Процесс ассимиляции немцев в США, этапы и сложности

Иммигранты и американская нация

Вопрос об иммиграции в США представляет собою значительную часть вопроса о формировании американской нации. Население свое, за исключением коренных жителей, индейцев, страна еще с колониального периода черпала в Европе, среди эмигрантов разных национальностей. Американская нация возникла в конце XVIII в., в период революционной войны за независимость, ню в этническом отношении тогда образовалось только ее ядро. Язык юной нации был английским, культура, обычаи, право являлись в основном продолжением английских, однако в людском составе нации английский элемент был только главным, но отнюдь не единственным. Американская нация продолжала развиваться и в этническом отношении складываться на протяжении последующих исторических периодов, пополняясь новыми разнородными элементами, которые перемешивались между собою.

Образование американской нации

Все нации слагались в свое время из более или менее разнообразных этнических элементов, но у наций и народов американского материка этот процесс происходил в течение последних 4—5 веков и не закончился еще и поныне. Для этого периода, особенно для двух последних столетий, в изобилии имеются письменные и иные источники, современная стадия процессов может изучаться посредством наблюдения. Все это значительно облегчает исследование, так что американский материк можно считать более или менее современной лабораторией этногенеза. Нация США отличается в этом отношении особым разнообразием вошедших в нее элементов.

Период гражданской войны и ее кануна можно считать решающим для этнического складывания американской нации. Иммиграция, струя которой после окончания наполеоновских войн все усиливалась, к середине века превратилась в бурный поток. За десятилетие, предшествовавшее гражданской войне, она выросла почти вдвое. Накануне войны иммигранты первого поколения составляли 13—14% населения. На этом уровне и держалась доля иммигрантского населения США шесть десятилетий — до практического запрещения иммиграции законом. По количеству вновь прибывших иммиграция последующих лет превышала иммиграцию кануна гражданской войны, но никогда она не была столь значительной по отношению к наличному населению. Ни раньше, ни позже население США не обновлялось в такой степени и за столь короткий срок благодаря притоку иммигрантов.

Если рассматривать это движение как эмиграцию из Европы, то окажется, что оно, как уже говорилось выше, порождено эпохой европейских революций 1848—1849 гг. Таким образом важнейший период иммиграции в США лежит между периодом революций 1848—1849 гг. в Европе и второй американской революцией. В этот период происходило быстрое развитие капитализма в США, завершался промышленный переворот. В крупнейших городах страны иммигранты составляли больший процент населения, чем когда-либо после. Накануне буржуазно-демократической революции иммигранты являлись важнейшим формообразующим в социальном отношении элементом американской нации. Быстрота же развития капитализма ускорила, по ленинскому выражению, «перемалывание национальных различий» в стране.

Ассимиляция иммигрантов в американскую нацию

Главными этническими элементами иммиграции 50 — 60-х годов являлись ирландцы и немцы. Остальные национальные группы были значительно меньше. Ассимиляция всех этих групп означала и их влияние на окружающее население, но преобладающим оказывалось влияние уже сформировавшейся американской нации на новые этнические элементы, почему, быть может, термин «ассимиляция» в этом случае точнее термина «интеграция».

Ассимиляция облегчалась тем, что ни одна этническая группа не составляла большинства в определенном районе. Это ускоряло и физическое смешение и взаимодействие культур. В американской культуре, как и в американской нации, переплетались различные этнические элементы и традиции. В 50-е годы прошлого века «Нью-Йорк дейли трибюн» уже могла писать об «этом огромном сплаве, называемом американским народом». И в тот же период противник «незнаек» язвительно замечал: «Я думаю, что и католики и «иностранцы» вошли как существенные элементы в наш американизм».

Социальная и культурная ассимиляция следующих после гражданской войны поколений иммигрантов происходила уже несколько иначе, потому что ее определяли другие условия, иная стадия общественного развития. Такого действия на развитие американской нации, как иммиграция переломного периода второй революции, она оказать не могла. Но общие закономерности остались, и одна из них — утрата иммигрантами национальных особенностей, начиная с языка и кончая народными преданиями. Современный исследователь фольклора, например, приходит к выводу, что «фольклор иммигрантских групп в американской жизни быстро исчезает».

Ассимиляция зависит от взаимодействия данной народности с окружающим ее населением, от условий, которые эта народность встречает в стране иммиграции, от той исторической обстановки, которую она в этой стране застает, от взаимного влияния исторически сложившихся у данной народности черт и этой обстановки.

Быть может, разницей в уровне социально-экономического развития страны эмиграции и страны иммиграции можно объяснить единственное существенное различие между иммиграцией «старой» и «новой». Иммигранты конца XIX и начала XX в. выталкивались из Европы теми же, примерно, процессами, что и переселенцы рассматриваемого в настоящей работе периода. Но они уезжали из отсталых по тому времени стран, а США после гражданской войны быстро двинулись вперед в капиталистическом развитии и вступили в период империализма. Разница и соответственно перестройка оказались гораздо более значительными, и в этом, а не в расовых и этнических особенностях (столько обыгрывавшихся буржуазно-националистической пропагандой), заключается принципиальное отличие между иммиграцией рубежа XX в. и иммиграцией середины XIX в.

17-й съезд компартии США определил американскую нацию как «исторически возникшее национальное образование, сплав (amalgam) более или менее различных национальностей». Сплав этот и до наших дней не затвердел. С точки зрения этногенеза американская нация сравнительно молода, и еще можно, как при геологическом исследовании, проследить образующие ее «пласты». Хотя массовой иммиграции в США уже 30 лет не происходит, ассимиляция прежних поколений иммигрантов и слияние всех этнических элементов далеко не завершены. При всей противоречивости этого процесса, при мучительности его для участников, при национальной дискриминации, которая сопровождает все антагонистические общественные формации, он исторически прогрессивен. Ленин писал об ассимиляции в США: «Штат Нью-Йорк походит на мельницу, перемалывающую национальные различия. И то, что в крупных интернациональных размерах происходит в Нью-Йорке, происходит также в каждом большом городе и фабричном поселке.

Кто не погряз в националистических предрассудках, тот не может не видеть в этом процессе ассимиляции наций капитализмом величайшего исторического прогресса.

Далее Ленин указывал: «Остается та всемирно-историческая тенденция капитализма к ломке национальных перегородок, к стиранию национальных различий, к ассимилированию наций, которая с каждым десятилетием проявляется все могущественнее, которая составляет один из величайших двигателей, превращающих капитализм в социализм».

“Процесс интеграции занимает поколения. Процесс ассимиляции – века”

Интервью “Немецкой волны” с доктором философских наук, профессором Академии государственной службы при президенте Российской Федерации Татьяной Семеновной Иларионовой.

– Татьяна Семеновна, Вы журналист, историк, философ. Вы профессионально изучаете проблемы российских немцев. Как Вы думаете, много ли таких переселенцев, которые вернулись бы в Россию, увидев, что в Германии они получатели социальной помощи?

