Проблемы афроамериканцев в США: история и реальность

Проблемы чернокожих в США — исторический обзор

Проблема чернокожих в США существует уже 350 лет. Ее породили жадные, бесчеловечные люди, которые, не считая афроамериканцев за людей, ловили их на берегах Африки, как диких зверей, перевозили через Атлантику в утлых деревянных суденышках и продавали белым переселенцам на рыночных площадях за гроши, обращая в вечное рабство.

Нынче афроамериканец, ежели верить законам, юридически равен белому. Но вот вам неопровержимые цифры, заимствованные мною из официальных американских источников, — судите сами, чего стоит это формальное равенство, разоблаченное еще покойным американским президентом:

— Только из-за цвета кожи средний заработок чернокожей семьи составляет лишь половину (точнее 54 процента!) дохода средней семьи белых американцев.

— 41 процент афроамериканских семей в США живет в нищете (у белых — лишь 12 процентов, хотя и это немало!), но только 14 процентов их получают пособия.

— Детская смертность в семьях чернокожих вдвое выше, чем у белых.

Официальная пропаганда твердит: спасение афроамериканцев в руках у самих афроамериканцев; пусть они обогащаются и становятся капиталистами. «Черный капитализм!» — вот лозунг дня. «Черный капитализм»? Но если хозяином какого-нибудь дела (безразлично для ловкой американской статистики — многомиллиардной корпорации вроде «Дженерал моторс» или паршивого ларька с папиросами!) в США является каждый сороковой белый, то среди афроамериканцев лишь один из тысячи. И уж во всяком случае не афроамериканцы ворочают делами «Дженерал моторс», «Боинг» и прочих корпораций…

Что это за цифры? Откуда они взяты? Может быть, редакторы журнала «Америка» взвизгнут, что это красная пропаганда? Нет, они промолчат: я взял приведенные здесь статистические данные из официального доклада, опубликованного Белым домом и воспроизведенного парижской газетой «Монд», которую даже ловкачам из «Америки» не удалось бы изобразить в виде рупора коммунистической пропаганды.

Но вернемся в Уоттс. В конечном счете, личные впечатления всегда более убедительны, чем любая статистика, даже почерпнутая из самых авторитетных источников. Покинем же трагическую пустыню Аллеи пепелищ и углубимся в закоулки, изобилующие брошенными гниющими домами с выбитыми стеклами и заросшими бурьяном подъездами.

Здесь, в самом сердце несчастного Уоттса, вы найдете крохотную избушку на курьих ножках с огромной вывеской: «Мастерская городского планирования». Ваш автомобиль въедет в неогороженный, немощеный дворик, разбрызгивая воду в грязных лужах, и остановится у какого-то старого сарайчика. На пороге мастерской вас встретит высокий стройный афроамериканец в светлой куртке и кепочке. Это Эдгар Гофф, один из руководителей несколько странного и необычного учреждения: группа энтузиастов, работая в необычайно трудных условиях, пытается найти какие-то возможности, чтобы вновь вдохнуть жизнь в эти агонизирующие кварталы лос-анджелесского гетто.

В тесном помещении мастерской афроамериканцы — архитекторы и экономисты вычерчивают какие-то графики, схемы. Стены увешаны плакатами, таблицами, где каждая цифра и каждый знак кричат о неизбывном горе людей с черной кожей. Здесь и карта восстания в августе 1965 года, а рядом с ней схема, воздающая дань злой иронии: на ней показаны созданные после афроамериканского бунта организации, которым поручалось найти решение неразрешимых проблем Уоттса. Их 263. Они работают уже несколько лет. Но число проблем в Уоттсе возросло еще больше, и ни одна из них не решается.

— Ничего не сделано, — резко говорит Гофф, махнув рукою в направлении этой схемы. — А ведь им дают немалые средства…

— Нас здесь 34 человека. Все мы черные. Я и мой друг Юджин Брукс руководим работой. Никаких субсидий ни от кого не получаем. За счет чего живем? За счет частных заказов. Например, какая-нибудь фирма вдруг заинтересуется расширением рынка; ее представители разыскивают нас и просят дать необходимые фирме данные: какие товары имеют наибольший спрос в гетто, что можно продать нам, афроамериканцам, на чем можно заработать. Их интересует в деталях, что мы едим, как одеваемся и все такое прочее. Или, скажем, другая фирма собирается строить дома для афроамериканцев — за деньги, разумеется, или в кредит. Это не. такие дома, как для белых: во-первых, у нас нет денег, чтобы оплачивать большие квартиры с несколькими ванными комнатами и тому подобной роскошью, а во-вторых, мы — люди многосемейные, у многих по 12, 15 и больше детей, значит, нужно иметь место, чтобы расставить хотя бы двухъярусные нары на всех. Мы проводим обследования, собирая сведения, необходимые заказчику, готовим предложения, проекты. А на заработанные таким путем деньги ведем ту исследовательскую работу, какая интересует нас самих. Ну, скажем, анализируем динамику развития гетто и прикидываем, как сложатся отношения между афроамериканцами и белыми к 2000 году, каким будет наше положение в условиях полностью автоматизированного производства и так далее. И еще: хотим прорваться на следующую всемирную выставку, которая состоится в Осаке, с показом положения афроамериканцев в США, и в частности в Уоттсе…

У этого человека интересная биография: 4 июля 1951 года он, будучи молодым солдатом 24-й дивизии, укомплектованной афроамериканцами, был высажен в южнокорейском порту Пусан, временно захваченном американскими войсками. Вскоре корейцы, как известно, разгромили интервентов, и уже 1 августа Гофф попал в плен и пробыл в лагере до 1953 года. «Это было хорошее время, — вспоминает он. — Мы многое там поняли и многому научились. В конце концов, хотя мы были на положении военнопленных, но чувствовали себя свободнее, чем дома…»

Как ветеран войны, Гофф, вернувшись домой, получил возможность учиться в Калифорнийском университете. Так он и стал архитектором. Что дает ему и его друзьям работа в их крохотной мастерской и что даст она Уоттсу? Сознание того, что здесь, в этом крохотном домике, бьется пульс независимой творческой мысли — никто здесь не оскорбляет черных архитекторов, никто ими не помыкает. Но Гофф покривил бы душой, если бы сказал, что их мастерской удается оказывать сколько-нибудь существенное влияние на дела в Уоттсе.

И еще одна встреча — встреча с профсоюзным лидером Тэдом Уоткинсом, о котором я вскользь уже упоминал. Его профсоюзный комитет действия находится в другом, столь же жалком, домишке этого гетто. Комитет Уоткинса также несколько необычная организация: он объединяет членов 11 разных профсоюзов, живущих на территории Уоттса, и цель его — организация в широких масштабах взаимопомощи.

Уоткинс подарил мне толстый том — самодельную книгу, в которой перечислено все, что было сделано комитетом за последние годы. Один из его помощников показал нам на месте некоторые из достижений комитета. За что только не берутся эти энергичные люди! Они создали свою маленькую автобусную фирму — у них 20 автобусов, — чтобы доставлять рабочих из Уоттса на заводы, расположенные в 40—50 милях отсюда. Организовали учебный центр, чтобы учить безработных подростков разным ремеслам. Приобрели бензоколонку — теперь там можно покупать бензин со скидкой. Устроили в Уоттсе птицеферму, — честное слово, было странновато видеть в самом центре гигантского города-спрута, каким является Лос-Анджелес, хохлатых кур и горластых петухов, которые кукарекали точно так же, как на колхозной птицеферме где-нибудь в рязанской деревне. Отвоевали полосу отчуждения под линией высоковольтных передач и разбили там огороды. Устроили в каждом квартале площадку для детских игр. Посадили лесопитомник — молодыми деревцами оттуда будут обсаживать безрадостные улицы Уоттса. Создали школы продленного дня. Воюют за строительство госпиталя — площадка для него уже выделена властями.

