Отзыв о поездке в США в 1967 году политического обозревателя

“Мы наш, мы новый мир построим”

28-летний Тим Роуз, юрист из Вашингтона и сторонник социализма, в беседе со “Страной” рассказал, что его прельщает в этой совсем не американской идеологии.

“Прежде всего равные возможности для всех, независимо от класса и доходов, это верховенство права, доступ к качественной медицине. Америка – давно уже не оплот демократии, власть захватили олигархи и коррупционеры, и в Демократической, и в Республиканской партиях. Скандал с делами Байдена в Украине – один из примеров. Или взять, к примеру, спикера Нэнси Пелоси, которая заработала миллиарды в политике, а состояние переписала на мужа, чтобы официально быть чистой, или миллиардера Обаму, который купил роскошные хоромы – как он мог заработать такие огромные деньги в политике? С Трампом и так все ясно – он приумножает свои богатства и наслаждается властью, ему никто не указ. Кстати, он и победил потому, что многим показался человеком не из системы. А так в обеих партиях правят акулы капитализма, которым принадлежат основные медиа, ведущие пропаганду в пользу владельцев. И кто бы ни пришел к власти, ситуация не изменится, нужна третья сила. И она должна быть с социалистическим уклоном, иначе США может ждать социальный взрыв вплоть до революции и гражданской войны”, – говорит нам Роуз, один из активистов протестов “Черные жизни имеют значение”.

Роуз увлекается историей и много читал о Ленине, Марксе и СССР.

“Да, в СССР были свои перекосы (не выпускали за границу, например, партийная верхушка жила богато), но в целом это была идеальная система. Бесплатные учеба, лечение, даже квартиры давали – сказка же. В Америке, чтобы рассчитаться за жилье и обучение, порой жизни не хватит. На больничный не пойдешь – только за свой счет, так и ходят на работу с простудой (одна из причин, почему в США так много коронавирусных). “Американская мечта” для многих становится недостижимой. На улицах все больше бездомных. При Обаме и Байдене, кстати, выставили на улицу пять миллионов американцев за то, что они не могли рассчитаться по ипотеке. И они еще вещают о справедливости. Вот говорят, что в СССР была цензура – так и в Штатах есть цензура, взять те же соцсети, где контролируют, какой контент распространять. Что касается Ленина, то он пропагандировал правильные вещи, упразднил сословия, решил национальный вопрос, хотя во время гражданской войны погибли миллионы, что, конечно, плохо”, – говорит Роуз.

Именно благодаря социалистическим идеям большой популярностью в США, особенно среди молодежи, пользовался сенатор Берни Сандерс, который проиграл на праймериз демократов Джо Байдену.

Он, например, обещал списать молодым американцам долги за учебу и сделать высшее образование бесплатным, сделать доступнее систему здравоохранения.

Не зря многие его идеи позаимствовал в своей предвыборной программе Байден (правда, в экспертной среде многие его обещания считают лишь пиаром перед выборами).

На рост социалистических настроений уже отреагировал и Трамп, который пугает “красной угрозой”.

“Мы встревожены новыми призывами к принятию социализма в нашей стране. И сегодня мы обещаем, что Америка никогда не станет социалистическим государством. Америка зиждется на свободе и независимости, а не на принуждении, доминировании и контроле со стороны государства”, – заявил он.

Одна из них – растущая роль корпораций и расслоения общества, вызванного имущественным неравенством.

Вызов и прорыв: почему Хрущев решился на поездку в США в разгар напряженности

Ровно 60 лет назад, в сентябре 1959 года, руководитель КПСС и глава советского правительства Никита Хрущев впервые отправился в Соединенные Штаты Америки с официальным визитом. Для обеих сторон это было тогда вызовом и прорывом.

СССР и США в тот момент относились друг к другу крайне настороженно: Вашингтон активно влезал в советские контакты с Европой и мешал строить отношения с Китаем – проблем было множество. И тут Хрущев решается на такой немыслимый шаг.

Практически до последних дней поездки ему приходилось отбиваться от нападок и провокаций. Сам визит был практически сорван, но тут советского лидера как большого любителя кукурузы привезли на ранчо.

1959 год был годом достижений и открытий: советская станция приземлилась на Луну, на воду был спущен ледокол «Ленин». Все это должно было вывести СССР из международной изоляции и изменить имидж страны. Самого же Хрущева в США и вовсе считали врагом номер один, постоянно грозящим уничтожить капитализм в период его расцвета.

К поездке советского лидера тщательно готовились обе стороны, все продумывалось до мелочей. Прибыв в США, Хрущев подарил тогдашнему президенту США Дуайту Эйзенхауэру вымпел с надписью «СССР», доставленный с Луны, – это был прозрачный намек, что в космосе мы первые. Летел в США Хрущев на сверхмощном самолете Ту-114, аналогов которому в Америке не было. Ход удался: посмотреть на чудо-самолет, когда он приземлился в аэропорту Вашингтона, пришли толпы американцев. В честь советского лидера палили пушки, играл оркестр.

Правительство США планировало ослепить Хрущева удобством и роскошью сытой американской жизни, а глава СССР готовился ничему не удивляться и ничем не восхищаться. Американские журналисты часто задавали ему провокационные вопросы, например о вмешательстве в венгерские события и о процессе десталинизации, и однажды на пресс-конференции Хрущев не выдержал и разозлился.

Хрущев стал уставать от всего происходящего. Запланированную поездку в Диснейленд с целью увидеть простой американский народ отменили якобы по соображениям безопасности, что очень разочаровало советского лидера, чье терпение лопнуло окончательно после выступления мэра Лос-Анджелеса, раскритиковавшего Хрущева за знаменитую фразу «Мы вас похороним» в адрес США. Сам Хрущев много раз объяснял, что она была неверно переведена и вырвана из контекста, когда он имел в виду не похороны Америки, а то, что капитализм погубит собственный рабочий класс страны.

«Я приехал с хорошими намерениями, а вы хотите шуточками отыграться. Мы говорим или о мире, или о войне», – заявил тогда Хрущев.

И как только «политика партии» изменилась и Хрущева повезли на встречи с обычной публикой, настороженность и агрессия сменились восторгом. Кульминацией визита стало посещение фермы: Хрущев был энтузиастом кукурузы и стал пропагандировать ее еще при жизни Иосифа Сталина. С 1954 года советский лидер повсеместно распространял кукурузу и приглашал лучших фермеров. Во время визита Хрущева провинциальная ферма в Айове превратилась в фан-клуб, где, как и в других точках маршрута Хрущева, его преследовали журналисты и простая публика. Снимок советского лидера, держащего початок, разместили на обложке журнала Life, который разошелся по Америке тиражом более шести миллионов экземпляров. Этот визит в Айову больше всего запомнился американцам из всей поездки Хрущева.

Переговоры с Эйзенхауэром, запланированные на последние дни его визита в США, закончились практически ничем, но за время путешествия в глазах американской общественности он превратился из самого страшного человека в доброго дядюшку с очаровательной улыбкой. Хотя бы на короткое время, но США и СССР почувствовали оттепель, за которой последовали инцидент с самолетом-разведчиком, Карибский кризис и новый виток обострения российско-американских отношений.

Помогут ли уроки хрущевских времен начать новую оттепель сейчас – покажет время.

Мнение, выраженное в данном материале, является авторским и может не совпадать с мнением редакции.

Хрущев стал уставать от всего происходящего. Запланированную поездку в Диснейленд с целью увидеть простой американский народ отменили якобы по соображениям безопасности, что очень разочаровало советского лидера, чье терпение лопнуло окончательно после выступления мэра Лос-Анджелеса, раскритиковавшего Хрущева за знаменитую фразу «Мы вас похороним» в адрес США. Сам Хрущев много раз объяснял, что она была неверно переведена и вырвана из контекста, когда он имел в виду не похороны Америки, а то, что капитализм погубит собственный рабочий класс страны.

Изменили ход истории

В марте 1951 года всех троих признали виновными. Собелл получил 30 лет лишения свободы, а супруги Розенберг были приговорены к смертной казни.