– Многие из тех, кто приехал, точно не вернутся. Утрачены трудовые навыки. Здесь он был инженером, а там получатель социального пособия, и получатель пособия на протяжении десяти лет. Как вернуть его в производство? Зачем ему это нужно? Каждый человек задаёт себе этот вопрос. И по-своему на него отвечает. Но я полагаю, что для многих переселенцев великим примером могут служить карьеры таких людей, как Герман Греф, Эдуард Россель, Виктор Кресс. Они видят: да, мало осталось в Российской Федерации немцев из числа тех, кто пережил депортацию, кто сполна испил чашу, которая была уготована народу. Но они реализовали свой талант явно в России.

– Но, извините, не каждый же может быть Путиным. Так же, как не каждый немец может быть Росселем.

– Но тот факт, что один из моего ряда встал впереди, разве это не является моральным укреплением сил?

– В своё время, а точнее – в период застоя, социализма, господин Ауман работал на ЦК Компартии Казахстана. Это не значит, что каждый казахстанский немец мог себе представить, что этот путь для него тоже открыт.

– Безусловно! В социальной жизни простых таких зависимостей мы, наверное, не найдём. Ауман или Браун были “назначенными” людьми, и все прекрасно понимали, что их поставили только того ради, чтобы вся страна убедилась: “Вот и немцев приветствуют, вот и им теперь дают дорогу”. Но карьера Росселя или Кресса, свободно выигравших выборы, доказавших населению своих территорий, что они лучшие, совсем другое дело. Это другие условия конкуренции. И именно такая демократическая конкуренция даёт представления всем прочим, что и у нас есть этот шанс.

– Чем живущие в России немцы и их общественные организации могут помочь людям, которым не удалось уехать в Германию и которые вынуждены остаться в России?

– Я думаю, что главными задачами для национальных организаций российских немцев сегодня являются две: во – первых, хватит заниматься глобальным переустройством Вселенной. Займитесь конкретным человеком, помощью именно этому человеку. И второе: должно произойти омоложение самих этих организаций. До тех пор пока туда не будет притока свежих сил, эти организации обречены на то существование, в котором они прибывают сегодня. Очень важная кадровая проблема: не хотят туда идти молодые, способные люди и в рамках национальных организаций делать свою карьеру. Я не случайно упомянула таких известных в России людей, как Россель, Кресс, Греф, Франк, Майер, министр транспорта. Можно назвать ещё ряд других на уровне мэров городов, много среди российских немцев ректоров университетов в регионах. Почему они не идут в организации российских немцев? Потому что они видят, что там им тесно. Это не отвечает ни их внутренним потребностям, ни представлениям о жизни, которые они исповедуют. Вот и выясняется, что корпускулируются эти самые организации в рамках их руководства. А жизнь, она течёт сама по себе. Разрыв произошёл. Пропасть!

– Россия всё-таки мононациональное государство?

– Россия интернациональное государство. Если с высоты прожитого посмотреть на её историю, мы можем увидеть, что общей тенденцией является гомогенизация населения. Это тенденция объявила о себе очень давно, и она не была такой определённой, ясной, до тех пор пока не наступили советские времена, при которых была сформулирована теория создания советской нации. В рамках этой теории создавались искусственные иммиграции. И с одной стороны, в 1922 году обособленные национальные республики размывались изнутри населением, которое насильственно или по экономическим стимулам в плановом порядке туда переселялось. Казахстан – ярчайший пример этих процессов, когда партийному набору с помощью депортации целенаправленно туда переселялась масса людей, и в результате казахское коренное население оказалось в меньшинстве, а сам этнос оказался не титульным в той республике, которая носила его имя. Но в принципе, наверное, единственной тенденцией является сплочение того населения, которое живёт в рамках одной страны.

– Наверное, удобно жить в России немцам, евреям, но чувствовать себя россиянами, не подчёркивая своё национальное происхождение. Если ты делаешь карьеру независимо от того, какая у тебя фамилия – немецкая или еврейская, – тогда тебе и в России хорошо живется. А если ты просто неудачник, но вдруг вспоминаешь о том, что ты немец или еврей, тогда начинает казаться, что надо уезжать либо в Израиль, в Америку или в Германию, чтобы там жить на социальное пособие. А может, всё-таки в этих странах больше создано условий для того, чтобы человек нашел для себя применение?

– Трудно об этом судить, я вообще полагаю, что национальность – это тот элемент, который вечно с тобой, успешна твоя карьера или нет, всё равно это то, что с тем или иным человеком постоянно. Я пологаю, что Герман Оскарович Греф, который сделал такую замечательную карьеру, всегда чувствовал себя немцем, и он никогда этого не скрывал. Кстати, он многое сделал для того, чтобы под Санкт – Петербургом были созданы посёлки компактного проживания российских немцев.

Если мы заглянем в будущее: останутся ли в России немцы немцами?

– Я вспомнила беседу с одним из переселенцев, который говорил, вот мы в Германии все перемелемся и кто вспомнит потом, откуда я приехал? Никогда мои дети не будут выделяться, потому что они станут теми, кто уже живет здесь постоянно. И сослался тут же на такой пример: рядом со мной живет силезский немец. Кто ж воспринимает его как силезского немца? Естественной была моя реакция: ты же знаешь, что он не коренной немец! Этим обусловлено всё. Процесс интеграции занимает поколения. Процесс ассимиляции занимает века. И для этноса, наверное, 20 лет – не срок. Но за это время могут произойти и необратимые процессы.

Этнографический блог о народах и странах мира их истории и культуре

Главное меню

Самые интересные заметки

РЕКЛАМА

Некоторые черты формирования американской нации
Этнография – Народы Америки

Соединенные Штаты создавались на основе английских колоний. Первоначальным ядром американской нации были англичане и выходцы из Ирландии и Шотландии. Но вместе с тем большую роль в этом процессе сыграли выходцы из других стран «западной Европы, а с конца XIX в.— и из Восточной Европы и отчасти Азии. В колониальный период шло слияние населявших английские колонии иноязычных элементов — шведав, немцев, голландцев и многих других с английскими поселенцами. Часть этого населения составили жители недолговечных, впоследствии захваченных Англией колоний ряда европейских государств; частично это были иммигранты, прибывшие из стран Европы непосредственно в английские североамериканские колонии. Ни голландцы, ни шведы, ни другие колонисты не создали здесь сколько-нибудь крупных этнических образований и в основном влились в американскую нацию.

Те группы населения, которые до сих пор сохраняются в составе американской нации в отдельных районах с преобладанием той или иной языковой группы (поселения норвежцев, голландцев, французов, швейцарцев и др.), свидетельствуют о том, что американская нация — еще молодая нация, в которой новые поступления иммигрантов перевариваются далеко не сразу. В течение ряда поколений они сохраняют некоторые особенности быта и культуры своих предков.