Уоткинс производит впечатление очень энергичного человека. Его биография типична для жителей афроамериканских гетто. Родился в штате Миссисипи; работать начал, когда ему исполнилось семь лет, — за 2 доллара в месяц (в месяц!) ухаживал за собаками на псарне у г-на О’Келлиса в городе Виксбурге: кормил и мыл собак, чистил псарню. В свободное от этой работы время помогал слугам производить уборку в господском доме. Так прошли восемь лет, и за это время его заработок не повысился над на один цент. Исполнилось 15 лет — перебрался в Лос-Анджелес. Выполнял любую работу, какая найдется, пока не посчастливилось поступить рабочим на завод Форда в Пико-Риверсе. Там он стал активным деятелем профсоюза, и вот в марте 1966 года руководитель этого союза Уолтер Рейтер поручил ему создать комитет действия в районе Уоттса…

Хлопот у Уоткинса нынче полон рот. Но вот вопрос: какова их эффективность? Сам он твердо верит в свою философию малых дел. Действительно, кое-что комитету удается сделать, и лучше что-нибудь, чем ничего. Но было бы иллюзией думать, что самая самоотверженная деятельность энтузиастов из мастерской Гоффа и комитета действия Уоткинса может спасти жителей гетто от их трагической судьбы и сколько-нибудь существенно улучшить их долю. Все, с кем я ни говорил в Лос-Анджелесе и в других городах Соединенных Штатов, с горечью признавали: положение в гетто не только не улучшается, но, напротив, ухудшается…

Может быть, в Вашингтоне мне возразят: да, мы не скрываем, что афроамериканцам в США пока еще живется плохо, но их уже уравняли в правах с белыми, и теперь все зависит от них самих, ведь каждый сам кует ключи своего счастья! Ну что ж, посмотрим, как осуществляется на практике это равенство. Возьмем для примера, казалось бы, наиболее легко осуществимое — теоретически провозглашенное право детей афроамериканцев учиться вместе с детьми белых в школах.

Уже более 10 лет прошло с тех пор, как федеральным законом была отменена сегрегация (разделение по цвету кожи) в школах. Но только шесть штатов подчинились этому закону. И даже в этих шести штатах менее 60 процентов школ имеют классы смешанного обучения. В Южной Каролине лишь 11 (одиннадцать!) из 265 тысяч (двухсот шестидесяти пяти тысяч!) чернокожих школьников сидят в классах вместе с белыми сверстниками. Во Флориде — 2 тысячи из 225 тысяч. В Луизиане — 137 из 301 тысячи. В Миссисипи — ни одного!

Стало быть, афроамериканец познает дискриминацию уже в самом раннем возрасте. С годами он ощущает ее все болезненнее. Член руководства Коммунистической партии США Джеймс Джексон рассказал мне: в США принято делить рабочих на тех, кто ходит «в белых воротничках», то есть квалифицированных, и тех, кто носит «голубые воротнички», то есть неквалифицированных и полуквалифицированных. Так вот, половина белых рабочих — это «белые воротнички», а четыре пятых чернокожих пролетариев — «голубые». Если обратиться к профессиональным служащим и к людям средних классов, то среди них афроамериканцы составляют менее 5 процентов. Среди фермеров лишь 7 процентов — чернокожие.

Где же афроамериканцы? В гетто. В городских трущобах. На самой грязной и плохооплачиваемой работе. Либо на случайных заработках: подай, принеси, унеси; день проработай, неделю шляйся без дела. Либо вовсе без всякой работы — месяцы, годы…

Чёрная жизнь Чёрной Америки. Расовый подтекст социального неравенства в США

Кандидат в президенты США Дональд Трамп в одном из своих очередных выступлений коснулся темы социального положения афроамериканского населения. Так, он подчеркнул, что афроамериканцы живут в нищете, а школы, в которых обучают афроамериканских детей, «никуда не годятся». Хиллари Клинтон в случае своей победы на президентских выборах скорее обеспечит рабочими местами беженцев из стран Ближнего Востока, чем афроамериканцев, которые «стали беженцами в собственной стране».

Конечно, слова Дональда Трампа — это всего лишь слова. В попытке обрести поддержку афроамериканских избирателей, Трамп будет и далее обещать им улучшить жизнь в случае победы на выборах. Но, что касается социального положения афроамериканского населения, то здесь в истинности слов мистера Трампа сомневаться не приходится. Афроамериканцы действительно являются социально ущемленной группой американского населения — и это при том, что они не иммигранты, не переселенцы и не беженцы.

Несмотря на то, что в Соединенных Штатах всячески декларируется равенство белого и чернокожего населения, социально-экономическое положение афроамериканцев от этого практически не изменяется. Более того, меры по «ликвидации дискриминации» носят практически исключительно информационно-пропагандистский характер. К примеру, употребление слова «негр» в США стало трактоваться практически как преступление, как дискриминация чернокожих, но в то же время миллионы афроамериканцев проживают в тотальной бедности и для того, чтобы вытащить их из этого состояния американскими властями не предпринимается никаких шагов. Можно снять тысячи фильмов с положительным чернокожим героем, ввести в школьные программы специальные курсы толерантности, даже сделать чернокожего президентом страны — но в отсутствие реальных мер по ликвидации безработицы, повышению уровня образования, увеличению заработных плат все эти пропагандистские шаги оборачиваются лишь пустым сотрясанием воздуха. Между чернокожим президентом Бараком Обамой и миллионными массами социально-депривированного населения американских городов нет никакой взаимосвязи. Некоторые эксперты говорят о современной американской политике в отношении негритянского населения как о «позитивной дискриминации». Теперь о дискриминации негров в США предпочитают не говорить, игнорируя сам факт глубочайших социальных и экономических проблем, которые связаны с положением афроамериканского населения страны.

Одно из важнейших проявлений подлинного социального положения афроамериканцев в США — экономическое неравенство. До сих пор афроамериканцы в среднем куда беднее, чем представители других этнических и расовых групп американского населения. Это обусловлено консервацией бедности в афроамериканских общинах. Бедность передается по наследству, бедность затягивает, становится важнейшим препятствием социальной мобильности. Многие афроамериканцы добились в США успеха — они присутствуют в политике, в бизнесе, в спорте, в культуре. Но большинство афроамериканцев страны все равно остаются намного беднее, чем белые. Причем бедность афроамериканского населения растет, а не уменьшается. Этому способствует и специфика развития американской экономики. По мере снижения потребностей рынка в неквалифицированной рабочей силе все больше афроамериканцев, не имеющих нормального образования, остаются в разряде вечных безработных. Если в 2000 г. медианный доход афроамериканского домохозяйства составлял 64% от дохода домохозяйства белых американцев, то спустя одиннадцать лет, в 2011 году, он составлял уже 58% от медианного дохода белого домохозяйства. То есть, доход афроамериканского населения в среднем сократился на 6%. За четыре года, с 2005 по 2009 гг., увеличился и разрыв в финансовом благосостоянии афроамериканцев и белых. Если в 2005 г. афроамериканцы имели в одиннадцать раз меньшие активы, чем белые, то в 2009 г. — уже в двадцать раз меньшие активы.

