Итальянские семьи в иммиграции в американском обществе

Итальянские семьи в иммиграции

Очень большое внимание уделяется в иммигрантоведческой литературе итальянской семье. Ее считают центральным институтом италоамериканской группы, основным хранилищем европейских этнических традиций, центральным регулятором поведения. «Семья является для итальянской группы — гораздо более, чем для большинства иммигрантских групп в Америке, — вместилищем культуры Старого Света», — пишет Ковелло. Если Веколи поражает крепость итальянской крестьянской семьи в Америке, как, впрочем, и устойчивость всей культуры этого слоя, то Камписи, например, подчеркивает успешность ее американизации во втором поколении, Лопрсато же объясняет ее особенности скорее общими нравами рабочей семьи в Америке, чем специфически итальянскими традициями.

Особенности италоамериканских семей

Отчасти такую разницу во взглядах можно объяснить различием историографических периодов и течений, к которым относятся упомянутые авторы. Едва ли италоамериканскую семью можно считать совершенно исключительным явлением. У нее есть черты, общие с семейными чертами других иммигрантских групп того же примерно уровня исторического развития. Так, прослеживается сходство между южноитальянской и польской патриархальной семьей, а также между судьбами этих семей в Америке. Чем дольше жила в США каждая группа, тем более проникали в ее семейный быт черты, характерные для классов американского общества. В этом и сказывался ассимиляционный процесс. Но не следует забывать, что в культуру Америки и даже в ее семейный строй вплетаются разнородные этнические нити. И в этом отношении массовая италоамериканская группа представляет собою весьма интересное и характерное явление.

Как и иммигранты других национальностей, итальянцы стремились сохранить в Америке свой семейный круг как опору и прибежище в чужом обществе. А круг этот был широк — большая семья, куда, кроме супругов и их детей, включались родственники и свойственники разных степеней, а также крестные отцы и матери. Приемом в семью этих последних, а также участников других семейных обрядов закреплялась дружба, которая без символического включения в родство полной силы не имела. Таковы были семейные отношения в Южной Италии, по воспоминаниям опрошенных Ковелло иммигрантов, таковы были черты иммигрантской семьи в Америке, и эти черты, по мнению Ганса, сохранял даже семейный быт американских итальянцев второго поколения.

Отец как глава семьи

Семью возглавлял отец, но главой большой семьи бывал не обязательно старший в роде, а самый богатый и уважаемый женатый мужчина, причем на первое место выдвигалась и его малая семья. Этот обычай тем более сохранился в Америке, что не противоречил американским правам. Родство по мужской линии считалось важнее, чем по женской.

Семьи бывали многодетными по сравнению с семьями американских старожилов, но не с семьями иммигрантов других национальностей. Итальянские семьи Лоуренса имели в начале XX в. в среднем по 7 детей, польские же и литовские — еще больше. В Нью-Хейвене, где и в 30-х годах XX в. итальянские семьи отличались многодетностью, многие информаторы Чайлда — италоамериканцы второго поколения — говорили, что их родители не знакомы с противозачаточными средствами. Впрочем, стимулом к многодетности являлось широкое распространение детского труда. Это явление было характерно в конце XIX в. для всей Америки, еще более — для иммигрантской среды, а особенно для итальянцев. Помимо экономических нужд оно поощрялось бытовыми традициями: в крестьянских семьях Южной Италии работали все — вплоть до едва подросших детей. И в Америке итальянские дети начинали работать рано, а заработок, даже выросши, отдавали в семью. По данным, приводимым Пизани, в начале XX в. дети 18% итальянских семей работали, в южноитальянских семьях чаще, чем в североитальянских. Детей неаполитанцев и сицилийцев (как и детей иммигрантов из других стран) имела в виду Флоренс Келли, когда писала Энгельсу в 1892 г. о крайней недостаточности школьных мест в том округе Чикаго, где она жила. «Это, — отмечала Ф. Келли, — сильпо ухудшает экономические условия, делая возможным детский труд в самых жестоких формах и превращая надомное изготовление одежды в смертельную угрозу для всего населения». Даже там, где дети учились, это далеко не всегда избавляло их от наемной работы. В одном из городов Луизианы учебный год кончался в марте, чтобы школьники могли собирать ягоду. Сыновья иммигрантов, обосновавшихся в Бостоне, получали меньшее образование, чем женщины того же поколения, в частности потому, что им приходилось зарабатывать. Итальянские девочки вне дома не работали.

В известной мере с этим связано развитое в итальянском юношестве чувство долга перед семьей, которое отметил Ковелло. По проведенной им в двух средних школах анкете, более половины итальянских юношей выразили готовность отдавать весь заработок родителям, между тем как среди неитальянцев такую готовность высказала вдвое меньшая доля. Типичная итальянская семья из Гринич-вилледжа описана Каролиной Уэйр. Родители приехали молодыми из Южной Италии в начале XX в. Из их детей выжило шестеро, и пока не подросли старшие, семья очень нуждалась. В период, когда проводилось обследование, старшие дети, получившие только начальное образование, были «устроены»: один сын работал электриком, а по вечерам подвозил товар бутлеггеру (это был период сухого закона); другой сын владел маленькой газовой станцией; дочь работала на фабрике. В дополнение сын-школьник открывал дверцы такси посетителям подпольных кабаков. Благополучие семьи утвердилось, она жила в хорошей квартире и намеревалась дать младшим детям законченное среднее образование.

Семейные связи итальянских иммигрантов в США

Семейные связи крепко держали и потомков итальянских иммигрантов. Отвечая на вопросы анкеты Ковелло, почти половина итальянских юношей выразила желание прожить свой век вблизи родственников. Из представителей других национальностей такой же ответ дали только пуэрториканцы, у остальных цифры были меньше. Та же анкета показала, что ученики-итальянцы гораздо чаще имеют лучших друзей среди родственников и соседей, чем другие.

Понятия «родственники» и «семья» для итальянского юношества однозначны, пишет Ковелло. Студент, с которым он беседовал и родители которого приехали в 1890 г. из Калабрии, сказал ему: «Есть в нашей семье много такого, чему могут поучиться другие. Например, я нахожу прекрасным старый обычай всем родственникам сходиться вместе». Для молодежи XX в. большая семья могла являться не только традиционной ценностью, но и прибежищем от отчуждения и атомизации личности.

В первые десятилетия италоамериканской семье, как и другим италоамериканским институтам, мешала укорениться тяга итальянцев к репатриации. Но если в Америке у итальянцев рождались дети, это обычно служило сигналом к американской оседлости, к вывозу родственников из Италии, к развитию большой семьи на американской почве, где она получила новые функции. Семейные связи служили средством для устройства жизни в Америке. Бостонские итальянцы покупали дома и сдавали квартиры в них родственникам и друзьям. Меняли место жительства тоже целыми группами. Индивидуальный выезд мог быть только следствием ссоры. По приводимым Пизани данным иммиграционной комиссии, жильцов брали 35% итальянских семей. Вероятно, большинство этих жильцов были родственники или земляки хозяев. В начале своей карьеры банкир Джанини унаследовал место тестя в правлении «Банка Коломбо». Родственные связи могли стать поводом для эксплуатации, тем более что и внутри семьи традиционно царила расчетливость в отношениях между людьми. Во всяком случае бизнесу всякого рода семейные добродетели не препятствовали. Один из персонажей книги Уайта — шантажист Тони был нежным мужем и отцом и преданным сыном.

Эндогамия держалась в италоамериканской среде очень прочно, причем круг брачных связей нередко ограничивался выходцами из одной провинции и даже одной деревни. Иногда жен брали на родине. Так, уроженцы швейцарского кантона Тичино привозили жен в Калифорнию из Швейцарии. Отец будущего банкира Джанини, нажив в Калифорнии денег огородничеством, поехал в Италию, женился там на 14-летней сестре своего американского компаньона и вместе с ней вернулся в Америку. Из Старого Света было принято привозить жен во многих иммигрантских группах, например в польской, японской, греческой и т. д., — как в США, так и в других странах.

