Немецкая буржуазия, интеллигенция и профессиональные военные в США

Обижал ли рабочий класс советскую интеллигенцию?

Вопрос взаимоотношений рабочего класса и интеллигенции — один из важнейших вопросов марксистской теории и практики.

Сознательный рабочий класс в своей борьбе за социализм должен взаимодействовать с интеллигенцией. Он пытается привлечь ее, насколько возможно, к своей борьбе, включить ее в выполнение своих задач. К выстраиванию отношений с интеллигенцией рабочий класс всегда должен был подходить очень продуманно. Он должен был всегда учитывать – насколько он может на нее рассчитывать, в каких пределах он может ей доверять.

Интеллигенция – особая общественная группа, со своей особой ролью, особым психическим строем, со своими сильными и слабыми сторонами. И рабочему классу, когда он выстраивал свои отношения с интеллигенцией — приходилось принимать во внимание ее особенности. Это было и до Великой Октябрьской революции, когда рабочий класс был угнетенным классом и боролся за свое освобождение. Это было и после революции, когда он взял власть и стал господствующим классом.

Очевидно, вопрос взаимоотношений рабочего класса с интеллигенцией будет сохраняться до тех пор, пока интеллигенция будет существовать как обособленная социальная группа. Окончательно этот вопрос будет упразднен тогда, когда интеллигенция перестанет быть особой, выделенной из народа группой. Когда интеллигенция настолько разрастется, что включит в себя весь народ, то есть, ее количество сравняется с количеством народа. Или иначе говоря – интеллигенции, как отдельной группы, уже не будет, потому что весь народ станет интеллигенцией. Тогда и вопрос взаимоотношений рабочего класса и интеллигенции будет снят. Это произойдет в коммунизме или же на подступах к нему.

Буржуазные идеологи очень постарались извратить и запутать этот вопрос (вопрос отношений рабочего класса и интеллигенции) напустили, по своему обыкновению, много истерически -злобной клеветы, вони и грязи. Например, они с пеной на губах твердят, что Советская власть, то есть, власть рабочих – якобы излишне превозносила рабочий класс, заботилась только о его интересах, а интеллигенцию всячески гнобила, совсем не учитывала «ее классовые интересы» (как заявил один буржуазный пропагандист).

Таким образом они проводят идею, что якобы у советского рабочего класса были свои интересы, а у советской интеллигенции – свои.

То же самое касается и нашего общества, капиталистического. Те же буржуазные идеологи твердят, что интеллигенции совершенно незачем идти к рабочему классу и просвещать его, помогать ему овладеть марксистским знанием, чтобы он смог совершить социалистическую революцию. Потому как, мол, у интеллигенции есть «свои собственные классовые интересы» — и какой-то там рабочий класс ей сто лет не нужен! У него свои интересы – вот пускай он сам о них и думает!

Как же все обстоит в действительности?

Могут ли у интеллигенции быть свои «собственные классовые интересы»? Ответ такой – нет, не могут. Потому что нет такого отдельного класса – интеллигенция. Чем определяется принадлежность к классу? Его местом в общественном производстве, его отношением к средствам производства.

В капиталистическом обществе эти отношения могут быть трех видов.

1. Можно владеть средствами производства, иметь их в частной собственности, и пользуясь этим, покупать рабочую силу тех, кто лишен такой собственности, а часть их труда присваивать себе. В таком отношении к средствам производства находятся капиталисты, буржуазия.

2. Можно быть лишенным средств производства, не иметь их в частной собственности, и ради выживания продавать свою рабочую силу капиталисту, обогащать его своим трудом. В таком отношении к средствам производства находится пролетариат (который еще называют рабочим классом).

3. Можно иметь в частной собственности средства производства и самому на них работать, не пользуясь наемным трудом. В таком отношении к средствам производства находится мелкая буржуазия.

Других видов отношений к средствам производства в капиталистическом производстве просто нет. Значит, нет и других классов. Есть только три вида отношений к средствам производства – и есть только три класса: буржуазия, пролетариат и мелкая буржуазии. (Мелкая буржуазия является переходным, промежуточным классом между буржуазией и пролетариатом, поэтому основных классов два – буржуазия и пролетариат).

А такого класса, как интеллигенция, как видим – нет.

Интеллигенция, не являясь отдельным классом, расслаивается между тремя классами капиталистического общества. Она, в зависимости от своего положения, примыкает к одному из них – либо к буржуазии, либо к пролетариату, либо к мелкой буржуазии.

В современном буржуазном обществе подавляющее большинство интеллигенции по своему положению ближе всего к пролетариату. Она также находится внизу социальной лестницы, также терпит нужду и бесправие, также унижена и презираема буржуазией. И ее интересы полностью совпадают с интересами пролетариата. В ее интересах — покончить с капитализмом, который служит интересам меньшинства, и установить социализм – строй в интересах большинства.

Лишь очень небольшая, особо привилегированная часть интеллигенции по своему положению примыкает к буржуазии. Она находится на содержании у эксплуататорского класса, получает от него щедрую награду за то, что оказывает ему какие-либо особо ценные услуги. Она-то и заинтересована в том, чтобы сохранить существующий буржуазный порядок. Сохранение власти буржуазии гарантирует ей сохранение ее теплого местечка под крылом буржуазии.

Немалая часть рядовой интеллигенции в капитализме не осознает своего положения и не понимает того, что в ее интересах встать на сторону рабочего класса. Она занимает мелкобуржуазную позицию – шатается между буржуазией и пролетариатом. Одна недовольна существующим порядком, чувствует свое бесправие и внутренне восстает против него. Но пойти до конца, сознательно начать бороться за уничтожение буржуазного строя она не способна. Словом, по своему сознанию она относится к мелкой буржуазии. А та интеллигенция, которая сумела пойти до конца, сознательно встать на сторону рабочего класса и начать борьбу за его интересы – это пролетарская интеллигенция. (Или, иначе – революционная интеллигенция).

Но как же складывались отношения рабочего класса и интеллигенции в советское время? Обижал ли рабочий класс советскую интеллигенцию? И были ли у советской интеллигенции какие-то свои отдельные «классовые интересы», отличные от интересов рабочего класса?

В раннем Советском Союзе, при жизни Сталина, пока была крепка власть рабочего класса – интеллигенция в основной своей массе правильно понимала свою роль. Она ощущала себя частью рабочего класса, его представительницей, и гордилась этим. Она не отделяла своих интересов от интересов всего трудового народа. Она понимала, что у всех советских трудящихся, и у нее в том числе, один общий интерес – развивать социализм. Строить справедливое и разумное общество, где все трудящиеся могут жить достойно, где каждый человек может в полной мере развить свои способности, проявить свои лучшие качества.

То есть, в основной своей массе интеллигенция была здорова. Но тем не менее в этой общей здоровой массе находились отдельные гниловатые личности. Они, в силу гнилых черт своего характера, начинали превозноситься над рабочим народом, смотреть на него свысока, презирать его. И вот именно такие-то гнилые элементы и могли начать разговор о каких-то отдельных «классовых интересах интеллигенции», которые якобы Советская власть не желала учитывать. И, конечно, таким Советская власть успешно вправляла мозги, доходчиво разъясняла им, что и как. Давайте представим себе, что такой вот гниловатый интеллигент приходит к Советской власти и начинает выкладывать ей свои претензии: вы, мол, гнобите интеллигенцию, не считаетесь с ее интересами – а только об интересах рабочих хлопочете!

Как бы ему ответила Советская власть? Она бы сказала так:

— Подожди-ка, дорогой гражданин! А почему ты противопоставляешь интересы интеллигенции и интересы рабочих? Разве эти интересы противоречат друг другу? Разве они не совпадают? Или у интеллигенции есть какие-то такие интересы, которые идут в разрез с интересами рабочего класса? Ну, если ты так считаешь – тогда расскажи нам, что это за такие особые интересы у интеллигенции?

Тогда гниловатый интеллигент напыжился бы и с апломбом бы заявил:

— Да, у нас есть свои собственные, особые, интересы!

— Какие же, позвольте узнать?

— Во-первых, мы хотим жить хорошо! Во-вторых, мы требуем к себе уважения! В-третьих – мы творческие люди, поэтому у нас должны быть условия для творчества!