Читайте также:  Церковь и итальянские иммигранты в США и её роль в жизни диаспоры

Тотальная бедность вынуждает многих афроамериканцев зависеть от социальной помощи со стороны государства и благотворительных организаций. В то же время, стоит развеять иллюзии некоторых россиян, считающих, что размеры социальной помощи в США очень значительны, а большинство афроамериканцев живут именно «на пособия». Это не более, чем домыслы. В конечном итоге, выгодные как раз американскому руководству, поскольку вся полнота ответственности за социальное и экономическое положение чернокожего населения в этом случае перекладывается с государства на самих афроамериканцев — мол, государство делает все, что может, платит пособия, а чернокожие сами ленятся и не хотят работать. На самом деле, в США получает безвозмездную социальную помощь примерно 14 миллионов человек. Из них 65% составляют дети и подростки. То есть две трети социальной помощи приходится на помощь детям из малообеспеченных семей. Собственно говоря, а на что еще могут жить дети, как не на пособия, если их родители или отсутствуют, или не в состоянии заработать? Большую часть из оставшихся 35% получателей социальной помощи составляют женщины. Причем это далеко не только афроамериканки, но и белые. Белых даже больше — 38% против 37% афроамериканцев. Оставшиеся получатели социальной помощи — представители других расовых и этнических групп, включая латиноамериканцев, азиатов, индейцев.

Экономическое неравенство афроамериканцев усугубляется социальным неравенством. В свое время известный французский социолог Пьер Бурдье писал о трех видах капитала — экономическом, социальном и культурном. Социальный и культурный капиталы не менее важны, поскольку именно обладание ими позволяет семьям обеспечивать образование и карьеру своим детям. У афроамериканского населения США, за редкими исключениями, социальный и культурный капиталы минимальны. В наши дни свыше 70% афроамериканских детей рождаются вне официального брака. Понятно, что большинство из них затем воспитывается в неполных семьях, где единственный кормилец — мать. Для сравнения — только 25% белых детей рождается вне официального брака. Естественно, что уже одно это обстоятельство оказывает огромное влияние на социальное положение афроамериканского населения, определяя будущее большинства детей внизу социальной иерархии американского общества.

Социальное неравенство афроамериканцев и белых является закономерным следствием дискриминационной политики, осуществлявшейся в первой половине ХХ века. Ведь отмена сегрегации в США произошла только в 1960-е годы, и то благодаря активному общественному движению с одной стороны, и сложной международной ситуации с другой стороны. В стране, которая сегодня пытается выдавать себя за оплот мировой демократии, еще несколько десятилетий назад существовало официально подтвержденное неравенство прав представителей различных рас. До сих пор белые и черные американцы считают себя представителями разных социальных групп. У афроамериканцев — собственная идентичность, которая в некоторых аспектах не только не пересекается с идентичностью общеамериканской, но и противоречит ей. Чего стоит, к примеру, массовое распространение среди чернокожих американцев ислама. В какой-то степени принятие ислама рассматривалось многими афроамериканцами как способ подчеркнуть свою «инаковость», принадлежность не к миру европейской культуры, ассоциировавшейся с христианством, а к афро-арабскому миру. Однако, большинство афроамериканцев все же исповедует христианство, правда многие из них принадлежат к сугубо афроамериканским церковным общинам, которые также практически не пересекаются с миром «белых».

Для афроамериканской культуры характерно подчеркивание отличий афроамериканцев от белых. В определенной степени мы имеем дело с «расизмом наоборот». Идеологи афроамериканских общественно-политических движений еще в первой половине — середине ХХ в. пытались разработать собственные концепции, объяснявшие отличия черных от белых и даже некоторое превосходство черных над белыми. Африканцам предписывалась большая чувственность, интуитивность, в отличие от представителей европеоидной расы. В период деколонизации Африканского континента идеи «африканской исключительности» были подняты на щит многими политиками, пришедшими к власти в африканских странах. Эти идеи, в частности, предполагают и критическое отношение к достижениям европейской цивилизации, которая рассматривается как менее гуманная, чем цивилизации Африканского континента. Конечно, обитатели афроамериканских «гетто» в Соединенных Штатах не задумываются о столь высоких материях, но линию отличия от белых они проводят достаточно четко. К примеру, в среде афроамериканских подростков не пользуется популярностью образ школьного отличника, парня или девушки, корпящего над учебниками и связывающего свою дальнейшую деятельность с умственным трудом.

У афроамериканских подростков большей популярностью пользуется другая модель достижения успеха в жизни, связанная в лучшем случае со спортивной или музыкальной карьерой, а в худшем — просто с криминалом. Многие афроамериканские дети, даже способные от рождения, намеренно не проявляют прилежания в учебе, чтобы не выделяться из общей афроамериканской среды и не вступать в конфликт с другими чернокожими. Об этом, в частности, писал Джордж Акерлоф в работе «Экономика идентичности». Но если белого Акерлофа еще можно было упрекнуть в тенденциозности, то как быть с выводами другого исследователя — нигерийского социолога Джона Огбу, перебравшегося в США и устроившегося преподавать в университет Беркли в Калифорнии? Огбу даже ввел термин — «синдром плохого прилежания», которым он характеризует отношение афроамериканских детей к учебе. Причем не стремятся учиться даже дети из статусных и богатых афроамериканских семей, посещающие престижные школы, в которых учатся представители самых разных расовых и этнических групп. Свою роль в закреплении такого отношения к учебе сыграла и «позитивная дискриминация» — такие дети рассчитывают поступить в колледжи и вузы по льготам, существующим для афроамериканцев, не прилагая особых усилий. Получается, что если так рассуждают дети афроамериканской интеллигенции, то что говорить о детях трущоб?

Экономическое и социальное неравенство сочетаются с социальной депривацией афроамериканского населения страны. Как известно, в процентном соотношении наиболее высока доля негритянского населения в южных штатах, когда-то бывших цитаделями плантационного рабовладения. До сих пор очень многочисленно афроамериканское население в таких штатах как Южная Каролина, Миссисипи, Луизиана, которые считаются наиболее «черными» штатами США. Но внушительное количество афроамериканцев проживает и в крупных городах страны, прежде всего в Нью-Йорке. В местах компактного проживания афроамериканцев социологи отмечают намного худший уровень жизни, чем в районах проживания белых американцев. «Негритянские кварталы» по сути, являются социальными гетто, в которых процветают тотальная бедность, вызванная безработицей, уличная преступность, наркомания и наркоторговля, алкоголизм, проституция.

В свое время американское правительство попыталось решить проблемы трущоб, в которых проживали афроамериканцы, и приступило к строительству новых жилых массивов. Однако, многоэтажные районы, населенные афроамериканцами, превратились в еще более худшие гетто, чем старые трущобы. Социолог Садхир Венкатеш отмечает, что планы по повышению уровня жизни афроамериканского населения фактически провалились. В жилых массивах, где проживают афроамериканцы, главными проблемами стали: перенаселенность квартир, плохая и выходящая из строя инфраструктура коммунального хозяйства, массовая бедность на грани нищеты. Разумеется, в новых районах также отмечается высокий уровень преступности и наркомании.