Как заявил судья Ирвинг Кауфман, Эстель и Юлиус “вручили русским атомную бомбу”.

“Совершив предательство, вы изменили ход истории не в пользу родины”, – заявил он.

Утвердить смертный приговор оставалось президенту США Гарри Трумэну. Однако он, сославшись на подходившие к концу полномочия, решил не вмешиваться в резонансное дело и переложил ответственность на своего преемника – Дуайта Эйзенхауэра.

Резонансным дело было не только из-за того, что людям слабо верилось в виновность Розенбергов, но и потому, что доказательства обвинения строились только на показаниях запуганного Грингласса.

Сами супруги настаивали на своей невиновности, называя весь процесс сфабрикованной антисемитской и антикоммунистической акцией.

В итоге Эйзенхауэр отклонил все апелляции, просьбы о помиловании, проигнорировав многотысячные акции в поддержку Розенбергов по всему миру. В защиту супругов выступали Папа Римский, Альберт Эйнштейн, Жан-Поль Сартр и Шарль де Голь.

Даже собственные послы США в различных странах призывали помиловать пару, хотя бы для того, чтобы не портить имидж Штатов на международной арене.

Однако Эйзенхауэр остался непреклонен.

“Казнь двух человек это печально, но они выдали врагу атомные секреты и обрекли на смерть множество людей, поэтому я в это дело вмешиваться не стану”, – заявил он.

О каких “обречённых на смерть” говорил американский президент, неясно, особенно учитывая, что именно Вашингтон сбросил две атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, а также разработал план “Дропшот”, согласно которому на СССР должны были сбросить 300 ядерных боеголовок.

Фото: Keystone Pictures Agency/zumapress/globallookpress


Из-за опоздания электрика казнь состоялась всё же именно в шаббат.

Кто рулит Америкой. Ведущие СМИ совершили в США госпереворот

Об авторе: Юрий Игоревич Сигов – журналист-международник.

Фото Reuters

Пока ближайшие сторонники Джозефа Байдена делят портфели в еще не пришедшей к власти администрации Белого дома, а нынешний глава США продолжает судиться с «аферистами и мошенниками» от Демократической партии, сама страна вот уже месяц живет в условиях первого в мире свершившегося государственного переворота. Вот только совершили его вовсе не толпы демонстрантов, не внешние вооруженные агрессоры, а собственные СМИ и стоящие за ними реальные правители и распорядители судеб Соединенных Штатов.

Да, именно ведущие американские СМИ и крупнейшие не только в США, но и в мире высокотехнологичные компании фактически свергли (по крайней мере до 20 января будущего года) Дональда Трампа. И дело здесь не в том, что кто-то и где-то неправильно посчитал голоса или одному из участников выборов удалось провернуть аферу с подброшенными в том или ином штате бюллетенями. Впервые в мировой истории победитель выборов на пост главы государства был объявлен и определен национальными СМИ. И они же фактически навязали всему остальному миру произошедшее в Америке как нечто не подлежащее сомнению.

Напомню: сразу же после окончания выборов телекомпания СNN в прямом эфире «вдруг» объявила о том, что победил Байден. А выступление самого действующего президента Трампа было внаглую прервано тремя ведущими телеканалами США на основании того, что глава государства, по мнению (не думаю, что рядовых журналистов, они слишком мелки для подобных действий) их владельцев и людей, стоящих за ними, обманывает в своей речи граждан Америки. (Вы можете представить себе что-то подобное в России или том же Китае?) К этому можно добавить, что одновременно медиагиганты США, такие как Facebook, Google и Twitter плюс интернет-торговец Amazon (владелец компании Джефф Безос является хозяином столичной Washington Post и ненавидит действующего главу Белого дома), практически полностью парализовали попытки Трампа донести свою позицию до рядовых граждан через социальные сети.

Помимо всего прочего, ведущие технологические компании фактически ввели тотальную цензуру на все попытки Трампа как-то комментировать происходящее после выборов в стране. И это не говоря о том, что ни один материал, обвинявший Байдена и его семью в коррупции, не был за все эти недели ни напечатан, ни показан по телевидению и в интернете главными американскими СМИ. А самое удивительное: «президент самой сильной и влиятельной страны мира» ничего с этим до сих пор не может поделать. Парадокс?

Сам факт подобного медийного государственного переворота в США очень показателен и в чем-то уникален. Но тут стоило бы выделить три очень важных момента, которые демонстрируют мощнейшее влияние американских СМИ в качестве вовсе не некой четвертой, а реально первой власти в стране. Что лично Трамп, видимо, не полностью учитывал все четыре года нахождения у власти и явно недооценил как в ходе самих выборов, так и сразу по их окончании.

Первое – это огромное раздражение ведущих СМИ и владельцев технологических медиагигантов тем, что вопреки их желанию президентом страны стал «кто-то чужой». Американские СМИ не просто привыкли – они считают своей обязанностью и реально проявляемой властью в стране определять, кто достоин быть главой государства, а кого можно нещадно критиковать (был бы человек, а статья в New York Times всегда по такому поводу найдется). И когда настал «час расплаты» для Трампа, все они мстили ему по полной программе и мстят до сих пор.

Второе – как такое вообще могло произойти, чтобы главу государства, получившего огромную поддержку среди граждан (пусть и не всех), топтали все четыре года (из 186 американских СМИ сравнительно лояльно к нему относились лишь пять)? Я много раз беседовал на эту тему с американскими журналистами в Вашингтоне и Нью-Йорке, но никакая совесть их не мучила. «Так надо», – был ответ. А если не мы (то есть уйду я с телеканала в знак протеста, так вместо меня придут десятки других, которые эту работу с огромным удовольствием выполнят, а я стану безработным, да еще с волчьим билетом), то политику СМИ все равно не изменить. Сам же президент посчитал, что у него много других забот, нежели суды да тяжбы с местными СМИ, которым, как ему вещали советники, он лишь обеспечит своим повышенным вниманием «лишнюю рекламу». Вот и обеспечил в итоге.

А вот третье – самое главное. Кто же дальше будет править Америкой? Вопрос не риторический, потому как далеко не факт, что реально руководить страной будут Байден и его команда. Неслучайно поэтому ведущие политические организации направили в адрес Байдена письмо с требованием заранее ограничить влияние медийных владельцев на формирование будущей политики страны.

В письме предлагается ограничить назначения на государственные посты представителей технологических компаний, лоббистов их интересов, а также многочисленных консультантов, которые могут нанести «огромный вред американской экономике». При этом стоит отметить, что все эти Facebook с Тwitter были крупнейшими финансовыми донорами Байдена, и, как им видится, администрация нового президента США должна в знак благодарности за оказанные услуги активнее «вращать двери» в сторону именно людей из Силиконовой долины.

Насколько Байден прислушается к этим предложениям? Думаю, что минимально, потому что – как показали не только прошедшие выборы, но и вся нынешняя виртуально-вирусная реальность жизни США – те, кто владеет соцсетями, интернетом, телевидением, разными платформами, на самом деле и будут рулить Америкой дальше. И хотя и сам президент, и члены Конгресса США этому попытаются воспротивиться, у них, как мне видится, мало шансов на успех в этой борьбе.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Насколько Байден прислушается к этим предложениям? Думаю, что минимально, потому что – как показали не только прошедшие выборы, но и вся нынешняя виртуально-вирусная реальность жизни США – те, кто владеет соцсетями, интернетом, телевидением, разными платформами, на самом деле и будут рулить Америкой дальше. И хотя и сам президент, и члены Конгресса США этому попытаются воспротивиться, у них, как мне видится, мало шансов на успех в этой борьбе.

Читайте также:  Жизнь скандинавов в США, занятость и профессии

Знаменитые зарубежные поездки советских лидеров

Владимир Ильич Ленин не совершил ни одного официального визита за рубеж: когда большевистскую власть начали признавать, он оставался во главе партии и правительства лишь номинально. Его преемники за границу ездили, и у каждого визиты имели свои особенности.