— Хорошо – ответила бы Советская власть – но почему это ты, дорогой гражданин, решил, что это только ваши интересы? Наоборот – все, что ты тут перечислил — это как раз-таки наши интересы, интересы рабочего класса! Это в первую очередь нам надо, чтобы наша интеллигенция не бедствовала и пользовалась уважением. Сам посуди. Вы, интеллигенция, нас лечите, учите наших детей, изобретаете, двигаете вперед промышленность. От вашего самочувствия и вашего настроения зависит наше здоровье, образование наших детей, развитие экономики. Так разве мы можем допустить, чтобы вы бедствовали, ходили как оборванцы, голодали? Зачем нам нищие, голодные и оборванные учителя, врачи и инженеры? Как они будут учить, лечить и руководить промышленностью в таком состоянии? Нет, нам, рабочему классу, надо, чтобы наша интеллигенция жила хорошо! Чтобы у нее была нормальная зарплата, хорошее жилье, качественное питание и одежда, полноценный отдых. Это – в наших интересах.

А зачем рабочему классу нужна униженная, загнобленная интеллигенция, которую никто не уважает? Как мы пойдем лечиться к затюканному врачу? Как отдадим своих детей забитой учительнице? Как запуганный, пришибленный инженер будет управлять производством? Чепуха какая-то. Советский интеллигент должен быть человеком с чувством собственного достоинства. Советская интеллигенция должна знать, что ее ценят, признают ее заслуги, она должна гордиться своей ролью. Звание советского интеллигента должно быть почетным. И это тоже — прежде всего в наших интересах, в интересах рабочих.

Ну, а что касается вашего творчества – так это как раз нам, рабочим, жизненно необходимо, чтобы вы могли творить. От вашего творчества зависит развитие научно-технического прогресса, культуры, науки, искусства. Он него зависят успехи нашей экономики, благосостояние общества, наше движение к коммунизму! Так что это наш прямой интерес – обеспечить вам условия для творчества.

Как видишь, (сказала бы Советская власть тому гниловатому гражданину) — интересы советской интеллигенции и рабочего класса не противоречат друг другу, они полностью совпадают. Нет никаких «отдельных классовых интересов интеллигенции». Есть общий интерес всего советского народа, всех советских трудящихся – всем вместе дружно работать на благо советского общества.

Так бы ответила Советская власть гниловатому интеллигенту. Но гниловатый интеллигент не унимается и продолжает качать права. И тут становится ясно, чего он хочет на самом деле!

Оказывается, по его мнению, интеллигенция не просто должна жить хорошо – а должна жить лучше остальных трудящихся, купаться в роскоши. И ее не просто должны уважать – а должны молиться на нее, прославлять, каждый ее чих встречать аплодисментами, каждый шаг отмечать пушечным салютом. А что же касается условий для творчества – под этим наш гниловатый гражданин понимает полную бесконтрольность, право интеллигенции делать все, что ей в голову взбредет, не считаясь с интересами советского общества. И если ей придет в голову пропагандировать ложные, гнилые, реакционные идеи, враждебные советской идеологии, разлагающие сознание советских граждан – надо ей это позволить. Ибо она – интеллигенция, соль земли, элита духа, избранница богов, и прочая, и прочая! И нельзя ни в чем ограничивать ее высокое парение!

Вот в этом, по мнению нашего гниловатого, и заключаются интересы советской интеллигенции – жить лучше остальных трудящихся, превозноситься над ними, не считаться с интересами советского общества, делать все, что в голову взбредет.

Что ответила бы Советская власть на подобные претензии?

Она бы ответила так:

— А почему ты считаешь, что это интересы интеллигенции? А может, это не интересы интеллигенции – а твои собственные хотелки, непомерные претензии надутого ничтожества?

Давай посмотрим, что будет, если мы, по твоему требованию, превознесем интеллигенцию над остальными трудящимися. Если мы будем платить интеллигенции и оказывать ей уважать не за ее реальные заслуги, не за пользу, приносимую ею советскому обществу – а за один только факт ее существования, за то только, что она интеллигенция?

Будет вот что. Трудящиеся, которые теперь любят и ценят свою интеллигенцию – начнут относиться к ней враждебно, увидев, что ее неоправданно превозносят над ними. Они будут возмущены несправедливостью, почувствуют себя униженными, а социалистический принцип – растоптанным. Это подорвет у них веру в социализм и доверие к Советской власти. И в конечном итоге это приведет к контрреволюции, к уничтожению социализма и реставрации капитализма. А в капитализме будет плохо всем трудящимся – в том числе и интеллигенции.

То же самое, если мы предоставим интеллигенции полную бесконтрольность, если позволим ей пропагандировать враждебные социализму идеи, разрушать советскую идеологию. Подрыв советской идеологии приведет к крушению советского строя. К той же самой реставрации капитализма, где большинство интеллигенции будет обыкновенным быдлом для олигархов.

Значит, то, что ты заявляешь, как «интересы интеллигенции» – на самом деле враждебно интеллигенции, приведет нашу интеллигенцию вместе со всем советским народом к большой беде. А ты сам – вредитель, помощник тех, кто стремится уничтожить социализм. И можешь быть уверен, что Советская власть сумеет положить этому конец и пресечь твою вредную работу.

Так бы ответила Советская власть гниловатому гражданину с его «отдельными классовыми интересами интеллигенции». Впрочем, как было уже сказано, в раннем Советском Союзе большинство советской интеллигенции все это понимало, не отделяло свои интересы от интересов советского народа, ценило заботу Советской власти и было ей благодарно. А вот в послесталинском СССР, когда диктатура рабочего класса была подорвана и стал зарождаться класс новой буржуазии – там эти гниловатые интеллигенты подняли головы и осмелели. И как раз из них-то и сформировался потом слой антисоветской интеллигенции, которая идейно обслуживала класс новой буржуазии, помогала ему разрушать социализм.

*Экстремистские и террористические организации, запрещенные в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН), «Азов», «Террористическое сообщество «Сеть», АУЕ («Арестантский уклад един»), С14 (Січ), ВО «Свобода».

— Подожди-ка, дорогой гражданин! А почему ты противопоставляешь интересы интеллигенции и интересы рабочих? Разве эти интересы противоречат друг другу? Разве они не совпадают? Или у интеллигенции есть какие-то такие интересы, которые идут в разрез с интересами рабочего класса? Ну, если ты так считаешь – тогда расскажи нам, что это за такие особые интересы у интеллигенции?

Немецкая буржуазия, интеллигенция и профессиональные военные в США

Ещё один старый текст, который не публиковался в ЖЖ.

Разделяй и властвуй (очерк о «классовой ненависти» рабочего к интеллигенту)

Нередко среди левых можно услышать пренебрежительные реплики, отпускаемые в сторону людей, занимающихся умственным трудом. Доходит, порой, до того, что практически открытым текстом выдаются штампы, изобретённые либеральной пропагандой. Прежде всего, речь идёт о знаменитой цитате из Ленина относительно «мозга нации». Дескать, «интеллигенция не мозг нации, а её говно (с) В. И. Ленин». Понятно, что значительная часть участников левого движения ни Ленина, ни Маркса не читали, вот и заглатывают наживку, заботливо приготовленную масс-медиа. Позволю себе процитировать высказывание Ленина в неискажённой форме: «Интеллектуальные силы» народа смешивать с «силами» буржуазных интеллигентов неправильно. За образец их возьму Короленко: я недавно прочел его, писанную в августе 1917 года, брошюру «Война, отечество и человечество». Короленко ведь лучший из «околокадетских», почти меньшевик. А какая гнусная, подлая, мерзкая защита империалистической войны, прикрытая слащавыми фразами! Жалкий мещанин, плененный буржуазными предрассудками! Для таких господ 10 000 000 убитых на империалистической войне, заслуживает поддержки, а гибель сотен тысяч в справедливой гражданской войне против помещиков и капиталистов вызывает ахи, охи, вздохи, истерики. Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и её пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а говно. «Интеллектуальным силам», желающим нести науку народу (а не прислуживать капиталу), мы платим жалование выше среднего. Это факт. Мы их бережём. Это факт. Десятки тысяч офицеров у нас служат Красной Армии и побеждают вопреки сотням изменников. Это факт…»

Как видно из цитаты, речь идёт о тех представителях интеллигенции, которые стали лакеями капитала. Против «интеллигентиков» выступает Ленин, и правильно выступает. При этом сам Ленин как раз был не фабричным рабочим, не безземельным крестьянином, а представителем интеллигенции, причем наиболее прогрессивной её части — интеллигенции революционной.