Социальное неравенство афроамериканского населения наглядно проявляется и в сфере здравоохранения. Поскольку большинство афроамериканцев принадлежат к низшим социальным слоям, у них просто нет денег для заботы о своем здоровье. Плюс к тому образ жизни, который ведут афроамериканцы, отнюдь не способствует улучшению медицинских показателей. Средняя продолжительность жизни афроамериканских мужчин и женщин ниже на 5-7 лет, чем средняя продолжительность жизни белых американцев. Среди афроамериканцев гораздо больше распространены такие болезни как диабет и гипертония. Свыше 30% афроамериканских мужчин и свыше 41% женщин страдают от ожирения, что свидетельствует о низкокачественном и неправильном питании. Что касается уровня распространения СПИДа среди афроамериканского населения, то он приближается к уровню африканских стран. Афроамериканцы составляют 48% больных СПИДом, при том, что в общей структуре населения США доля афроамериканцев составляет 12,6%. Стоит ли говорить о том, что качественные медицинские услуги для подавляющего большинства афроамериканцев просто недоступны ввиду их высокой стоимости, да и не выработана в афроамериканских гетто культура заботы о своем здоровье. Несмотря на то, что в афроамериканских семьях достаточно высокий уровень рождаемости, кризис семейных ценностей в «черной» Америке проявляется гораздо более явно. Огромное количество детей, как мы уже отметили выше, рождается вне брака, фактически типичная афроамериканская семья это мать и дети или бабушка, мать и дети.

Периодически в США вспыхивают настоящие восстания афроамериканцев, поводом к которым, как правило, служит жестокость, проявленная полицейскими. Как правило, государство решает вопросы подавления таких выступлений жестко и оперативно, не гнушаясь применять военную силу, включая и ввод танков на улицы бунтующих городов. При этом, разумеется, про псевдодемократическую демагогию, применяющуюся в отношении других стран, американские власти в таких ситуациях забывают напрочь. Однако, силовое подавление протестных выступлений не означает, что проблему социального и экономического неравенства афроамериканцев можно решить таким путем. Наоборот, положение афроамериканского населения имеет очевидную тенденцию к постепенному ухудшению, что будет особенно заметно спустя годы, учитывая более высокий уровень рождаемости.

Почему американцы не любили темнокожих? Как появился расизм в Америке?

Трудно поверить, что еще в середине прошлого века в одной из самых демократичных стран негры имели значительно меньше прав, чем белые. За последние несколько десятков лет ситуация в корне поменялась и за проявление дискриминации по отношению к чернокожему в США работодатель или простой гражданин может получить тюремный срок. Но даже сегодня в южных штатах еще остались ярые ксенофобы.

Расизм в Америке

Чтобы понять причину нетерпимости к неграм, следует разобраться в особенностях образования США как государства. Фактически, его основали выходцы из европейских стран. Это началось с притеснения коренных жителей, то есть индейцев.

Европейцы захватывали земли после кровопролитных стычек и основывали колонии. Именно в столь жестоких условиях формировалось мировоззрение людей из Европы, считавших необходимым уважать и помогать только представителям своей расы.

Позднее, в результате колонизации Африканского континента, начался массовый вывоз местного населения для принудительных работ. Значительная часть рабов транспортировалась в США, где они трудились на плантациях.

Но даже в 20-м веке после отмены рабства чернокожие не стали равны белым во всех правах. Многие из них проживали в гетто, где медицина и образование были значительно хуже по качеству. Нанимая на работу афроамериканца, работодатель сразу платил ему более низкую зарплату. Даже если он обладал той же квалификацией и опытом работы, что и белый сотрудник.

Лишь после 60-х годов произошли позитивные изменения в американском сознании и проявления расизма сходили на нет. Во многом это произошло благодаря активной гражданской позиции самих чернокожих, которые боролись за возможность иметь равные права с белыми.

Ку-клукс-клан как яркое проявление нетерпимости к неграм

Ку-клукс-клан является одной из черных страниц истории США. Эта ультраправая полукриминальная организация возникла в середине 19-го века. Формально она прекратила свое существование, но в южных штатах еще есть небольшие группы активистов, причисляющие себя к клану.

Изначально организация возникла стараниями военных, участвовавших в Гражданской войне. Главной идеей было превосходство белых, а в качестве основного врага они видели представителей негроидной расы. Но также среди жертв были и белые, которые выступали за необходимость предоставить все права темнокожим. Затем в число врагов националистов вошли:

Активисты носили костюмы светлого цвета, похожие на мантии и имеющие выразительный головной убор конической формы. Символом стал белый крест на красном фоне.

Характерной особенностью Ку-клукс-клана было то, что их потенциальная жертва часто могла выбрать свою судьбу и избежать приговора. Активисты сначала подбрасывали человеку «послание» в виде ветки дуба с листьями или апельсиновые зерна. Получив предупреждение, человек обязан был отказаться от своих взглядов. Например, прекратить борьбу за права чернокожих. Или же он мог покинуть страну. Если жертва не принимала во внимание предупреждение, то ее убивали.

На пике своей популярности Ку-клукс-клан насчитывал до 6 млн последователей. Организация обладала продуманной системой убийств и террора. Для операции формировались ударные группы от 10 человек и более. Они быстро ликвидировали намеченных жертв и при необходимости устраняли свидетелей. Помимо убийств, практиковались и другие меры воздействия:

  1. Поджоги и уничтожение имущества;
  2. Запугивания;
  3. Избиения.

Когда и почему отменили рабство в США?

В 1865-м году закончилась позорная история рабства в США. Его отменил А. Линкольн, внеся 13-ю поправку в конституцию. За более чем два века в страну было ввезено не менее 12 млн рабов с африканского континента. Негры были идеальной рабочей силой, так как им попросту некуда было сбегать, и они переносили тяжелую работу даже в условиях жары.

На период правления Линкольна пришлось обострение между Югом и Севером страны. В итоге началась гражданская война. Северные штаты проводили политику капитализма, а южные стремились сохранить рабство и доминирование аграрного хозяйства.

Линкольн в первую очередь намеревался восстановить единство страны и прекратить разобщенность между Севером и Югом. Но в конце войны он осознает, что это будет реализовано лишь после отмены рабства. Поэтому решение было быстрым и радикальным. После отмены рабства вооруженные силы северян пополнились почти 200 тыс. чернокожих, ставших теперь свободными людьми.

Расовое разделение в США

Как уже было сказано, отмена рабства не решила проблему чернокожего населения. Сразу после этого в США распространилась расовая сегрегация. Белые и афроамериканцы учились в разных школах и вузах, в армии имелись отдельные негритянские подразделения. Пункты общественного питания разделялись на «черные» и «белые» зоны.

Негодование чернокожего населения от подобной несправедливости иногда выливалось в бойкоты и протесты. Вооруженные выступления подавлялись национальной гвардией. Расовое разделение как явление исчезло лишь в 70-х годах прошлого века.

Позитивная дискриминация в США

Сильное ущемление прав чернокожих в прошлом породило парадоксальную ситуацию в современном обществе США. Стремясь не выглядеть расистами, многие работодатели при рассмотрении кандидатов на рабочее место отдают предпочтение афроамериканцам, нежели белым.