Целый ряд обстоятельств способствовал сохранению этих особенностей у одних групп и более быстрому стиранию национальных особенностей — у других. Одним из наиболее показательных признаков является сохранение в быту родного языка. Те иммигранты, которые не сталкивались и США с дискриминацией или страдали от нее меньше других, быстрее смешивались с общей массой американцев, вступали в браки с американцами, постепенно утрачивали свой язык, переходя на английскую речь, забывали свои обычаи. Это относится прежде всего к выходцам из Западной Европы— к датчанам, шведам, финнам, норвежцам, немцам. Вместе с тем оказывается, что есть группы, которые ассимилируются не менее быстро: греки, армяне, румыны, украинцы. Это и понятно: их в США мало (например 274 тыс. греков по сравнению с 4950 тыс. немцев) и они довольно легко растворяются в общей массе англоязычного населения. Большое значение имеет также и расселение тех или иных групп. Жители сельских мест, живущие компактно, сохраняют обычаи и родной язык дольше (среди жителей США, говорящих по-норвежски, население сельских мест составляет несколько более одной трети, а у армян горожане составляют подавляющее большинство).

В связи с теми препятствиями, которые встречала эмиграция из стран Азии, включение уроженцев Азии в американскую нацию было затруднено. Значительные группы иммигрантов из стран Азии и др. живут в США в условиях изоляции от остального населения, и ассимиляция в таких группах протекает медленно. Это относится к японцам, китайцам, пуэрториканцам. Однако, если они не живут совместно в значительном числе, а вкраплены среди американцев, то и переход их к английскому языку происходит скорее, и смешанные браки — явление довольно обычное.

Но и для иммигрантов из европейских стран процесс ассимиляции также сопровождается определенными трудностями. То обстоятельство, что в английские колонии, а позже в Соединенные Штаты прибывали, люди из стран, где уже образовались нации, и приносили с собой свои традиции, свою культуру, свой язык, создавало своеобразие национального развития американцев. Долгое время, а для некоторых этнических групп и по сей день, этнические особенности отдельных национальностей сохраняются. Это относится к тем районам, где издавна живут сравнительно большими массивами выходцы из различных стран. ВыхоДцы из Швейцарии и Норвегии в Висконсине, потомки французских колонистов в Луизиане,— все они, будучи американцами, вместе с тем хранят многие национальные традиции своих предков.

Чем больше развивался капитализм в Америке, тем скорее стирались этнические различия. Смешанные браки, переселения в глубь страны, во время которых жители разных колоний, поселяясь с людьми другой национальности, иной религии, теряли свою обособленность, — помогали стирать эти особенности. Этническая пестрота американцев послужила поводом для всякого рода расистских предрассудков, насаждая и развивая которые американская буржуазия в свою очередь тормозит ассимиляцию многих этнических групп. Отсюда особые национальные кварталы в американских городах, двуязычие и другие явления, свидетельствующие о том, что процесс включения целого ряда этнических групп в американскую нацию проходит мучительно медленно. Вместе с тем часть американской буржуазии, ссылаясь на происхождение своих предков из какой- либо европейской страны, завязывает с этими странаминеофициальные связи, привлекая оттуда иммигрантов в своих корыстных целях. Многонациональная буржуазия США наживается за счет своих соотечественников, вновь прибывших в США и не знакомых с обычаями страны и ее языком. «Итальянские», «ирландские», «шведские» и прочие боссы, пользуясь своими ирландскими или шведскими именами, пытаясь затормозить рост классового сознания, завлекают в свои сети неопытных людей под предлогом помощи соотечественникам. Они всячески поддерживают в них сознание национальной обособленности. В качестве примера можно привести шведов г. Чикаго и близлежащих к нему городов и сельской местности. Политические боссы шведского происхождения держат в руках голоса избирателей этой части США, где живет много выходцев из Швеции. В городе множество магазинов, гостиниц, ресторанов, всякого рода обслуживающих учреждений, где иммигранта из Швеции обслуживают на шведском: языке: ему укажут, где найти квартиру, в какую церковь пойти, в какую школу устроить детей, помогут найти работу.

Буржуазные историки иногда утверждают, будто американская нация сложилась в период от конца войны за независимость до 20-х годов XIX в.; отсюда выводится утверждение, что в состав американской нации вошли в основном англосаксонские народы. Позднейшая же иммиграция, принесшая в страну «нежелательные», в расистском понимании, элементы (славян, евреев, итальянцев и др.), никакого отношения к развитию американской нации якобы не имела.Согласно этой теории, после войны за независимость, в то время когда в Европе происходили такие события, как французская революция и наполеоновские войны, приток переселенцев из Западной Европы в Америку временно почти прекратился (примерно по 1820 г.) и за эти годы в бывших английских колониях успел сложиться «американский» тип, поколение так называемых «старых американцев» (old americans); иммигранты же, которые прибывали позже, в особенности иммигранты из стран Восточной и Южной Европы и из Азии, приток которых падает на конец XIX — начало XX в., принадлежат якобы к «неассимилирующимся», остающимся чужеродным по отношению ко всему американскому элементом. Чтобы доказать, будто ядро американской нации составили исключительно англичане, долго замалчивалась ранняя ирландская эмиграция. На самом же деле уже в колониальный период (1607—1776) население Северной Америки, пополнявшееся постоянно за счет иммиграции, было весьма неоднородно. Англичане, ирландцы, голландцы, немцы, французы, шведы, евреи населяли большие города, поселки, городки, деревни. Для сельских мест долгое время были характерны замкнутость и сохранение этнических особенностей Старого Света, пережитки которых сохраняются даже сейчас. Но в городской жизни, особенно в больших городах, где население живет смешанно, эти черты обособленности выражены гораздо слабее. В течение 400 лет на материк беспрерывно прибывали все новые волны переселенцев, оседая частично в промышленных городах восточных областей, уходя на свободные землп, на лесоразработки, золотые прииски Запада, нефтяные промыслы Оклахомы, на поля Дакоты. Люди эти работали и жили бок о бок, вступали между собой в браки, забывая обычаи и язык своей родины. В 1790 г. американцы английского происхождения составляли примерно 77% всего населения, а в 1921 г. — лишь 41 %. С 1820 по 1933 г. в США зарегистрировано до 38 млн. иммигрантов, причем большая часть их прибыла не из Англии.

В 1850 г. в штате Нью-Йорк ирландские иммигранты составляли 52,4% всего иммигрантского населения штата, немцы 18,1% и только 17,5% — английские иммигранты; австрийцы, венгры, поляки — менее 10%, итальянцы и русские — еще меньше, скандинавы — 0,2%. В 30-х годах XX в. ирландские иммигранты составили 9,2%, немцы —’ 10,9%, англичане — 6,9%, итальянцы — 19,7% 1 . Все эти этнические группы, несмотря на дискриминацию иммигрантов, смешивались с коренными американцами, вливаясь в американскую нацию.