Роль жены в итальянской семье

При главенстве мужчин экономическое значение жены в традиционной южноитальянской семье было все же велико и не ограничивалось ролью работницы. Она имела значительные имущественные права, например право па свое приданое. Муж отдавал жене все деньги. Экономическую самостоятельность южноитальянской жены Ковелло рассматривает как пережиток матриархата. Во время массовой эмиграции оставшиеся в Италии женщины сами обеспечивали семью, что привело к некоторому падению мужской власти. В Америке эта власть уже не могла восстановиться в прежней силе, тем более что относительно высокое по сравнению с Европой положение женщины в США должно было — хоть и не сразу и не прямо — оказать влияние и на положение италоамериканской женщины. Она не так уж редко имела свой заработок, — по приводимым Пизани данным иммиграционной комиссии, в 11% итальянских семей, причем чаще опять-таки в семьях южноитальянцев. Почти половина итальянок, занятых изготовлением мужской одежды, была замужем — большая доля, чем в других национальных группах. Правда, работали они чаще на дому, что лучше согласовывалось с традициями итальянской семьи. В служанки, в отличие от женщин других национальностей, итальянки не шли. По наблюдениям Ганса, жены бостонских итальянцев второго поколения чаще всего не работали вне дома.

Центром семьи как в Южной Италии, так и в Америке была мать. Именно она обеспечивала цельность семьи, хотя ее господином считался отец. На вопрос упоминавшейся анкеты Ковелло, кого из родных они больше боялись в детстве, большинство итальянских юношей ответило, что отца, а потом брата. Матери они не боялись. Учащиеся неитальянцы относительно реже боялись отца, чаще матери, а подчас никого. По привязанности детей к матери Лопреато даже сближает итальянскую семью с африканской. Он считает, что именно эта привязанность побуждает италоамериканцев второго поколения селиться поближе к родной семье. Впрочем, Лопреато не придает серьезного значения патриархальному характеру итальянской семьи. Другие авторы также считают власть мужа и отца искусственно подчеркиваемой. В случае смерти отца семью скрепляла мать, в случае же смерти матери семья могла и развалиться, а младших детей забирала материнская родня. О демонстративном характере власти мужа свидетельствует и широко бытовавшая мужская ревность. Муж не доверял жене, сосватанной ему родителями, подозревал ее в склонности к своему роду и в супружеской измене. Именно на этой почве многие браки, заключавшиеся эмигрантами перед самым отъездом, оставались фиктивными. Отметив, что неверность жен была весьма мало вероятна, Ковелло высказывает остроумную мысль, что муж не чувствовал себя уверенно в своей семейной роли и что бытовая ревность является пережитком отношений в материнской семье.

Социологи отмечают, что в итальянских семьях досуг проводится мужчинами и женщинами большей частью по отдельности, причем мужьями часто вне дома. Их друзья нередко находятся вне родственного круга, они входят в мужские клубы, общества и группы. Развлечения женщин — это главным образом семейные праздники, редко — женские группы. В смягченном виде такой порядок перешел и в семьи второго поколения.

Культурные традиции и семейные порядки

Сор из избы в италоамериканских семьях не принято было выносить. Семейные раздоры напоказ не выставлялись, но и публичные нежности не допускались, разве лишь к маленьким детям. Вообще же с детьми обращались сурово. Один информатор Ковелло говорил: «Мои родители воспитали меня в большой строгости, даже чересчур, но я тоже воспитывал своих детей довольно строго, не по-американски — не позволял им делать что угодно и ходить куда угодно». Однако чем выше было положение матери в семье, тем мягче был режим детей. Главными в семье являлись ее взрослые члены, им подчинялись остальные, и это подчинение определялось страхом. Однако, по наблюдениям Уайта, иммигрантское поколение не имело у своих детей «того авторитета, который характерен для старшего поколения в большинстве обществ», нередко дети даже обзывали родителей бранными кличками. Впрочем, конфликт между иммигрантами и их детьми характерен для всех иммигрантских национальностей. Для поляков он очень выпукло дан в знаменитой книге Томаса и Знанецкого. Взрослые и дети итальянской семьи жили в двух обособленных мирах. Особенно велико было расстояние между детьми и отцом, тем более что занятие отца не передавалось детям и даже не всегда определяло положение семьи.

Особенно ограничивалась в итальянской среде свобода девочек, причем больше всех в семье они боялись братьев, которые по традиции присматривали за сестрами и кузинами, охраняя их целомудрие. Около трех четвертей итальянских юношей, заполнивших анкету Ковелло, считали нужным контролировать, с кем из юношей дружит сестра, и объясняли это, в частности, семейной ответственностью. Из неитальянцев такой ответ дало менее 30%. Один старший школьник-итальянец объяснял свою позицию следующим образом: «Я должен знать, что мальчик, с которым гуляет моя сестра, порядочный парень, потому что тогда я знаю, что ничего не может случиться. Тогда я знаю, что у него нет ничего дурного на уме, даже если он ее поцелует и разорвет дружбу». Дополнением к этой охране девушек и основанием для нее была охота за женщинами, которая считалась обязательной чертой итальянского юноши.

На другой вопрос той же анкеты — о готовности помогать сестрам мыть посуду — подавляющее большинство неитальянцев и 53% итальянцев ответили положительно. Если принять во внимание традиционное распределение ролей в итальянской семье, то такой ответ юных итальянцев можно принять за свидетельство ее изменения. Еще большим изменением можно считать то, что уже в первые десятилетия какая-то часть итальянских девушек работала на фабриках, правда, предпочтительно близ дома. Но одни на работу в Америку итальянские девушки приезжали редко — реже, чем девушки других национальностей. Приспособление к американским нравам происходило для итальянских девушек в силу всего этого труднее, чем для их братьев. Когда в следующем поколении многие молодые итальянки занялись конторской работой, то стимулом к этому, по наблюдениям Каролины Уэйр, была возможность выйти замуж за человека с лучшим положением.

Конторская служба и другие «беловоротничковые» занятия стали доступны итальянским девушкам этих формаций, в особенности потому, что за их плечами было успешно усвоенное американское школьное образование. Социологи XX в. отмечают, что девочки-итальянки лучше учились в школе, чем итальянские мальчики, что первые в отличие от вторых школу принимали. Отчасти это явление, свойственное отнюдь не одним итальянцам, было связано с преобладанием в учительском персонале женщин. Однако в первые десятилетия американской жизни необходимость обучать в школе девочек вызывала в иммигрантских итальянских семьях еще большее сопротивление, чем надобность посылать туда мальчиков. Ведь в Южной Италии девочек норовили не учить в школе, чтобы они не умели писать любовных писем. В Америке же девушка, выйдя замуж, уже не представляла экономического интереса для семьи, ее образование не сулило семье выгод. Проинтервьюированная сотрудниками Ковелло итальянка, которая сама вышла замуж в Америке в 15 лет, продержав своих дочерей по нескольку лет в начальной школе и обучив домашнему хозяйству, выдавала их замуж в 20 с лишним лет.

Итальянцы в американских школах

По свидетельству Ковелло, крупного педагога, среди итальянских школьников чаще попадались индивидуумы с низкими показателями умственного развития, которые относились к «трудным детям» и создавали для школ проблему. Он объясняет это конфликтом между американской школой и италоамериканской семьей. Лопреато обвиняет Ковелло в профессиональном преувеличении, но излагаемый самим Лопреато материал с данными Ковелло фактически не расходится. Ковелло выводит конфликт из экономических и культурных источников, причем первые, по его мысли, входят в общий культурный комплекс итальянской семьи. Итальянские же родители обычно осмысливают этот конфликт как противоречие экономическое. Дети, по традиции (и нужде) работники в семье, должны были, в согласии с американскими законами об обязательном обучении, вместо этого ходить в школу, а родителям приходилось их кормить. Точильщик-калабриец (информатор) с обидой вспоминал, как в первые годы XX в. должен был кормить сына-школьника. Поскольку дети дохода не давали, чаще бывала вынуждена работать мать, притом и вне дома. У итальянских детей в Америке по сравнению с европейской родиной детство продлевалось года на два. «Дети растут здесь очень медленно» — жаловалась итальянская мать. У девочек детство теперь кончалось лет в 12, у мальчиков — лет в 14. И если до этого возраста их нехотя посылали в начальную школу, то уж после того они должны были работать. «Итальянские дети Чикаго ходят в школу от 6 до 10 лет, — писала известная американская общественная деятельница Джейн Аддамс. — Мальчик в 12 лет — работник, девочка готовится к замужеству». Детей зачастую скрывали от школьных инспекторов. В результате многие из них, особенно девочки, вырастали неграмотными и не знали английского языка.

Читайте также:  Семья индейцев в США, социальное развитие, кризисы и проблемы

Враждебное отношение к американской школе

Все это вплеталось в более широкую традиционную систему. Южноитальянское крестьянство, дававшее детям только семейное воспитание, было чуждо и даже враждебно школе, тем более что там обучение шло на общеитальянском литературном языке, непонятном носителям местных диалектов. Американская обязательная школа представлялась им еще более чуждой, родители боялись, что она испортит их детей.

