных миграций.

Массовая эмиграция из Италии началась в 60-е годы, после объединения страны.

Темп эмиграции неуклонно нарастал, особенно резко с середины 80-х годов, когда заокеанская эмиграция стала превышать европейскую и североафриканскую. Она увеличивалась даже во время мирового экономического кризиса 90-х годов, когда в Южной Италии происходили крупные крестьянские волнения. За последнее двадцатилетие XIX в. из Италии эмигрировал каждый восьмой мужчина в возрасте от 21 до 50 лет.

Если в XIX в. эмиграция из Италии в Южную Америку, преимущественно в Аргентину и Бразилию, превышала эмиграцию в Северную Америку, то в самом конце его эмиграция в США стала преобладать, а в 900-х годах резко превышала переселение в латиноамериканские страны. Отнюдь не в случайной связи с этим тогда же определилось решительное преобладание южноитальянской эмиграции над североитальянской.

США как главная страна итальянской эмиграции

Сдвиги в общественной структуре Южной Италии, вызванные процессом объединения, выталкивали из страны все возраставшую массу переселенцев. В те же десятилетия бурное капиталистическое развитие США после гражданской войны притягивало, как сильным магнитом, людские массы как раз того социального типа, какой выталкивала тогда Италия. Совмещение этих двух процессов и сделало США главной страной итальянской эмиграции. Оно же превратило итальянцев в самую крупную и характерную иммигрантскую группу этого периода в США.

Эмигрировали из Южной Италии прежде всего поденщики, затем мелкие арендаторы и мелкие землевладельцы. Так было, например, на Сицилии и в Кампанье (область, главный город которой — Неаполь). За ними подчас тянулись мелкие ремесленники и торговцы, терявшие потребителей. Пустели целые деревни, земли забрасывались, улицы зарастали травой. Иногда работать на земле оставались только женщины, дети и старики. Эмиграция из провинции Базиликата доходила в начале XX в. до 3% жителей, а в отдельных районах Сицилии — до 5%. Падение численности рабочей силы привело к некоторому росту зарплаты, а в крупных поместьях — к введению машин. Оно же явилось толчком к «вторичной», по выражению Ферстера, эмиграции ремесленников и мелких землевладельцев. Данные, полученные на другом конце миграционной цепи, в США, дают такую же социальную характеристику итальянских эмигрантов. Ковелло, ученый и крупный нью-йоркский педагог, считает типичным эмигрантом безземельного крестьянина, а Эрвин Чайлд нашел, что большинство обследованных им итальянцев Нью-Хейвена было в Италии крестьянами, арендаторами, батраками, меньшая же часть — рыбаками, ремесленниками, мелкими торговцами.

Ферстер отмечает, что эмиграция возникала не в самых нищих районах, где потребность в ней должна бы быть наибольшей, а в тех, где зарплата находилась на среднем уровне и была возможность собрать деньги на переезд. Характерно, что подобное явление наблюдалось в эмиграции немцев в середине XIX в. Вызванная экономической необходимостью, эмиграция — на психологическом уровне — облегчалась для итальянских крестьян тем, что эмоциональные, как, впрочем, зачастую и реальные, связи с землей были у них в объединительный период разорваны. Итало-американский историк Р. Веколи находит, что итальянские крестьяне не относились к земле с любовью. Многие эмигранты бежали из Италии, как и из других стран, от воинской повинности. Как во всяком крупном движении, большое побудительное значение имело подражание примеру других, разворачивавшееся как бы по цепной реакции, а также поиски перемен и приключений, особенно у молодежи.

Последние десятилетия XIX в. ознаменовались для Италии, особенно Южной, крупными массовыми, главным образом аграрными движениями. Социальный протест крестьянства принимал различные формы, и одной из них явилась эмиграция. Такого мнения придерживаются и Р. Ферстер и современный историк итальянской эмиграции Грация Доре. Удаляя из страны массы недовольных, эмиграция тем самым, однако, ослабляла давление социальных низов внутри страны. Л. Ковелло солидаризуется с взглядом, по которому эмиграция спасла Италию от яростных бунтов южных крестьян. Соображения подобного рода постепенно привели итальянскую правящую верхушку в конце XIX в. к признанию эмиграции, которая прежде почиталась злом, и к попыткам ее законодательного регулирования. Подобное значение эмиграции для общественных отношений в Англии середины XIX в. подчеркивалось советским исследователем Н. А. Ерофеевым.

Механизм заокеанской эмиграции из Италии

Каков был механизм заокеанской эмиграции из Италии? Вначале главными ее организаторами были американские вербовщики. После гражданской войны целый ряд американских штатов, не говоря уж об отдельных компаниях, вербовал рабочую силу в разных странах. Калифорнийские вербовщики, например, в своей агитации даже использовали природное и климатическое сходство Калифорнии с Италией. Вербовали эмигрантов и судоходные компании, непосредственно заинтересованные в их перевозке. Итальянскому судоходству такие перевозки сообщили мощное ускорение. На вывозе эмигрантов выросли — в жестокой конкурентной борьбе между собою — порты Неаполя и Генуи.

Часто вербовка производилась подрядчиками — «падрони», о которых речь будет впереди, или их агентами. В начальный период эмигранты по невежеству ехали в любое место, куда звали их вербовщики. В дальнейшем иммигранты устремляются в те пункты, где уже сложились итальянские группы переселенцев. Средством привлечения эмигрантов были письма осевших в Америке земляков, хотя при значительной неграмотности таких писем не могло быть очень много. Самым же массовым механизмом был вызов иммигрантами родственников и земляков из Италии. Этот способ действовал как цепная реакция. Устроившийся иммигрант вызывал к себе семью, за ней ехал сосед, который затем вызывал своих родственников, и так далее расширяющимися кругами. При крепости семейных, а также соседских связей в Южной Италии именно это средство оказалось самым эффективным. Семья же — большая и разветвленная — считается исследователями основой общественного быта Южной Италии. Это имело большое значение не только для миграционного процесса, но и для всей структуры итальянских групп за океаном. Браки заключались в Южной Италии рано, семьи были многодетные. В некоторых районах молодые эмигранты перед отъездом женились, но не вступали в фактические брачные отношения и не венчались в церкви: приданое шло на оплату проезда.