Это называется позитивной дискриминацией. Еще одним примером является прошедшая несколько лет назад церемония вручения «Оскара». Академия была обвинена в том, что ни в одной из номинаций не было представлено чернокожего актера или режиссера. Хотя подобное происходило и ранее.

Сегодня в США много афроамериканцев среди спортсменов, предпринимателей, медийных личностей и политиков. Но еще лет 70 назад простой негр из гетто не смог бы добиться многого в жизни из-за расовой дискриминации.

Видео: расизм в США в 21 веке

В этом ролике Иван Морозов расскажет, как относятся к темнокожим в США в настоящее время:


masterok

Мастерок.жж.рф

Хочу все знать

Расовая сегрегация в Соединенных Штатах была законодательно запрещена лишь спустя 100 лет после отмены рабства. Вот и весь ответ на этот вопрос. В наше время чернокожие жители США так же испытывают притеснения. Живут в плохих районах, бедствуют. И зачастую остаются рабами своего прошлого. Но почему люди которые были рабами и подвергались жестоким унижениям, не вынесли уроков из истории? Почему многие афроамериканцы стали преступниками и бандитами?
Но обо всём по порядку.

Читайте также:  Прогнозы будущего Гудзоновского института США на 21 век

Мировая история полна мифов, складывающихся вокруг реальных событий, и зачастую трактующих их в совершенно ином ключе, чем это было на самом деле. Из уроков мировой истории школьники могут вынести информацию о том, что Гражданская война в США 1861-1865 годов вспыхнула из-за проблемы рабства, а президент Авраам Линкольн был горячим сторонником отмены рабовладения в Соединенных Штатах.

В реальности причины конфликта Севера и Юга лежали в экономической сфере. Например, стороны кардинально по-разному подходили к вопросу налогов на ввозимые товары — промышленно развитый Север выступал за введение высоких налогов, а Юг добивался свободы торговли с остальным миром. Фактически северяне продавливали законы, которые были выгодны им, и перекладывали стоимость индустриализации на плечи южан, которым такая политика грозила разорением.

Новый президент США Авраам Линкольн, избранный в 1860 году, объявил, что все новые штаты в составе страны будут свободными от рабства. Такая перспектива сулила устойчивый перевес северян в Конгрессе и во властных структурах, что позволило бы им принимать любые удобные для них законы без учёта мнения Юга. Именно это и подтолкнуло южан к активным действиям по защите собственных интересов.

Взгляды Авраама Линкольна, с которыми он шел на президентские выборы, были далеки от взглядов борца с неравноправием — он был противником предоставления чернокожим избирательных прав, а также выступал против межрасовых браков, полагая, что «превосходство белой расы всегда будет очевидным».

Поставить вопрос об отмене рабства в южных штатах Линкольна заставил неудачный для Севера ход войны. Президент США говорил журналистам: «Если бы я смог спасти союз, не освободив ни одного раба, я бы сделал это». В 1862 году Линкольн убедился, что придется идти на крайние меры. 22 сентября 1862 года был издан первый из двух указов, составляющих «Прокламацию об освобождении рабов». Согласно указу, свободными объявлялись все рабы в любом штате, не возвратившемся в состав США до 1 января 1863 года.

Второй указ, изданный 1 января 1863 года, назвал 10 отдельных штатов, на которые будет распространяться отмена рабства. За этот документ Линкольна подвергли критике сторонники отмены рабства. Дело в том, что он распространялся на штаты, где федеральные власти не имели контроля. А вот четырёх рабовладельческих штатов, воевавших на стороне Севера — Делавэр, Кентукки, Миссури и Мэриленд — эта мера не касалась. Тем не менее, «Прокламация об освобождении рабов» сыграла свою роль в переломе хода войны в пользу северян.

31 января 1865 года Конгресс США проголосовал за принятие Тринадцатой поправки к Конституции США, запрещавшей рабство на всей территории страны. К 6 декабря 1865 года она была ратифицирована достаточным для окончательного утверждения количеством штатов, и 18 декабря вступила в силу. Авраама Линкольна к тому моменту уже не было в живых — в апреле 1865 года всего через неделю после окончательной капитуляции Юга он был застрелен сторонником проигравших Джоном Бутом.

Тринадцатая поправка не вызывала восторга во многих штатах. Достаточно сказать, что штат Кентукки ратифицировал документ лишь в 1976 году, а последний документ о ратификации был направлен в Федеральный реестр США из штата Миссисипи 30 января 2013 года. Но все-таки рабство было отменено, и вчерашние невольники обрели личную свободу. Об обратной стороне этой свободы говорят куда менее охотно. Судьба десятков тысяч освобожденных чернокожих была трагичной.

Как уже говорилось, большинство политических деятелей Америки того времени, включая борцов за отмену рабства, исходили из постулата о превосходстве белой расы над чернокожими. Поэтому личная свобода для рабов не означала обретения ими гражданских прав. Сразу после принятия Тринадцатой поправки в южных штатах были приняты так называемые «Черные кодексы», определявшие порядок жизни чернокожего населения.

Например, в штате Миссисипи неграм под страхом пожизненного тюремного заключения отказывалось в праве вступать в брак с белыми, запрещалось носить оружие, ограничивалось их право владеть землей. «Закон о подмастерьях» гласил, что все негры — подростки до 18 лет, не имеющие родителей, или дети бедных родителей, отдавались в услужение белым, которые могли их насильно удерживать в услужении, возвращать в случае побега по суду и подвергать телесным наказаниям. Отдельно стоит сказать о входивших в «Черные кодексы» «Законах о бродяжничестве».

Поскольку освобождение бывших рабов происходило без наделения землей, вчерашние хозяева выбрасывали свободных людей на улицу, оставляя их без куска хлеба и крыши над головой. Тут они попадали под действие «Закона о бродяжничестве». Согласно ему, чернокожие, не имевшие постоянной работы, объявлялись бродягами, заключались в тюрьму и отправлялись в каторжные бригады, либо они оказывались на плантациях у прежних хозяев. Альтернативой была уплата штрафа за бродяжничество, но денег у несчастных просто не было. При этом эксплуатация «бродяг» была порой еще более жестокой, нежели до отмены рабства.

Чернокожие, выброшенные на улицу, не имеющие средств к существованию, стали совершать кражи и грабежи. Это, в свою очередь, стало поводом для создания различных объединений белого населения для борьбы с неграми. Самой известной такой организацией стал Ку-клукс-клан, члены которого развернули террор в отношении чернокожих, а также белых сторонников расового равенства.

Федеральному правительству подобные тенденции категорически не нравились. В период с 1865 по 1877 годы проходила так называемая Реконструкция Юга. На территориях южных штатов была введена военная администрация, которая должна была привести законы Юга к федеральным нормам.

В 1868 году была принята Четырнадцатая поправка к Конституции США, которая предоставляла гражданство любому лицу, родившемуся на территории США, вне зависимости от цвета его кожи. В 1870 году была принята Пятнадцатая поправка, запрещающая властям на уровне государства или отдельных штатов ограничивать граждан страны в активном избирательном праве по признаку «расы, цвета кожи или в связи с нахождением в рабстве в прошлом».

Благодаря этим документам, в законодательных органах южных штатов появились первые чернокожие парламентарии. Федеральное правительство, озабоченное ростом популярности Ку-клукс-клана, в 1871 году издало специальный закон, дававший президенту полномочия на силовые действия против активистов данной организации. После арестов сотен активистов, Ку-клукс-клан был формально распущен. Однако фактически на местах акты террора продолжались.