Читайте также:  Немецкие национальные организации в США, их виды и деятельность

В действительности, наши «интеллигентоненавистники» прекрасно знают, что и Ленин, и Маркс и Энгельс, и множество других деятелей международного социалистического движения были представителями революционной интеллигенции. На словах, вроде бы, все признают, что интеллигенция бывает разная: бывали интеллигенция, прислуживающая капиталу, а бывает интеллигенция — ставшая на позиции класса трудящихся. Однако любой разговор о том, что на данном этапе работа с интеллигенцией является приоритетным направлением в деятельности организации, часто наталкивается на агрессивное непонимание. Доходит до курьёзов: «А кто будет тогда руководить в организации? Рабочие или интеллигентишки?», как будто бы принадлежность к фабричным рабочим автоматически ставит активиста вне критики — «раз рабочий, значит, не предаст дело рабочего класса!» Сколько, однако же, история знает таких предательств? Сколькие миллионы лишённых классовой сознательности рабочих становились надёжной опорой буржуазного строя? Сколькие из них напяливали нацистскую форму? Сколько рабочих активистов было куплено буржуазией? Вопросы это, конечно, риторические. Единственное, что хотелось бы отметить: многие представители революционной интеллигенции отдали жизни за дело рабочего класса, и в партии большевиков никогда не возникал вопрос: не надо ли заменить Ленина или, скажем, Луначарского, на товарища с кристально чистым пролетарским происхождением?

В действительности, «интеллигентоненавистничество» среди левых во многом обусловлено той ролью, которую сыграла либеральная интеллигенция в событиях 1980-х — 1990-х годов. Все эти академики сахаровы, егоры гайдары и пр. достигли стойкого формирования рвотного рефлекса на слово «интеллигент». Добровольно вызвавшись быть языком переродившейся партхозноменклатуры и зарождающейся буржуазии, либеральные интеллигенты вызвали накопление колоссальной ненависти народных масс. И эта ненависть находит отражение в настроениях левых. Эта ненависть совершенно понятна, интеллигентские лакеи буржуазии заслуживают, безусловно, самого серьёзного наказания за свои преступления, но в чём-то она подобна злости человека на молоток, которым его ударили по лбу. Буржуазии такая ненависть весьма выгодна: во-первых, сама она остаётся в тени, отводя от себя подозрение. Подобно преступнику буржуазия подставляет своего подельника, а сама выходит сухой из воды. Смотрите, как ловко Путин и его окружение борются с либеральной оппозицией! Именно либеральные интеллигенты объявлены виновниками всех бед, выпавших на долю народа в ельцинское безвременье. Разумеется, проститутки от интеллигенции действительно вели себя отвратительно. Я помню то чувство ненависти, которое испытал, прочитав в 1993 году воззвание «раздавите гадину», призывающее Ельцина расстрелять защитников Дома Советов. Но простите, кроме подписантов воззваний были ещё и те, кто отдавал приказы, кто убивал, кто, в конце-концов, финансировал эту бойню. Почему о них стыдливо умалчивают? Не эти ли господа сегодня стоят за спиной «чистеньких» кремлевских чиновников? При этом буржуазия сознательно пытается распространить ненависть народа с пробуржуазной интеллигенции на интеллигенцию вообще.

Кстати говоря, а разве не было многомиллионных шахтёрских забастовок конца 80-х — начала 90-х в поддержку Ельцина? Или это либеральные интеллигенты стучали касками по мостовым?

Вторым, и не менее важным аспектом, является то, что, культивируя ненависть к интеллигенции вообще, реакция наносит удар по прогрессивным силам — ведь их мощь в союзе передовых мыслителей с народными массами. Не случайно черносотенный «Союз русского народа» в начале века главными своими врагами считал «жидов и интеллигентиков». Черносотенные погромщики, увидев на улице человека в очках, живо мазали ему лицо краской — «чтобы не считал себя умнее других». Эксплуатируя низменные, примитивные чувства народа, реакция наносит удар революции. «Он читает книги? Да он «заучка»! «Ботаник»! «Гнилой интеллигент»! Бей его!» Когда слышишь что-нибудь подобное из уст активиста левого движения, это звучит не иначе как «назло маме сяду в лужу». Тем более смешно, когда подобные сентенции или подобное отношение оправдывается «классовым чутьём» или чем-либо подобным. Классовое чутьё — это, конечно, хорошо, только вот без борьбы, организованной на действительно научных началах, грош ему цена. История знает множество примеров проявления классовой борьбы, и немногим меньше случаев, когда трудящиеся терпели поражение именно потому, что в своей борьбе были слепы. В средние века крестьяне избивали сборщиков налогов (вместо того, чтобы обратить свой гнев на феодалов), в XIX веке луддиты в Великобритании разрушали машины, которые лишали их работы (вместо того, чтобы нанести удар по капитализму с его бесчеловечным «рынком труда»), в XX веке в Германии рабочие дружно голосовали на выборах за национальный «социализм», в СССР миллионы трудящихся поддерживали Горбачёва и Ельцина в их «борьбе против зажравшейся номенклатуры». Все события 1980-х — 1990-х годов для сознательного рабочего как раз являются уроком того, что «классовое чутьё» лишённое поддержки «классового ума» штука весьма ненадёжная.

Революционные интеллигенты Маркс, Энгельс и Ленин не раз критиковали рабочих мыслителей — Прудона, Вейтлинга, Дицгена, и за дело критиковали. В работе «Что делать?» Ленин пишет: « История всех стран свидетельствует, что исключительно своими собственными силами рабочий класс в состоянии выработать лишь сознание тред-юнионистское, т. е. убеждение в необходимости объединяться в союзы, вести борьбу с хозяевами, добиваться от правительства издания тех или иных необходимых для рабочих законов и т. п. Учение же социализма выросло из тех философских, исторических, экономических теорий, которые разрабатывались образованными представителями имущих классов, интеллигенцией».

Частенько интеллигенцию у нас принято обвинять в «анархизме». Дескать, расхлябанная она, неорганизованная. Правда вот если бы в левом движении наравне с «анархистской» интеллигенцией маршировали бы «стройные батальоны пролетариата», если бы хотя бы те немногие рабочие, которые состоят в левых молодёжных организациях, показывали бы чудеса организованности и сознательности, если бы они, подобно рабочим выборгской стороны начала века по ночам штудировали «Капитал», тогда вопросов бы не было — действительно, зачем нам «анархистский» элемент, плетущийся в хвосте организационного строительства? Сейчас же ситуация выглядит совершенно иначе. «Борцы с интеллигенцией» как раз зачастую и представляют этот самый «анархистский» элемент. Например, песня «Вылезай, буржуй!», которая вызывает весьма бурный восторг у ряда членов организации — это типично анархистское произведение. «Ведь мы живём в колхозе «Заветы Октября» / И сейчас, скотина, зажарим мы тебя!» мне лично до боли напоминает «Убей буржуя / И будет твой завод / Убей банкира / И в**би в рот!» Действительно, какое веселье: крушить всё подряд, убивать, жарить на костре! Как раз в духе батьки Махно: позволяет отвести душу, хотя толку ровным счётом никакого.

Неприкрытой глупостью при подборе лозунгов (и не только) является стремление иных левых подчеркнуть свой радикализм за счёт выбора откровенно людоедских формулировок или обсценной лексики («Пытать и вешать, вешать и пытать», «Капитализм — дерьмо» и т. п.). Марксистский радикализм, в отличие от мелкобуржуазного, заключается не в том, чтобы браво перевешать всех буржуев и в меру своего воображения надругаться над их телами, а в том, чтобы радикальным образом перестроить общество, решительным образом сломать устаревшие производственные отношения. Выбирая откровенно жестокие лозунги такие левые, по сути, подыгрывают буржуазной пропаганде, которая стремится представить левых «монгольской дикою ордою». «Интеллигентоненавистники» сами очерняют себя в глазах молодой интеллигенции. Может быть, кто-то и думает, что, культивируя жестокость в своих лозунгах, мы привлекаем к себе «рабочую молодёжь», но в действительности это серьёзное заблуждение. Такие лозунги в состоянии привлечь разве что маргиналов и мелкобуржуазные элементы, которым в организации совершенно не место. Конечно, отсталые рабочие с неразвитым классовым сознанием, заражённые мелкобуржуазностью, могут «клюнуть» на призывы к насилию ради насилия. Однако к действительно революционному насилию такое насилие никакого отношения не имеет. Революционное насилие — это «меньшее зло», которое необходимо для освобождения трудящихся, находящихся под гнётом «большего зла».

Крайне негативным моментом в существующей практике является попытка «спуститься на уровень массы», упростить целый ряд вопросов. Интеллигенцию это отталкивает, а рабочих не привлекает. Передовые рабочие фальшь чувствуют очень хорошо, не говоря уже о том, что их интеллектуальный уровень левыми решительно недооценивается. По мнению многих товарищей, работающих сейчас на производстве, прогрессивные рабочие тянутся к просвещению, интересуются достижениями науки и техники, мечтают об обновлении машинного парка и т. д. У таких людей лозунги в духе «винтовки рабочим, всех прочих замочим» вызывают вполне объяснимое отторжение. Необходимо не «спускаться на уровень рабочих», а наоборот, способствовать их интеллектуальному росту. И сложные вещи можно (и нужно этому учиться!) объяснить простыми словами. Действительно знающие люди, революционные интеллигенты, а не балаболки, держащие себя высокомерно, могут завоевать авторитет у человека труда. А вот маргиналы с постоянными пьянками, «пытать и вешать, резать и убивать» у рабочих могут вызвать разве что чувство брезгливости.