Сейчас едва ли можно сказать, что существуют «чистые» потомки первых английских колонистов. Включение в американскую нацию эмигрантов из Центральной и Восточной Европы привело к еще большему изменению состава американцев. И такие изменения в этническом составе означали дальнейшее развитие американской нации. Но и это обстоятельство тоже используется, особенно за последнее время, реакционной пропагандой, в связи с обширными экспансионистскими планами американских империалистов для развития космополитических теорий, вроде теории так называемого «американского тигля». Согласно ей, Америка представляется своего рода котлом, в котором ассимилируются, «переплавляются» все национальности в единую американскую нацию. Факт, что американская нация сложилась из самых различных этнических элементов, толкуется в том смысле, что это само собой означает якобы единство идеологическое и социальное. Соединенные Штаты представляются страной, где якобы царят расовый и классовый мир. Идея космополитизма занимает не последнее место в борьбе американских монополий за мировое господство. Под флагом космополитизма широко пропагандируется приобщение к «американскому образу жизни» суверенных народов, осуществляется экономическое и политическое закабаление различных стран.

Процесс ассимиляции немцев в США, этапы и сложности

Многие народы были ассимилированы русскими и практически полностью утратили национальную идентичность. Но этого нельзя сказать о поволжских немцах, сумевших сохранить свой язык и культуру. Данный народ не затерялся среди населения огромной державы, прожив более 250 лет вдали от исторической родины.

Массовое заселение пустовавших земель

В XVIII веке наша страна существенно увеличила свои территории, превратившись в обширную империю. Земли Поволжья было необходимо заселить людьми, лояльными российской короне. Государыня Екатерина II решила, что трудолюбивые немцы как нельзя лучше подойдут для этой цели. Они-де займутся земледелием, различными ремеслами и тем самым посодействуют социально-экономическому развитию малолюдных территорий. Манифест «О позволении иностранцам селиться в России и свободном возвращении русских людей, бежавших за границу», который Екатерина II подписала в декабре 1762 года, дал старт массовому заселению Поволжья выходцами из германских земель. После окончания Семилетней войны (1756-1763 гг.) Пруссия переживала тяжелый экономический кризис. Многие немцы лишились своих владений и возможности достойно зарабатывать, а в России им пообещали обширные сельскохозяйственные угодья, налоговые льготы и поддержку властей.

Переселение носило массовый характер. Более 30 тысяч иностранцев прибыли в нашу страну в 1763-1766 годах. Из них порядка 26 тысяч человек были выходцами из германских земель. Этих людей отправили в Поволжье, на территорию современной Саратовской области, где они вскоре основали 105 поселений.

Первый фактор, объясняющий, почему поволжские немцы не ассимилировались с русскими, – это то, что они массово заселили малолюдные земли, жили в своеобразных колониях, где общались преимущественно на немецком языке и лишь со своими земляками.

Семейственность немцев

Кроме того, немцы – люди, ценящие семью. Они перебирались в нашу страну вместе с женами, детьми и со всеми родственниками. Поэтому второй фактор, заключается в том, что среди переселившихся практически не было холостых мужчин, которым нужно было бы брать в жены местных жительниц. Они были семейными людьми, а их подрастающие дети вполне могли найти невест и женихов среди «своих», что поощрялось родителями.

Прибывшие немцы не разочаровали власти Российской империи. Они активно занялись земледелием, различными ремеслами, развитием мукомольной промышленности, а позднее наладили производство хлопчатобумажных и даже шелковых тканей.

Другая религия

Немецких колонистов, по указанию императрицы Екатерины II, никто не стал насильно обращать в православие. Эти люди получили свободу вероисповедания. Но переселенцам сообщили, что любая попытка склонять русских к католицизму или лютеранству будет сурово наказана.
Таким образом, третьим фактором, препятствующим ассимиляции, стала религия. Немцы старались вообще не общаться с православными, дабы не вызвать подозрений в миссионерской деятельности.

Люди, исповедующие разные религии, имеют мало точек соприкосновения. Если они не встречаются с соседями хотя бы раз в неделю во время богослужения, то они полноценно не общаются, не обсуждают новости и сплетни, не заводят дружеских отношений, и у молодежи нет возможности завести романтические знакомства. Принадлежность к разным религиозным общинам не дает зародиться ассимиляционным процессам.

Своя автономная республика

Как известно, молодая советская власть предоставила поволжским немцам право на национальное самоопределение. 19 декабря 1918 года на части территорий Самарской и Саратовской областей решением Совнаркома РСФСР была создана Автономная область немцев Поволжья, которая через пять лет преобразовалась в республику, получившую сокращенное название АССР НП. Ее столицей стал город Энгельс.

Четвертый фактор, позволивший этому народу сохранить свою национальную идентичность, – это наличие собственной автономии.
Впрочем, ужасы насильственной коллективизации российского крестьянства и голод, свирепствовавший в Поволжье в 30-е годы ХХ века, сполна ощутили и местные немцы. Если, по данным переписи населения СССР за 1926 года, численность этого народа превышала 379 тысяч человек, то в 1939 году сотрудники советской статистической службы насчитали 366 тысяч 685 поволжских немцев.

Язык, образование, газеты

Несмотря на общие с жителями всей страны беды, у населения автономной республики были возможности для развития своей культуры. Обучение в местных школах велось на немецком языке. На территории АССР НП работали 11 техникумов и 5 вузов. Кроме того, с 12 июня 1924 года вторым языком делопроизводства автономной республики официально являлся немецкий.

Пятый фактор – возможность учиться, работать и отдыхать по-своему.
В автономии на наречии выходцев из Германии издавалась 21 газета. Клубы, дома отдыха, Немецкий национальный театр и ТЮЗ для ребятишек – все это позволяло людям воспитывать детей и жить, не отрываясь от родной культуры и языка. Какая уж тут ассимиляция?

Депортация в Сибирь и Казахстан

Впрочем, в ХХ веке немцы Поволжья в силу объективных причин, таких как оторванность от исторической родины и соседство с русскими, неизбежно начали бы утрачивать национальную идентичность, если бы не Великая Отечественная война. Уже в 1935 году, после ухудшения отношений между СССР и Германией, многие жители АССР НП подверглись репрессиям. По приказу руководства НКВД в 1937 году были арестованы все немцы, трудившиеся на объектах военной промышленности, а служивших в Советской армии офицеров просто уволили.

После начала войны автономная республика была ликвидирована решением властей СССР, вынужденных защищаться от фашистской агрессии. 28 августа 1941 года был принят указ советского правительства «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». Лишь по причине своей этнической принадлежности в Казахстан, Сибирь и республики Средней Азии были насильственно депортированы порядка 440 тысяч человек. Потомки переселенцев из Германии, прибывших в Россию еще в екатерининскую эпоху, столкнулись с негативным отношением к ним со стороны миллионов жителей СССР, потерявших на войне своих родных.

Шестым фактором, исключившим саму идею ассимиляции, стали лишения, которые пришлось перенести поволжским немцам. Гонения вынудили их противопоставить себя всем остальным народам и еще сильнее сплотиться. От депортации пострадали имевшие немецкое происхождение жители не только Поволжья, но и других регионов СССР. За годы Великой Отечественной войны были переселены около 950 тысяч человек, заподозренных советским руководством в неблагонадежности.