Южноитальянские крестьяне жили обычно в поселках на возвышенностях, далеко от полей, в большой скученности. Питались скудно, мясо было редкостью. Среди этих не очень крепких здоровьем людей была распространена трахома, которая многим мешала приехать в США, когда там были введены медицинские ограничения на въезд. Свирепствовала малярия, от которой люди и спасались в поселках на склонах гор и в которой иные авторы видят одну из основных причин эмиграции. В начале описываемого периода неграмотность в Южной Италии была почти поголовной. К 1901 г. она снизилась до 75% населения.

Читайте также:  Социальный состав немецкой иммиграции в США

Отношения между северными и южными итальянцами в США

Как по этому показателю, так и по многим другим южные итальянцы резко отличались от северных, и соответствующие различия существовали в Америке между иммигрантами из обеих частей Италии. Как разница между ними, так и отчужденность в их отношениях ощущались в США, где северяне стали селиться раньше, чем южане. Более квалифицированные и культурные, успевшие обжиться в США, они сторонились бедных и неотесанных соотечественников. Такие отношения возникали несколькими десятилетиями раньше среди разных формаций выходцев из Ирландии, а также в разные годы среди других европейских переселенцев. Не ограничиваются они, разумеется, и Америкой.

Северные итальянцы часто не понимали диалектов, на которых говорили выходцы с Юга. Так было, например, в Сан-Франциско, где рыбаков-генуэзцев сменили сицилийцы. В итальянской колонии Чикаго северяне избегали прибывавших позже южан. Итальянские шелкоткачи штата Нью-Джерси, выходцы из Пьемонта и Ломбардии, противились притоку новых рабочих с итальянского юга. Северные итальянцы Нью-Йорка открещивались от неаполитанцев и калабрийцев. При всем том северяне и южане, как отмечает американский социолог Дж. Лопреато, переселившись в США, уживались лучше, чем в Италии.

В литературе по истории американских итальянцев обычно подчеркивается первенство северян, их успехи, даже их численное преобладание в XIX в. Оспаривающий этот подход Дж. Лопреато приводит данные итальянской статистики, по которым за последнюю четверть XIX столетия из Италии в США уехало 773 тыс. человек, из которых северян — менее 100 тыс. Итальянский путешественник Адольфо Росси, ездивший по США в 80-х годах, нашел, что в итальянском населении этой страны преобладают южане. По-видимому, северяне своими хозяйственными успехами и всем обликом делали, по американским стандартам, гораздо более чести итальянской колонии в Америке, чем их южные соотечественники, и это обстоятельство, сознательно или бессознательно, руководило итало-американскими авторами.

igornasa

Особенности американской жизни

Когда-то не было такой вещи, как нелегальная иммиграция в Америку.
Если ты сумел добраться сюда, ты мог остаться здесь.
(The Golden Door)

Северную Америку открывали и колонизировали европейцы из разных углов старого континента – итальянцы, испанцы, голландцы, французы, англичане, русские. Поэтому еще в колониях с преимущественно англосаксонским населением, которые и стали Соединенными Штатами, проживали выходцы из других европейских стран.

В собственно же США массовая эмиграция началась после 1815 года. По времени прибытия, составу и отношению к ней она делится на три группы.

“Старая” иммиграция (1815 – 1890)

Мы с тобой одной крови .

“Старая” иммиграция в основном была из Северной Европы – британцы, ирландцы, немцы, скандинавы; по вере она являлась протестантской (кроме ирландцев-католиков).

Американцы в целом приветствовали эту иммиграцию, пришедшуюся на Age of Manifest Destiny – эпоху доктрины Предначертание Судьбы, гласящей “нам предначертано судьбой распространить свое владычество на весь континент, который дарован нам Провидением для осуществления величайшего эксперимента по установлению свободы и федеративного самоуправления”.


“American Progress”, John Gast, 1872

Шло продвижение на Запад и существовала острая нужда в рабочих руках на фабриках и фермах, шахтах и железных дорогах. Было, конечно, и противодействие под привычными антииммиграционными лозунгами – иммигранты забирают “американские” рабочие места, не американизируются и, как в случае с ирландцами, являются католиками. Но все-таки “старые иммигранты” достаточно гладко и быстро ассимилировались.

Совершенно другая судьба ждала “новых” иммигрантов.

“Новая” иммиграция (1890 – 1920)

Ваше благородие, госпожа Чужбина,
Жарко обнимала ты, да только не любила .

Предвестники новой эмиграции появились еще в период старой иммиграции. Ими были ирландцы-католики, селившиеся на Восточном побережье и китайцы, прибывавшие на Западное (после начала калифорнийской Золотой Лихорадки).

Если англоязычные ирландцы-католики воспринимались как другие, то китайцы определенно были чужие. Звуки и иероглифы языка китайцев были необычными для американцев, также как и их верования. Диковинные одеяния и экзотические косички странно смотрелись в суровом быту золотоискателей.

По статусу китайские иммигранты находились где-то рядом с инфернальными индейцами и бесправными черными. Именно китайцев коснулся Chinese Exclusion Act (1882) – закон, принятый в стране иммигрантов, ограничивающий иммиграцию. Это был первый случай в американской истории, когда этнической группе было запрещено во въезде в США.

Между 1850 и 1880 годом в Америку иммигрировало более 200 тыс. китайцев. Но китайская иммиграция меркнет в сравнении с обрушившимся на Америку девятым валом иммигрантов из южной, центральной и восточной Европы. С 1890 по 1914 в Америку прибыло 15 млн. человек – и это при общей численности населения США в 100 млн. (1915 г.)