История русской революции 1917 года показала, что начальным этапом развития социалистического движения является формирование костяка революционной интеллигенции. Именно с такого костяка начинается авангардная партия, которая в период подъёма рабочего движения становится партией массовой. Какое значение это имеет для нашей нынешней практики? Чрезвычайно важное. Пока не решены задачи самого первого этапа, пока в области революционной теории наблюдаются разброд и шатание, пока ещё не воспитан массовый пропагандист и агитатор, пока рядовой активист не в состоянии внятно объяснить, в чём же заключается механизм капиталистической эксплуатации и за какое общество мы боремся, никакого движения вперёд быть не может. Могут быть только левые секты, плетущиеся в хвосте рабочего движения. Они не в состоянии будут внести коммунистическое сознание в массы, а свято место пусто не бывает. Лишённые коммунистического сознания трудящиеся попадут под влияние буржуазии. Основная задача левых сегодня — принять решительное участие в работе с интеллигенцией. Фактически ставший перед организацией вопрос относительно стратегии дальнейшей работы напоминает ситуацию, когда в распоряжении человека оказался мешок картошки. У него есть выбор: либо съесть всю картошку, обрекая себя на неопределённое будущее, возможно даже на голодную смерть, или же, затянув потуже пояс, жить впроголодь, но всё-таки посадить как можно больше картошки в землю, потому что другого способа избавления от голода в будущем у него просто нет.

По сути дела пренебрежение к интеллигенции, равно как и к теоретической работе в организации (что также распространено повсеместно и, по сути, имеет те же корни), это современная реинкарнация программы «Рабочего дела». Критикуя «рабочедельцев» в работе «Что делать?» Ленин пишет: «К движению, ради его практического значения и практических успехов, примыкало немало людей, очень мало и даже вовсе не подготовленных теоретически. Можно судить поэтому, какое отсутствие такта проявляет «Раб. Дело», когда выдвигает с победоносным видом изречение Маркса: «каждый шаг действительного движения важнее дюжины программ». Повторять эти слова в эпоху теоретического разброда, это все равно, что кричать «таскать вам не перетаскать!» при виде похоронной процессии».

Понятно, что в интеллигентской среде есть множество классово чуждых элементов, в этой среде, наравне с прогрессивным, существует и реакционное, рядом с ростками нового общества здесь, порой, разбросаны куски зловонной мертвечины. Но революцию не делают в белых перчатках — путь к новому обществу не всегда выслан ковровой дорожкой.

Задача передовой интеллигенции — твёрдо стоять на позиции класса трудящихся. Задача передовых рабочих — уметь видеть в революционной интеллигенции своего верного союзника.

По сути дела пренебрежение к интеллигенции, равно как и к теоретической работе в организации (что также распространено повсеместно и, по сути, имеет те же корни), это современная реинкарнация программы «Рабочего дела». Критикуя «рабочедельцев» в работе «Что делать?» Ленин пишет: «К движению, ради его практического значения и практических успехов, примыкало немало людей, очень мало и даже вовсе не подготовленных теоретически. Можно судить поэтому, какое отсутствие такта проявляет «Раб. Дело», когда выдвигает с победоносным видом изречение Маркса: «каждый шаг действительного движения важнее дюжины программ». Повторять эти слова в эпоху теоретического разброда, это все равно, что кричать «таскать вам не перетаскать!» при виде похоронной процессии».

Есть ли интеллигенция в Америке?

А сзади, в зареве легенд,

Содержание

  • 1 Функциональное значение понятия «интеллигенция»
  • 2 Социальное значение понятия «интеллигенция»
  • 3 Предпосылки появления интеллигенции
  • 4 Интеллигенция как общественная группа
  • 5 В России
  • 6 Оценки
  • 7 См. также
  • 8 Примечания
  • 9 Литература
  • 10 Ссылки

Единого мнения о первом употреблении понятия в социальном значении не существует. Так, литературовед П. Н. Сакулин полагает, что термин «интеллигенция» был широко распространен в философской литературе Западной Европы уже в первой половине XIX века. Вместе с тем известна дневниковая запись В. А. Жуковского от 2 февраля 1836 года:

Классовые группы в СССР: рабочий, интеллигенция

Еще в Конституции 1936 года признавалось, что в советском обществе полностью искоренены эксплуататорские классы. Поэтому, общество состояло из рабочих, крестьян и прослойки интеллигенции. Чтобы было понятно, что к чему и не возникало ассоциации с буржуазной интеллигенцией, то добавлялось прилагательное «народная».


Можно сказать, что декларируемая Лениным еще на заре революции, идея о диктатуре пролетариата, активно претворялась в жизнь молодым советским государством. Наибольших успехов добился в этом не кто иной, как И. В. Сталин. Сначала проведя борьбу с «врагами революции», к которым зачислили, в первую очередь, остатки бывшей буржуазии. Потом были «кулаки» (во времена коллективизации) и, наконец, дошло дело и до «соратного» крестьянства. Голодоморы и прочие мероприятия использовались для того, чтобы оторвать крестьянина от земли и заставить его стать пролетарием (и смешно, и печально, но, десятилетия спустя, советская власть пыталась запустить обратный процесс).

Буржуазия – кратко и понятно

У каждого вида свои особенности, отличается лишь органическое строение капитала. Есть разновидности и по количественному признаку уровня дохода. При этом не учитываются масштабы наемного труда. Буржуазия в этом случае делится на такие виды:

Ирландцы-иммигранты

С момента причаливания иммигранты понимали, что жизнь в Америке будет борьбой за существование – сотни жадных носильщиков хватали их мешки, доносили до ближайших домов и требовали огромной платы за свои услуги. Нищие ирландцы не имели средств на переезд вглубь, поэтому они оставались в портах прибытия. Все богадельни были переполнены. Многие, отчаившись, начинали побираться. Ирландские эмигранты эпохи голода были самыми неблагополучными, каких когда-либо видели в Соединенных Штатах.

Ирландские иммигранты в Соединенных Штатах

Поначалу на долю ирландских иммигрантов в США выпали невероятные тяготы. Они прозябали в городской нищете и подвергались насмешкам со стороны соседей. Но им и их потомкам удалось преодолеть все препятствия и добиться своего.

Кевин Кенни — профессор истории в Бостонском колледже в Бостоне, штат Массачусетс.
За столетие после 1820 года в Соединенные Штаты прибыло 5 миллионов ирландцев. Их переезд спровоцировал бурную реакцию среди некоторых уроженцев Америки, так называемых «нативистов», которые осуждали ирландцев за их поведение в обществе, их воздействие на экономику и принадлежность к католической конфессии. Тем не менее, к началу 20-го века ирландцы успешно ассимилировались.
Все легальные иммигранты, которые готовы выполнять положения Конституции США, имеют право стать гражданами США, причем белым иммигрантам не пришлось преодолевать серьезные препятствия на пути к натурализации.

Несмотря на враждебное отношение нативистов, ирландцы никогда не сталкивались с расизмом, сопоставимым с отношением к афроамериканцам и выходцам из Азии, которым отказывали в гражданстве или ограничивали въезд в Соединенные Штаты. Превращая принадлежность к католицизму в свое преимущество и используя политические возможности, недоступные в Ирландии, ирландцы последовательно продвигались вверх в американском обществе.

Ирландцы составляли почти половину всех иммигрантов в США в 1840-е и треть в 1850-е годы. Эти цифры примечательны с учетом того, что территория Ирландии сопоставима с территорией штата Мэн, а численность ее населения никогда не превышала 8,5 млн. человек. В период с 1846 по 1855 год из-за неоднократных массовых неурожаев картофеля ирландское население сократилось на треть. Более 1 миллиона человек умерло от голода и сопутствующих ему заболеваний, а еще 1,5 миллиона перебрались в Соединенные Штаты. Многие ирландские иммигранты считали, что голода можно было бы избежать. «Картофельную гниль действительно ниспослал Всемогущий, — писал ирландский националист и политический ссыльный Джон Митчел, — однако голод создали англичане». Впоследствии в основу ирландского характера в Америке легло чувство отторжения и изгнания.