Школьные порядки также возбуждали возражения у итальянских родителей. Спортивные игры, которым в американской школе уделялось много внимания, считались пустым времяпрепровождением. Между тем как раз игры привлекали к школе итальянских детей. Осуждалось также отсутствие в средней школе телесных наказаний, что лишало отцов возможности применять их дома. Матери же печалились об отсутствии религиозного обучения и в средней школе.

Кроме того, образование грозило подрывом семейных устоев, так как ставило детей выше родителей. Один информатор группы Ковелло вспоминал, что родителям, особенно отцу, не нравилось его уменье говорить по-английски и служить семье переводчиком. Отцу это представлялось подрывом его семейной власти. Другой информатор говорил о своих сыновьях: «В Италии они были бы здоровыми молодыми людьми с чувством достоинства, ответственными людьми, мужчинами — ведь это школярство сделало их детьми». Иммигранты жаловались: «Америка отняла у нас детей».

Но и школа не учитывала языковой и культурной специфики итальянских детей, она ориентировалась на несуществующего среднего стандартного ребенка. Маленькие итальянцы встречали там предвзятое отношение, насмешки англоязычных товарищей. Им было за что не любить школу. Она к тому же пыталась привить им новую систему ценностей, расходящуюся с домашней, дети вынуждены были жить в атмосфере раздвоенности. Если семейные ценности и перевешивали, как считает Ковелло, то итальянские дети все же изменялись, менялась их роль в семье и самая семья. С течением времени смягчилось и отношение итальянских родителей к школе — и начальной, и средней.

Проблемы детей итальянских иммигрантов в США

Трудная задача, которую приходилось решать детям итальянских иммигрантов, отлично сформулирована одним из информаторов группы Ковелло, который сказал: «Я сумел стать американцем, не нарушив семейного мира». С большим или меньшим успехом над этой задачей билось все растущее молодое поколение. Борьба эта стоила ему большого душевного напряжения и сопровождалась значительным осложнением его общественного и личностного развития. Массовым случаем было возникновение комплекса неполноценности. «Ребенком я стыдился всего итальянского, — вспоминал информатор группы Ковелло. — Я был готов отказаться от собственной матери. Я терпеть не мог возвращаться домой после школы». Такой же стыд испытывал в детстве писатель и сценарист Джон Фанте. В автобиографическом очерке он рассказал, как в приходской школе выдавал себя за француза и водился только с теми школьниками, у кого были «англосаксонские» фамилии, как стеснялся есть свой итальянский завтрак, в котором хлеб бывал домашней выпечки. Позже Фанте каждый день дрался с мальчишками, обзывавшими его «уоп». Он нервничал, когда приводил товарищей домой, — квартира имела чересчур итальянский вид. Поступая в «Иезуитскую академию» (учебное заведение ранга старших классов средней школы), он объявил себя американцем и сказал, будто его отец, происходивший из Италии, родился в Буэнос-Айресе. Туже версию о месте рождения отца он повторил при поступлении в университет. По воспоминаниям одного из информаторов Ковелло, маленькие итальянцы Нью-Йорка даже не рассказывали дома о школьных праздниках, куда приглашались родители.

Подобные тенденции чаще проявлялись у людей честолюбивых, жаждавших преуспеть в американском обществе и как можно скорее отделиться от массы бедных и невежественных итальянцев. Лопреато с основанием отмечает, что социальная мобильность дорого обходилась потомкам иммигрантов, добивавшихся ее нередко ценою душевного здоровья, прежних общественных и нравственных связей.

Впрочем, большинство молодых итальянцев второго поколения, по-видимому, не платило особенно высокую цену и не добилось большого продвижения. В Нью-Джерси их поколение отличалось по занятиям от поколения отцов лишь меньшей долей чернорабочих и значительно большей долей конторских работников и продавцов. Среди бостонских итальянцев второго поколения, исследованных Гансом, более половины принадлежало к неквалифицированным и малоквалифицированным рабочим, 20% — к квалифицированным и 16% — к полуквалифицированным служащим. Новейшие исследования (например, Тернстрома и его последователей) показали, что изменения в социальном статусе сыновей иммигрантов были невелики и в других национальных группах, но итальянцы выделялись на общем фоне. Среди итальянской молодежи Бостона, исследованной Уайтому большинство примыкало к группам «угловых ребят», принадлежавших к общественным низам. Кроме того, существовал юношеский своего рода клуб для ребят из колледжа.

Жизненный выбор молодых итальянцев

Молодым итальянцам Нью-Хейвена посвящена книга Чайлда «Итальянцы или американцы?». В 1930 г. они составляли 17% всего населения города и количественно вдвое превышали поколение итальянских иммигрантов. Изучая их психологические установки по основному вопросу, поставленному в работе, Чайлд, помимо непосредственных наблюдений, провел целый ряд бесед с испытуемыми. Надо сказать, что количество опрошенных невелико и вряд ли его можно считать достаточно представительным. К тому же вопросы требовали от информаторов серьезного самоанализа, и к их ответам следует относиться критически. Тем не менее данные Чайлда интересны и характерны. Он подразделил опрошенных на три группы по характеру ответов. Первую группу он назвал «мятежниками». Эти люди стремились уйти из итальянской группы и включиться в американскую. «Я считаю себя американцем, — сказал один из них — … Потому что я знаю, мы все здесь американцы, потому что Америка — плавильный котел».

«Мятежники» заявляли, что Италия их не интересует. Что касается их отношения к италоамериканцам, то самые крайние даже выражали нелюбовь к ним. Здесь, видимо, мы имеем дело с явлением, известным в этнической психологии под названием «ненависти к себе» (self-hate). Большинство желало ассимиляции итальянцев и связывало ее с образованием, ассоциируя, видимо, все итальянское с отсталостью. Один из них заявил — в довольно агрессивном тоне: «Мы здесь — смешанная страна… Если они хотели жить отдельными группами, то следовало им остаться там, откуда они приехали. Если ты здесь, то должен примириться со смешением».

Многие из «мятежников» не желали говорить по-итальянски и обучать этому своих детей. Некоторые с уважением относились к итальянскому литературному языку, которому обучались в американской средней школе, читали на нем, но не признавали диалектов, на которых говорили их родители. «Да, конечно, — ответил на соответствующий вопрос информатор из этой группы, — мне нравится итальянский язык, да мне любой язык нравится… Я хотел бы иметь возможность больше говорить по-итальянски, потому что это ценно. Ну а с другой стороны, я чувствую, что как американец я должен совершенно забыть Италию, хотя оттуда приехали мои родители, и поэтому мне не следует говорить по-итальянски». В этих словах сквозит мучительная разорванность самосознания.

«Мятежники», конечно, хотели иметь семью американского (а не итальянского) типа, воспитывать детей в американском духе. Со своими родителями они обычно не ладили, хотя, покуда пе женились, рвать с ними не решались и не нарушали принятый в италоамериканской среде, хотя и неприятный им обычай отдавать в семью все заработки. Характерно для выработавшегося в этой группе чувства неполноценности, что большинство ее членов считало итальянцев (но не итальянок) менее красивыми, чем другие жители США.

«Мятежники» остро воспринимали экономическую дискриминацию итальянцев, так как добивались улучшения своего положения. Представители второй категории — «in-groupers» (т. е. преданные итальянской группе) этих стремлений, по Чайлду, не разделяли и потому были менее чувствительны к экономической дискриминации. Зато они пеклись о политическом верховенстве итальянской группы. Они охотно говорили по-итальянски, того же хотели от своих детей, но знанием литературного итальянского языка из общей среды не выделялись. Чайлд связывает тенденциии людей этой категории с их привязанностью к родной семье.

Лопреато, комментируя данные Чайлда, углубляет его в этом пункте, замечая, что его «ингруперы», стремясь сохранить итальянскую культуру своей группы, противопоставляют ее не столько американской, сколько культурам других иммигрантских групп, с которыми встречаются в своих жилых кварталах или на работе.

Апатичная категория итальянцев

Третью категорию итальянцев второго поколения Чайлд назвал «апатичными». «Апатичным» были чужды национальные цели. Они отрицали или преуменьшали дискриминацию итальянцев, как экономическую, так и иную. Они желали полной ассимиляции итальянцев и верили в нее; не выражали своего отношения к другим национальным группам. «Мне никогда не кажется, что я лучше других», — сказал один из них. Они были лояльны к США, к Италии же чувств не выражали. Меньше других категорий «апатичные» пользовались итальянской речью, не читали по-итальянски. Лопреато истолковывал тенденции этой категории гораздо правдоподобнее, чем Чайлд. Не реагируя остро на дискриминацию, так называемые апатичные, по мнению Лопреато, связывают ее скорее с классовыми и политическими явлениями, чем с этническими чертами.