Визиты с госбезопасностью

Сталин не питал пристрастия к путешествиям. Каждый год ближе к осени вождь выезжал на Кавказ отдыхать. Утром он садился в специально подготовленный поезд из нескольких вагонов, движение на линии останавливалось, и уже к вечеру Иосиф Виссарионович прибывал на место назначения. Однако дважды «отцу народов» все же пришлось оставить своих чад. Хотя назвать эти два визита зарубежными можно довольно условно.

Летом 1943 года победные операции Советской Армии вызвали опасения у союзников: если дела так пойдут и дальше, то скоро вопрос об открытии второго фронта отпадет сам собой. Президент США Рузвельт хотел, во что бы то ни стало, встретиться со Сталиным. Иосиф Виссарионович, в принципе, был согласен. Однако вопрос о месте проведения конференции стал серьезной проблемой. Советский вождь предложил Черчиллю и Рузвельту приехать в Архангельск или Астрахань, но лидеры США и Великобритании проводить встречу на территории СССР не хотели — это было бы признанием главенствующей роли Советского Союза. Последовал обмен телеграммами. Черчилль — Сталину: «Предлагаю провести конференцию в Шотландии». Сталин отказался. Рузвельт — Сталину: «Конференцию целесообразно созвать в Каире или Басре. В случае согласия коалиция может выслать для советской делегации корабль». Сталин ответил, что пришлет на переговоры Молотова.

Но это, в свою очередь, не устраивало Рузвельта. Затем на карте будущей конференции возник Фэрбанкс — авиационная база на Аляске. Но пристрастное чекистское изучение воздушного моста на Аляску оказалось неутешительным — до Фэрбанкса лету пять — шесть суток со всеми посадками. Обдумав ситуацию, Сталин ответил Рузвельту решительной телеграммой: «Как бы ни оценили наши поступки будущие поколения, я как Верховный главнокомандующий не считаю целесообразным отправляться на конференцию антигитлеровской коалиции дальше Тегерана».

Добираться до Тегерана Сталину предстояло поездом до Баку, а дальше — самолетом. Дорога на Баку шла через Сталинград, где еще несколько месяцев назад гремела страшная битва. По сути дела, поезд с делегацией должен был двигаться параллельно линии фронта, поэтому операция готовилась с особой тщательностью. Ни машинисты, ни охранники, ни служащие не знали, кто едет и куда. Из секретного циркуляра наркома внутренних дел Лаврентия Берии: «На станциях и населенных пунктах по всему пути следования поезда лиц, подозрительных по терроризму и диверсиям, арестовывать, всех подозрительных на вокзалах задерживать за двое суток до проследования поезда. В поселках, прилегающих к железной дороге, проводить ежедневные облавы и проверку документов».

Сталин недаром всем видам транспорта предпочитал поезда: на железной дороге можно было выстроить десятки степеней защиты. Перед спецпоездом первым следовал контрольный локомотив, к которому цеплялся тяжелогруженый вагон. Это делалось на случай минирования пути. Позади шел прикрывающий состав.

Вечером 27 ноября правительственная делегация добралась до Баку. Дальше советскому вождю предстояло совершить небольшой перелет. По свидетельству близких к Сталину людей, он еще многие годы с отвращением вспоминал, как самолет проваливался в воздушные ямы. 28 ноября 1943 года важнейшие информационные агентства мира передали срочное сообщение: «В Тегеране открылась конференция лидеров «большой тройки»». Мир вздохнул с облегчением. Появилась реальная возможность объединить против фашизма усилия трех самых сильных государств, открыв второй фронт.


Иосиф Сталин, Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль в Тегеране, 1943 год

Следующая встреча глав великих держав состоялась в советской оккупационной зоне Германии, в Потсдаме. Обе поездки советского вождя сопровождались беспрецедентными мерами предосторожности, но спецрейс июля 1945 года отличался, как никогда прежде.

Весь железнодорожный путь от границы СССР до Потсдама (828 км) был «перешит» с европейской до советской ширины, а вместо одного состава было сформировано сразу три. Основной поезд, в котором ехал «отец народов», охраняли 90 офицеров. Впереди шел контрольный состав с 40 оперативниками управления охраны, а сзади — поезд с еще 70 бойцами войск НКВД. Для охраны путей было выделено 17140 бойцов НКВД, так что на километр дороги от Москвы до Бреста приходилось 4 — 6 солдат, а на территории Польши и Германии — по одному на каждые 150 м. Кроме того, на каждые 3 — 5 км пути приходилось по оперативнику, который отвечал за агентурно-оперативные мероприятия в пятикилометровой зоне дороги. А на самых «неблагонадежных» участках курсировали бронепоезда.

Последним этапом подготовки, генеральной репетицией, как вспоминали машинисты Виктор Лион и Николай Кудрявкин, стала пробная поездка спецпоезда в Потсдам. Там все уже было готово к конференции: район встречи «большой тройки» охраняли более 2 тысяч солдат и офицеров войск НКВД, а в самом дворце кронпринца, кроме 1 тысячи солдат, находились 150 оперативников из НКВД и НКГБ.


Потсдамская конференция: Уинстон Черчилль, Гарри Трумэн и Иосиф Сталин, 1945 год

Сталин был доволен итогами конференции и потому простил спецслужбам мелкие организаторские огрехи. И 15 сентября 1945 года Лаврентий Берия представил наиболее отличившихся участников операции «Пальма» к наградам «за успешное выполнение специального задания правительства». Всего был награжден 2851 человек.

Визит с «подарком»

В одном из выступлений в узком кругу один из ближайших к Хрущеву советских вождей Анастас Микоян назвал себя и первого секретаря ЦК КПСС «всемирными бродягами»: мол, так много им приходится ездить по стране и за рубежом. И это было чистой правдой. Никита Сергеевич успел совершить больше визитов, чем любой другой первый человек СССР.

В 1960 году Хрущев пошел на крайне оригинальный шаг — лично возглавил советскую делегацию на Генеральной Ассамблее ООН. А дабы продемонстрировать свою независимость и значимость, приказал отправляться в США морем на советском турбоэлектроходе «Балтика» в окружении глав братских соцстран. 9 сентября «Балтика» отошла от пирса Калининграда и в сопровождении кораблей Балтийского военно-морского флота взяла курс на Запад. После пролива Ла-Манш, перед выходом в Атлантический океан, корабли военного эскорта повернули обратно. К 14 сентября «Балтика» прошла половину пути до Нью-Йорка.

В эти дни многие страны пересматривали состав своих делегаций. На сессию ООН собирались прибыть Владислав Гомулка из Польши, Иосип Броз Тито из Югославии, король Иордании Хусейн бен Талал, премьер Индии Джавахарлал Неру, Фидель Кастро из Кубы и многие другие. В истории ООН не было еще подобного собрания политических лидеров. Американские власти объявили, что по соображениям безопасности ограничат передвижение Хрущева островом Манхэттен, где расположены здания ООН. Подобные же ограничения вводились и для Фиделя Кастро.

В 9 часов утра 19 сентября «Балтика» вошла в порт Нью-Йорка, и Никита Сергеевич вместе с другими государственными деятелями вступил на американскую землю. Советской делегации отвели особняк на Парк-авеню, вокруг которого стояли усиленные наряды полиции и постоянно дежурили сотни корреспондентов. 20 сентября Хрущев отправился в афроамериканский район города — Гарлем, где в небольшой гостинице располагалась кубинская делегация. Это была первая встреча советского лидера и Фиделя Кастро.


Никита Хрущев во время заседания 15-й Генеральной Ассамблеи ООН, 1960 год

23 сентября Хрущев прочел на пленарном заседании Ассамблеи доклад, опубликованный затем под заголовком: «Свободу и независимость всем колониальным народам. Решить проблему всеобщего разоружения». Доклад вызвал много откликов в мировой печати. В ходе сессии происходили многочисленные приемы и встречи. Советский лидер встречался с Сукарно, Джавахарлалом Неру, Иосипом Брозом Тито и многими другими.