Особую популярность приобрели так называемые «суды Линча» — убийства человека, подозреваемого в преступлении или нарушении общественных обычаев, без суда и следствия. После Гражданской войны в США главными жертвами «судов Линча» становились афроамериканцы. Излюбленным методом убийц на таких судах было повешение несчастных или даже их сожжение.

Точной статистики по «судам Линча» нет. Специалисты Университета Миссури, изучая этот вопрос, пришли к выводу, что в период между 1882 и 1920 годами линчеванию подверглись около 3500 афроамериканцев. Критики полагают, что в данном случае речь идет лишь о самых громких публичных случаях, а общее количество чернокожих, убитых расистами, измеряется десятками тысяч человек. Реконструкция Юга завершилась в 1877 году, однако решить вопросы равенства в правах людей с разным цветом кожи она не смогла. Началась эпоха так называемых «Законов Джима Кроу», которые установили расовую сегрегацию в американском обществе.

Формально Пятнадцатая поправка наделяла чернокожее население южных штатов избирательными правами, однако местное законодательство было выстроено таким образом, что подавляющее большинство афроамериканцев оставались бесправными. Например, на выборах 1900 года в Алабаме из 181500 человек чёрного населения допустили к голосованию лишь 3000.

Сегрегация касалась не только избирательных прав, но и всех сфер жизни. Разделение белых и цветных было узаконено в учебных заведениях, отелях, магазинах, ресторанах, больницах, транспорте, туалетах. На автобусных станциях белые и негры должны были ждать своего рейса в разных залах ожидания, а в самом автобусе сидеть на разных местах. Даже Библия для принесения присяги в суде была для них разной.

Подобные законы только усиливали расистские настроения среди белых жителей южных штатов. Участие в линчевании чернокожих рассматривалось как весьма достойное дело.

Справедливости ради, нужно сказать, что в конце XIX — первой половине XX века линчевали более 1000 белых преступников. Разница лишь в том, что чернокожих казнили чаще всего за незначительные преступления, а порой и вовсе без каких-либо доказательств вины.

Сегодня любой желающий с легкостью найдет в интернете фотографии улыбающихся американцев на фоне обезображенных человеческих останков. Фотографироваться на фоне повешенного или сожженного человека участники линчевания считали честью. Более того, такие фотографии превращали в почтовые открытки, с помощью которых поздравляли родственников. Прислать фото чернокожего, повешенного на дереве, с надписью «Мама, с Рождеством!» — обычное дело для США первой половины XX века.

Принять законы против линчевания пытались сразу несколько американских президентов, включая Франклина Рузвельта, однако их попытки потерпели неудачу. Лишь в 1960-х годах линчевание стало рассматриваться как убийство с отягчающими обстоятельствами. Лишь в июне 2005 года Сенат США принял резолюцию, в которой официально принес извинения за бездействие в отношении линчевания нескольких тысяч человек, в основном чернокожих.

Что касается законов о расовой сегрегации, то их ликвидация происходила в США уже после Второй Мировой войны. Причем федеральным властям приходилось применять для этого чрезвычайные меры. В 1954 году Верховный суд США после серии процессов в разных штатах признал, что сегрегация в школах лишает чернокожих детей «равной защиты законами», что противоречит Четырнадцатой поправке к Конституции США. Решением суда был установлен юридический запрет на расовую сегрегацию в школах.

Но это решение еще надо было выполнить. Для того, чтобы в 1957 году в городе Литтл-Рок штата Арканзас чернокожие ученики смогли пойти в одну школу с белыми, в населенный пункт была введена 101-я воздушно-десантная дивизия. Десантникам было приказано выполнить решение суда, несмотря на сопротивление местных властей.

Жители США скоро перестанут быть белыми

Внешний облик среднего жителя США в самое ближайшее время может сильно измениться. Впервые в истории страны большинство среди американских детей составляют небелые. Если так пойдет и дальше — образ типичного американца в виде белокурого янки-англосакса можно будет считать анахронизмом.

Причины будущего преобладания небелого населения объяснил профессор социологии из Университета штата Нью-Гэмпшир Кеннет Джонсон. Он указал, что те же латиноамериканские женщины рожают куда больше детей, нежели белые. А раз так, то постепенно будет снижаться не только процент белого населения, но также и процент англоговорящего. А испанский язык начнет постепенно теснить английский.

Стоит отметить, что суть изменения расового состава в Европе и США разная. Хотя и там и там белые пока еще составляют большинство, это большинство формировалось по-разному. В Старом Свете белые — коренное население, а выходцы из мусульманских стран и негры — пришлое. В Америке же иммигрантами являются все: и белые, и чернокожие, и латиноамериканцы, и азиаты. Коренное население (индейцы, эскимосы и алеуты Аляски) составляет около одного процента.

История Европы куда длиннее, чем история США. Однако со столь явным изменением расового состава своего населения Старый Свет в наше время сталкивается впервые. А вот о Северной Америке этого не скажешь. И Штаты в некоторой степени сегодня проходят через то, что им когда-то уже было знакомо. Просто на протяжении жизни нынешнего поколения столь резких переходов не было.
Считается, что к моменту прихода европейцев на рубеже XV-XVI веков территорию современных США населяло около 11 миллионов индейцев. Соответственно, в следующие сто лет число белых увеличивалось, а индейцев — сокращалось. В 1619 году случился еще один поворот: в колонию Виргиния ввезли первых африканских рабов. Затем процедура доставки рабов была поставлена на поток. В итоге расовый состав населения сильно изменился.

Согласно переписи населения 2000 года, негры составляют 12,1 процента населения. Но это отнюдь не предел. Так, в 1790 году, когда независимым США было только 14 лет, чернокожие составляли 19,3 процента населения, а в южных штатах — и вовсе большинство. За год до начала Гражданской войны (в 1860 году) их было 14,1 процента. В абсолютных цифрах численность негритянского населения росла всегда, но в относительных падала вплоть до 1930 года. (Тогда их доля составляла 9,7 процента.)

Виной временного сокращения доли негров в населении США стала массовая иммиграция из Европы во второй половине XIX — первой половине ХХ века. Благодаря им доля белых в отдельные годы достигала 80 процентов населения. Кстати говоря, национальный состав иммигрантов из Европы тоже менялся. На территории США были английские, французские, испанские, голландские, шведские колонии. Были на тихоокеанском побережье русские форты и, соответственно, русские поселенцы.

К моменту провозглашения в 1776 году независимости в стране возобладал англосаксонский элемент. Однако в середине XIX века в США ехали преимущественно ирландцы и немцы, в меньшей степени — голландцы и скандинавы. К началу ХХ века состав иммигрантов вновь изменился: среди них преобладали выходцы из Южной Италии, Российской и Австро-Венгерской империй. Значительный процент новоприбывших составили евреи, пораженные в правах на своей родине.

В 1964 году президент Линдон Джонсон утвердил Акт о гражданских правах, полностью ликвидировавший расовую сегрегацию на территории США. Это произошло накануне 100-летия принятия Тринадцатой поправки, ликвидировавшей рабство.

Волнения на расовой почве, впрочем, и сегодня остаются в Америке обычным делом. Многие афроамериканцы полагают, что даже после правления первого чернокожего президента сегрегация никуда не делась. Так что борьба за свободу, дарованную Авраамом Линкольном, продолжается.