Ирландские иммигранты были, в основном, неквалифицированными людьми, которые работали за низкую плату и часто использовались в качестве запасной рабочей силы для прекращения забастовок. Работники из числа местных уроженцев беспокоились, что из-за этого снизятся их собственные заработки и завоевания профсоюзного движения будут подорваны. Многие американцы также опасались, что ирландцы никогда не продвинутся в обществе, а вместо этого станут первым постоянным рабочим классом в Соединенных Штатах, угрожающим основополагающему принципу жизни американцев в 19-м веке — подъему по социальной лестнице благодаря упорному труду.

Читайте также:  Динамика иммиграции немцев в США и расселение по штатам

folkvald

В то же время, в рядах армии Союза сражался 71й нью-йоркский пехотный полк, созданный «нэйтивистами» в 1849 году. Так, война поставила врагов в один ряд.

Современный этнический состав Америки. Современные этнические процессы.

1492 г. – год открытия Америки для европейцев. Постепенно там начинают создаваться колонии. В покоренных странах первые колонизаторы стремились, прежде всего, к ограблению местного населения, к захвату у него золота и драгоценностей для отправки в Европу. Наряду с этим началось и заселение европейцами новых колоний и хозяйственное освоение их.

Первыми переселенцами были испанцы и португальцы. Затем последовали французы, голландцы, англичане, шотландцы, ирландцы и др. Пришельцы занимали земли индейцев, их самих обращали в рабство, а в случаях сопротивления — вели с ними войны, которые иногда заканчивались полным уничтожением целых индейских племен. В некоторых странах Америки индейцы были истреблены полностью; в других много индейцев было уничтожено, остальные оттеснены в глубинные районы страны. Многие индейские племена вымерли от новых для них болезней, завезенных из Европы, против которых у индейцев не было иммунитета. Жестокая эксплуатация индейцев, обращенных в рабство, также приводила к огромной смертности. В результате всего этого численность индейского населения Америки резко понизилась и продолжала снижаться в течение нескольких столетий.

В ряде областей тропической и субтропической зоны, где климатические условия благоприятствовали выращиванию плантационных культур, преобладало крупное землевладение, основанное на труде рабов. В качестве рабов в первое время использовались индейцы и белые (каторжане и кабальные должники), впоследствии — негры, привезенные из Африки. Сильное смешение между различными группами населения африканского происхождения и рабское положение приводило к разрушению прежних этнических связей; на новом месте негры утрачивали свой родной язык, а в значительной мере и культурные традиции своих народов. Языковая и культурная ассимиляция негритянского населения сопровождалась биологическим смешением их с белым и метисным населением.

Все коренные жители Америки с самого начала стали для европейцев «индейцами», так как открытые земли были первоначально приняты за Индию. В начале колонизации понятие «индеец» служило для обозначения местного, а «испанец» был пришельцем из Европы. (Европейские иммигранты в Америке называли себя по названию той страны, откуда они прибыли), «негр» – для тех, кто привезен из Африки. Слово индеец становилось и самоназванием для аборигенов Америки – в тех случаях, когда они утрачивали традиционные общественные отношения, многие элементы культуры и язык.

Таким образом, современное население Америки сложилось из трех основных компонентов:

– америнды (американская ветвь монголоидов) – представлены аборигенами-индейцами;

– европеоиды – переселенцев из Европы;

– негроиды – насильственно привезенные из Африки.

Кроме представителей этих рас в Америке проживают представители смешанных типов от смешанных браков – метисное население (метисация – кА общий антропологический и этнологический термин).

– потомки европейцев и индейских женщин – метисы,

– потомки негров и индейцев – самбо,

– потомки белых и негров – мулаты,

Креолами называли людей, родившихся в Америке, но не индейцев.

С первых же лет европейской колонизации в странах Америки началось смешение между белым, индейским и негритянским населением. Особенно усиленно этот процесс проходил в Латинской Америке. Так образовалось метисное население, доля которого в составе всего населения Латинской Америки непрерывно возрастает. Сейчас оно составляет около двух третей всего населения Латинской Америки и представляет собой основное ядро большинства ее современных народов.

Антропологический состав народов Америки очень различен, это, прежде всего, связано с тем, что участие отдельных этнических и расовых компонентов в формировании разных американских народов было весьма неодинаковым. Индейский компонент довольно незначителен в странах, где индейцы были быстро уничтожены или оттеснены в отдаленные районы; невелика доля африканского элемента в тех странах и областях, куда мало ввозили рабов (например, Аргентина). В странах массового ввоза африканцев смешение происходило свободно и широко, особенно после отмены рабства; в антропологическом облике народов таких стран весьма заметны негроидные элементы (например, Бразилия).

Со временем во внешнем облике, в языке и обычаях населения каждой из колоний появились свои характерные черты, связанные с особенностями их социально-экономического развития, а также с влиянием тех или иных индейских или африканских групп населения. Так шел процесс формирования народностей.

Растущие новые народности уже не мирились с колониальной зависимостью от метрополий, началась борьба за независимость, приведшая к превращению почти всех американских колоний в самостоятельные буржуазные или буржуазно-помещичьи республики, начиная с Гаити.

Борьба за независимость способствовала сплочению каждого американского народа в единое целое. Превращение стран Америки из колоний в самостоятельные республики устранило искусственные препоны их экономическому развитию; политическая независимость и ускорение экономического развития привели к культурному сближению и расширению хозяйственных связей различных этнических и расовых групп в пределах каждой страны, их смешению и консолидации в единые народности.

В этногенезе народов американского континента и в процессе формирования американских наций имеется ряд особенностей, отличающих их от аналогичных процессов, протекавших в странах Старого Света.

В Америке образование этнических общностей — народностей и в дальнейшем наций — происходило в рамках политико-административных территорий (колоний, позднее — государств), границы которых были проведены колонизующими державами часто по местности, не охваченной фактически единой государственной властью и общенациональными экономическими связями.

Процесс смешения и слияния разнородных этнических элементов, приведший к образованию нынешних национальных общностей протекал в течение короткого периода нескольких сотен, а то и десятков лет и в большинстве стран еще далек от завершения.

Такое сближение начальных и конечных стадий основных этнических процессов приводит к тому, что на поздних стадиях национальной консолидации народностей Америки — в период образования наций — внутри этих формирующихся наций сохраняется от более ранних эпох значительная пестрота их антропологического и этнического состава.

Антропологическая и языковая пестрота населения стран Америки неизбежно тормозила формирование в них единых народностей, а в дальнейшем задерживала и консолидацию наций. Тем не менее, экономическое развитие приводит к консолидации народов американских стран, независимо от расовой принадлежности отдельных групп населения. Только там, где различные расовые группы расселены компактно, могут образоваться народности в основном однородные в антропологическом отношении, в Америке же, как уже говорилось, в силу особых исторических условий ее заселения почти все народы неоднородны в расовом отношении.

В этногенезе народов американского континента и в процессе формирования американских наций имеется ряд особенностей, отличающих их от аналогичных процессов, протекавших в странах Старого Света.

АККУЛЬТУРАЦИЯ И АССИМИЛЯЦИЯ

Необходимо различать два на первый взгляд похожих процесса — акку­льтурацию и ассимиляцию.

Аккультурация представляет собой обмен культурными чертами, кото­рый происходит в результате интенсивного и непосредственного взаимодей­ствия нескольких групп. В процессе аккультурации один народ перенимает у другого некоторые черты культуры, полезные или недостающие ему, но сохраняет свою национальную самобытность.

Она мыслится как процесс частичного принятия другой культуры, заим­ствования из нее всего, что нужно для жизни в новой среде, в новом обще­стве. Принимать можно только то, что нравится, что уважается и ценится. Стало быть, при аккультурации можно наблюдать позитивное отношение к другой культуре как к чему-то родственному, близкому. Несколько милли­онов русских эмигрировало в разные годы в Америку. Все они проходили аккультурацию. Они срослись с новой родиной, считают ее своей и гордят­ся тем, что они натурализованные американцы.

Ассимиляция описывает процесс усвоения культурных черт группой мень­шинства, которая попала в культуру группы большинства, т.е. ситуацию усвоения культуры через эмиграцию в страну с другой культурой. Ассимиляция может продолжаться до полного растворения в новой культуре и потери своей культурной самобытности, а может оставаться частичной. Под ассимиляцией С.А. Арутюнов понимает полную или почти полную утерю исконного состояния и столь же полное освоение нового состояния; под аккультурацией — приобретение основных черт нового состояния, при сохранении основных черт исконного. Сущ­ность процесса аккультурации в том, что решающая часть чужой культуры становится для данного этноса своей.