Возвращение на историческую родину

В 90-е годы ХХ века произошел массовый отъезд немцев на историческую родину. Так, по данным всесоюзной переписи населения 1989 года, в РСФСР проживали более 842 тысяч немцев, а в 2010 году в нашей стране остались лишь немногим более 394 тысяч представителей данного народа. Некоторые попытались вернуться в Поволжье, но их желание восстановить былую автономию встретило бурю протеста со стороны жителей Саратовской и Самарской областей. Осознав тщетность таких попыток, кто-то из немцев уехал в Германию, а кто-то наладил работу национально-культурных обществ в местах их компактного проживания. Эти люди продолжают сохранять свой язык и культуру, несмотря ни на какие сложности.

К вопросу о формировании Американской нации

Рубрика: Психология и социология

Статья просмотрена: 5224 раза

Библиографическое описание:

Кушнарёва Е. С. К вопросу о формировании Американской нации // Молодой ученый. — 2010. — №12. Т.2. — С. 56-60. — URL https://moluch.ru/archive/23/2350/ (дата обращения: 25.02.2020).

Согласно данным переписи США 1990г. приведен специальный доклад об этническом происхождении дает весьма интересный портрет американского народа: на вопрос об этническом происхождении, 5% опрошенных ответили, что они просто американцы. Остальные же отнесли себя к одной из выявленных переписью 215 этнических групп. По подсчетам американских экспертов, при сохранении нынешней тенденции к 2080 г. США перестанут быть преимущественно белой нацией: доля белого населения упадет за отметку 50%, а небелых превысит ее (соответственно 49,9 и 50,1%). При этом изменяется соотношение численности самих расово-этнических групп [1].

К середине XXв. США предложили миру образ нации-государства «плавильного тигля», сплавляющего воедино белых американских старожилов и новых европейских иммигрантов.

Согласно Гаджиеву К. С. американская нация сформировалась в процессе, так называемой «переплавки» многих поколений иммигрантов почти со всех уголков земного шара в котле американизации. Она «переплавила» в себе представителей наций и народностей всех континентов. Тем не менее, потребовалось немало времени, чтобы США консолидировались в качестве единой нации и государства. «В течение менее чем 75 лет 13 колоний на атлантическом побережье превратились в огромное государство, в 20 раз превышающее по размерам и населению первоначальное ядро» [2].

«Примечательной особенностью иммигрантов являлась их тесная сплоченность, опора на добровольный союз с себе подобными. Поэтому процесс культурной адаптации и взаимодействие различных религиозных, этнических и политических организаций не вызывал глубоких противоречий. Это было новым, чисто американским явлением, не имевшим аналога в Старом свете» [3].

Огромное влияние на формирование идеи американской нации оказала так называемая «американизация» следовавших друг за другом волн иммигрантов, которая изменила физический, социальный и политический облик страны. Политика американизации всех прибывающих иммигрантов, которую начали проводить правящие круги со времен образования США, осуществляется и по настоящее время. Бывший президент Дж. Кеннеди называл американцев «Нацией иммигрантов».

По мнению Геевского И. А. и Сетунского Н. К. выражение «нация иммигрантов» не совсем точно, так как немалая часть населения США не являются иммигрантами или их потомками. В доказательство этому они приводят следующие факты:

Во-первых, коренными жителями континента являются индейцы. Несмотря на политику геноцида, проводившуюся в начале XVIII в., небольшая часть индейцев, загнанная в резервацию, все же уцелела. В последнее время их численность начала расти. Согласно переписи населения США 1980г. их численность составляла 1 млн. 429 тыс., то есть на 72% больше чем в 1970г.

Во-вторых, насильственно привезенные из Африки рабы, закованные в цепи работорговцами, тоже не являются иммигрантами.

В-третьих, мексиканцы и их потомки, которые оказались американскими жителями в результате захватнической войны США против Мексики, также не относятся к иммигрантам.

Процесс американизации и ассимиляции иммигрантов различных национальностей, этнических групп и рас еще называют «плавильным тиглем» («Melting Pot») и носит, скорее всего, негативный оттенок, так как «процессы ассимиляции осуществлялись в принудительном порядке с помощью сложной системы политических, экономических и идеологических средств» [4]. «Наша задача, – писал в начале XXв. один из идеологов насильственной ассимиляции всех прибывших, – ассимилировать этих людей, сделать их частью американской расы, внедрить в сознание их детей англо-саксонские концепции справедливости, закона и порядка».

В Соединенных Штатах потребовалось немало усилий на оправдание далеко не демократических методов, которые применялись в процессе «переплавки» иммигрантов различных национальностей в единую нацию. Таким образом, иммигранты были вынуждены отказаться от родного языка, обычаев, национальных традиций, культов и обрядов и превратиться в «стопроцентных американцев». Были созданы юридические, идеологические и другие системы ограничений, препятствовавшие расовым и этническим группам слиться с остальным населением. И хотя в настоящее время дискриминационные установления юридически запрещены, на самом деле, их последствия все еще ощущаются.

На протяжении многих десятилетий США представали как типичная страна резких контрастов, «страна нетерпимых». Факт нетерпимости очевиден. Значительную часть своей истории американцы угнетали черных, уничтожали и третировали индейцев и иммигрантов из Азии, а также препятствовали иммиграции из стран за пределами северо-западной Европы и таким образом, представляли собой «расистское государство» [5]. Ранняя американская республика выступала «национальным государством, основанным на англо-американо-протестанском национализме, который смешивал воедино вопросы национальной принадлежности, религии и политики» [6].

Эти факты свидетельствуют о том, что все перечисленные выше этнические группы вошли в состав населения насильственными путями, которые коренным образом отличались от обычной иммиграции европейцев.

С самого начала к этим нациям сложилось отношение как к представителям низших рас. Одни из них на протяжении длительного времени находились в рабстве, другие (как в случае с мексиканцами, которым была обещана «возможность пользоваться всеми правами граждан Соединенных Штатов») на положении граждан «второго класса». Они были изолированы в резервациях, городских гетто, сегрегационные законы и обычаи препятствовали их общению с белым населением. Последствия этого расистского отношения прослеживаются и в настоящее время. Очевидно, что подобное неравноправное положение афроамериканцев, индейцев и мексиканцев значительно затруднило их вливание в формирующуюся американскую нацию. Тем не менее, эти процессы развивались и развиваются. И сегодня вышеупомянутые этнические группы рассматриваются как часть американской нации. Непрекращающаяся в настоящее время иммиграция в США привела к тому, что консолидация американской нации еще далеко не завершена.

Характерной особенностью этнических процессов в США является наличие нескольких источников формирования американской нации. Есть все основания полагать, что американская нация действительно существует. Американская нация является относительно молодым этническим образованием. В нее входят все этнические элементы, находящиеся на обширной территории США. Они объединены общим языком – английским, единственным государственным языком США на котором ведется преподавание в образовательных заведениях, делопроизводство во всех государственных и частных учреждениях и на предприятиях.

Американцы смогли добиться чувства национального самосознания и национальной идеи (американской мечты) в течение жизни двух-трех поколений. Национальное сознание стало творением самого народа. Создателями стали «фермеры, люди фронтира, рыбаки и охотники, юристы маленьких городов, деревенские учителя и т.д.» [7].