Во второй половине XIX века жизнь европейцев из нижних слоев общества была нелегка. Большинство из них продолжало борьбу за существование в надоевшем мире нищеты и болезней, безработицы и тирании, но какая-то часть пыталась найти лучшую жизнь где-то в другом месте.

Многие европейские правители, запуганные призраками коммунизма и демонами национализма, видели в массовой эмиграции средство для выпускания пара. Газеты и книги, буклеты и агенты поддерживали градус “американской лихорадки” у европейских обездоленных.

И они двинулись: итальянцы и греки – со Средиземноморья, венгры и западные славяне – с равнин центральной Европы, австрийцы и швейцарцы – из горных стран, белорусы и украинцы – из Российской империи, и, конечно же, евреи – со всех частей Европы.

Все они оставляли привычный мир ради новой земли обетованной. Америка же ко времени новой эмиграции сильно изменилась – свободной земли уже не осталось, индустриализация и урбанизация преобразили лицо нации. Иммигранты, в основном сельские жители, оказались в совершенно новом для них окружении.

Разрыв между ожиданиями и реальностью описал итальянский иммигрант в письме на родину (1890):

We were told that the streets of America were paved with gold. Upon arriving we found that the streets were not paved in gold, nor paved at all and we were expected to pave them
Нам было сказано, что улицы Америки выложены золотом. По прибытию же выяснилось, что улицы не были вымощены золотом, они не были вымощены вообще и предполагалось, что именно мы и будем мостить их.

Из новых иммигрантов быстрее всех адаптировались ирландцы-католики, хуже всего американизировались поляки, итальянцы в борьбе с культурным шоком опирались на семью и Большую Семью (мафию).

Неквалифицированные в своем большинстве, новые иммигранты могли работать только разнорабочими на фабриках, шахтах и стройках. Рабочие не имели никакого голоса, любой жалующийся мог быть уволен и занесен в черный список – профсоюзы находились в зачаточном состоянии. 14-ти часовой рабочий день был нормой для низкооплачиваемых работ. Не сушествовало больничных, отпусков, пенсий. Дети трудились наравне со взрослыми. Условия работы были невыносимыми по современным меркам – скудное освещение, недостаточные вентиляция и отопление, никакой техники безопасности.


Coal Breaker Boys (Мальчики – дробильщики угля), Пенсильвания, 1911

Иммигранты работали много и тяжело, надеясь на изменение жизни к лучшему – если не для себя, то хотя бы для своих детей.

Увы, борьбу за физическое выживание усугубляло резко негативное отношение американского общества к новым иммигрантам. Впервые европейские иммигранты встретились с обыкновенным расизмом.

В 1900-ые годы были модны воззрения, что новые иммигранты – евреи, итальянцы, славяне – физически и психически ниже северных европейцев. В 1916 году в книге Passing of the Great Race (Кончина великой расы) Мэдисон Грант утверждал, что иммиграция привела к расовому загрязнению Америки.

Первая мировая война замедлила иммиграцию, но события в России вызвали страхи, что иммигранты-радикалы могут занести бациллы революции в США.

Призывы обуздать иммиграцию становились все громче, движение за ограничение иммиграции ширилось – и в 1921 году конгресс принял Immigration Restriction Act.

Новейшая иммиграция

Иммиграция по “национальной квоте” (1920-1965)

. и всякого скота чистого возьми по семи, мужеского пола и женского, а из скота нечистого по два, мужеского пола и женского

Immigration Restriction Act ознаменовал поворотный пункт в американской иммиграционной политике. Закон добавил два новых измерения – количественные пределы на иммиграцию и систему квот для определения этих пределов.

Закон ограничил число иммигрантов, приезжающих из любой страны, до 3% от общего числа представителей этой страны, живущих в США в 1910 году.

Иммиграция действительно существенно уменьшилась, более того, в годы Великой Депрессии больше людей эмигрировало, чем иммигрировало.

К иммиграции же конца 30-х приложима формула “лучше меньше, да лучше”. В Америку теперь ехали не только сапожники-портные – в политическом климате тех лет иммигрантами становились даже всемирно известные люди. Достаточно упомянуть атомный проект Манхэттен, в успешном завершении которого важнейшая роль принадлежала “новым американцам” с фамилиями Эйнштейн (американское гражданство с 1940 г.), Ферми (гражданство с 1944 г.), Теллер (гражданство с 1941 г.)

В дальнейшем принимались другие законы и поправки к ним, но все они устанавливали квоты, основанные на национальном критерии. Этим убивалось сразу два зайца – численность иммиграции ограничивалась, а демографические пропорции “замораживались”. Законы обеспечивали доминирование иммиграции из Европы, а внутри нее – северных европейцев.

Так продолжалось до 1952 года , когда McCarran-Walter Act устранил национальную принадлежность как барьер к иммиграции. Но окончательно поставил точку над дискриминацией на основе национального происхождения закон 1965 года.

Иммиграция по категориям (после 1965). Нелегалы

Я 6 Америку закрыл,
слегка почистил,
а потом
опять открыл —
вторично

Закон под названием Immigration and Nationality Act of 1965 установил новые иммиграционные правила, по которым приоритет отдавался лицам, имевшим родственников в США, а также высококвалифицированным работникам.

Закон драматически изменил демографическую раскраску США – первый раз в американской истории большинство иммигрантов стало прибывать из Азии и Латинской Америки, а не с европейского континента.

Сегодняшняя квота, до 700 тыс. иммигрантов в год, распределена между следующими категориями:
480 тыс. – программа воссоединения семей
140 тыс. – рабочая иммиграция
50 тыс. – Green Card лотерея, способствующая этническому разнообразию американского общества

Кроме легальных иммигрантов, в страну проникают и нелегалы, которых, по самым пессимистичным прогнозам, не менее 10 млн. человек.