Большинство глав государств покинуло Нью-Йорк через несколько дней, но Хрущев оставался здесь больше трех недель. 30 сентября он выступил в Ассамблее с речью о восстановлении законных прав Китая в ООН. Когда делегат Испании взял слово для ответа Хрущеву, последний покинул зал. Несколько раз Никита Сергеевич выступал в ООН по различным вопросам, пользуясь правом ответа. Иногда он терял терпение, и вместо ответа прерывал очередного оратора пространной репликой с места или грубостью. «Чья бы корова мычала, а ваша бы молчала!» — выкрикнул он во время выступления американского представителя при обсуждении проблем деколонизации. Еще более грубо советский лидер обругал делегата Филиппин, когда тот заявил, что и СССР должен освободить свои колонии и зависимые страны. Хрущев прервал выступление филиппинского министра, назвав его «слюнтяем, ничтожеством, шутом гороховым, лакеем американского империализма», который не имеет никакого права выдвигать вопросы, не имеющие отношения к делу.

В историю ООН вошел случай, когда Хрущев, недовольный выступлением дипломата одной из западных стран, снял ботинок и начал громко стучать им по столу, прервав заседание ООН. За этот эксцентричный поступок первого секретаря ЦК КПСС советская делегация была оштрафована на сумму в $10 тысяч.


Ботинок Хрущева, 1960 год

Кстати, когда турбоэлектроход «Балтика» находился еще далеко от Нью-Йорка, некоторые политики США призывали печать игнорировать Хрущева и не писать о его пребывании на американской земле. Но СМИ не собирались следовать этим призывам. На пресс-конференции «главного коммуниста в мире» присутствовали сотни корреспондентов, а репортажи из зала ООН занимали часто больше места в американских газетах, чем приближавшаяся к концу президентская избирательная кампания. Перед отъездом на родину Хрущев принял участие в острой дискуссии, которая транслировалась по телевидению. Обратный путь в Москву на Ту-114 занял всего 10 часов.

Визит с поцелуями

Незабвенный Леонид Ильич Брежнев не отставал от своего предшественника — он бывал с визитами за рубежом десятки раз. Генеральный секретарь ЦК КПСС не только вносил свою лепту в «дело укрепления мира во всем мире», но и устанавливал глубоко личные и доверительные отношения с главами зарубежных государств. Причем дело касалось не только знаменитых поцелуев.

Старость и болезни сделали невозможными зарубежные поездки для преемников Леонида Ильича. Юрий Владимирович Андропов, до того как его рабочим кабинетом стала палата в ЦКБ, успел в начале 1983 года съездить только в Чехословакию. А Константин Устинович Черненко во время его короткого правления со смертного одра о визитах даже не помышлял.

Визиты с супругой

«Возрождение» заграничных турне первых лиц СССР произошло после избрания генсеком ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачева. В декабре 1984 года советский политик, занимавший должность председателя Комиссии по иностранным делам Совета Союза Верховного Совета СССР, отправился в Англию, где состоялась его очень удачная встреча с премьер-министром Маргарет Тэтчер.

Переговоры «железной леди» и советского политика проходили в неформальной обстановке в загородной резиденции Чеккерс. В книге воспоминаний Леонида Замятина «Горби и Мэгги» утверждается, что Горбачев во время диалога сосредоточился на проблемах разоружения, а для пущей убедительности даже показал собеседнице карту с направлениями ядерных ударов по Великобритании в случае войны. Встреча прошла успешно, и после нее, как считается, Маргарет Тэтчер произнесла свою историческую фразу: «С этим человеком можно иметь дело».

Успех встречи с британским премьер-министром был предопределен другой поездкой Горбачева. Первым западным политиком, который с симпатией отнесся к Михаилу Сергеевичу, была не «железная леди», а канадский премьер Пьер Трюдо. В мае 1983 года Горбачев приезжал в Канаду, где своим свободным, и в то же время аккуратным поведением поразил канадских руководителей.


Визит Михаила Горбачева в Великобританию, 1984 год

А вот главной индивидуальной особенностью горбачевских турне стало то, что впервые в советской истории первой леди страны во время этих поездок стало уделяться значительное внимание. Злые языки даже утверждали, что Раиса Максимовна во время каждого вояжа добивалась от супруга, чтобы ее показывали по советскому телевидению не меньше, чем самого генсека. Если верить все тем же источникам, порой эти споры даже заканчивались рукоприкладством. Но в это все-таки очень трудно поверить.


Успех встречи с британским премьер-министром был предопределен другой поездкой Горбачева. Первым западным политиком, который с симпатией отнесся к Михаилу Сергеевичу, была не «железная леди», а канадский премьер Пьер Трюдо. В мае 1983 года Горбачев приезжал в Канаду, где своим свободным, и в то же время аккуратным поведением поразил канадских руководителей.

Politico: США еще не вернулись в жестокий 1968-й год, по крайней мере пока что

До сих пор никто не может наверняка сказать, куда нынешний хаос приведет американцев, но если они окажутся там, где Америка была 52 года назад, тогда их ждет мрачная реальность.

В минувшую субботу поездка на велосипеде от Верхнего Вест-сайда до Вашингтон-сквер парк в Нью-Йорке могла показаться целым путешествием во времени. В начале дня весь мир наблюдал за революционным космическим запуском. С одной стороны люди на обочинах отдыхали, устраивали импровизированные квартирные вечеринки и открыто выпивали.

Но примерно через каждые 20 домов происходили спонтанные беспорядки. Полиция махала дубинками и кричала на людей со случайными интервалами.

“Синий велосипед CitiBike, на котором я ехал, разблокировав его с помощью iPhone, был явлением полностью из 21-го века. Но ландшафт вокруг, казалось, из 1968 года”, – пишет на страницах Politico обозреватель Захарий Карабелл.

На протяжении последних дней 1968-й стал мемом, способом понять, что сейчас переживают США. На CNN историк Джулиан Зелизер писал, что для поколения “бумеров” трудно избежать ощущения, что 1968-й год повторяется. Но в этот раз он даже хуже. На The Atlantic Джеймс Фоллоус, который уже много десятилетий пишет об американской политике, отметил, что до 2020-го именно 1968-й был “самым травматичным годом в современной американской истории”. Он мрачно указал на то, что насилие на этой неделе наложилось на смертельную пандемию и уровень безработицы, как во времена Великой депрессии. И все это под присмотром неорганизованной власти. А еще целых семь месяцев 2020 года впереди. Поэтому есть время, чтобы ситуация стала еще хуже.

Автор признает, что отголоски 1960-х годов неоспоримы. Пандемия замедлила темп жизни. А карантин снимается не через ограниченные шаги, а силами массовых протестов против полицейской жестокости и расизма. Учитывая все это, вполне можно понять, почему настроения такие мрачные и ретроградные. Страна разделена из-за Дональда Трампа и вопроса расы так же, как когда-то ее разрывала война во Вьетнаме и вопрос расы. В такой ситуации трудно сопротивляться искушению прибегнуть к сравнениям между настоящим и темными годами поздних 60-х годов прошлого века.

“Но сопротивляться стоит. Сегодня не так, как тогда. Сегодня лучше, хоть может и сложиться противоположное впечатление”, – говорится в статье.

К середине 1968 года ежедневно во Вьетнаме на войне погибали 45 американских солдат, в которую, в отличие от COVID-19, Америка вступила по собственному желанию. Это был год самых больших потерь для США. За год погибло более 16 тысяч американских военных. Война радикализировала студентов университетов по всей стране. И расовая несправедливость тоже заставила их действовать даже после принятия Закона о гражданских правах и Закона о праве голосовать в 1964 и 1965 годах соответственно. В Нью-Йорке студенты захватили здания Колумбийского университета. Протесты закончились лишь после того, как тысяча полицейских штурмом взяли студенческий городок, арестовала и избила сотни студентов. Но по всей стране было много таких мест, которые захватила молодежь. Осенью таких случаев стало еще больше.