Чайлд объясняет разницу между тремя описанными им типами различием в темпераменте относящихся к ним людей. Эта попытка свести различия в этнических установках к индивидуальным биологическим чертам не представляется убедительной. Характерно, что ориентации подобного рода встречаются в разных этнических группах.

На три сходных типа — в зависимости от этнических установок — делит семьи италоамериканцев 2-го поколения Камписи. Крайние точки его классификации — разрыв с итальянской группой вплоть до перемены имени и крепкая связь с итальянским кварталом и родной семьей. Самая многочисленная категория — промежуточная. К этой промежуточной категории относятся, видимо, семьи бостонских итальянцев, изучавшиеся Гансом. Это семьи, промежуточные по типу между большой и малой. Солидарность поколений в них ослабла, над стариками посмеиваются. Детей в семьях 2-го поколения меньше, чем бывало в семьях 1-го. Даже традиционалисты — «ингруперы» Чайлда не собирались иметь много детей. Главными в семье остаются взрослые (это явление американские социологи находят в рабочих семьях независимо от этнической принадлежности). Мужья обычно проводят вечера дома, хотя и в мужском обществе, и нередко помогают женам по хозяйству.

Если в патриархальной итальянской (и не только итальянской) семье супругов выбирали детям родители, то для иммигрантских детей, родившихся в Америке, это уже не было обязательным. Выбор супруга оставался делом семейным, и, вероятно, при сильном сопротивлении родителей дело редко доходило до свадьбы, но выбирали сами молодые. Студент-италоамериканец, интервьюированный группой Ковелло, заявил: «Я не женюсь на девушке потому, что ее подобрали для меня родители или родственники. Нет, это миновало». Но, прибавил студент, он не женится и на девушке, у которой неподходящая семья или которая не подойдет к его семье.

Семьи италоамериканцев второго поколения

По-видимому, семья италоамериканцев 2-го, а тем более следующих поколений, сохраняя ряд этнических традиций, все более приближается по типу к семье соответствующих классов всего американского общества — практически рабочего класса и так называемых средних слоев. Это сказывается в усилении внимания к детям, в распространении планирования семьи, в допущении развода, в упадке значения женского целомудрия и т. д.

Это сказалось и в увеличении количества смешанных браков, все же не очень частых. По данным Руби Кеннеди, с 1870 до 1950 г. из всех национальных групп, живших в Нью-Хейвене, самую высокую долю эндогамных браков имели евреи и итальянцы. В том же Нью-Хейвене италоамериканцы 2-го поколения, наиболее привязанные к итальянской группе («ингруперы», по терминологии Чайлда), обнаружили наибольшее единодушие в намерении жениться только на итальянках. Что касается их антиподов—«мятежников», то и они предпочли бы жениться на итальянках, только на американских и преддочтительно ассимилированных. При всей их вызывающей установке на американизм они боялись, как бы жена-американка не стала попрекать их «итальянством», и считались со взглядами своих родителей. Среди бостонских итальянцев 2-го поколения, описанных Гансом, браки с неитальянцами были редкостью и общественным мнением не одобрялись. Впрочем, на браки с католиками делалась скидка.

Однако даже браки в пределах италоамериканской группы можно считать шагом к экзогамии. В этой группе долго бытовала эндогамия в кругу уроженцев одной провинции, одного района, даже одной деревни. Уже в XX в. один из персонажей книги Уайта, выходец из сицилийской семьи, женился на избранной им девушке, семья которой происходила из области Абруццо, лишь благодаря тому, что умел говорить на разных итальянских диалектах и обманул ее отца, который терпеть не мог сицилийцев, притворившись выходцем из Абруццо. В какой-то мере смешанными можно считать и браки итальянских иммигрантов с италоамериканками 2-го поколения. Здесь налицо явная разница в степени ассимилированности супругов. Во всяком случае американская статистика причисляет такие браки к смешанным.

Смешанные браки

Безусловно, смешанные браки заключались, однако, и в первые десятилетия жизни итальянцев в Америке. При этом чаще женились итальянские мужчины па местных женщинах, преимущественно католичках. Ввиду того что итальянских девушек держали в строгости, молодые итальянцы обращались к ирландкам и, если женились вне своей национальной группы, то чаще на них. Так, в бостонском Норт-энде конца XIX в. ирландки выходили за молодых генуэзцев. Заключались, однако, смешанные браки с представителями других этнических и конфессиональных групп, например итало-еврейские и итало-африканские. В межрасовых браках белыми супругами чаще бывали женщины, но среди белых мужей преобладали итальянцы.

Впрочем, в XX в., как отмечено Гансом, итальянские девушки чаще вступали в смешанные браки, чем юноши. Это было связано с их большей социальной мобильностью и более высоким образовательным уровнем.

Созревание 2-го поколения вносило серьезные изменения в жизнь италоамериканской общности. Слабела приверженность к землячествам, хотя раздоры между ними продолжались. Так, в бостонском Вест-энде исчезала во 2-м поколении разница между выходцами из южных областей Апеннинского полуострова и с Сицилии. Слабее становилась внутренняя сплоченность итальянского квартала.

Юноши итальянских кварталов

Юноши этих кварталов объединялись в соседские группы, проводившие вместе свободное время. Структура и функции этих групп исследованы, в частности, Уайтом. В таких группах (gangs) молодые мужчины состояли лет до 30. Встречались они обычно в излюбленных кафе, за одними и теми же столиками. Большинство имело клички. В районе, исследованном Уайтом, было, как уже упоминалось, два типа юношеских групп. «Угловые ребята» из общественных низов привыкли тратить деньги беспечно, платить за товарищей. Главной нравственной ценностью у них считалась верность друзьям. «Ребята из колледжа» вели себя более расчетливо, каждый платил за себя. Они ориентировались главным образом на жизненный успех. Видимо, первые были больше связаны с нравами италоамериканской общности, вторые же брали установку на американские нравы. Впрочем, резкой грани между обеими группами не было, имелись контакты. Случалось, что юношеские группы указанного типа являлись преддверием к преступному миру.

Суевериям, так широко бытовавшим среди иммигрантов, придавали гораздо меньшее значение их потомки. В связи с этим исчезали из итальянских кварталов и красочные религиозные процессии, о которых речь впереди. Хотя ни семья, ни соседство, ни школа не воспитывали у юных италоамериканцев 2-го поколения особой приверженности к религии, как отмечалось выше, — позиции католической церкви среди второго поколения укрепились. Правда, сыновья итальянских иммигрантов редко шли в священники, чему, вероятно, способствовала несклонность их к безбрачию, но они стали более исправными прихожанами, давали деньги на церковь. Прежние итальянские общества взаимопомощи, преимущественно земляческие, вытеснялись церковными. Эти тенденции получили полное развитие уже после второй мировой войны. Свидетельствовали они не о росте религиозности, а о врастании в американское общество как италоамериканцев, так и католической церкви, о социальном расслоении италоамериканской группы, о принятии ею ценностей и обычаев буржуазной Америки.

Церковь и итальянские иммигранты в США

В жизни каждой иммигрантской группы США значительную роль играла церковь. Известно, что мощнейшая католическая церковь выросла в этой стране именно как организация иммигрантов. Однако в своих отношениях с церковной организацией италоамериканцы, выходцы из древнейшей католической страны, проявили большое своеобразие. Прежде всего, религия итальянцев, по преимуществу южных, носила не чисто католический, а скорее синкретический характер, являясь сплавом различных дохристианских верований и остатков религий многочисленных завоевателей, побывавших в этом районе, с правоверным католичеством. В Южной Италии отмечались даже случаи жертвоприношений. В каждой местности отправлялся свой культ, сильно отличавшийся от соседних. Недаром американский католический орган писал в 1888 г., что массе итальянцев американский католицизм представляется почти что новой религией. Правда, Грация Доре отвергает мнение о так называемом язычестве итальянских крестьян и определяет их религию лишь как простую веру, однако само это понятие нуждается в дальнейшем анализе, да и большинство авторов занимает иную позицию.

Читайте также:  Китайцы в США, семьи, традиции и численность

Итальянские церкви в Америке

Итальянские церкви в Америке обычно посвящались святому — покровителю храма родной деревни и строились так, чтобы как можно больше походить па этот храм. По таким поводам происходили раздоры между разными землячествами, расселившимися вокруг новой церкви. Именами тех же местных итальянских святых обычно называли италоамериканские общества взаимопомощи.