Проблемы афроамериканцев в США: история и реальность

Замечено, что некоторые русскоговорящие, пытаясь проявить себя толерантными или от простого незнания и влияния голливудских стереотипов, имеют тенденцию без разбору называть всех темнокожих афроамериканцами. Им и адресован этот пост.

Итак, одно дело, если сабж действительно условно афро-(чьи предки из Африки) американец (родился там или стал гражданином), а другое, когда это совсем не к месту. И даже сами афроамериканцы уже начинают выступать против этого обозначения, потому что если их предки родились на американской земле, то они тоже такие же американцы и не хотят чтобы на их африканскости был особый акцент.

Читайте также:  Проблемы европейской иммиграции в США, обзоры и исследования

Но возвращаясь к теме обобщений

Как вы будете толерантно обозначать полиции о подростка цвета уголька, который вырвал у вас сумку в центре Парижа, если лицо не запомнили? Не афроамериканец, надеюсь, а то он от такого оскорбиться имеет полное право. Афрофранцуз? А может он нелегал с Марокко и ему стать французом и близко не светит. Африканец? Уже лучше (хотя и не всех можно под это подвести), но зачем гадать?

У меня для вас есть один простой ответ – Чёрный. Приемлемое в широком ряде случаев слово. При приёме на работу в большинство крупных или не очень фирм в анкете часто спрашивают black вы, если да то карибского ли, африканского ли и тд происхождения, а может быть white, mixed или ещё какой.

Политкорректность употребления терминов такого плана зависит от контекста.

Например, слово негр или даже Нигер не считается столь зазорным употребить в России, потому что возмущаться особо некому (а ещё другой исторический бэкграунд, в рабство мы народ с другого континента особо не увозили, и к Африке мы шокирующе ближе, чем вы думаете). Да и вообще, это страна так называется, вот и пишу с заглавной буквы. А в Английском то же слово «негр» уже ближе к оскорбительному. Есть ещё ставшее архаичным стилявое «Negress» для обозначения женщин.

“Negro denotes “black” in Spanish and Portuguese, derived from the Latin word nigеr, meaning black, which itself is probably from a Proto-Indo- European root *nekw-, “to be dark”, akin to *nokw-, “night”.” (с) Википедия

Думаю, уже все в курсе, что с такой латынью сейчас не побалуешься.

Так вот, может быть вполне нормально описать человека как Black person, если другими отличительными характеристиками не располагаешь (или именно эта важна для продолжения неоскорбительной истории) и может быть странно, например, другому коллеге сказать «Ну этот, как его, имя вспомнить не могу, чёрненький», если вы давно все вместе работаете.

Разумеется, есть районы и регионы, где можно огрести не то, что за употребление слова чёрный, но просто за то, что ты был там белым в пятницу, но я всё же стараюсь охватить, как минимум, русский интернет, как максимум – сферу цивильных человеческих взаимоотношений в англоязычных странах.

Чтобы все себя хорошо чувствовали, банальные правила вежливости рекомендуют обращаться с чёрными как с обычными людьми, не выделяя их вербально или как-то ещё только на основании цвета кожи или других расовых признаков. Чёрные и mixed на западе и так имеют некоторые предубеждения из-за того, что они являются своеобразным социальным феноменом (есть некоторые сложности с идентификацией себя с остальным белым и другим населением, а при этом их африканская среда не рядом и получается некоторый диссонанс) да и прошло не очень много времени с окончания массовой работорговли и апартеида, плюс до сих пор тема расизма актуальна (Исследование Таскиги в США в том столетии, расистский ИИ в этом, статистика по ряду показателей, исследования о том, что людям с не теми фамилиями и тонами кожи сложнее найти работу в западных странах и тд).

Также можно упомянуть конструкцию people/person/men/community/- of color. Она используется, чтобы обозначить тех, кто не относится к белым. Как вариант ещё сказать “colored”. По написанию слов наблюдательный читатель мог понять, что это Американская тема и она уже тоже в принципе граничит с расизмом.

Для ЛЛ: если нет уверенности в этническом происхождении темнокожего человека с характерными признакам и/или его отношении к тому, как его назовут, то безопаснее всего промолчать использовать слово чёрный и следить за контекстом.

Единственный пост про чёрных, честно взят Отсюда Показать полностью

Хватит кормить Канзас

Что творится на улицах американских городов: тихая война или беспощадный мир

«А у вас негров линчуют!» — в шутку считалось, что долгие советские годы эта фраза была универсальным ответом СССР на любую критику со стороны США. Межрасовые отношения в Соединенных Штатах действительно омрачены рядом проблем, однако за последние полвека в них достигнут впечатляющий прогресс. В том, как живут афроамериканцы и индейцы в США сегодня, разбирался корреспондент «Ленты.ру».

Почти Африка

Везде лишь черные лица, на стенах — фотографии с видами Африки, а в холле выдачи багажа — работы скульпторов Черного континента. Полное впечатление, что я оказался в Африке, хотя я лишь сошел с трапа в аэропорту Атланты, столицы штата Джорджия.

Атланта — совершенно особый город. Именно здесь, в сердце когда-то рабовладельческого Юга, родился знаменитый борец за права негров — Мартин Лютер Кинг. Сегодня, когда улица имени этого чернокожего пастора есть в любом американском городе, а его день рождения объявлен национальным праздником и нерабочим днем, квартал Мартина Лютера Кинга превратился в огромный мемориальный комплекс, сопоставимый по масштабам с музеем Ленина в Ульяновске.

На улице Оберн, где находится дом Лютера Кинга, можно проследить этапы борьбы чернокожих жителей квартала за свои права. Так, например, первоначально все магазины здесь принадлежали лишь белым, но постепенно стали появляться первые черные собственники. Сегодня мемориальные доски висят на первой «черной аптеке», закусочной и даже пожарной части, куда впервые были приняты на работу чернокожие работники.

В музее «ненасильственной борьбы с расизмом», расположенном рядом с одноименной мемориальной аллеей, можно посмотреть фильм о сегрегации на юге США в пятидесятых годах прошлого века. Вместе со мной фильм смотрела большая группа чернокожих школьников, в которую затесались и несколько белых учащихся. Толстая и очень веселая чернокожая учительница иногда комментировала особо интересные моменты. Узнав, что я журналист из России, преподавательница тотчас же прервала просмотр фильма. Школьники хором прокричали мне: «Привет, Игорь!» После чего мне пришлось прочитать небольшую лекцию о правах чернокожих на моей родине.

Выяснилось, что учащиеся прибыли на экскурсию в мемориал Мартина Лютера Кинга из соседней Алабамы. Как объяснила мне учительница Джессика, такие экскурсии стали нормой для многих школ юга США. По мнению Джессики, в крупных городах американского Юга открытый расизм уже фактически изжит, а вот в сельской глубинке отношения между черными и белыми по-прежнему достаточно напряженные.

«Сначала я нашла работу в сельской школе. Так вот, неподалеку от моего дома стали прогуливаться члены ку-клукс-клана, — рассказывает мне Джессика. — По закону они могут носить свои балахоны, но обязаны оставлять открытыми свои лица. Конечно же, суды Линча они уже не устраивают, но мне лично стало противно жить в окружении таких людей, и я вернулась к себе домой!»