Следует отметить, что в США не было тех культурных и духовных элементов, которые могли бы характеризовать ее как самобытную нацию. По словам Г. Коммаджера, европейцы были связаны «вековыми традициями, тысячами приверженностей, тысячами прецедентов, тысячами компромиссов и тысячами воспоминаний», а американская нация «не знала традиций, приверженностей или воспоминаний о прошлом» [8]. Несмотря на то, что подавляющее большинство американцев все же выходцы из Европы, Азии и других регионов мира, и таким образом являются наследниками европейских, азиатских и других культурных традиций, тем не менее, существуют отличия в формировании европейских и американской наций. Одной из таких особенностей формирования американской нации послужила иммиграция.

«В своем составе американская нация имеет нерастворенные полностью, хотя и сильно изменившиеся расово-этнические группы. Различные компоненты, составляющие современную американскую нацию, отличаются друг от друга степенью своей ассимилированности» [9]. Это обусловлено рядом факторов. Во-первых, имеются различия в способах появления этнических групп на территории США, а также включения в состав населения страны. У этнических групп, насильственно включенных в состав населения, процесс ассимиляции обладает специфическими чертами, которые и по сей день отличают эти группы от других групп населения.

Во-вторых, этнические группы различаются по своей расовой и национальной принадлежности. В них сочетаются представители трех рас: европеоидной, негроидной, монголоидной, а также расово-смешенные группы (мулаты, метисы и др.).

В-третьих, не менее важным является такой фактор, как: «выходцами из какой страны являются представители той или иной этнической группы, уровень ее экономического и культурного развития, особенности быта, религии, массовой психологии и т. д.» [10].

В-четвертых, отношение к этническим группам со стороны государства и общества в целом, является причиной некоторых особенностей процесса ассимиляции этих групп.

На вопрос о том, что же все таки связывает американскую нацию, историк, социолог и политический деятель Алексис де Токвиль ответил лишь : «Демократия». Но демократия, отмечал он, не может функционировать, не опираясь на религию и философию [11]. И действительно, если посмотреть на обширную географию страны, на разнообразие этнических и расовых групп, насколько американское общество свободно от официальной социальной иерархии, и «одержимо» идеей индивидуализма и прав личности, трудно представить, как оно все же остается единым. Известный американский историк Д. Бурстин писал: «Американцы обрели друг друга. Новая цивилизация нашел новые способы объединения людей – все реже с помощью убеждений или веры, традиций или территории, а чаще – с помощью общих усилий и общего опыта, организации повседневной жизни, характера самосознания. Теперь американцев больше объединяли их надежды, их объединило то, что они делали и что покупали, и то, как они всему учились … людей разделяли не места жительства и не исторические корни, но предметы и представления, которые могли бы возникнуть где угодно и существовать везде» [12].

«Формирование и утверждение американской нации и американской государственности представляли собой единый процесс, оказавший самое непосредственное влияние на характер и содержание американского национального сознания. Этническое, религиозное, культурное многообразие американцев тесно связано с крупными общностями. В общественном и национальном сознании, эталоном многообразия стала индивидуальность. несомненно, что фактор многоэтничности сыграл немаловажную роль в становлении и развитии некоторых присущих только американскому характеру черт» [13].

В конце 1960-х и на протяжении 1970-х годов в связи с углублением социальных противоречий активизируется борьба этнических групп и национальных меньшинств за гражданские права, против дискриминации. Движение афроамериканцев, выступления индейцев и других национальных меньшинств возбуждают рост этнического самосознания. В данном контексте важная роль была отведена программе «позитивных действий» как системе «определенных целей на увеличение найма «негров», «азиатов», «американских индейцев» и «испаноязычных», и «сроков», устанавливаемых для достижения этих «целей»». «Программы «позитивных действий» впоследствии получили свое распространение не только при приеме на работу, но и при поступлении в учебные заведения, при подборе преподавательских кадров, в профсоюзах, на государственной службе» [14].

В 1980-1990-е годы в США была осуществлена целая система мероприятий, основанных на учете расово-этнической принадлежности, среди которых обращают на себя внимание такие как: практика назначения представителей расово-этнических групп на высшие государственные посты; меры, направленные на обеспечение политического представительства этих групп; пересмотр содержания некоторых школьных и университетских дисциплин и программ, отражающих исторический и культурный вклад основных расово-этнических групп; расширение возможностей для представителей языковых меньшинств использовать родной язык при обучении и в общественно-политической жизни и т.д. [15]. На основании ряда целенаправленных государственных действий американских властей, построенных на учете расово-этнической принадлежности, можно утверждать, что к концу XX в. США значительно продвинулись вперед по пути либерального подхода к проблеме обеспечения прав расово-этнических групп.

В последние десятилетия XX века в США начался новый этап в развитии исследования этничности. Развернулась полемика по проблемам культурного плюрализма. Начался поиск новой теоретической парадигмы, если не замещающей теорию «плавильного котла», то, по крайней мере, отодвигающей ее несколько в сторону [16]. «Ассимиляция перестает быть тем идеалом, к которому раньше стремились американцы, переживающие подлинную тягу к истокам и корням. У людей, доселе не вникавших в свою родословную, появился интерес к предкам, семейным архивам, пожелтевшим фотографиям. Различным реликвиям, напоминающим прародину, рецептам национальных блюд и т.д.» [17]. То есть произошло то, что некогда американский исследователь М. Хансен назвал законом «третьего поколения»: «То, что сын хотел забыть, внук желает вспомнить». По его мнению, именно третье поколение иммигрантов ощущает себя полноправными американцами.

Сегодня не только США, но и другие страны называют себя мультикультурными обществами, оперируя тем, что они состоят из многих культурных обществ, отличных по своему национальному происхождению, религиозным, культурным и другим ценностям. «Можно сказать, что вместо монолитного национального проекта с его установкой на культурную унификацию при помощи жесткой ассимиляции официальной доктриной многих обществ становится мультикультурный проект» [18].

Термин «мультикультурализм» появился в США в конце 1980-х годов. Первоначально он предполагал уважение большинства к меньшинству, равный статус различных культурных традиций. «Мультикультурализм стал лозунгом всех, кто испытывает ужас от исчезновения американской культуры и кто воспринимает подгонку под «шаблон американского образа жизни» как угрозу индивидуальной свободе» [19]. «Мы находим американскую культуру настолько разнообразной, что не уверены, какие, собственно, ценности следует считать «американскими ценностями» [20].

Идея единства становится основной на выступлениях ведущих американских политиков, ставящих на повестку дня решение задачи национального сплочения американского полиэтнического общества. Б. Клинтон в последнем в XX столетии обращении к своему народу говорит: «Независимо от того, прибыли ли наши предки сюда среди первых поселенцев на корабле «Мэйфлауэр», или на кораблях, везших в своих трюмах черных рабов, были ли они в числе иммигрантов, сходивших на берег Эллис-Айленда или Лос-Анджелеса, приехали ли они совсем недавно или обитают на этой земле уже тысячи лет, – величайший вызов на пороге следующего столетия это найти путь к тому, чтобы стать Единой Америкой» [21].