Особенностью итальянского католичества является культ мадонны, восходящий к матриархальным традициям и на итальянском юге совершенно затмивший культ Христа. X. Ганс отмечает, что первый культ расходится с принятым у католиков-ирландцев, «опекунов» американского католичества, почитанием троицы. Среди религиозных предметов, украшавших все комнаты итальянских квартир в обследованном им квартале, преобладали картины и скульптуры, изображавшие мадонну. Они отличались яркостью и жизнерадостным характером. Распятия встречались редко, трагические элементы религии не подчеркивались.

С культом мадонны ряд авторов связывает роль матери в итальянской семье, особую привязанность к ней детей. В Италии в церковь ходили главным образом женщины, и в Америке эта традиция сохранилась. Дэвенпорт, в частности, отметил, что «итальянские церкви Нью-Джерси посещаются преимущественно женщинами». Роль хранительницы культа осталась за итальянской женщиной и в Америке.

Антиклерикализм и вражда к духовенству

Из Южной Италии иммигранты вывезли вражду к духовенству. Священники там являлись сторонниками помещиков, противниками крестьян и батраков, агентами политической реакции, и это особенно усилилось после объединения Италии, в годы, когда начиналась массовая эмиграция. Южноитальянское духовенство отличалось особым сребролюбием и развращенностью и вовсе не стремилось сопровождать свою паству за океан. Острую нелюбовь к священникам проявляли сицилийцы. Эта традиция имела продолжение в Новом Свете, где поселения южных итальянцев нередко отказывались принимать священников, тем более что эти, последние, чаще всего бывали из северян.

Что касается иммигрантов из Северной Италии, особенно горожан, то среди них бытовал антиклерикализм другой, светской разновидности, связанный с влиянием радикальных течений, с традициями рабочего движения и т. д. Веколи отмечает широкое распространение антиклерикализма и религиозного индифферентизма среди итальянцев Нью-Джерси, особенно рабочих-северян. Итальянские шахтеры Канзаса встретили присланных к ним священников камнями и гнилыми овощами, а итальянцы-каменотесы в штате Вермонт выгнали священника из своего города. Иногда итальянских священников бойкотировали как союзников богачей, в частности падрони, отказывались от церковных треб, не пускали женщин и детей в церковь. Священников обычно подозревали в покушении на прихожанок, и это имело под собой основания, так как, помимо всего прочего, из Италии многие священники высылались в эмигрантские колонии за проступки, преимущественно сексуального порядка. Впрочем, таким же образом попадали в Америку священники из других католических стран, даже из Ирландии.

Антиклерикализм италоамериканской интеллигенции зачастую имел влияние, не ограничивавшееся пределами этой немногочисленной группы. Его распространяли, в частности, итальянские газеты. Лучше, чем к священникам, относилось италоамериканское население к монахам, имевшим более независимое положение в церковной системе, и особенно к монашенкам, основывавшим в Америке приюты для женщин и детей, преподававшим в приходских школах и т. д. Мужчины из итальянских кварталов Бостона, пренебрежительно относившиеся к священникам, с уважением говорили о монашках.

Неприязненное отношение к церкви в италоамериканской среде вызывало удивление американского общества, привыкшего видеть со стороны иммигрантов, особенно католиков, совсем иное. Если для ирландцев и «ровесников» итальянцев в Америке — поляков — религия и духовенство традиционно ассоциировались с борьбой за национальное освобождение, а для многих других религиозные притеснения являлись стимулом к эмиграции, то у итальянцев это совершенно не наблюдалось. Недаром один итальянский священник в отчаянии восклицал: «Почему нас не преследовали за нашу веру, как ирландцев и поляков?».

Итальянцы в американской католической церкви

В американской католической церкви итальянские иммигранты были такими же чужаками, как в американском обществе. Помимо разницы в идеологических и организационных традициях, итальянцы вызывали неприязнь американского католического духовенства тем, что принадлежали к народу, лишившему папу светской власти. Когда в 1870 г. американские итальянцы праздновали присоединение Рима к итальянскому королевству, это возбуждало вражду к ним со стороны ирландцев, опоры американского католичества. В церквах итальянцев нередко сажали отдельно, рядом с чернокожими, иногда выгоняли, часто им приходилось выслушивать оскорбления с церковной кафедры.

Весь этот широкий комплекс причин обусловливал слабое влияние католической церкви на итальянцев, признаваемое и католическими писателями. По приблизительным оценкам, разделяемым рядом авторов, от католической церкви практически отпало от половины до двух третей американских итальянцев. В объяснение этому Ферстер приводит также потрясение, вызванное эмиграцией, что вполне вероятно. Пизани также находит, что в Америке церковь играла в жизни итальянцев меньшую роль, чем в Италии. Часть италоамериканцев перешла в протестантство, господствующее вероисповедание страны, которое пропагандировали среди них протестантские миссионеры. О величине этой части согласия в литературе нет, но чаще совершали переход негородские жители. По поводу групп протестантов-итальянцев в Нью-Йорке пишет, в частности, Дэвенпорт. Из итальянских священников многие перешли в Америке в протестантство, что усиливало презрение к ним соотечественников.

Итальянские иммигранты, оставшиеся верными католичеству, не проявляли, по американским стандартам, большого религиозного рвения. Они мало жертвовали на церковь и редко строили на свои средства церковные здания. Помимо отмечавшихся уже обстоятельств, это обусловливалось тем, что в Италии прихожане не привыкли содержать церковь. Однако и в США возникали итальянские католические приходы, иногда — в результате конфликта с американскими церковными властями. Верующим итальянцам случалось обращаться к польским или немецким патерам, чтобы избежать общения с итальянскими священниками или гонителями-ирландцами. Уже в XX в. бостонцы итальянского квартала не очень жаловали свою приходскую церковь, которую называли «Американская церковь» и где заправляли ирландцы. Ей часто предпочитали польскую.

Попытки церкви приручить итальянских иммигрантов

Американская католическая церковь, перед которой встал в конце XIX в. «итальянский вопрос», пыталась приручить итальянских иммигрантов. Этот же вопрос заботил Ватикан и духовенство Италии. К американским итальянцам посылались церковные миссии, направлялись специально подготовленные священники. Образовалось особое общество св. Рафаэля (по образцу немецкого) для помощи итальянским иммигрантам. Все это было непосредственно связано с усилиями проникнуть в рабочую среду и повлиять на рабочее движение, которые предпринимали в ту пору и католичество, и протестантство. В отношении итальянцев, по крайней мере, это больших результатов не дало. Веколи, подчеркивающий прочность европейских традиций среди итальянских иммигрантов, считает, что американскому католичеству не удалось победить их народную религию и подчинить их себе, что этому способствовало ирландское верховенство в церкви и антиклерикальные традиции итальянского социализма, еще укрепившиеся в Америке, что таким образом католическая церковь не явилась для итальянцев ассимилирующим фактором. Если это и было верно в течение нескольких десятилетий, то позже наступил перелом. Каролина Уэйр констатировала приспособление итальянской церкви в Гринич-вилледж к американизации. В середине XX в. ассимиляция и социальное расслоение американских итальянцев, созревание их второго и следующих поколений привели к усилению связи итальянцев с католической церковью, характер которой и роль в американском обществе также изменились. Лопреато пишет даже об «окончательном успехе католической церкви среди итальянцев в Америке».

Отношения итальянских иммигрантов с церковью отразились и на школьном обучении детей. Посылая детей в школу, итальянские родители предпочитали школы государственные, бесплатные. Приходские школы, сеть которых усиленно развивала католическая церковь, во-первых, брали деньги за обучение, что уже являлось серьезным недостатком для большинства американских итальянцев, во-вторых, находились под эгидой церкви. Учительницы-монашки (неитальянки) отводили итальянским детям задние парты, ирландские дети их обижали. Своих приходских школ итальянцы не имели. В 1899 г. приходские школы посещало лишь 10% итальянских детей, и эта тенденция оказалась прочной. Разумеется, такие обычаи отрывали юных итальянцев от католичества, что тревожило их матерей — хранительниц веры, — а также церковников. Так, итальянские иезуиты, выпускавшие в Нью-Мексико газету, нападали с ее страниц на государственные школы.

Итальянские семьи в иммиграции в американском обществе

Для итальянцев семья – это очень важное понятие. Поэтому самой известной итальянской национальной чертой считается особая привязанность к семье. Итальянская семья понимается как в узком, так и в широком смысле слова. Это, с одной стороны, самые близкие родственники: муж, жена и дети, а, с другой стороны, вся многочисленная родня, дяди, тети, двоюродные и троюродные братья и сестры и так далее, все, кого можно назвать близкими и дальними родственниками.