Кубинцы – нелегалы, 1980

Спустя сто лет Америка научилась цивилизованно управляться с легальными иммигрантами. Ей осталось определиться с нелегалами, ведь
Когда-то не было такой вещи, как нелегальная иммиграция в Америку. Если ты сумел добраться сюда, ты мог остаться здесь .

Italiano ConTesti

Итальянский язык и культура – тексты, образы и контексты

“Горькая земля моя”: краткая история итальянской эмиграции

Эмиграция – это важная часть итальянской истории. С момента возникновения единого итальянского государства в 1870 г. до конца 1980-х гг. из страны уехало около 27 млн человек – примерно столько же, сколько было жителей страны на момент ее объединения. Число въезжающих в Италию впервые превысило число выезжающих лишь в 1986 году. И, поскольку в последние годы много говорится о иммигрантах в южной Европе, мы решили вспомнить о том, какую роль феномен миграции играл в жизни итальянцев на протяжении последних 150 лет, и как они воспевали ту «горькую землю», которую покидали.

Обычно выделяют два главных периода в истории итальянской эмиграции. Первый длился с конца 19 в. до начала II Мировой войны. Целью большинства уезжающих была Америка, как северная, так и южная. Второй период – период послевоенной (приблизительно 1950 – 1980 годы) миграции с юга страны на север. Это время называют «экономическим чудом» в истории Италии, поскольку, при активной финансовой поддержке США, Италии удалось быстро оправиться от состояния послевоенной разрухи. В «промышленном треугольнике» (il triangolo industriale: Милан – Турин – Генуя) на севере страны открылись новые заводы, и южане приезжали сюда в поисках работы. Некоторые двигались дальше, в соседние европейские страны: Германию, Австрию, Швейцарию, Францию и Бельгию.

В этой и двух следующих публикациях данного цикла мы расскажем чуть подробнее об истории итальянской эмиграции в Америку и о том, как «американская тема» отразилась в итальянской массовой культуре: в песнях и фильмах.

«Великая эмиграция» (la grande emigrazione) начинается в 1870-е годы: сразу же после окончательного объединения Италии (1870 г. – присоединение Рима к Итальянскому королевству) в стране начинается аграрный кризис. Соответственно, итальянцы этого времени едут в страны, где есть большие участки необработанной земли: в основном, в США, Бразилию и Аргентину. Так, одна из самых известных песен об эмиграции конца XIX в. – Merica, Merica – написана переселенцами из Венето в Бразилию (мы рассказываем о ней подробнее в одной из следующих публикаций этого цикла).

Читайте также:  Ирландская иммигрантская группа в США и ее характерные особенности

Существовала как сезонная (на несколько месяцев, ради сельскохозяйственного сезона в южном полушарии), так и окончательная миграция. Уезжали, в основном, молодые мужчины, особенно поначалу: остальным особенно трудно было бы перенести долгий (30-40 дней) и тяжелый путь на корабле. Да и по прибытии легче не становилось. Рекламные агенты и предприниматели, зарабатывавшие на перевозках мигрантов, рисовали радужные картины чудесного нового мира. Однако, особенно в США, работы на всех не хватало, а условия жизни были тяжелыми.

Чтобы лучше понять тяготы переезда и особенности жизни эмигрантов в США на рубеже 19-20 веков, мы советуем посмотреть фильм Эмануэле Криалезе 2006 г., под названием Nuovomondo c (букв., «Новый мир», англ. название – “The Golden Door”) с Шарлоттой Генсбур в главной роли. Действие в фильме начинается на Сицилии, а заканчивается на острове Эллис, самом крупном пункте приема иммигрантов в бухте Нью-Йорка, который действовал с 1892 по 1954 годы. В этом фильме рассказывается, каким медицинским и психологическим проверкам подвергались новоприбывшие, какие препятствия чинились незамужним девушкам, а также кого и за что могли депортировать обратно. Трейлер фильма:

Те итальянцы, которым повезло быть принятыми, селились компактно, образовывая этнические кварталы, так называемые «Маленькие Италии» (Little Italy). Эти кварталы имели плохую репутацию (malavita – так называли городскую бедноту, криминалитет). Как правило, они располагались в бедных частях города, неподалеку от негритянских гетто, да и к самим итальянцам отношение было как к чему-то среднему между белыми и черными, тем более, что те виды работ, на которые их нанимали, до этого выполнялись преимущественно афроамериканцами.

В первой половине 20 в. многие из американских итальянцев уже успели успешно встроиться в местную экономику, однако с выступлением Италии во Второй Мировой войне на стороне фашистов в разных странах прошла серия антиитальянских погромов. От греха подальше многие владельцы магазинов и ресторанов сменили названия своих заведений на не столь очевидно этнические, а кто-то сменил и фамилию. Необходимость воевать на стороне союзников, а значит, против своей родины, также не доставляла радости итальянским эмигрантам.

В послевоенное время еще одну своеобразную волну эмиграции сформировали итальянские солдаты, которые оказались в плену в разных странах, и впоследствии так и не вернулись домой (об итальянцах на российском фронте см., например, фильм Витторио Де Сика «Подсолнухи» – I girasoli – с Софи Лорен и Марчелло Мастроянни). С другой стороны, американские солдаты, освобождавшие Италию, увезли с собой на родину большое количество невест, которых так и называли – spose di guerra («военные невесты»). Да и детей, родившихся в Италии от американских солдат, тоже было немало (этой теме посвящена неаполитанская песня Tammuriata nera).