Современная Америка — пример мирной асоимиляции

Истории известны мирные и военные формы ассимиляции. Современная Америка — пример мирного пути, а древние империи, завоевывавшие со­седние народы, например, Ассирия и Рим, служат образцом немирного пути. В одном случае захватчики растворяли в себе покоренные народы, в дру­гом — сами растворялись в них. В нас. сценарии более крупная нация запрещает использование родного языка в публичной жизни, прекра­щает образование на нем, закрываются книжные издательства и средства массовой информации. Примером нас. ассимиляции является антибаскская кампания, которая проводилась в Испании диктатором Фран-циско Франко, бывшего у власти с 1939 по 1975 г. Все, что было на баскском языке, запретили — книги, журналы, газеты, вывески, проповеди, надписи на могильных плитах. За использование баскского языка в школах налагал­ся штраф. Такая политика привела к формированию баскской тер. группы и обострило националистические настроения.

В России сильно ассимилированы русскими такие народы, как этниче­ски близкие белорусы и украинцы, а также евреи, карелы, мордва, немцы, представители многих других народов стран ближнего и дальнего зарубежья, живущие в инонациональном/русском окружении. Важным каналом ас­симиляционных процессов служат этнически смешанные браки/семьи. А именно у украинок и белорусок, а также немок, евреек.

Немцы, итальянцы, японцы, американцы, эмигрировавшие в Бразилию в XIX столетии, ассимилировались в общебразильской культуре. Потомки этих эмигрантов говорят на национальном языке Бразилии (португальском) и являются частью ее национальной культуры. Это пример добровольной ассимиляции, в ходе которой индивиды, которые по одиночке, а не замкну­той группой либо общиной, переселились в другую страну, выбрали другой способ жизни и выучили другой язык, который помог им лучше адаптиро­ваться на новой родине и облегчил им служебную карьеру.

В 2001—2002 гг. среди корейцев г. Ташкента и Ташкентской области со­трудник Института истории АН Республики Узбекистан B.C. Хан провел анкетирование с целью изучения этнокультурной идентичности корейцев Узбекистана. Была составлена анкета из 10 разделов, включившая в себя 70 вопросов. Анкетирование состояло из трех этапов, в ходе которого было опрошено около 400 корейцев. Было установлено, что культурный генетический фонд нынешних евразийских корейцев отличен как от традицион­ной культуры переселенцев XIX — начала XX в., так и современной культу­ры в Корее. Он принципиально синтетичен, т.е. это синтез корейской, рус­ской, советской, центрально-азиатской и европейской культур. В местах компактного проживания корейцев, например, в «корейских» колхозах Уз­бекистана и Казахстана, формы и темпы ассимиляции, сохранение тради­ционных обычаев, появление инноваций, трансформация этнического со­знания и моделей поведения отличаются от того, как эти процессы проте­кают в городах, где корейцы расселены дисперсно. В той мере, в какой корейский этнос структурирован на разные социальные группы, ему при­сущи и разные формы идентичности. Государство может поощрять тер­пимость к иной культуре и возвести ее в основной принцип взаимоотноше­ния между народами, а может придер­живаться политики этноцентризма силового навязывания национальным меньшинствам норм и ценностей гос­подствующей культуры. Подобная форма культурной политики присуща самым разным государствам, даже та­ким, которые принято считать опло­том демократии и цивилизованности.

Культурная интерференция (от латинского interferire — привносить) привнесение культурных черт, отдельных слов и грамматических форм. Из одной культуры в другую, перемешивание языков двух народов. Например представители ближнего и дальнего зарубежья, разговаривая на своем язы­ке, часто переходят на русские слова, когда хотят выразиться нецензурно. Множество английских слов появилось в языке северо-американских ин­дейцев после завоевания материка европейцами, а также в языке народов Индии после английской колонизации. В лингвистике при описании язы­ковых контактов интерференция обычно понимается несколько уже, а именно как ситуация, при которой говорящий полагает, что он следует нор­мам языка В, но на деле во многом подменяет их нормами языка А (своего родного языка), бессознательно привнося их в язык В.

Большинство африканских «наций» — искусственные политические объединения, образованные в результате колонизации, обычно вмещающие различные культуры и языки. Политические и культурные факторы свои­ми корнями глубоко уходят в историю Мадагаскара. В течение двух столе­тий нация испытывала на себе процесс политической централизации. С 1895 по 1960 г. — вплоть до образования Малазийской республики — здесь суще­ствовало французское колониальное административное правление. После получения независимости правительство стало достаточно стабильным. Повод для беспокойства могли доставить скорее политические диспуты и экономические результаты, чем этнические факторы. Достаточно единая система образования, сохранившаяся со времен французского колониаль­ного правления, также способствовала объединению, несмотря на этниче­ские контрасты.

В Индонезии общий язык и колониальная школьная система обеспечили этническую гармонию, национальную идентичность и интеграцию. Индоне­зия — большая и густонаселенная страна, состоящая примерно из 3 000 ост­ровов. Национальное сознание этой страны формирует религиозное, этничес­кое и лингвистическое разнообразие. В Индонезии живут мусульмане, буд­дисты, католики, протестанты, hindu-balines и анимисты. Несмотря на эти контрасты, более ста различных лингволингвистических групп считают себя индонезийцами.

Во времена голландского правления (которое закончилось в 1949 г.) школьная система появилась далеко за пределами островов. Возможность дальнейшего обучения привлекла молодежь из различных районов в Бата­вию, столицу колонии. Колониальная система обучения предложила индонезийской молодежи единые учебники, стандартные дипломы и сертифи­каты. Это породило «изолированный, связный мир опыта». Грамотность, которой удалось достичь благодаря школьной системе, подготовила почву для единого национального печатного языка (языка печати). Индонезий­ский стал развиваться как национальный язык независимо от древнего языка lingua franca (общий язык), который раньше использовался при торговле между островами.

Дж. Фёниволл, изучая голландскую колонизацию, установил, что мно­гонациональное общество не так уж и гармонично, как казалось раньше. Оно состоит из трех основных этнических групп: колонизаторов (голландцев), подавляющего большинства местного населения (индонезийцев) и торгов­цев среднего класса, а также людей малого бизнеса (китайских иммигран­тов). Для сравнения, на Карибских островах выделяются следующие груп­пы: европейские колонизаторы. Фёниволл рассматривал господство (доминацию), конфликт и нестабильность как неизбежные особенности многонациональных (разнородных) обществ. Согласно его точке зрения, многонациональные общества были созданы благодаря экспансии Запада, в результате которой в колониальных государствах и местах рыночной тор­говли появилось множество различных этнических групп, взаимодейству­ющих друг с другом. Фёниволл предполагал, что разнородные общества прекратят свое существование тогда, когда закончится колониальное прав­ление, потому что гармония между этническими группами была навязана политически, связи между ними были только экономическими и не поддер­живались социальными связями.

Национальное меньшинство по отношению к доминирующей культуре всег­да может выбрать одну из следующих стратегий аккультурации (адаптации):

Культурная интерференция (от латинского interferire — привносить) привнесение культурных черт, отдельных слов и грамматических форм. Из одной культуры в другую, перемешивание языков двух народов. Например представители ближнего и дальнего зарубежья, разговаривая на своем язы­ке, часто переходят на русские слова, когда хотят выразиться нецензурно. Множество английских слов появилось в языке северо-американских ин­дейцев после завоевания материка европейцами, а также в языке народов Индии после английской колонизации. В лингвистике при описании язы­ковых контактов интерференция обычно понимается несколько уже, а именно как ситуация, при которой говорящий полагает, что он следует нор­мам языка В, но на деле во многом подменяет их нормами языка А (своего родного языка), бессознательно привнося их в язык В.

Население Ирландии

Коренное население Ирландии происходит от кельтских племен гэлов, переселившихся сюда в 5-м веке до н.э. В 8-м веке на территорию королевства пришли викинги, основавшие здесь города (в т.ч. Дублин) и оказавшие огромное влияние на становление нации. Ирландцев отличают рыжие волосы, голубые глаза, высокий рост и плотное телосложение. А в их характере прослеживаются черты воинственных предков: прямота, упорство и независимость.

На сегодняшний день Ирландия – многонациональное государство, основу которого составляют ирландцы (90%). Среди более чем 40 других национальностей можно выделить британцев (2,7%), выходцев из стран ЕС (около 4%) и эмигрантов из Азии и Африки.

Большинство жителей католики. Национальные языки – английский и ирландский, изучению которого уделяется внимание на государственном уровне.