В Италии очень сильны родственные связи, самая известная национальная особенность – это огромное количество фирм, состоящие исключительно из членов одной семьи. Из таких фирм практически и состоит весь итальянский мелкий и средний бизнес. Это и магазины, маленькие ресторанчики, бухгалтерские фирмы, адвокатские бюро и т.д. Кроме этого, если кто-то из итальянской семьи устроился на высокооплачиваемую работу в престижное место, то он стремится устроить туда же и максимальное число своих близких и дальних родственников.

При очень большой значимости семьи в жизни среднестатистического итальянца, жениться и выходить замуж в Италии совсем не спешат. Итальянцы обычно долго и романтично ухаживают. Зачастую период совместного проживания до официального заключения брака может составлять более десяти лет. Нормы семейного права, существующие в Италии, заставляют мужчин быть крайне осторожными. При распаде итальянской семьи жена имеет право на пожизненное содержание со стороны мужа. В случае, если она устроится на работу или выйдет замуж вторично, она утрачивает материальную поддержку мужа, однако, если жена имеет неофициальный доход или живет с новым мужчиной, не расписываясь, то муж также обязан выплачивать ей деньги. Кроме этого жена может претендовать на определенную часть пенсии мужа после его смерти.

Если молодая пара наконец решается официально узаконить свои отношения, то принято играть очень пышную богатую свадьбу. Родители жениха и невесты тратят очень серьезные суммы денег, чтобы данное мероприятие осталось в памяти многочисленной родни, которая в обязательно порядке должна присутствовать на свадьбе. На стол обычно подается традиционная итальянская паста, сыры, морепродукты и вино. Невеста обязательно должна быть в белом, итальянцы не приветствуют свадебные платья других расцветок. Самая важная часть итальянской свадьбы – это фотосессия. Для будущей итальянской семьи это действительно наиболее важное событие в жизни, а запечатлеть итальянцы стремятся каждый момент торжества.

Для итальянских семей огромное значение имеет дом. В Италии деньги принято вкладывать в основном в недвижимость, поэтому среднестатистическая итальянская семья владеет обычно двумя-тремя домами. Как правило, это небольшие домики в одну, две комнаты, но очень уютные и ухоженные. В одном доме семья живет большую часть времени, в другой приезжает на лето, третий дом предназначен для размещения приехавших родственников и гостей и т.д. Земля, равно как и недвижимость, считается очень большой ценностью. Для итальянцев очень важной частью жизни является работа на земле. На ней не только выращивают цветы, но также и продукты питания. Итальянцы способны вырастить урожай даже на балконе.

В итальянской семье принято такое положение вещей, при котором женщина номинально занимает второстепенное положение. Она должна быть на втором месте после мужа, во всем его слушаться, угождать ему, всячески поддерживать его статус главы семьи. Итальянские женщины прекрасно с этим справляются. Номинально муж всегда первый, однако фактически главой семьи в большинстве итальянских семей все-таки является женщина. Женское начало в семейных отношениях итальянского общества очень велико: женщины принимают важные решения, заправляют всем в доме, зачастую играют важную роль в семейном бизнесе. Сыновья в итальянских семьях очень привязаны к матери, эта сильная привязанность присутствует у них всю жизнь. Молодые мужчины не спешат покидать родительские дома и расставаться с мамой, большинство из них живут со своими родительскими семьями до тридцати лет.

Италия уже давно перестала быть страной многодетных семей. В среднестатистической итальянской семье, как правило, один или два ребенка. Итальянские дети шумные и неуправляемые, родители обычно балуют их, позволяя абсолютно все. В Италии детей принято брать с собой в рестораны, на прогулки, в театры, дети рано знакомятся со взрослой стороной жизни. Девочек принято баловать больше, возможно, именно поэтому итальянская женщина вырастает властной и требовательной. Кричать на ребенка за плохое поведение не принято, более того, это считается неприличным. Дети в Италии – цветы жизни, родители не настаивают на строгом воспитании и стремятся дать ребенку полностью беззаботное и счастливое детство. Итальянцы относятся к семье очень трепетно и серьезно, обычно для итальянца его семья – это предмет его гордости. В Италии принято постоянно носить с собой фотографии своей семьи, при этом это касается не только женщин. В портмоне итальянского мужчины обязательно есть фотографии жены, детей, и обязательно мамы, которые он с удовольствием демонстрирует коллегам по работе или новым знакомым, рассказывая о своей семье.

Иммиграционная процедура “Воссоединение с семьей” в Италии

Полная инструкция воссоединения семьи в Италии. Как оформить ВНЖ родственнику в Италии?

Въезд иностранных граждан в Италию по процедуре “Воссоединение с семьей” происходит по визе соответствующего типа (visto per ricongiungimento familiare). Данная виза является основанием для выдачи временного (а затем и постоянного) вида на жительство в Италии, а следовательно, позволяет иностранцу присоединиться к членам собственной семьи, легально проживающим в Италии, в целях сохранности семейных связей.

Консульство (посольство) Италии в стране происхождения выдает иностранному гражданину въездную визу по семейным обстоятельствам сразу после того, как Единое окно по вопросам иммиграции (Sportello Unico per l’Immigrazione), расположенное в одной из итальянских префектур, выдает разрешение на въезд иностранца (Nulla osta).

Вопрос о выдаче разрешения на воссоединение семьи, необходимого для получения въездной визы, должен быть направлен в Единое окно по вопросам иммиграции по месту проживания запрашивающего воссоединение иностранного гражданина путем заполнения всех необходимых бланков через веб-сайт Министерства внутренних дел Италии (nullaostalavoro.interno.it).

Какой тип ВНЖ дает право иностранцу подавать запрос на воссоединение с семьей в Италии?

Запрашивать воссоединение с семьей могут иностранцы, имеющие следующие типы ВНЖ в Италии:

  • Вид на жительство для работы по найму или самозанятости, продолжительностью не менее одного года;
  • Вид на жительство политического беженца;
  • Вид на жительство для личной безопасности;
  • Вид на жительство по учебе, ВНЖ по религии;
  • Вид на жительство по семейным обстоятельствам;
  • Вид на жительство для долгосрочного резидента (permesso di soggiorno CE per soggiornanti di lungo periodo);
  • Вид на жительство в ожидании гражданства.

Примечание: квитанция, выдаваемая в Квестуре при подаче заявления о продлении вида на жительство позволяет подачу заявлений для получения разрешения на воссоединение семьи.

С какими членами семьи разрешено воссоединиться иностранцу – выходцу из стран, не входящих в ЕС?

  • Супруг/а, достигшие возраста восемнадцати лет, не состоящие в ином браке и не проживающие на законных основаниях с другим лицом;
  • Несовершеннолетние дети, в том числе, дети супруги/а, рожденные вне брака или в браке, при условии, что другой родитель, если он жив, дал свое согласие;
  • Совершеннолетние дети, находящиеся на иждивении, если по объективным причинам они не могут обеспечить себя, в связи с состоянием здоровья или в результате полной потери трудоспособности;
  • Родители, находящиеся на иждивении, если у них нет других детей в стране происхождения или если другие дети не могут их обеспечить вследствие серьезных проблем со здоровьем;
  • Родители, которым исполнилось 65 лет, если другие дети не в состоянии обеспечить их вследствие документально подтвержденных серьезных проблем со здоровьем;
  • Закон позволяет также воссоединение несовершеннолетнего ребенка, законно проживающего в Италии, с родителями, в случае доступности жилья и доходов для проживания последних в Италии, в соответствии с процедурой воссоединения. Также возможно воссоединение прямых родственников первой степени с несовершеннолетним, который имеет статус беженца.

Механизм процедуры воссоединения с семьей делится на два этапа. Первый (относящийся к действиям Единого иммиграционного окна) заключается в проверке объективных требований, установленных законодательством, для выдачи вида разрешения “Нулла оста” на воссоединение с семьей (доходы, жилье); второй направлен на рассмотрение субъективных предпосылок для оформления въездной визы (семейные узы и другие требования).

В целом, для подачи заявления со стороны приглашающего иностранца будут необходимы следующие документы:

  • Фотокопия действующего вида на жительство. Длительность вида на жительство должна составлять, по крайней мере, 1 год. Запрос на выдачу “Нулла оста” можно представить, даже если на руках у Вас только квитанция о продлении ВНЖ (ricevuta);
  • Гербовая марка стоимостью 16 евро. Ее идентификационный номер должен быть занесен в зарезервированные поля в онлайн-бланках. Сама марка должна быть впоследствии предъявлена в иммиграционный офис;
  • Паспорт заявителя;
  • Фотокопия паспортов членов семьи, с которыми запрашивается воссоединение.
Читайте также:  Языковая ассимиляция американских скандинавов, языки и диалекты

Реквизиты, необходимые для получения разрешения на воссоединение с семьей

Доходы

– Минимальный годовой доход, полученный из законных источников, должен быть не меньше суммы годового социального пособия, увеличенного на половину суммы социальных выплат на каждого члена семьи, с которыми Вы желаете воссоединиться.