Влияние на Италию американской массовой культуры в послевоенное время было очень сильным. Собственно поток эмигрантов, уезжавших туда, во многом иссяк и сменился перемещениями внутри Европы или даже внутри страны. Однако «американская мечта» преследовала не только тех, кто в итоге уезжал из страны: так, например, стремление провинциальных итальянцев копировать американский стиль жизни высмеивает Ренато Карозоне в песне Tu vuo` fa americano (см. текст и подстрочник ниже):

Поэтому неудивительно, что путешествие в Америку – это одна из первых ассоциаций, которые возникают и тогда, когда Италия сталкивается с крупными волнами миграции уже в качестве принимающей страны. Завершая этот рассказ, мы предлагаем вам посмотреть отрывок из фильма о том, как первые корабли с албанскими мигрантами прибывали в порты Бари и Бриндизи в 1990-х годах, сразу после падения в Албании коммунистического режима. Это фильм итальянского режиссера Джанни Амелио, снятый в 1994 г., и называется он «Ламерика» (Lamerica). В этом фрагменте главный герой разговаривает с полусумасшедшим итальянским стариком, который много лет жил в Албании и теперь едет на родину, но думает при этом, что он эмигрирует в Америку: скученность толпы на корабле вызывает у него ассоциации с итальянской эмиграцией времен его молодости.

Renato Carosone Tu vuò fa l’ americano

Tu vuò fa l’ americano
mmericano! mmericano!
ma si nato in Italy!
siente a mme
non ce sta’ niente a ffa
o kay, napolitan!
Tu vuò fa l’ american!
Tu vuò fa l’ american!

Comme te po’ capì chi te vò bene
si tu le parle ‘mmiezzo americano?
Quando se fa l’ammore sotto ‘a luna
come te vene ‘capa ‘e dì:”i love you!?”

Русский подстрочник

Ты хочешь выглядеть американцем!
Американцем! Американцем!
Но ты родился в Италии!
Послушай-ка меня,
ничего такого не надо делать,
Окей, неаполитанец!
Ты хочешь выглядеть американцем!
Ты хочешь выглядеть американцем!

Как тебя сможет понять тот, кто тебя любит,
Если ты говоришь наполовину по-американски?
Когда ты с возлюбленной под луною,
Как тебе может прийти в голову сказать: “I love you”?

Следующие материалы цикла об итальянской эмиграции и ее песнях:

Крупнейшее линчевание итальянцев в США – толпа против мафии или мафия в толпе.

Всё началось с начальника полиции Нового Орлеана. Государственный служащий Дэвид Хеннеси начал свою карьеру в полиции ещё в должности курьера. Будучи ещё подростком голыми руками, поймал, избил и привел в полицию двух взрослых воров. В 20 лет стал детективов, а в 1888 году был назначен шефом полиции всего города и принялся искоренять коррупцию, бороться с мафией и улучшать нравственный облик Нового Орлеана. Именно он обложил налогами основной бизнес мафии, связанный с публичными и игорными домами. Дэвид был образцом полиции нового времени.

В то суровое время в городе многим заправляла мафия. Семья Матранги из братьев Чарльза и Антонио были одной из первых мафиозных семей и представителями организованной преступности в США вообще. Уроженцы Сицилии Карло Матранга и Антонио Матранга в начале 1870х открыли в городе несколько питейных заведений, бордель. Стали заниматься рэкетом рабочих, торговлей должностями, брать процент за оборот в порту. Главными конкурентами, а куда же без них, у семьи Матранги была семья Провензано, так же уроженцы солнечной Сицилии.

Чтобы понимать масштаб исторической вовлеченности нужно отметить, что банда Чарльза Матранги, названная за глаза – “Черная рука”, под руководством нового лидера – “Серебряный Доллар” Сэм Карола – легла в основу всей Cosa Nostra в США вообще, заложив многие семейные традиция, правила игры и основы ведения бизнеса.

Но вернёмся в 1880е, Cosa Nostra ещё не существовала, зато были бандиты, обиравшие простых работяг, развращающие город и устраивавшие казни и перестрелки.

Новый шеф полиции был крепким парнем, и мафия его не пугала. В октябре 1890 года, большая часть главарей Провензано была за решёткой, а обвинительные акты против Матранга уже готовились. Возвращаясь домой 15.10.1890г. мр.Хенесси был подвергнут покушению. Не менее пяти членов банды открыли по нему огонь. Шеф полиции не растерялся, стал стрелять в ответ, обратил в бегство нападавших, нескольких ранил, после чего они побросали оружие (пистолеты, пара дробовиков и карабин) и разбежались.

Потеряв сознание, преследуя преступников, Дэвид очнулся в больнице, чтобы сказать своему другу капитану Уильяму О’Коннору: «Это сделали итальяшки.» и умереть. Шеф полиции был горячо любим своим городом и давление по раскрытию этого преступления легло на плечи государственных служащих колоссальное. Сотни итало-американцев из итальянской коммуны были арестованы и допрошены. В мафию и тюрьмы были внедрены детективы под прикрытием. Операция по раскрытию этого преступления заняла почти полгода. И в качестве итога на скамье подсудимых оказались 19 человек.

И здесь начинается самое интересное. Кого обвиняют и почему? Чарльз Матранга – босс, обвинялся в заговоре с целью убийства, согласно показаниям одного из заключенных, который рассказал агенту под прикрытием что слышал, как члены семьи Матранга говорили об убийства шефа полиции. Несколько его друзей и служащих. Пьетро Монастерио – сапожник, который жил через улицу от того места, где ранили Хеннесси. Антонио Марчезе, друг Пьетро, который иногда заходил в его лавку. Эммануэль Полицци – был задержан недалеко от места преступления той же ночью.

До судебного разбирательства дошло только 9 человек. Большинство доказательств были как минимум противоречивыми. Свидетели не видели лиц. Убийство произошло глубокой ночью, в дождливую погоду, улица была без освещения. Адвокаты подозреваемых неоднократно пытались подкупить присяжных. В ходе суда босс Матранга и его друг Бастиан Инкардона были признаны невиновными сразу и единогласно. Ещё 4ро обвиняемых были признаны невиновными из-за недостатка или улик, не подлежащих приобщению. А ещё троих жюри присяжных попросило направить на новое рассмотрение, на основании того, что они не смогли достичь единогласного решения по их вопросу.