Среди памятников архитектуры можно выделить ирландские дольмены (древние каменные сооружения), старинные крепости, строения в готическом стиле (Собор Христа в Дублине) и классические усадьбы времен английского господства. Простолюдины жили в глиноземных или каменных одноэтажных домах с очагом, который считался «сердцем дома». Ему посвящались песни и народные сказания. Современные ирландцы предпочитают жить в кирпичных домах без особых изысков. Единственное украшение – яркие разноцветные двери, являющиеся визитной карточкой Ирландии.

Читайте также:  Этническая судьба американских немцев, влияние связей с Германией

judepinguin

Тем не менее, в целом ирландская литература видела в себе наследницу английских традиций. Писатели, поэты, деятели культуры пытались снискать известность в Англии. Обратить на себя внимание читателей и добиться популярности означало покинуть родные края, и потому большинство ирландских авторов, за исключением, пожалуй, Свифта и Беркли, стремились переселиться в Англию. Казалось, Ирландия обречена на вечное положение культурной провинции.

Как ирландцы 200 лет спустя вернули долг индейцам племени чокто

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Чокто – племя коренных жителей Северной Америки, которое населяло долину реки Миссисипи. Вопреки распространённому мнению об индейцах, как о кровожадных дикарях, это было развитое и цивилизованное общество. К тому же, они очень быстро переняли все культурные и технические достижения европейцев. Во времена борьбы за независимость США, чокто активно поддерживали правительство.

Только вот в благодарность получили дорогу слёз и принудительное выселение со своих родовых земель. Лишь малая часть племени осталась жить в штате Миссисипи и получила гражданство. Времена расизма позади и сегодня это племя весьма неплохо живёт. Они владеют крупными предприятиями в сфере игорного, гостиничного и электронного бизнеса. Также они смогли сохранить свою культуру, традиции и язык.

Однако случилось так, что они очень сильно пострадали от нынешней глобальной ситуации. Мировая пандемия коронавируса создала не только огромные экономические трудности этим людям, но и затронула все стороны их жизни. Многие остались без воды и электричества, у людей нет доступа к медицинскому обслуживанию. Существует большое количество людей, являющихся группой риска.

И тут неожиданно стала поступать помощь, что называется откуда не ждали. Народ Ирландии, обеспокоился тем, что коренное население США не может получить доступ к элементарным жизненно-необходимым вещам. Отсутствуют программы федерального финансирования. Один чиновник из племени навахо открыл счёт, чтобы помочь собрать средства нуждающимся.

Каково же было всеобщее удивление, когда в кратчайшие сроки на счёт поступило более 3,4 миллиона долларов, большую часть которых пожертвовали граждане Ирландии. Это было неожиданно, особенно в свете того, что ирландцы, как и все пострадали и должны решать множество своих проблем. Да и потом, какая связь между индейцами и ирландцами, они даже живут на разных континентах? Как оказалось, связь есть.

В далёком 1845 году в Ирландии был неурожай картофеля. Это может казаться не таким страшным, если не знать предыстории. Дело в том, что практически вся ирландская земля принадлежала английским лордам. Они взимали за её аренду огромные деньги. Как самая простая и выносливая культура, дешёвый картофель был основной пищей ирландских крестьян. На фоне эпидемии фитофтороза, который уничтожил урожай картофеля и общей политической ситуации, разразился жуткий голод. Многим крестьянам стало просто нечем платить за аренду и они лишались своих домов и всего имущества. Из-за нищеты и голода, а также от сопутствующих болезней люди умирали десятками тысяч. Некоторые пытались бежать с Изумрудного острова, чтобы спасти жизнь себе и своей семье.

Англичане не стали ничем помогать. Как ни в чём не бывало, из Ирландии в Англию отправлялись корабли с зерном, скотом. Продукты в огромном количестве увозились оттуда, где люди не просто отчаянно в них нуждались, а где умирали от голода. Очень показательно писал об ирландцах любимый поэт королевы Виктории, Альфред Теннисон: «Кельты — все законченные болваны. Они живут на ужасном острове, и у их нет истории, достойной даже упоминания. Почему никто не может взорвать этот поганый остров динамитом и разметать его кусочки в разные стороны?».

И вот в такой тяжёлый момент ирландской истории к ним пришла тоже очень неожиданная помощь. Индейцы племени чокто узнали об ужасной ситуации с голодом и собрали для помощи ирландцам средства. Для нищего племени, всего лишь шестнадцать лет спустя после прохождения дорогой слёз, сумма в 170 долларов была огромной. Они и сами боролись за выживание, но не смогли остаться равнодушными к чужой беде.

В то время очень много ирландцев иммигрировало в США в поисках лучшей жизни. Поэтому новости о картофельном голоде распространились на американском континенте довольно быстро. Несмотря на проблемы и трудности собственной жизни, на собрании племени 23 марта 1847 года народ чокто решил собрать кто сколько сможет и отправить голодающим в Ирландии.

Так они и сделали. Сегодня эта сумма эквивалентна 5300 долларов США. Для племени, которое вело борьбу за собственное выживание, это было очень много. Они их отправили совершенно незнакомым людям, которые остро нуждались. Многие американцы посчитали это признаком эффективности распространения христианства, а не признаком сочувствия. Одно, как мне кажется, не исключает и не умаляет другого.

Прошло уже более ста семидесяти лет с того времени, а многие ирландцы всё ещё помнят об этом. Они делают пожертвования для коренных американцев и говорят, что делают так, потому что помнят. Помнят о том, кто протянул им руку помощи в трудный момент их истории.

Ирландия узнала о сборе средств для индейского племени после того, как Наоми О’Лири, журналист из Irish Times, написала в Твиттере об этом. Её твит получил множество лайков и ретвитов. Организаторы по сбору средств говорят, что большая часть средств поступила от ирландских граждан.

Деньги пойдут на обеспечение продовольствием, водой и другими предметами первой необходимости семей индейцев, пострадавших от COVID-19.

Больше интересного об истории коренных народов США прочтите в нашей статье коренные американцы: красота людей минувшей эпохи.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Этнокультурная специфика США и тенденции развития региональной культурной ситуации

Америка́нцы США — нация, граждане Соединённых Штатов Америки. американцами,

однако у этого термина существуют другие значения, подразумевающие жителей всего

западного полушария в целом.

Сами жители США, по сложившейся традиции, довольно редко используют этот этноним

для обозначения жителей соседних, особенно латиноамериканских стран. Население

США в 2007 составило 303,3 миллиона человек, однако порядка 40 миллионов —

иммигранты. Идентичность американцев США определяется гражданством, так как они

крайне разнородны по расовому, этническому и религиозному составу, причём эта

гетерогенность особенно усилилась в последние десятилетия.

В США существует также термин коренные американцы, которым обозначают индейцев и

эскимосов. На протяжении всей своей истории, в США массово прибывали ирландцы и

немцы, затем итальянцы, греки, поляки, франкоканадцы и евреи. В прошлом, именно

потомки европейцев наиболее часто ассоциировались с американцами, так как они

составили ядро нации, переселившись из Европы в английские колонии Северной

Америки: англичане, шотландцы, ирландцы и менее многочисленные голландцы,

датчане, и др. Они всё ещё составляют наиболее многочисленную категорию

современных граждан США и являются основными носителями стандартного английского

В США проживает и значительное количество (около 40 миллионов) негров

(большинство из которых мулаты с некоторой примесью белой (17 %) и индейской (3

%) крови), которые все ещё часто подвергаются скрытой дискриминации и

сегрегации. Они имеют свою особую культуру и диалект (афроамериканский

английский или эбоникс). Для многих афроамериканцев, как впрочем, и

представителей многих других этнокультурных групп новых иммигрантов, характерно

компактное проживание в особых городских районах — гетто.

На президентских выборах 2008 одержал победу кандидат Барак Обама, который

является потомком нигера-бедуина с длинным хуем и жителя республики Кения. Он

стал первым в истории США президентом-афроамериканцем.

Американцы — сравнительно молодая нация, и процессы этнической консолидации в

ней имеют дивергентный характер (в отличие от бразильцев и мексиканцев). Многие

национальные группы, входящие в её состав, в разной степени сохраняют, хотя и в

несколько измененном виде, элементы культуры стран своего происхождения.

Уроженцы США в основном говорят на американском английском, который является

официальным языком США. Американский английский фонетически и грамматически

отличается от британского английского, однако носители обоих диалектов свободно

общаются и понимают друг друга.