В то же время, Джессика считает, что хоть городские белые никогда не допустят открытых расистских высказываний, «определенная настороженность к черным у них все-таки осталась». Увы, у такого «недоверия» белых есть определенное объяснение. Например, в Атланте, да и во многих других городах Юга США есть «черные районы», где белые могут ездить на машинах, но опасаются останавливаться даже на бензозаправках. Негры, составляющие всего 12 процентов населения США, совершают половину всех убийств и 54 процента ограблений.

Cтранная война на «Райских холмах»

Несколько иначе выглядят межрасовые проблемы на юго-западе США, например в Калифорнии. Основные противоречия здесь не между черными и белыми, а между черными и мексиканцами в беднейших кварталах городов. В Сан-Диего таким районом являются Райские Холмы, прозванные в народе «гангстерским раем». Здесь живет приблизительно равное количество черных и мексиканцев.

Нельзя сказать, что «гангстерский рай» поразил меня своей нищетой. Вокруг вполне приличные по российским меркам дома. Впечатляют разве что замусоренные улицы и обилие толстяков — признак бедности в Америке. В других районах Сан-Диего на редких курильщиков прохожие смотрят с нескрываемым осуждением — здесь же дымят почти все, причем окурки бросают прямо на тротуар.

Обстановку в квартале я решил разведать в местной кофейне. Спрашиваю белую продавщицу, не опасно ли гулять по району. «Днем можно ходить без проблем. А вот вечером — не советую», — ничуть не удивившись моему вопросу, с улыбкой отвечает мне девушка. На всякий случай она поясняет, что белых здесь трогают не так часто. Проверять, так это или нет, мне почему-то не захотелось.

Впрочем, то, что в районе неспокойно, можно было заметить и по кофейне — точнее, по ее посетителям, сидящим за ноутбуками. Они почти поровну делились на черных и мексиканцев. Причем ни одной смешанной компании я не заметил. В гордом одиночестве сидел единственный белый клиент заведения: молодой человек в рваных джинсах, но с раскрашенным цилиндром на голове.

Я подсел поочередно к мексиканской и черной компаниям и поговорил с ними. «Черные считают, что это только их район. Наша молодежь сопротивляется. Оружие у нас носят в открытую, полиция уже и не пытается бороться с этим. Стычки происходят каждый вечер», — говорит мне бывший охранник, а ныне пенсионер Роберто. «Сейчас белые относятся к нам как к равным. Мексиканцы же и не скрывают, что считают нас черномазыми, людьми второго сорта», — приводит свои контраргументы сидящий всего в нескольких метрах от Роберто чернокожий Боб — безработный весом в 150 килограммов.

Пообщавшись с посетителями кофейни, я решил пройтись по местной торговой площади и тут же был остановлен продавцами контрабандных сигарет. Нелегальным бизнесом занимались два белых старика. Свой товар они закупают в соседней Мексике, а на родине продают по ценам вдвое ниже, чем в официальных магазинах. Чрезвычайно дружелюбные контрабандисты охотно объяснили мне, что местные белые держат в мексикано-негритянской войне нейтралитет, и поэтому к ним доброжелательно относятся оба меньшинства. «Большинство мексиканцев и черных — хорошие ребята. Когда-нибудь они помирятся друг с другом. Мы-то, белые, расизмом переболели, а они еще нет», — дипломатично заканчивают разговор мои новые приятели.

Справедливости ради стоит добавить, что мексиканско-негритянская напряженность ощущается лишь в низших слоях общества.Так, в том же Сан-Диего в кварталах среднего класса мексиканцы и афроамериканцы прекрасно уживаются друг с другом.

Но эта терпимость образованных американских мексиканцев, несомненно, перенята ими у местных белых. Так, в соседней Мексике и центральноамериканских странах (где тоже есть свои черные) расизм процветает не только среди бедноты. Американские путеводители советуют афроамериканцам быть к югу от границы как можно осторожнее и все время подчеркивать, что они не местные, а приезжие из США..

Компьютер изобрели негры

«Если честно, я не люблю возить черных. И дело даже не в том, что они часто требуют включить громкую музыку и начинают пританцовывать прямо в машине. Как правило, они гораздо требовательнее белых, им все время надо подчеркивать, что они хозяева, а я всего лишь таксист. Я понимаю, что на самом деле это всего лишь комплекс, эти люди просто страдают мнительностью и им кажется, что я отношусь к ним хуже, чем к белым клиентам, но мне от этого не легче! Конечно, такое случается далеко не всегда, например, почти идеальные клиенты — черные военные, но процент чрезмерно требовательных клиентов-негров все же выше, чем у белых», — поделился со мной своими проблемами русскоязычный таксист из Сан-Диего.

Мнительность черных мне приходилось наблюдать и лично. Так, однажды мой сосед сделал замечание негритянским подросткам, проявляющим подозрительную активность у автомобильной парковки, и тут же получил в ответ гневную отповедь: «Это потому что мы черные?!»

«Как-то ко мне пришел черный студент, жутко разгневанный тем, что я поставил ему четверку. В ходе разбирательства я случайно обмолвился, что когда проверял его работу, то не знал, кто из учащихся ее писал. И тут студента как подменили — он мгновенно перестал проявлять недовольство. Оказывается, он подозревал, что я снизил ему балл за цвет кожи!» — рассказывает мне знакомый профессор.

Неудивительно, что при таких комплексах черным просто необходимо было придумать свою особую версию африканской культуры. Меня, например, поразил музей Афроамериканской истории в Атланте. Из экспозиции следует, что родоначальниками черной цивилизации были древние египтяне. В музее представлены достижения современной цивилизации, изобретенные афроамериканцами. Это и телефон, и радио и даже один из вариантов компьютера — если честно, всего я просто не запомнил.

«Белым было выгодно представлять, что история черных началась лишь после того, как они оказались рабами в Америке. На самом деле вклад Африки в мировую культуру просто огромный! Не только Древний Египет, но и древний Израиль тесно связаны с черной Африкой. Просто история умышленно искажалась белыми учеными! То же самое повторилось, когда наши предки оказались в Америке. Белые начали нагло присваивать себе изобретения, сделанные чернокожими!» — убеждал меня сотрудник музея Майкл Макнели.

Резервация

«Не вторгаться! Нарушители будут застрелены. Выжившие будут застрелены снова!» — увидел я огромный плакат на въезде в одну из индейских резерваций в Калифорнии. Пока я размышлял, стоит ли искушать судьбу, к моей машине подъехало четверо индейцев на квадроциклах. «А что, меня действительно могли застрелить?» — в полушутку спросил я, пытаясь разрядить обстановку. «Вполне. Мы вас ненавидим», — не моргнув глазом ответили неулыбчивые индейцы.

Согласно законам США, индейские племена пользуются широкими правами, о которых многие нацменьшинства могут только мечтать. Фактически, резервация — это государство в государстве. Для индейских бизнесменов действуют серьезные налоговые льготы, в резервациях есть собственная полиция и племенные суды. Американская политкорректность заходит настолько далеко, что даже само слово «индеец» в американских СМИ почти под запретом: его заменяет словосочетание «коренной американец».

Разрешение на открытие в резервациях казино (игорный бизнес запрещен в других регионах США), а также беспошлинная продажа сигарет — очень серьезная помощь правительства США аборигенам страны. Увы, несмотря на все эти льготы, индейцы по-прежнему не любят белых.

Ссылка на основную публикацию