После такого решения присяжные подверглись широкому общественному осуждению. Им присылали письма с угрозами, многие потеряли работу. В последствие они оправдывались перед журналистами что имели «разумные сомнения» и потому не могли однозначно голосовать за вынесение обвинительного приговора. Здание суда они покидали с чёрного выхода.

Подозреваемых не освободили в зале суда, как это могло бы произойти сейчас. 6 из них всё ещё подлежали штрафу за бездействие при совершении преступления, так как знали, что оно будет совершено. А трое ожидали назначения на повторное рассмотрение, таким образом все 9 снова вернулись в здание тюрьмы.

Ночь встретил Орлеан призывами к действию, газета The Daily States напечатало одно из них:

«Восстаньте люди Нового Орлеана! Чужаки пролили мученическую кровь на превозносимую вами цивилизацию! Ваши законы попрали в самом Храме правосудия, подкупив людей, присягавших вам. Ночные убийцы расправились с Дэвидом К. Хеннеси, с чьей преждевременной смертью умерло величие американского закона и было погребено вместе с ним. С ним, который при жизни был хранителем вашего мира и достоинства.»

Что случилось на утро войдет в историю как крупнейший самосуд, в котором линчевали не негров.

Сделаем маленькое отступление. Между 1884 и 1924 годами в Новый Орлеан переехало почти 300 000 итальянских иммигрантов, многие из которых были из Сицилии. Целый квартал сменил своё официальное название с Французского на неофициальный – «Маленькое Палермо». Это были трудолюбивые и набожные люди. Но жители Нового Орлеана отнеслись к незнакомым традициям и языку с большим подозрением. Масла в огонь подливало Бюро иммиграции США. При въезде в страну нужно было заполнять документы, и указывать свою расу, так вот согласно мнению Бюро – южные и северные итальянцы составляли две разные расы.

К примеру, историк Манфред Берг в своих трудах пишет что «Сицилийцев воспринимали как культурно отсталых», из-за их темной кожи, и зачастую бедности как новоприбывших к ним относились с «расовой подозрительностью», добавляя в этот коктейль связи с преступностью – мы получаем аналог сегрегации и почву для ненависти.

В частности, на протяжении всего суда, газеты даже до рассмотрения дела по существу называли 9ых итальянцев виновными и требовали для них смерти. На сегодняшний день нет каких-либо доказательств что человек занимавшийся «крышеванием» соотечественников, зачастую банально защищая их от местных и зачастую слишком агрессивных американцев, однако последовавшие события несомненно вывели ответную жестокость итальянской преступности на новый уровень. Так же не ясно каким образом могли быть вовлечены обычные дом работники, друзья и лавочники знакомые друг с другом и имевшие имущество недалеко от места убийства или проживавшие рядом. Никто даже не пытался рассматривать версии о том, что кто «нанял» случайных мигрантов или вообще случайных американцев, чтобы потом свалить всё на самое очевидное. Но случилось то, что случилось.

Итак, утром,14 марта 1891 перед центральным зданием тюрьмы Нового Орлеана собралась многотысячная толпа. Итальянский консул, видя происходящее немедленно обратился к губернатору Луизины Фрэнсису Николсу за помощью. Губернатор отказался помогать, сославшись на необходимость запроса от мэра.

С криками – «Нам нужны Даго!» (это обзывательное прозвище всех испанцев и итальянцев, от испанского Diego, как если бы американцы кричали про русских – «Нам нужны эти Иваны!»), толпа начала выламывать ворота и двери тюрьмы. Надзиратель Лемуил Дэвис отпустил 19 итальянских заключенных из своих камер и сказал им прятаться. Логичным является вопрос – откуда толпа знала куда нужно вламываться и где искать заключенных итальянцев.

Читайте также:  Черные пантеры - политическое объединение чернокожих в США

Процессом убийства весьма хладнокровно руководили весьма успешные люди и текущие руководители города: адвокат Уолтер Денегра, политик и бизнесмен Джеймс Д.Хьюстон, редактор местной газеты Джон К. Виклифф, будущий губернатор Луизианы Джон М. Паркер, будущий мэр Нового Орлеана Уолтер К. Флоу, руководитель «фракции Бурбонов» и местный политик Уильям Паркенсон.

Психически больного инвалида Полицци толпа повесила на фонарном столбе и расстреляла. Антонио Багнето – торговца фруктами, повесили на дереве и расстреляли. Девять других были застрелены или забиты до смерти в тюрьме. Убили Чарльза Трейна – работал на рисовой плантации, Антонио Сэффсиди – торговал фруктами, Фрэнка Ромеро – политик, Пьетро Монастерио – сапожник, Антонио Марчези – торговал фруктами, Лоретто Комилитти – жестянщик, Джеймс Карузо – стивидор, Джозев П. Мачека – импортер фруктов. Восемь других итальянцев смогли спастись, среди них был и Чарльз Мантранга.

Некоторые тела толпа буквально разорвала на сувениры, с которым демонстративно бегали по городу. Повешенных не снимали несколько дней. На следующее утро на первой полосе «Нью-Йорк Таймс» вышло сообщение «Итальянские убийцы наказаны!». Никому не были предъявлены обвинения из-за того, что ответственность была признана коллективной, и действовало очень большое число людей.

Более того, слухи о том, что Италия может ответить морской блокадой, вызвали национальный патриотический подъем, множество американцев стало записываться в армию, а пресса объявила о величайшем духовном единении Севера и Юга со времен гражданской войны. Дело замяли выплатой компенсации в пользу Италии в 25 000 долларов. А сегодня в Новом Орлеане с гордостью проводят дни итальянского наследия города.