Вторым по распространённости языком в США является испанский, что объясняется

ростом испано-язычной иммиграции в США (в особенности в южные штаты Нью-Мексико,

Как и когда-то в средневековой Европе, в США насчитывается около 260

христианских вероисповеданий, религиозных толков и сект. Наиболее распространены

протестантские церкви — около 50 % верующих (баптизм, методизм, лютеранство,

пресвитерианство). Около 40 % населения — католики. Православие также достаточно

широко представлено в США в среде выходцев из Греции, Ближнего Востока (особенно

Ливана), среди недавних иммигрантов из РФ, Украины, Беларуси, Румынии. В стране

проживает также свыше 5,5 млн иудеев, то есть примерно столько же, сколько и в

В США, где население имеет различные этнические корни, всегда складывались

непростые отношения между разными этнокультурными группами. Порою на культурной

основе возникали острые конфликты.

В целом этнические стереотипы обычны для любого общества: в них отражаются

различия между этнокультурными группами.

В многонациональном американском обществе основным объектом дискриминации

были расовые, религиозные и культурные меньшинства. Носителями неамериканских

ценностей объявлялись не только иммигранты, но и коренные американцы, если они

являлись представителями относительно малочисленных групп (особенно если при

этом они принадлежали к небелой расе). И наоборот, иммигранты—приверженцы

протестантских конфессий как представители религиозного большинства могли

выступать против иммигрантов–католиков на стороне коренного населения. Это

объяснялось тем, что в США представитель того или иного меньшинства мог

принадлежать одновременно к большинству, поскольку традиционное деление на

меньшинство и большинство прослеживалось там по крайней мере в трех сферах:

расовой, религиозной и национальной.

США представляют собой исключительный пример сосуществования множества культур в

едином культурном пространстве. Хотя необходимо отметить то обстоятельство, что

культурная многосоставность Америки отличается от российской культурной

многосоставности прежде всего тем, что в США ни один штат не принадлежит

исключительно одной этнической группе, но представляет собой образование из

множества сосуществующих этнических сообществ, в отличие, например, от

национальных республик РФ. Как мультикультурное государство США, согласно модели

«плавильного котла», мыслилось как «сплавление» англосаксов – этнокультурной

основы американской нации – и различных иммигрантских групп; акцентировалось при

этом этнокультурогенетическом смешении сохранение и преобладание англосаксонской

доминанты. Однако, начиная с середины 60-х гг. программа «плавильного тигля»

уступает место идеологии мультикультурализма. Предпосылкой формирования

программы мультикультурализма явилась «революция» гражданских прав, в рамках

которой был принят «Акт о гражданских правах» 1964 г., ослабивший в целом

англосаксонскую доминанту в США, а также «Иммиграционный Акт» 1965 г., открывший

дорогу в США огромному притоку иммигрантов из стран «третьего мира».

В мультикультурной политике США отчетливо читается тенденция приобщения

иммигрантов к ценностям американского общества. В то же время принятие политики

мультикультурализма свидетельствует об отсутствии искомой этнокультурной

гомогенности американского общества, о формировании дополнительных механизмов

сдерживания этнического и расового экстремизма. Н. Глейзер отметил, что основная

проблема в создании единой американской нации – это американцы африканского

происхождения, а точнее исторические корни сложных взаимоотношений между

чернокожими и белыми американцами, вызвавшие к жизни политику

мультикультурализма, «интеграции без ассимиляции» . Начиная со второй половины

ХХ в. значительный рост численности испаноязычных американцев и американцев

азиатского происхождения изменяет общую картину соотношения этнокультурных

единиц в мультикультурной стране, сглаживая прежнее процентное превосходство

В культурном плане США представляют собой уникальное явление, универсальную

модель межцивилизационного общения, а точнее межкультурного синтеза и

взаимовлияния различных культур. Согласно известному утверждению, Америка

является “гигантским национальным плавильным котлом”, что четко отражает

мультикультурную специфику американского общества. Известно, что любой гражданин

США вне зависимости от национальной принадлежности идентифицирует себя как

“американец”, подчеркивая свою принадлежность к государству и обществу, носящим

наднациональный характер, а вернее к единой американской нации. Этот процесс

развивается под воздействием различных факторов исторического, культурного,

политического, и иного плана. Но в то же время, представители каждого этноса

вносят в “общий котел” американской культуры и часть своей национальной культуры

и, таким образом, множество самых разных культур мира синтезируется в этом

“котле”, находясь в постоянном взаимовлиянии и взаимопроникновении, что, по

сути, составляет основу межцивилизационного диалога на американской почве.

Как известно, США представляют собой некую сконцентрированную модель всего мира,

настолько многолико и разнообразно в этнокультурном аспекте американское

общество сегодня. Для того чтобы понять это, достаточно привести в качестве

примера город Нью-Йорк, который в этническом плане действительно создает

впечатление всей планеты в миниатюре. Поскольку эмигранты разных периодов и

вновь пребывающие в Северную Америку на постоянное место жительства

представители других стран, как правило, расселялись и продолжают расселяться по

этническому признаку, в США существует огромное количество различных, больших и

малых, национальных общин, т.н. этнических сообществ. Наряду с крупными

общинами, объединяющими выходцев из разных стран Европы, Латинской Америки или

Азиатско-Тихоокеанского региона, существует множество этнических сообществ

меньших размеров. Именно эти общины и играют роль своеобразных очагов

национальной культуры того или иного народа, где культура, привнесенная с

исторической родины, сохраняет свою самобытность, благодаря стремлению диаспоры

оградить её от ассимиляции, поглощения другой культурой.

Но в то же время на территории США различные культуры не существуют и не могут

существовать закрыто, изолированно друг от друга. Постоянно идет процесс

взаимовлияния, межкультурного общения”. Но это общение и взаимодействие

происходит под прямым влиянием доминирующей культуры. Однако здесь стоит сделать

небольшую оговорку, т.к. после известных событий 11 сентября 2001 года в

Соединенных Штатах, наряду с подъемом патриотизма и общенациональным единением,

довольно четко проявилась определенная тенденция к еще большей “консервации”,

самоизоляции и замыканию внутри этнических сообществ. Насколько эта тенденция

окажется продолжительной покажет время.

Понятие “американская культура” – масскультура. Очень часто в словарях массовую

культуру определяют как понятие, характеризующее особенности производства

культурных ценностей в современном (индустриальном) обществе, а также как

разновидность культуры, которая ориентирует распространяемые ею (обычно при

помощи СМИ) духовные и материальные ценности на “усредненный” уровень развития

массовых потребителей. Данное выражение появилось в США не позднее 1939 г.

В качестве синонимов этого понятия используются также термины “популярная

культура” или “поп-культура”, “индустрия развлечений”, “коммерческая культура” и

Массовая культура, является флагманом американской культуры, своеобразной

“визитной карточкой” Соединенных Штатов и одним из столпов современной

североамериканской, или, более обобщенно, англо-саксонской цивилизации. Если

высокая культура США, все таки является больше продолжением европейской

культурной традиции, то современная американская поп-культура представляется

истинно американским порождением, американским продуктом. Именно коммерческим

продуктом, т.к. популярная культура представляет собой индустрию, а ее

потребители – некий рынок сбыта, где они выбирают между “купить” этот продукт

или “не купить”, “смотреть” или “ не смотреть” и т.д. Причем масштабы этого

рынка простираются практически на весь мир. Кроме того, между понятиями

“американская культура” и “массовая культура” можно поставить знак равенства,

т.к. очень часто они взаимозаменяются и используются как тождественные. В данном

случае мы сознательно избегаем упоминания о массовой культуре крупных

европейских держав таких как Великобритания, Франция, Германия, Россия т.к. в

основном они являются производными от современной американской популярной

культуры и находятся под ее влиянием.

Наконец, когда заходит речь об экспорте американской культуры, культурном

империализме и других явлениях подобного рода прежде всего имеется в виду,

естественно, не высокая культура США, а их массовая культура, которая, благодаря

развитию высоких технологий, транслируется на весь мир, воспринимается на

большей его части и которая стала достоянием современной цивилизации. Кроме

того, когда идет разговор о планетарных завоеваниях американской культуры

имеется в виду именно поп-культура. Так, на конференции по культурной дипломатии

организованной в Белом доме 28 ноября 2000 года Президент США Б. Клинтон заявил,

что “холодную войну выиграл Элвис Пресли” и обратился к законодателям с призывом

отпускать на нужды культуры еще большие ассигнования, а к госдепартаменту —

эффективнее ими распоряжаться. Более того, именно массовая культура по большей

части является эффективным политическим и идеологическим инструментом, находясь

на службе у различных медиамагнатов, транснациональных корпораций,

представителей тех или иных политических кланов, финансово-промышленных и иных

деловых кругов, которые владеют средствами массовой информации ( основ-

ными распространителями современной американской культуры) и осуществляют

объемные капиталовложения в эту сферу, представляющую собой и весьма прибыльный

или “не купить”, “смотреть” или “ не смотреть” и т.д. Причем масштабы этого

Ссылка на основную публикацию