Чтобы найти свою идентичность, познать свою собственную внутреннюю природу «американцам предстоит переосмыслить многое из того что выглядело до недавнего времени незыблемым и непоколебимым, отказаться от множества стереотипов и предрассудков. Только в этом случае возможно поддержание внутреннего единства и, стало быть, Американской мечты» [22].

Трагические события 11 сентября 2001 г., «вернули стране ее идентичность: народ вспомнил о своей национальной принадлежности и отождествил себя со своей страной. Впрочем еще далеко не окончательно решено, куда пойдут Соединенные Штаты: будут ли они нацией индивидов с равными правами и общей культурой или превратятся в ассоциацию расовых, этнических и культурных субнациональных групп» [23].

Процесс формирования нации продолжается и в настоящее время, тогда как ее ядро оформилось во второй половине XVIII в. «Современное население этой страны можно рассматривать в этническом отношении как результат и новейшую стадию длительного процесса, сплачивающего его разнородные этнические компоненты в одну нацию. Процесс этот продолжается и будет продолжаться» [24].

1. Червонная С. А. Ук. Соч., с. 260

2. К.С. Гаджиев. Американская нация: национальное самосознание и культура. М. 1990. С. 8

4. Геевский И. А., Сетунский Н. К. Американская мозаика. – М.: Политиздат, 1991. С. 434

5. Schlesinger A., Jr. The Disuniting of America. Reflections on a Multucultural Society. Knoxvill (Tenn.), 1992, p. 18

6. Lind M. The Next American Nation: The New Nationalism and the Forth American Revolution. N. Y., 1995, p. 46

7. Commager H. The Empire of Reason. Garden City, 1977, p. 173

8. Commager H. Op. Cit., p. 174

9. Геевский И. А., Сетунский Н. К. Американская мозаика. – М.: Политиздат, 1991. С. 102

10. Там же с. 102 – 103

11. См.: Токвиль А. Демократия в Америке. М., 1992, С. 241-297

12. Boorstin D. Op. Cit., p. 2

13. Лапицкий М. И. Национальная идея: Специфика американского опыта// США-Канада: экономика – политика – культура, М., Наука, №9 (441), сентябрь 2006, С. 72

16. См.: Чертина З. С. Этничность в США: теория «плавильный котел». – Американский ежегодник 1993. М., 1994, с. 160-161

17. Лапицкий М. И. Национальная идея: Специфика американского опыта// США-Канада: экономика – политика – культура, М., Наука, №9 (441), сентябрь 2006, С. 77

20. Малахов В. Ностальгия по идентичности. – «Логос», 1999, №3, с. 34

21. См. Червонная С. А. Ук. Соч., с. 283.

22. Лапицкий М. И. Национальная идея: Специфика американского опыта// США-Канада: экономика – политика – культура, М., Наука, №9 (441), сентябрь 2006, С. 80

24. Геевский И. А., Сетунский Н. К. Американская мозаика. – М.: Политиздат, 1991. С. 103

aloban75

ХРОНИКИ ПОСЛЕДНЕГО РУБЕЖА

Буду рад взаимной дружбе!

Не так давно шведам стало страшно неудобно. Оказалось, что их государство проводило насильственную стерилизацию «неполноценных» для сохранения чистоты нации. Единственное отличие шведского общества всеобщего благоденствия от нацистского заключалось в том, что шведы занимались этим дольше. В Швеции не любят вспоминать о том, что едва ли не все немецкие генетики стажировались в Упсале и Лунде. Основная проблема в шведо-саамских отношениях — это насильственная ассимиляция 1930 – 1940х . В качестве репрессивной меры рассматривается, например, содержание детей саамов-оленеводов в специальных школах-интернатах, изучающих расовые и умственные различия.

Расовыми исследованиями в Швеции занялись почти сразу после окончания первой мировой войны. А к началу двадцатых годов ведущие университеты страны — в Упсале и Лунде — уже были готовы обслужить государство. На основе неопровержимых научных фактов ученые доказали, что племена низкорослых и черноволосых лаппов, первоначально населявшие Швецию, были вытеснены племенами высоких, белокурых и голубоглазых арийцев. Генетически самым чистым из арийских народов были, разумеется, свеи, подарившие Швеции свое имя и свою высокоразвитую нордическую культуру.

В 1921 году шведский парламент единогласно поддержал предложение социал-демократической фракции о создании в городе Упсала Государственного института расовой биологии. Главная задача института определялась так: «Исследование проблемы дегенерации человека, вызываемой смешением рас». Во главе института был поставлен бывший премьер-министр страны Йалмар Хаммаршельд, и вскоре Упсала превратилась в признанный международный центр изучения расовых проблем. Выводы ученых института признавались безоговорочно не только в Швеции, но и во многих других странах мира, в частности в Германии.

В начале тридцатых годов две основные политические партии Швеции — крестьянская и социал-демократическая — призвали правительство принять меры для предотвращения деградации шведской нации. Ученые были наготове. Их исследования, как и было задумано при создании института, показали, что деградация расы очевидным образом обусловливается нарушением её чистоты. Следующий шаг напрашивался сам собой: лишить возможности рожать детей «этнически неполноценных жителей», т. е. людей, родившихся от межрасовых браков.

Германия в 1933 году узаконила принудительную стерилизацию «неполноценных», но шведы пошли другим, более «цивилизованным» путем. В 1934 году был принят закон, согласно которому стерилизация «неполноценных» жителей Швеции признавалась желательной, но исключительно добровольной процедурой. Добровольцев, разумеется, не нашлось, и возникла необходимость менять закон. Что и было сделано через год под давлением социал-демократов.

Альва Мюрдаль, бывшая в тридцатые годы ведущим идеологом партии:

«Общество заинтересовано в том, чтобы свобода размножения неполноценных была ограничена… Даже если оставить в стороне долгосрочные преимущества — улучшение генофонда нации — общество уже вздохнет спокойнее, когда такие особи перестанут появляться на свет».

Понятно, что забота правительства о чистоте шведской нации не ограничивалась бесплатными операциями для своих граждан. Приток этнически ущербных иностранцев в страну был ограничен до минимума. В тридцатые годы, например, по всей стране проходили массовые демонстрации, требовавшие запрета «импорта евреев в Швецию». Правительство, собственно, и организовывавшее эти демонстрации, с удовольствием прислушивалось к голосу народа. Однако основная ставка делалась именно на операции. Пик волны стерилизации и кастрации «ущербных» пришелся на 1946 год. Но уже в конце года о государственной социальной программе, как её принято было называть, старались не говорить. В Нюрнберге закончился процесс над нацистскими преступниками, на котором аналогичная германская практика была объявлена варварской и преступной. Преступным были объявлены и расистские изыскания германских ученых.