Как итальянская мафия переехала в Америку?

Итальянская мафия зародилась на плодородных землях Сицилии, однако каким образом она перекочевала в Новый Свет? Ведь схожесть сицилийской и американской мафии заключается не только в традициях. Эти организации долгое время были объединены и общими интересами, и «трудовыми ресурсами».

В 1891 году, когда верховный суд Нового Орлеана разбирал дело о смерти местного шефа полиции, официальные лица впервые заявили о возможном существовании тайной организации. По мнению судей, организация эта состояла преимущественно из сицилийцев и итальянцев, покинувших родные земли, дабы избежать правосудия. Тогда же законники познакомились и с кодексом омерты, столкнувшись с непреодолимыми трудностями в плане получения улик и свидетельств.

Розарио Мели, обвиненный в Сицилии (1870 г.) в нескольких убийствах, благополучно ретировался из Италии в Новый Орлеан. Здесь его приютила преступная группировка Раффаеле Аньелло.

Джузеппе Эспозито, сицилийский босс боссов 70-х годов XIX века, избежал полицейского преследования, перебравшись в Нью-Йорк. Здесь его тепло приняли члены итальянской диаспоры. Не менее дружелюбно к нему отнеслись и члены банды Джозефа Мачеки в Новом Орлеане, главой которой Эспозито стал уже в 1878 г. Власти отметили, что после депортации Эспозито в 1881 году его банда раскололась на две группировки, каждая из которых начала импортировать новых солдат прямиком из Сицилии, чтобы усилить свои ряды.
Джо Петрозино
Фото: ru.wikipedia.org

В начале ХХ века знаменитый нью-йоркский полицейский Джо Петрозино сумел установить очевидные взаимосвязи между гангстерами Маленьких Италий и Маленьких Сицилий Нового света и криминальными элементами их исторической родины. И самым главным доказательством правильности этих исследований стало его жестокое убийство в 1909 году, когда Петрозино прибыл в Палермо для сбора улик и информации.

Сегодня считается, что организатором дерзкого покушения является крупная мафиозная шишка Вито Кашио Ферро, которому приписывается и контрольный выстрел. Предположительно, что в нападении на полицейского также участвовали представители мафии Нового Орлеана и Нью-Йорка — в частности, небезызвестный Игнацио Сайетта, больше известный как Игнацио Лупо, или «Волк Лупо». Вито Кашо Ферро со своим сыном и охотничьей собакой
Фото: ru.wikipedia.org

В 1907 году в США прибыл сицилийский мафиози Никола Джентиле. Он долгое время являлся советником мафиозных лидеров и много путешествовал по стране, занимая позиции боссов в некоторых городах, пока в 1930-м снова не вернулся в Италию. В мафиозных кругах по обе стороны Атлантического океана Джентиле был известен под прозвищем «Зу Кола» (Дядя Кола).

Также достоверно известно, что сам Вито Кашио Ферро в начале прошлого века несколько раз наведывался в гости к своим коллегам из Нового Орлеана и Нью-Йорка. Некоторые источники берут на себя смелость утверждать, что Ферро осуществлял планомерный экспорт мафиози, дабы укомплектовать международную криминальную организацию, которую сам и планировал возглавить. К тому же федеральные власти полагали, что Ферро помогал своим нью-йоркским товарищам осуществлять операции по контрабанде и торговле наркотиками. Анкета ФБР на Николу Джентиле
Фото: en.wikipedia.org

Показания в ходе нью-йоркского судебного процесса в 1918 г. окончательно доказали, что все основные черты процедуры инициации «переехали» через Атлантику в практически неизменном виде. Антонио Норато приняли в члены бруклинской Каморры по тем же канонам, что и в Сицилии. Норато, плохо знакомый с традициями тайных сообществ, вскоре попал в оборот правоохранительных органов в связи с убийством лидеров Манхэттенской группировки и, испугавшись электрического стула, начал активно сотрудничать с полицией.

В начале 1920-х, когда в самой Италии к власти пришел фашист Бенито Муссолини, решивший искоренить мафию в стране, многие криминальные авторитеты поспешили покинуть родину, разумно выбирая между неминуемой смертью и добровольным изгнанием. Именно тогда в США прибыл Сальваторе Маранцано, которого буквально у трапа короновали в качестве босса, признав его силу и власть на новых территориях. Бенито Муссолини в 1941 г.
Фото: ru.wikipedia.org

По слухам, после своей окончательной депортации из Штатов в 1945 году мафиозный босс Лаки Лучиано принял столь же ответственный пост в Сицилии, занимаясь преимущественно поставками наркотиков за океан.

После многочисленных исследований и показаний комитет Кефовера в 1951 г. сделал заключение о том, что

«…существует некая зловещая преступная организация, известная как Мафия, функционирующая на территории страны и имеющая связи с криминальными структурами других государств. Американская мафия является прямым приемником одноименной криминальной группировки, базирующейся в Сицилии».

В 1960-м, благодаря информатору Джо Валачи, стали известны мельчайшие детали процедуры инициации в ряды итало-американской мафии, которые во многом повторяли сицилийские традиции, хотя сам Валачи предпочитал именовать американскую структуру «Коза Нострой». Также Валачи раскрыл многие постулаты омерты.

Известный мафиозный босс Джо Бонанно в своей автобиографии несколько раз заявляет о тесной дружбе преступников Нового и Старого света. Он утверждает, что члены его семьи приложили много сил для создания криминальной структуры в Америке и довольно часто курсировали между США и Европой, утрясая «семейные дела».