Читайте также:  Быт американских итальянцев, еда, работа и отношения

Убийства Мартина Лютера Кинга 4 апреля и Роберта Кеннеди 9 июня всколыхнули страну. Беспорядки в сотнях городов после убийства Кинга привели к тому, что лишь в столице США сгорела тысяча домов. В Чикаго 11 человек были убиты за 48 часов. Сотни зданий были уничтожены. Около 20 тысяч полицейских и бойцов Национальной гвардии были отправлены на улицы. А за год до этого произошло нечто, что называют “долгим жарким летом 1967-го”, когда десятки городов столкнулись с еще более сокрушительными беспорядками. А Детройт и Нью-Арк были опустошены.

Только протесты после смерти Кинга утихли весной 1968-го, как в Чикаго разгорелся новый кризис на фоне конвенции Демократической партии. 10 тысяч человек прошли маршем по улицам и окружили зал, где проходила конвенция. Сам выбор нового кандидата в президенты от партии проходил не легко. Линдон Джонсон отказался баллотироваться во второй раз, Роберта Кеннеди уже застрелили. Лишь после ожесточенной битвы Хъюберт Хамфери стал кандидатом. На то время, мэр Чикаго приказал полиции расчистить улицы, арестовывая тысячи людей и нанося ранения сотням.

И это были демократы, которые призывали к социальным реформам, лучшим отношениям между людьми разных рас и окончанию войны во Вьетнаме. А оппонентами были не только республиканцы, но и мощное движение Джорджа Уоллеса, который был губернатором Алабамы и в 1962 году объявил: “Сегрегация сейчас! Сегрегация завтра! Сегрегация навсегда!”. Он лично заблокировал двери Университета Алабамы, чтобы первые афроамериканские студенты не смогли зайти. В 1968 году, через четыре года после принятия Закона о гражданских правах, расизм Уоллеса сделал его лидером целого движения. Он обещал добиться отмены закона и запрета афроамериканцам голосовать. За это 10 миллионов человек проголосовали за него.

И, наконец, в те времена в американской политике был Ричард Никсон. В 1968-м, конечно, его худшие годы были еще впереди. Но его репутация яростного борца с коммунистами уже закрепилась и уступала только Джо Маккарти. Также сомнения вызвали его успехи на посту вице-президента США во времена президентства Дуайта Эйзенхауэра. В отличие от Трампа, расизм Никсона, его длинные скучные речи и частные высказывания против врагов хоть и записывались секретными службами, но не были очевидными для американского общества в те времена.

Экономический бум, который начался после Второй мировой войны, в 1968 году уже закончился для США. Международные курсы давили на американские золотые резервы, а война и дорогие внутренние программы создавали экономические неприятности. Безработица и инфляция стремительно росли. А космическая программа, целью которой было отправить человека на Луну, тоже “отгрызала” немалый кусок от федерального бюджета.

Сегодня же в США, кажется, те же самые проблемы. Но ситуация значительно лучше. Потому что 40 миллионов людей, которые потеряли работу из-за пандемии, получают финансовую помощь на уровне их старых доходов. В 60-х тоже была программа помощи безработным. Но поддержка заканчивалась значительно быстрее и еле дотягивала до средней зарплаты в стране. Неравенство между богатыми и бедными в США сегодня больше, чем в 1960-х. С другой стороны, уровень жизни каждого самого бедного американца значительно выше, чем тогда, если оценивать по качеству питания, образования, проживания и доступа к медицине. Все те же старые структурные проблемы остаются и до сих пор. Но трудно преувеличить то, насколько бедными были те, кого таковыми называли в 1968-ом. Тогда много американцев недоедали, были неграмотными, обреченными на раннюю смерть даже без пандемического лечения.

В 1968 году полиция была неудержимой после нескольких лет протестов и мятежей, готова крушить кости и черепа без всякого наказания. Полицейское насилие прошлых выходных было ужасным. Но оно даже близко не дотягивает до беспорядков в Балтиморе в 2015 году, не говоря уже о 60-х годах прошлого века. Зрелищное передвижение бронемашин полиции по улицам наводили страх на жителей городов не меньше, чем в 60-х. Но полиция США сделала выводы после провала в городе Фергюсон, штат Миссури в 2014 году. Теперь она старается применить определенные техники деэскалации, чтобы успокоить толпы. В некоторых городах полицейские даже присоединялись к маршам демонстрантов. Такое было невозможно в 1960-х.

Структурный расизм спровоцировал протесты последних дней в США. А заключение молодых афроамериканцев, особенно мужчин, остается проблемой американского общества. Но с 1968 года на самом деле произошел значительный прогресс. Ведь в те времена юг США все еще был сегрегированный. Очень много белых американцев открыто поддерживали продолжение дискриминации и сохранение второсортного классового статуса для афроамериканцев. Полицейские злоупотребления были ужасными. Но их редко фиксировали, не говоря уже о распространении в интернете. Протесты в Чикаго летом 1968 года были такими шокирующими потому, что полицейское насилие чуть ли не впервые показали по национальному телевидению, указывая на миллионы случайных жертв жестокости полиции. Сейчас в США все видят все. Возможно, американцы видят даже слишком много. Но отрицание действительности – это не выход.

Читайте новости мира и переводы зарубежной прессы на канале УНИАН ИноСМИ

Экономический бум, который начался после Второй мировой войны, в 1968 году уже закончился для США. Международные курсы давили на американские золотые резервы, а война и дорогие внутренние программы создавали экономические неприятности. Безработица и инфляция стремительно росли. А космическая программа, целью которой было отправить человека на Луну, тоже “отгрызала” немалый кусок от федерального бюджета.

Политическая ситуация в США во времена вьетнамской войны

В апреле 1967 года Америка пережила тревожную и бурную неделю. Газеты едва успевали печатать речи, заявления, сообщения официальных лиц, преподпосивших общественному мнению один сюрприз горше другого. Пугая людей рассуждениями о мнимой угрозе «большого вторжения северовьетнамцев через границы Южного Вьетнама», они готовили реальную психическую атаку на тех американцев, которые все более откровенно говорят о своих сомнениях в отношении целей и хода этой «самой непопулярной за всю историю Америки войны», как называют ее многие сенаторы.

«Как вы смеете сомневаться и даже протестовать, когда наши национальные интересы под угрозой, а наши солдаты гибнут в бою?» — таким был лейтмотив новой политической кампании, которая началась буквально через несколько дней после полумиллионной антивоенной демонстрации в Нью-Йорке и Сан-Франциско и очень быстро приобрела огромный накал, и как водится, тут же было извлечено на свет божий старое, ржавое и иззубренное оружие антикоммунизма, которым орудовал в дни корейской войны небезызвестный сенатор Маккарти.

Первым вспомнил об этом оружии и пустил его в ход государственный секретарь США Дин Раск. Буквально через 24 часа после демонстрации он, выступая по телевидению, заявил: «У меня нет никаких сомнений в том, что коммунистический аппарат очень занят проведением этих операций во всем мире и в нашей собственной стране». И многозначительно добавил, что он озабочен тем, что «эти демонстрации удлинят, а не укоротят войну», по-скольку «северовьетнамские власти неправильно поймут смысл американских демонстраций» и откажутся склонить голову.

В том же духе высказались бывший посол США в Южном Вьетнаме Кэббот Лодж и Голдуотер, все более активно выступавший в роли духовного наставника администрации США. И наконец, в ход была пущена тяжелая политическая артиллерия в виде четырехзвездного генерала Уэстморленда, которого извлекли из его сайгонского штаба и катапультировали в США. Мне хочется подчеркнуть, что с внезапной доставкой Уэстморленда в США были связаны весьма далеко идущие планы.

В Вашингтоне открыто говорили о том, что именно в эти дни проводилась предварительная проверка, как публика отреагирует на политические выступления Уэстморленда и какие в этой связи могут появиться у него шансы на выдвижение его кандидатуры в президенты от республиканской партии. Дело в том, что республиканцам не давали покоя воспоминания о том, как в период корейской войны выступивший от их имени генерал Эйзенхауэр свалил с пьедестала демократа Трумэна, — почему бы теперь не повторить генеральский ход?