Цифры меняются ежегодно. На 2019 год сумма социального пособия составляет € 5.953,87 в год – € 457,99 в месяц. Актуальную информацию о требованиях к доходам в этом году можно узнать в этой статье.

При расчете учитывается не только доход конкретного заявителя, но и доход всех членов семьи, проживающих вместе с приглашающим лицом.
К иностранцам, имеющим статуса беженца, данное требование не относится.

В любом случае, оценка достаточности экономических ресурсов не может сводиться к их автоматическому сравнению с минимальным лимитом заработка, установленным законом: префектура обязaна принять во внимание характер и прочность семейных уз, длительность брачного союза, продолжительность пребывания в Италии заявителя и т.д. (решение Европейского суда от 4 марта 2010 года – дело C-578/08).

Документы, подтверждающие доходы

Документация, подтверждающая наличие достаточных доходов для содержания родственника, с которым запрашивается воссоединение, должна быть доставлена заявителем в Единое иммиграционное окно.

В дополнение к фотокопии паспорта заявителя и копиям паспортов членов семьи, с которыми запрашивается воссоединение, будет необходимо продемонстрировать достаточность Ваших доходов. Далее рассмотрим возможные ситуации.

Наемные работники

Последняя декларация о доходах (dichiarazione dei redditi), копия трудового договора, последняя выписка из заработного листа, автосертификат от работодателя ( бланк S3), который демонстрирует текущие трудовые отношения (каждый документ в двух экземплярах).
Если трудовые отношения начались менее чем год назад и, следовательно, работник не может предъявить властям декларацию о доходах за год, требуется автосертификат от работодателя, где последний укажет предполагаемый доход работника.

Домашние работники

Последняя декларация о доходах или, в случае ее отсутствия, сертификат из Центра занятости / INPS, бюллетень оплаты социальных взносов INPS за три месяца, предшествующие дате подачи заявления, автосертификат от работодателя, удостоверяющий текущую занятость работника.

Самозанятые работники

Частное предприятие

Свидетельство о регистрации в Торгово-промышленной палате, фотокопия документа, подтверждающего атрибуцию НДС, фотокопия муниципальной лицензии, если требуется, декларация о доходах (mod. Unico), если деятельность была начата более года назад, или бухгалтерский отчет за весь рабочий период, если деятельность была начата менее года назад.

Общество

Профиль деятельности компании, ксерокопия присвоения НДС компании и декларации о доходах (mod. Unico), если деятельность была начата более года назад, или бухгалтерский отчет за весь рабочий период, если деятельность была начата менее года назад.

Сотрудничество в проекте

Фотокопия трудового договора по проекту с указанием его длительности, заявление, в котором указана актуальность трудового договора, фотокопия декларации о доходах.

Кооператив

Профиль деятельности кооператива, ксерокопия атрибуции НДС кооперативу, заявление от президента кооператива, которое указывает на актуальность трудового контракта, ксерокопия реестра акционеров и декларации о доходах.

Медицинская страховка для пожилых родителей

В случае подачи запроса на воссоединение с родителями, достигшими возраста более 65 лет, для из въезда на территорию Италии необходимо открыть медицинский страховой полис.

На момент подачи заявления на выдачу “Нулла оста” достаточно подписать заявление о том, что пожилой иностранец обязуется открыть страховой полис до въезда в Италию. Затем страховку необходимо предъявить в Единое иммиграционное окно в течение 8 дней после въезда на территорию государства; страховка должна покрывать риск серьезного заболевания и несчастного случая.

Требование, выдвигаемые относительно качества жилья

Для воссоединения с близким родственником иностранец, проживающий в Италии на законных основаниях, должен доказать муниципальным службам, что он располагает соответствующим санитарно-гигиеническим требованиям жильем.

Документация, касающаяся жилья, необходимая для выдачи “Нулла оста”:

а) копия договора аренды, договора бесплатного пользования или акта покупки;
б) сертификат, удостоверяющий, что жилье удовлетворяет требованиям, установленным законом, и отвечает санитарным нормам;
в) в случае, если заявитель бесплатно пользуется жильем другого владельца: нотариально заверенное заявление от собственника жилья, удостоверяющее согласие на воссоединение заявителями с членами семьи и на их размещение вместе с заявителем ( бланк S2). В случае воссоединения с ребенком в возрасте до 14 лет сертификат от санитарной службы может быть заменен на согласие собственника жилья, где ребенок будет проживать (бланк S1).

Заявитель также имеет право разместить прибывающего родственника в жилом помещении, отличном от того, где в настоящее время он проживает, если оно удовлетворяет всем требованиям, указанным выше.

К обладателям статуса беженца и иностранцам, занимающимся научными исследованиями в Италии, данные требования не выдвигаются.

Многие префектуры требуют сертификаты, полученные от санитарной службы не более чем за шесть месяцев ранее, несмотря на то, что срок их действия является постоянным.

Достаточная жилая площадь: таблица расчета

На 1 жителя – 14 квадратных метров
На 2-х человек – 28 кв.м.
На 3-х человек – 42 кв.м.
На 4 человека – 56 кв.м
На каждого последующего члена семьи +10 кв.м.

Минимальный метраж комнат

Спальня для 1 человека – 9 кв.м.
Спальня на 2-х человек – 14 кв.м
Гостиная – 14 кв.м.

Однокомнатная квартира

Площадь на 1 человека – 28 квадратных метров (в том числе, ванная комната)
На 2-х человек – 38 квадратных метров (в том числе, ванная комната)

Минимальная высота потолков

Жилые комнаты должны иметь минимальную высоту потолка 2,70 м; высота потолка 2,40 м достаточна для прихожих, ванных комнат и коридоров.

Вентиляция

Гостиная и кухня должны иметь открывающиеся окна.

Отопление

Квартира должна быть оснащена функционирующей системой отопления в регионах, где погодные условия делают это условие необходимым.

Доказательство родственных связей: документы

– Сертификат, подтверждающий родственные связи, может быть сделан на Родине члена семьи, с которым Вы хотите воссоединиться. В этом случае документ должен быть переведен и легализован в итальянском консульстве в стране происхождения иностранца.

Когда заявитель имеет статус беженца отсутствие такого документа не может привести к отклонению заявки. В данном случае Консульство может запросить анализ ДНК воссоединяющихся родственников.

Документы, подтверждающие родственные отношения:

  • Свидетельство о семейном положении в случае воссоединения с супруго-й/м, для того, чтобы продемонстрировать властям, что на национальной территории не был зарегистрирован повторный брак;
  • Свидетельство о браке родителя, в случае воссоединения с последним, для того, чтобы проверить наличие супруга в стране происхождения.

После подачи заявления

Когда Вы подали заявление на выдачу “нулла оста” через интернет, система отправит Вам на почту письмо с подтверждением получения заявки с указанием даты и времени принятия.

Только в том случае, если представленная документация является полной, система отправит Вам приглашение в Единое иммиграционное окно для подачи оригиналов документов.

Процесс по выдаче “нулла оста” может длиться по закону до 180 дней.

По истечению данного срока Единое иммиграционное окно выдаст разрешение на въезд, если, по мнению властей, препятствия для переезда члена семьи заявителя отсутствуют, в противном случае, Вам сообщат об отказе. Оспорить отказ можно в административном суде по месту жительства.

Виза по мотиву воссоединения с семьей

Иностранный гражданин должен предоставить документальные доказательства родства с иностранцем, с которым запрашивает воссоединение, в итальянском консульстве в стране проживания. Консульство проведет все необходимые проверки и, при отсутствии препятствий, выдаст в течение 30 дней со дня подачи запроса визу по мотиву воссоединения с семьей.

Въезд родственника на территорию Италии

В течение 48 часов с момента прибытия в Италию родственника, имеющего право на воссоединение, принимающая семья должна представить декларацию о передачи собственности в Квестуру или муниципалитет.

В течение 8 дней с с момента прибытия в Италию родственника, имеющего право на воссоединение, о въезде последнего в Италию должно быть сообщено в Единый иммиграционный офис, после чего сотрудники сообщат Вам, в какой день можно забрать документы для запроса вида на жительство по семейным обстоятельствам (в некоторых городах префектура не приглашает забрать документы в течение 4-6 месяцев). Запрос можно послать через любое почтовое отделение.