Сицилийская и американская мафии долгое время следовали одинаковым традициям, терминологии и идеалам. Они частенько обменивались лидерами и солдатами, а также сотрудничали по всем видам незаконных предприятий. Эта взаимосвязь поддерживалась не только обоюдными визитами, но также совместной тактикой борьбы с общими врагами и ежегодными отчислениями прибылей на родину, в Палермо. Джо Валачи — первый член мафии, признавший публично ее существование
Фото: Источник

И хотя американские гангстеры часто именовали свою организацию по-другому, ее структура, порядки, функции и ценности во многом походили на сицилийские. Будь то Коза Ностра (словосочетание, переводимое как «Наше Дело», по большей части не имя как таковое, а как раз попытка обращаться к организации, не произнося вслух ее названия), Компания, Синдикат (более применимое к международной группировке гангстеров, среди которых были и представители других национальностей — евреи, ирландцы и прочие) или Союз, по сути, перед нами та же Мафия во всех проявлениях. Особенно учитывая, что генетически, вследствие многочисленных вливаний иммигрантов в состав криминального сообщества Америки, эти организации были сделаны «из одного теста».

Тем не менее далеко не все термины уместны в американском «исполнении». В частности, использование почтительного обращения «дон», коим постепенно стали называть всех криминальных боссов, является примером бестактного и слепого следования журналистским выходкам. Данный термин никогда в Сицилии не являлся характеристикой членов мафии, став таковым лишь с легкой руки таблоидов. Проще говоря, это емкое словечко легче умещалось в кричащих заголовках газет.
Джо Бонанно, глава клана Бонанно, скончался в возрасте 97 лет
Фото: Depositphotos

По сути, само понятие «мафии» никоим разом нельзя совмещать с понятиями «Синдиката» или «организованной преступности». В той же Америке криминал — это смесь многих элементов. И итало-американская мафия — лишь небольшая часть преступного мира, хотя, никто не спорит, одна из самых влиятельных и мощных.

Применять слово «мафия» к преступности в целом — неправильно и в некоторой степени оскорбительно для тех итальянцев, кто никогда не совершал противоправных действий. Преступниками могут быть представители самых разных национальностей, в том числе и сами коренные американцы. Что лишний раз подтверждает правило: «Не все гангстеры — итальянцы, как и не все итальянцы — члены мафии».

Иммиграция в Италию – история, числа, факты

Слово иммиграция совсем недавно вошло в итальянскую жизнь. Основной поток иммигрантов попал в Италию в начале двадцать первого века, а первые иммигранты начали прибывать в Италию только в 70 годы. В сегодняшние дни, Италия занимает одно из лидирующих мест в Европейском Союзе сразу после Германии, Испании и Британского Королевства.

Эмиграция

В большой части современной истории Италии происходила эмиграция итальянцев в другие страны. Между 1876 и 1976 Италию покинуло свыше 24 миллионов человек, пик пришелся на 1913 год, когда Италию покинуло 870,000 человек. Итальянская диаспора в разных странах достигла значительных размеров. Всем хорошо известны итальянские эмигранты в США, благодаря мафии. Больше количество эмигрировало в Швейцарию и Аргентину. На протяжении всего этого периода, термин иммиграция в Италию оставался неизвестным для итальянцев.

Иммиграция

В 1971 впервые за все время в Италию начали иммигрировать. На 100 человек покидающих эту страну, появлялся 101 человек, иммигрирующий в Италию. Конечно, это смешные цифры, но они оставались стабильными и постепенно стали расти. Нужно учитывать, что возвращались итальянские эмигранты из других стран, об иностранных иммигрантах пока не шло речи.

В 1981 году появилась первая серьёзная цифра в итальянской статистики иммигрантов – 321.000 человек, среди которых, примерно треть находилась на ПМЖ, остальные находились на территории Италии временно. Через год прошло первое предложение в парламенте, о программе для легализации иммигрантов без вида на жительство в Италии. В 1986 году прошла первая легализация иностранцев в Италии (закон 943 от 30.12.1986). Новый закон давал всем иностранным работникам равные права с гражданами Италии.

В 1991 году количество иммигрантов в Италии удвоилось, достигнув цифры в 625.000 человек. В девяностые годы количество иммигрантов резко росло. В 1990 году впервые вышел закон, регламентирующий въезд иммигрантов квотами.

В 2001 году в Италии находилось 1.334.889 иммигрантов. Самые крупные диаспоры среди иммигрантов, были марокканская и албанская.

Иммигранты в Италии

Согласно данным Института Национальной Статистики, на первое января 2011 года в Италии находится 4.563.000 иностранцев, число, равное 7.5% от общего населения Италии. Наиболее большие диаспоры среди иммигрантов: румынская, албанская, марокканская, китайская и украинская. Последняя в 2011 году насчитывает 200.730 человек. Сегодня 2.096.262 иммигрантов исповедуют христианство (из них 1.129.630 – православие), в то время как 1.253.704 являются мусульманами.

Согласно данным ISTAT, на территории Италии проживает 30.504 граждан России и 6.975 граждан Республики Беларусь, которые по количеству занимают 27 и 55 места соответственно.

Ниже приведена таблица количества граждан из бывшего СССР легально проживающих на территории Италии. Первый номер в таблице указывает на позицию в общем рейтинге количества иностранцев в Италии.

ВсегоСтранаКол-во граждан
5Украина200.730
7Молдавия130.948
27Россия30.504
55Беларусь6.975
57Грузия6.520
65Литва4.524
86Латвия2.257
98Узбекистан1.294
102Казахстан1.221
107Эстония1.029
113Киргистан743
116Армения666
129Азербайджан324
154Туркменистан61
159Таджикистан41

Больше всего иммигрантов в Италии проживает в Риме, сразу список продолжает Милан, а за ним Турин.

Согласно данным статистики, иностранцы моложе итальянцев, средний возраст 32 против 44. Иммигранты в Италии имеют примерно тот же уровень образования, как и Итальянцы. 39,4% итальянцев имеют диплом о среднем образовании против 38,9% иммигрантов.

Ссылка на основную публикацию