Все было рассчитано, с точки зрения специалистов по политической рекламе, подвизающихся на Мэдисон-авеню, — улыбчивая физиономия седеющего генерала, его сверкающий пуговицами мундир с целыми рядами орденских нашивок, ораторские интонации. Не подумали только об одном: Эйзенхауэр выступал как генерал, воевавший с германским фашизмом, и говорил он о том, что если его выберут, то он поедет в Корею и добьется мира, а Уэстморленд ведет непонятную американцам несправедливую войну, побед в его формуляре не числится, призывает же он не к миру, а к дальнейшей интенсификации военных действий.

Мудрено ли, что, когда этот генерал стал осуждать своих соотечественников, выступающих за прекращение войны, и требовать безоговорочной поддержки всего того, что он и его подчиненные творят на войне, получился конфуз? Его яростно контратаковали многие сенаторы, в том числе и республиканцы, в газеты посыпались письма с протестами, и генерал потихоньку убрался в Сайгон, напутствуемый едким и насмешливым комментарием обозревателя «Нью-Йорк тайме» Тома Уикера: «Генерал — не Моисей». Уикер заявил, что республиканцы, которые рассчитывали, что Уэстморленд, подобно библейскому Моисею, выведет их из политической пустыни, жестоко просчитались.

Но треволнения американцев на этом не закончились.

— Нет, — задумчиво сказал мне тогда редактор одной из крупнейших газет Нью-Йорка. — Это лишь начало кампании, цель которой — вызвать в стране поистине небывалую военную шовинистическую истерию. Такова ставка людей, решивших пойти напролом, осуществить новое расширение войны и выиграть выборы 1968 года под лозунгом: «Нельзя менять лошадей, не дойдя до финиша». И конечно же осуществление этого плана неизбежно будет связано с событиями, которые заставили вспомнить о делах Маккарти…

Мы сидели в уютной кофейне, представляющей собой своего рода клуб бродвейской интеллигенции, и толковали о бурных событиях этой недели. Один из собеседников, взяв с соседнего стола, где лежали журналы и книги, вышедший несколько месяцев тому назад номер «Сатердэй ивнинг пост», полистал его и протянул нам: Вот почитайте, что недавно писал доктор Артур Шлезингер по сему поводу…

Шлезингер — один из опытных политиков страны. Он был в свое время помощником Джона Кеннеди, и ему, как говорится, карты в руки. И вот что он заявил: Если история повторится — а она иногда делает такие трюки, — война во Вьетнаме должна породить нечто похожее на феномен Маккарти. Вьетнамская война так же раздражает американцев, как и корейская, и ее еще труднее понять большинству американцев…

Случаю было угодно, чтобы именно в тот день исполнилось ровно 10 лет со дня смерти этого недоброй памяти деятеля, который столь успешно создал в США в начале 50-х годов обстановку страшнейшего политического террора и преследований, когда были искалечены судьбы сотен и тысяч талантливейших американцев, которых Маккарти обвинил в том, что они являются «коммунистическими агентами». И пресса в этот день пестрела статьями, авторы которых размышляли, как могло стать возможным такое и не повторится ли этот ад.

О, конечно же официальные представители в своих речах исключали эту возможность. Тогдашний представитель Соединенных Штатов в Организации Объединенных Наций Голдберг, выступая по телевидению, заявил о праве американцев на «несогласие» и выразил сомнение насчет возможности преследований участников антивоенных демонстраций. Однако независимые в своих суждениях американцы высказываются на сей счет куда более осторожно. Один из руководителей крупнейшего профсоюза автомобилестроителей, Виктор Рейтер, сказал нам: «Война во Вьетнаме активизирует наихудшие элементы в стране — ультрареакционные, антикоммунистические, расистские силы».

Достаточно было в эти дни побродить по улицам Нью-Йорка, поглядеть на его витрины, прислушаться к разговорам в толпе, чтобы убедиться в том, что дело обстоит именно так. В центре города на Мэдисон-авеню мы видели такое: па стене остатки антивоенных плакатов, расклеенных 15 апреля, и надписи противников этой демонстрации. «Участвуйте в марше протеста к ООН!» — взывал плакат. И ответная надпись: «Бомбите Ханой, сотрите его с лица земли!» «Вы хотите сжечь ребенка?» — ставил в упор жгучий вопрос другой плакат. И снова наглая ответная надпись: «А почему бы и нет?» А рядом в витрине — богатейший выбор значков: «Лучше быть мертвым, чем красным!», «Поддержим наших парней во Вьетнаме!», «Пусть весь мир идет к чертям!», «Покупайте и носите любой значок…»

Стоило Голдбергу заикнуться о том, что не следовало бы преследовать людей, желающих мира, как в газетах замелькали выступления «ультрапатриотов»: «Я думаю, что пришло время всем американцам построиться и провести перекличку. Нам нужны сегодня люди, которые приходят в экстаз при звуках гимна «Звездно-полосатое знамя» и не стыдятся прослезиться и снять шляпу перед нашим флагом», — писал в газете «Нью-Йорк тайме» отставной майор Эдвин Кларк из Нью-Джерси.

«Поскольку Артур Голдберг защищает право «мирников» демонстрировать, я с нетерпением жду, что он скажет насчет свободы для деятельности «общества Джона Бэрча» (фашиствующая организация. — Ю. Ж.) и других патриотических групп», — откликался в газете «Дейли ньюс» некий Джек Ф., побоявшийся все же опубликовать свою фамилию.

За словом — дело. 30 апреля 1967 года «ультрапатриоты» попытались взять реванш над участниками демонстрации за мир во Вьетнаме. Пообещав вывести на улицы Нью-Йорка 150 тысяч «контрдемонстрантов» и полмиллиона сочувствующих им, руководители реакционного «Легиона войн за рубежом» организовали на Пятой авеню Манхэттена и в Бруклине свои парады, главной темой которых, как подчеркивала печать, была «атака на коммунизм».

Гвоздем парада в Бруклине явилось открытое участие в нем группы членов «общества Джона Бэрча», которые до сих пор предпочитали не мозолить глаза нью-йоркской публике. «Федеральное бюро расследований заявило мне, что эта организация не является подрывной», — сказал журналистам местный руководитель легиона Артур Бассчичиа, несколько сконфуженный тем, что публика освистала демонстрацию, увидев бэрчистов.

Оба парада — и на пятой авеню и в Бруклине — ознаменовались грандиозным провалом: как подсчитали репортеры «Нью-Йорк тайме», на Пятой авеню организаторам «контрдемонстрации» удалось собрать всего 3717 человек, а в Бруклине — 4472. И подготовленные для публики трибуны по большей части остались пустыми.

В Вашингтоне открыто говорили о том, что именно в эти дни проводилась предварительная проверка, как публика отреагирует на политические выступления Уэстморленда и какие в этой связи могут появиться у него шансы на выдвижение его кандидатуры в президенты от республиканской партии. Дело в том, что республиканцам не давали покоя воспоминания о том, как в период корейской войны выступивший от их имени генерал Эйзенхауэр свалил с пьедестала демократа Трумэна, — почему бы теперь не повторить генеральский ход?

Химические атаки

С 1950-х годов военные лаборатории США экспериментировали с гербицидами, которые были разработаны как химическое оружие во время Второй мировой войны, а затем использовались для проверки их воздействия на природу в военных целях. С 1959 года эти средства были протестированы в Южном Вьетнаме. Испытания оказались успешными, и президент США Кеннеди сделал эти вещества в 1961 году центральным компонентом инновационной стратегии борьбы с повстанцами, лично приказав использовать их во Вьетнаме. При этом правительство США использовало недочет в Женевской Конвенции 1925 года, запрещавшей применение химических веществ против людей, но не против растений.

В июле 1961 года первые поставки химикатов прибыли под кодовыми именами в Южный Вьетнам. В январе 1962 года началась операция «Хозяйка фермы»: ВВС США систематически распыляли во Вьетнаме и приграничных районах Лаоса и Камбоджи гербициды. Таким образом они обрабатывали джунгли и уничтожали посевы, чтобы лишить противника защиты, засады, продовольствия и поддержки населения. При Джонсоне кампания стала самой большой программой химической войны в истории. До 1971 года США распылили около 20 миллионов галлонов (80 миллионов литров) гербицидов, загрязненных диоксинами.