Вид на жительство по семейным обстоятельствам

Вид на жительство по семейным обстоятельствам предоставляется въехавшему на территорию Италии родственнику на период, равный длительности ВНЖ иностранца, подавшего запрос о воссоединении семьи.

Вид на жительство по семейным обстоятельствам позволяет получить доступ к социальным услугам, записавшись на курсы обучения или подготовки, позволяет работать по найму или вести собственный бизнес в Италии, и, по желанию, может быть преобразован в ВНЖ по мотивам трудовой деятельности.

Детям выдается собственный вид на жительство по семейным обстоятельствам, продолжительность которого совпадает с длительностью ВНЖ родителей.

В случаях, когда иностранный гражданин, который запрашивал воссоединение семьи, обладает постоянным ВНЖ в Италии, Квестура обычно выдает прибывшему в Италию родственнику временный ВНЖ по семейным обстоятельствам. Однако, после выдачи временного ВНЖ, возможно получить прописку и пройти необходимую сертификацию (получить сертификат о несудимости, сертификат, показывающий отсутствие незакрытых судебных дел и сертификат из реестра судебной регистрации, certificato di carichi pendenti, casellario giudiziale). С этими документами Вы можете запросить выдачу вида на жительство для долгосрочных жителей для воссоединившихся родственников без необходимости подачи нового заявления.

Italiano ConTesti

Итальянский язык и культура – тексты, образы и контексты

“Горькая земля моя”: краткая история итальянской эмиграции

Эмиграция – это важная часть итальянской истории. С момента возникновения единого итальянского государства в 1870 г. до конца 1980-х гг. из страны уехало около 27 млн человек – примерно столько же, сколько было жителей страны на момент ее объединения. Число въезжающих в Италию впервые превысило число выезжающих лишь в 1986 году. И, поскольку в последние годы много говорится о иммигрантах в южной Европе, мы решили вспомнить о том, какую роль феномен миграции играл в жизни итальянцев на протяжении последних 150 лет, и как они воспевали ту «горькую землю», которую покидали.

Обычно выделяют два главных периода в истории итальянской эмиграции. Первый длился с конца 19 в. до начала II Мировой войны. Целью большинства уезжающих была Америка, как северная, так и южная. Второй период – период послевоенной (приблизительно 1950 – 1980 годы) миграции с юга страны на север. Это время называют «экономическим чудом» в истории Италии, поскольку, при активной финансовой поддержке США, Италии удалось быстро оправиться от состояния послевоенной разрухи. В «промышленном треугольнике» (il triangolo industriale: Милан – Турин – Генуя) на севере страны открылись новые заводы, и южане приезжали сюда в поисках работы. Некоторые двигались дальше, в соседние европейские страны: Германию, Австрию, Швейцарию, Францию и Бельгию.

В этой и двух следующих публикациях данного цикла мы расскажем чуть подробнее об истории итальянской эмиграции в Америку и о том, как «американская тема» отразилась в итальянской массовой культуре: в песнях и фильмах.

«Великая эмиграция» (la grande emigrazione) начинается в 1870-е годы: сразу же после окончательного объединения Италии (1870 г. – присоединение Рима к Итальянскому королевству) в стране начинается аграрный кризис. Соответственно, итальянцы этого времени едут в страны, где есть большие участки необработанной земли: в основном, в США, Бразилию и Аргентину. Так, одна из самых известных песен об эмиграции конца XIX в. – Merica, Merica – написана переселенцами из Венето в Бразилию (мы рассказываем о ней подробнее в одной из следующих публикаций этого цикла).

Существовала как сезонная (на несколько месяцев, ради сельскохозяйственного сезона в южном полушарии), так и окончательная миграция. Уезжали, в основном, молодые мужчины, особенно поначалу: остальным особенно трудно было бы перенести долгий (30-40 дней) и тяжелый путь на корабле. Да и по прибытии легче не становилось. Рекламные агенты и предприниматели, зарабатывавшие на перевозках мигрантов, рисовали радужные картины чудесного нового мира. Однако, особенно в США, работы на всех не хватало, а условия жизни были тяжелыми.

Чтобы лучше понять тяготы переезда и особенности жизни эмигрантов в США на рубеже 19-20 веков, мы советуем посмотреть фильм Эмануэле Криалезе 2006 г., под названием Nuovomondo c (букв., «Новый мир», англ. название – “The Golden Door”) с Шарлоттой Генсбур в главной роли. Действие в фильме начинается на Сицилии, а заканчивается на острове Эллис, самом крупном пункте приема иммигрантов в бухте Нью-Йорка, который действовал с 1892 по 1954 годы. В этом фильме рассказывается, каким медицинским и психологическим проверкам подвергались новоприбывшие, какие препятствия чинились незамужним девушкам, а также кого и за что могли депортировать обратно. Трейлер фильма:

Те итальянцы, которым повезло быть принятыми, селились компактно, образовывая этнические кварталы, так называемые «Маленькие Италии» (Little Italy). Эти кварталы имели плохую репутацию (malavita – так называли городскую бедноту, криминалитет). Как правило, они располагались в бедных частях города, неподалеку от негритянских гетто, да и к самим итальянцам отношение было как к чему-то среднему между белыми и черными, тем более, что те виды работ, на которые их нанимали, до этого выполнялись преимущественно афроамериканцами.

В первой половине 20 в. многие из американских итальянцев уже успели успешно встроиться в местную экономику, однако с выступлением Италии во Второй Мировой войне на стороне фашистов в разных странах прошла серия антиитальянских погромов. От греха подальше многие владельцы магазинов и ресторанов сменили названия своих заведений на не столь очевидно этнические, а кто-то сменил и фамилию. Необходимость воевать на стороне союзников, а значит, против своей родины, также не доставляла радости итальянским эмигрантам.

В послевоенное время еще одну своеобразную волну эмиграции сформировали итальянские солдаты, которые оказались в плену в разных странах, и впоследствии так и не вернулись домой (об итальянцах на российском фронте см., например, фильм Витторио Де Сика «Подсолнухи» – I girasoli – с Софи Лорен и Марчелло Мастроянни). С другой стороны, американские солдаты, освобождавшие Италию, увезли с собой на родину большое количество невест, которых так и называли – spose di guerra («военные невесты»). Да и детей, родившихся в Италии от американских солдат, тоже было немало (этой теме посвящена неаполитанская песня Tammuriata nera).

Влияние на Италию американской массовой культуры в послевоенное время было очень сильным. Собственно поток эмигрантов, уезжавших туда, во многом иссяк и сменился перемещениями внутри Европы или даже внутри страны. Однако «американская мечта» преследовала не только тех, кто в итоге уезжал из страны: так, например, стремление провинциальных итальянцев копировать американский стиль жизни высмеивает Ренато Карозоне в песне Tu vuo` fa americano (см. текст и подстрочник ниже):

Поэтому неудивительно, что путешествие в Америку – это одна из первых ассоциаций, которые возникают и тогда, когда Италия сталкивается с крупными волнами миграции уже в качестве принимающей страны. Завершая этот рассказ, мы предлагаем вам посмотреть отрывок из фильма о том, как первые корабли с албанскими мигрантами прибывали в порты Бари и Бриндизи в 1990-х годах, сразу после падения в Албании коммунистического режима. Это фильм итальянского режиссера Джанни Амелио, снятый в 1994 г., и называется он «Ламерика» (Lamerica). В этом фрагменте главный герой разговаривает с полусумасшедшим итальянским стариком, который много лет жил в Албании и теперь едет на родину, но думает при этом, что он эмигрирует в Америку: скученность толпы на корабле вызывает у него ассоциации с итальянской эмиграцией времен его молодости.

Renato Carosone Tu vuò fa l’ americano

Tu vuò fa l’ americano
mmericano! mmericano!
ma si nato in Italy!
siente a mme
non ce sta’ niente a ffa
o kay, napolitan!
Tu vuò fa l’ american!
Tu vuò fa l’ american!

Comme te po’ capì chi te vò bene
si tu le parle ‘mmiezzo americano?
Quando se fa l’ammore sotto ‘a luna
come te vene ‘capa ‘e dì:”i love you!?”

Русский подстрочник

Ты хочешь выглядеть американцем!
Американцем! Американцем!
Но ты родился в Италии!
Послушай-ка меня,
ничего такого не надо делать,
Окей, неаполитанец!
Ты хочешь выглядеть американцем!
Ты хочешь выглядеть американцем!

Как тебя сможет понять тот, кто тебя любит,
Если ты говоришь наполовину по-американски?
Когда ты с возлюбленной под луною,
Как тебе может прийти в голову сказать: “I love you”?

Следующие материалы цикла об итальянской эмиграции и ее песнях:

Ссылка на основную публикацию