Читайте также:  Роль немцев в политической жизни США, партии и позиции

В июле 1961 года первые поставки химикатов прибыли под кодовыми именами в Южный Вьетнам. В январе 1962 года началась операция «Хозяйка фермы»: ВВС США систематически распыляли во Вьетнаме и приграничных районах Лаоса и Камбоджи гербициды. Таким образом они обрабатывали джунгли и уничтожали посевы, чтобы лишить противника защиты, засады, продовольствия и поддержки населения. При Джонсоне кампания стала самой большой программой химической войны в истории. До 1971 года США распылили около 20 миллионов галлонов (80 миллионов литров) гербицидов, загрязненных диоксинами.

Чему война во Вьетнаме научила американцев. Отрывок из книги британского историка

Почти полвека назад, в 1975 году, США завершили вьетнамскую войну — самую неудачную для себя кампанию в XX веке. Ее сопровождали победы на поле боя, карательные операции в тылу, растущее чувство изоляции и неприятие местных жителей. Это война, на которой американцам не хватило мягкой силы, а симпатии большинства, вопреки всем усилиям, достались коммунистам.

Об этом — в книге Макса Хейстингса “Вьетнам: история трагедии. 1945–1975” (издательство “Альпина нон-фикшн”). Автор прошел через 11 военных конфликтов, возглавлял издание Daily Telegraph, по совокупности заслуг был посвящен в рыцари. Его новая работа основана на новаторском в историографии принципе — показе войны через личный опыт большого числа ее участников. ТАСС публикует фрагмент, посвященный итогам противостояния.

Некоторые утверждают, что нельзя проводить параллели между войной США во Вьетнаме и их военными кампаниями в Ираке и Афганистане в XXI в. Но одно фундаментальное сходство все же бросается в глаза, а именно хроническая неспособность США и их союзников трансформировать военные успехи в устойчивые государственно-политические конструкции. Генерал-лейтенант Макмастер, описывая свой опыт войны в Ираке, где он командовал бронетанковым кавалерийским полком, с сожалением подытожил: “Проблема была в том, что там нечего было защищать. Но, даже не выиграв войну на поле боя, США могли бы нанести гораздо меньший ущерб своей репутации как знаменосца цивилизационных ценностей, если бы уделяли больше внимания сдерживанию эксцессов своих вооруженных сил. Это распространенная иллюзия, что молодые люди из цивилизованных западных обществ, надев военную форму и отправившись воевать в страны третьего мира, остаются такими же хорошими порядочными парнями, какими были дома. Кто-то остается, но кто-то — нет. Солдат учат быть убийцами. В условиях военных действий они чаще всего вынуждены вести полуживотное существование, которое огрубляет чувства. В результате многие перестают ценить жизнь не только врага, но и гражданских лиц, представителей чужого для них народа, особенно когда сами несут большие потери. Во Вьетнаме рядовые часто выражали недоумение и недовольство по поводу правил применения военной силы, призванных ограничить жертвы среди гражданского населения. Один из них, Майкл Герр, с возмущением писал: “Что за дерьмовый способ воевать. Я имею в виду, если нам нельзя стрелять в этих людей, что мы здесь делаем?”

Очень трудно добиться безупречного поведения от молодых людей со смертоносным оружием в руках, которые — как и большинство солдат во всей войнах — страдают от холода или жары, голода и жажды, запора или диареи, вечной грязи и проливных дождей, находятся на пределе своих сил и нервов, постоянно держа палец на спусковом крючке, потому что это их единственный способ выжить. Как показывает пример Второй мировой войны, оккупанты могут подавить сопротивление силой. Однако американцы во Вьетнаме проявляли достаточно бесцеремонности и расового пренебрежения с периодическими всплесками кровопролития, чтобы вызвать враждебность местного населения, однако недостаточно безжалостности, чтобы удержать крестьян от поддержки коммунистов. Они сожгли достаточно деревень, чтобы навлечь на себя осуждение мировой общественности, но недостаточно для того, чтобы местные жители перестали укрывать партизан.

В то же время не может не шокировать спокойное отношение широкой американской общественности к массовой резне в Милай и другим подобным инцидентам: опрос, проведенный журналом Time, показал, что большинство американцев считают: “Такое происходит во всех войнах. Между тем мерой нравственности любого общества является не то, совершают ли его солдаты периодические бесчинства, но считаются ли они приемлемыми на институциональном уровне, как это было в гитлеровской Германии, Японии во время Второй мировой войны — обществ, чрезвычайно далеких от культуры современной западной демократии. Кровопролитные эксцессы со стороны американских военных во Вьетнаме, хотя и не были повсеместными, оказались достаточно распространенным явлением, чтобы показать, что многие американцы в военной форме считают вьетнамцев низшими существами, чья жизнь почти ничего не стоит по сравнению с жизнью “круглоглазых”.

Американцы совершили еще одну фатальную ошибку, нанимая вьетнамцев чистить ботинки для своих рядовых солдат и убирать их казармы. Американские командиры на местах уделяли достаточно много внимания программам помощи гражданскому населению. Но, будучи профессиональными военными, они считали своим главным делом войну. Большинство было убеждено, что, если их войска не воюют, они не отрабатывают свой хлеб. Кроме того, честолюбие заставляло кадровых офицеров пополнять свой счет боевых побед и заслуг, чтобы получить повышение по службе. Вряд ли они могли получить очередную звездочку, рапортуя об открытии новых школ или количестве деревень, обслуженных их военными медицинскими бригадами MEDCAP: никто не заработал медаль Почета, развозя конфеты по детским домам. Главной мерой успеха было количество огневых контактов и уничтоженных врагов. Каждое государство нуждается в солдатах для защиты своих интересов, однако крайне опасно посылать их вести “войну среди народа”, находясь бок о бок с гражданским населением. Военврач Русс Зайчук в конце концов возненавидел свою работу в медицинской бригаде MEDCAP: “Трудно описать, что чувствует врач, когда ты приезжаешь в деревню с витаминами и мылом и находишь там людей с ранениями и ожогами, потому что деревню недавно разбомбили. Мягко говоря, я чувствовал себя лицемером”.

На поздних этапах, когда партизанская война сменилась классическими военными действиями, американцы со своей подавляющей огневой мощью, вполне вероятно, могли бы победить коммунистов, если бы к тому времени американский народ окончательно не потерял волю к борьбе. Но даже в случае военной победы сложно сказать, к чему бы все это привело: сайгонский режим пользовался ничтожной поддержкой населения, и не было никаких предпосылок к тому, что это может измениться. Возможно, только непосредственно испытав на себе, что такое коммунизм, и заплатив за это ужасную цену, народ Южного Вьетнама мог бы отвергнуть этот путь.

Война обошлась США намного дешевле, чем война в Ираке два поколения спустя. Однако истинная цена была заплачена не деньгами и даже не жизнями погибших американцев — в пересчете на процентную долю населения это было даже меньше, чем потери в Корейской войне. Главной платой за эту войну стала национальная травма, нанесенная Америке. Нил Шиэн отмечает, что предыдущий исторический опыт показал американцам, что вести зарубежные войны — неплохая идея: “Вы выигрываете войну и возвращаетесь домой победителями. Но из Вьетнама мы вернулись проигравшими, потеряв столько людей. Все остальные военные мемориалы посвящены победам. Мемориал ветеранам вьетнамской войны — это символ поражения и напрасных смертей”. Армии США и Корпусу морской пехоты потребовалось много лет, чтобы из сборища мятежного сброда, в который они деградировали на последних этапах войны, снова стать впечатляющей боеспособной силой.

Война во Вьетнаме нанесла сокрушительный удар по вере американского народа в свое военное и моральное превосходство, которая была порождена результатом Второй мировой войны и подкреплена настолько потрясающим экономическим прогрессом, что этому, казалось, есть единственное логичное объяснение: такова воля Всевышнего. Генерал Уолт Бумер сказал: “Эта война изменила нашу страну больше, чем любое другое событие в недавней истории. Она породила недоверие и неуверенность, которые мы до сих пор не сумели преодолеть”.

Хотя преклонение молодых антивоенных активистов перед Хо Ши Мином, Мао Цзэдуном, Че Геварой и им подобными свидетельствовало не более чем о наивной слепоте, сторонники этого движения были абсолютно правы, называя войну во Вьетнаме катастрофой. Когда в одном из интервью у Даниэля Эллсберга спросили, как он может оправдать свое решение опубликовать 7000 страниц разоблачительных секретных “документов Пентагона”, он ответил вопросом на вопрос: “Интересно, приходило ли вам в голову спросить у кого-либо из должностных лиц [причастных к эскалации войны], как они оправдывают свое решение не сделать того же, что сделал я? Почему они сочли, что имеют право хранить молчание, не разоблачая всю звучавшую ложь… совершавшиеся преступления, незаконные действия и обман, которому подвергалась американская общественность?” Действительно, Эллсберг высказал справедливую мысль, которая заставляет задуматься. Уолт Бумер, командовавший экспедиционными силами морской пехоты в первой войне в Персидском заливе, сказал, что вынес из вьетнамской войны главный урок: “Говори правду”.

Бывший штурман ВВС США озвучил такую оценку: “Конечно, я горжусь тем, что был членом экипажа B-, но последние сорок с лишним лет я пытался забыть эту проклятую войну… Это было бесполезной тратой времени, денег и человеческих жизней…”

Американцы совершили еще одну фатальную ошибку, нанимая вьетнамцев чистить ботинки для своих рядовых солдат и убирать их казармы. Американские командиры на местах уделяли достаточно много внимания программам помощи гражданскому населению. Но, будучи профессиональными военными, они считали своим главным делом войну. Большинство было убеждено, что, если их войска не воюют, они не отрабатывают свой хлеб. Кроме того, честолюбие заставляло кадровых офицеров пополнять свой счет боевых побед и заслуг, чтобы получить повышение по службе. Вряд ли они могли получить очередную звездочку, рапортуя об открытии новых школ или количестве деревень, обслуженных их военными медицинскими бригадами MEDCAP: никто не заработал медаль Почета, развозя конфеты по детским домам. Главной мерой успеха было количество огневых контактов и уничтоженных врагов. Каждое государство нуждается в солдатах для защиты своих интересов, однако крайне опасно посылать их вести “войну среди народа”, находясь бок о бок с гражданским населением. Военврач Русс Зайчук в конце концов возненавидел свою работу в медицинской бригаде MEDCAP: “Трудно описать, что чувствует врач, когда ты приезжаешь в деревню с витаминами и мылом и находишь там людей с ранениями и ожогами, потому что деревню недавно разбомбили. Мягко говоря, я чувствовал себя лицемером”.

Вьетнамский синдром Америки

То же мы увидели в Афганистане, но там ЧВК привлекались в меньшей степени, в основном выполняя функции не столько поддержки вооруженных сил, сколько тылового обеспечения. То есть, после Вьетнама вооруженные силы США были полностью реформированы. Была сделана ставка на проведение операций с нерегулярными воинскими формированиями.

Борьба за независимость

29 марта 1973 года последние американские части покинули территорию Южного Вьетнама, предоставив вьетнамцам самим выяснять их предпочтения насчёт политического устройства.

История данного конфликта началась тогда, когда в Соединённых Штатах большинство и представления не имело, где находится Сайгон и как на самом деле выглядят вьетнамцы.

В разгар Второй мировой войны, в 1941 году, на территории Китая была создана Лига за независимость Вьетнама (Вьетминь). В Лигу вошли различные политические силы, выступавшие за независимость страны, в то время являвшейся колонией Франции.

Важным обстоятельством, повлиявшим на дальнейшее развитие событий, стало то, что лидерами национально-освободительного движения стали коммунисты во главе с Хо Ши Мином.

В годы войны территории Вьетнама оккупировали японцы, после ухода которых в сентябре 1945 года подразделения Вьетминя, пользуясь безвластием, заняли Ханой и провозгласили независимую Демократическую Республику Вьетнам.

Однако Франция не собиралась просто так отпускать свои колонии в Индокитае. Французский экспедиционный корпус высадился в Южном Вьетнаме и взял эти территории под свой контроль, не сумев однако захватить северную часть страны.

После бесплодных переговоров в конце 1946 года вспыхнула полномасштабная война, в которой Франция противостояла вьетнамским коммунистам, ведшим против колонизаторов успешную партизанскую войну.

Это противоборство стало одним из первых горячих очагов «холодной войны», в которой противостояли друг другу страны социализма и западный блок, лидерами которых являлись СССР и США.

С 1959 года началась эскалация конфликта. Американцы начали отправлять на помощь правительству Южного Вьетнама сначала военных советников, затем вертолётные подразделения. В 1964 году, ещё до прямого вмешательства США в войну, в Южном Вьетнаме находилось уже более 23 тысяч американских солдат.

Цели и задачи ввязывания США в войну во Вьетнаме 1965–1968 гг.

Рубрика: История

Дата публикации: 04.12.2014 2014-12-04

Статья просмотрена: 5608 раз

Наступление 1968 года явилось переломным моментом в войне и сыграло решающую роль в поражении США, несмотря на то, что чисто с военной стороны поражение потерпели именно силы освобождения. Все их атаки были отбиты, они понесли огромные потери — более половины человек участвовавших в наступлении были уничтожены.

На антикоммунистической волне

Одна из главных причин участия США во Вьетнамской войне — стремление остановить распространение коммунизма в Азии. После установления коммунистического режима в Китае американское правительство желало любыми средствами покончить с «красной угрозой».

На этой антикоммунистической волне в президентской гонке 1960 года, развернувшейся между Джоном Кеннеди и Ричардом Никсоном, выиграл Кеннеди. Именно он представил самый решительный план действий по уничтожению этой угрозы, отправив в Южный Вьетнам первых американских военных и к концу 1963 года истратив на ведение войны рекордные $3 млрд.

«Через эту войну произошло столкновение на мировом уровне между США и СССР. Вся военная мощь, которая была противопоставлена США, — это советское современное вооружение. В ходе войны столкнулись ведущие державы капиталистического и социалистического миров. На стороне США выступали сайгонская армия и режим. Шло противостояние коммунистического севера и юга в лице сайгонского режима», — пояснил RT доктор экономических наук Владимир Мазырин, руководитель Центра изучения Вьетнама и АСЕАН.

В 1968 году президент Линдон Джонсон заявил о прекращении бомбардировок Северного Вьетнама и намерении начать мирные переговоры.

После войны

После войны Начало Тихоокеанской войны значительно изменило положение эмигрантов в Японии. Местная полиция стала обращать на иностранцев, особенно выходцев из России, особое внимание, подозревая их в шпионаже. Еще в январе 1939 г. японцы произвели серию арестов на юге

5.6. Современный Тихий океан назван на карте мира 1707 года как «море Судово или Иринеа» Южная Америка ранее называлась «Америка первая» Идем далее по карте мира начала XVIII века. Современного названия Тихий Океан на карте Василия Киприанова НЕТ ВОВСЕ. Вместо этого здесь

Заключительный этап войны

Для США итогом войны во Вьетнаме после Парижского соглашения стали оставленные южанам советники в количестве 10 000 человек и 4 миллиарда американских долларов в качестве финансовой поддержки, оказываемой на протяжении 1974 и 1975 гг.

В период с 1973 по 1974 гг. Народный фронт освобождения возобновил военные действия с новыми силами. Понесшие серьезные потери южане весной 1975 года могли оборонять один лишь Сайгон. Все было кончено в апреле 1975 года после операции «Хо Ши Мин». Лишенная американской поддержки армия Юга была разгромлена. В 1976 году обе части Вьетнама были объединены в Социалистическую Республику Вьетнам.

Сражение под Хюэ, когда южновьетнамская армия хотела отбить назад город, было самым кровавым за всю историю этой войны.

Ссылка на основную публикацию