Дальше все было просто. Лиц, подлежащих стерилизации, вызывали в органы социального обеспечения и сообщали о предстоящей операции. Тех, кто пытался протестовать, запугивали: грозили заточением в лечебницы для душевнобольных, лишением родительских прав или льгот, предоставляемых государством своим гражданам. После подписания бумаги о том, что согласие на операцию получено добровольно, с операциями не тянули. Вся процедура — от вызова в органы до возвращения домой — длилась не более недели. Когда технология была отлажена, список признаков неполноценности решили расширить и включили в него «асоциальность», а в конце войны в дополнение к уже существовавшему закону прибавился новый. Он допускал кастрацию — опять-таки «добровольную» — опасных преступников, а также «мужчин с необычными или чрезмерными сексуальными желаниями». Выбор у этой группы лиц был ещё уже: операция или тюрьма.

Жестокие операции прекратились по той же самой причине, по которой и начались. Общемировая тенденция изменилась. Что же до евгеники, то она была раз и навсегда признана лженаукой. О варварских законах тридцатых годов в Швеции постарались забыть. И забыли бы, уверовав в собственную нравственную непогрешимость, если бы не Мария Нордин, обратившееся в министерство социального обеспечения с просьбой о компенсации. Из министерства пришел ответ. В просьбе отказано: операция проведена в полном соответствии со шведскими законами и с добровольного согласия пациентки. Сомневающиеся вольны ознакомиться с соответствующими документами, оформленными по всей форме и до сих пор хранимыми в государственном архиве.

Мария решила продолжить борьбу и рассказала свою историю журналисту шведской газеты Dagens Nyheter. Итогом журналистского расследования стала серия статей, впервые рассказавшая шведам всю правду.

«Для многих это было настоящим открытием. Об операциях почти ничего нельзя узнать из учебников истории, да и газеты об этом особенно не писали, — говорит не полностью соответствующий стандартам арийской внешности автор статей Мациаш Заремба. — Вся Швеция знала, что так было, но никто не знал, с чего все начиналось и какой варварской в действительности была эта программа».

Правительство быстро приняло меры, и, как считают в Швеции, вопрос скоро будет решен. Специальная комиссия должна разобраться с выявленными фактами принудительной стерилизации и выяснить, сколько жертв подобных операций ещё живет в стране. Правительство готовится извиниться перед ними и выплатить щедрую компенсацию за причиненные страдания. Тема, однако, этим не исчерпана. После публичного покаяния шведского правительства о существовании аналогичных программ вспомнили и в других европейских странах. Скандальные разоблачения обещают там быть не менее громкими.

Дабы исключить поверхностные сравнения шведских программ принудительной стерилизации с аналогичной практикой, применявшейся, например, в США, стоит указать на два фундаментальных отличия.

Во-первых, шведская «социальная инженерия» была на порядок масштабнее: если в США в рамках «евгенических программ» было стерилизовано в общей сложности порядка 30 тысяч американок, то в Швеции количество женщин, принудительно подвергнутых этой процедуре, было на 10 тысяч больше. Учитывая разницу в населении между США и Швецией, различие масштабов очевидно.

Во-вторых, планы, разрабатывавшиеся шведским правительством, шли гораздо дальше, чем просто желание избавить общество от тех, кого правящие круги считали социально-генетической «обузой». Бетнер не зря сравнивает шведские евгенические программы с расовой политикой Третьего рейха: шведские власти вполне официально рассматривали принудительную стерилизацию как способ физического уничтожения целых этнических групп, в первую очередь ― цыган:

«Причины, по которым цыгане были выделены в отдельную категорию, менее ясны. Их позднее появление в статистических отчетах позволяет предположить, что причиной тому были расовые факторы, потому как, как и в случае саамов, их образ жизни не соответствовал требованиям современного развитого общества. К 1920-м годам цыган и tattare (этническая группа цыган, поселившихся в скандинавских странах в 16м веке; авторы работы используют этот термин, дабы отличить цыган-tattare от цыган, иммигрировавших в Швецию и Норвегию в конце 19 века) со всей очевидностью рассматривали как расово неполноценных людей, хотя происхождение tattare было неясно и оставалось предметом дискуссий. Когда в 1923 году правительство приступило к изучению проблемы tattare, в качестве способа ее решения (так и не претворенного, однако, в жизнь), рассматривалось прямое или опосредованное уничтожение этой этнической группы. Принятые шведским парламентом в 1934 и 1941 годах законы о стерилизации рассматривались как способ решения проблемы tattare. Хотя стерилизация редко применялась против представителей этой этнической группы как таковых, сам факт принадлежности к tattare во многих случаях определял решение о стерилизации конкретных женщин. (…)

В 2003 году Шведское государство закончило выплату долгов шведкам, которые в период с 1935 по 1975 годы подверглись насильственной стерилизации. С 1999 года приблизительно 1700 человек получили почти 300 млн крон (33 млн евро), по 175 тысяч крон (19 200 евро) каждый. Известно, что к сегодняшнему дню удовлетворены 20% требований о выплате компенсаций, пишет Liberation (перевод на сайте Inopressa.ru). Некоторые люди полагали, что были стерилизованы, но не имели никаких подтверждающих этот факт документов. В других, более редких случаях, специально созданные органы приходили к выводу о том, что истцы не могут доказать факт давления или принуждения к стерилизации.

Французское издание задается вопросом: после выплаты компенсации считает ли Швеция, что расплатилась по долгам?

«Я надеялась, что кто-то из членов правительства напишет мне личное послание, попросит прощения, что Швеция продемонстрирует большее сострадание», — говорит Барбо Лисен, одна из тех женщин, кто в числе первых получили компенсацию за то, что подверглись насильственной стерилизации. С ней это случилось в 1946 году. В детстве у Барбо иногда случались судороги. Был поставлен диагноз — эпилепсия. Когда она забеременела, ее лечащий врач оказался категоричным: необходимо сделать аборт и провести стерилизацию. Под нажимом врача Барбо отступила. С тех пор она стыдилась того, что стала индивидуумом второго сорта. Швеция испытала потрясение, когда в августе 1997 года разразился скандал в связи с насильственной стерилизацией. Ни одна новость, за исключением убийства в 1986 году премьер-министра Улофа Пальме, не получала такого широкого освещения в прессе.

В 1934 году парламент единогласно проголосовал за принятие первого закона о стерилизации; второй закон был принят в 1941 году. Для правых главным аргументом была защита нордической расы. Левые и социал-демократы стремились избежать обострения социальных проблем. Социально плохо адаптированные люди или умственно отсталые рассматривались как граждане, ухудшающие имидж общества, которые к тому же обходятся ему очень дорого. Майя Рунсис, историк, случайно наткнувшись на архивные документы, испытала шок, открыв первый же документ. «Это было письмо, написанное священником в полицию. Он жаловался на то, что 13-летняя девушка неспособна выучить катехизис. Это был конец 30-х годов. Этого оказалось достаточно, чтобы девочку стерилизовали!» И таких случаев — огромное множество. Скромные женщины, у которых было много детей, трудные подростки и т.д.

И даже завершения Второй мировой войны и разоблачений, связанных с Холокостом, оказалось недостаточно для прекращения этой практики. Швеция была искренне убеждена в том, что действует на благо общества. Пришлось дожидаться 70-х годов и активизации движения феминисток, чтобы закон был пересмотрен. Стоит ли уточнять, что феминистки не выступали против этих стерилизаций как таковых, а были против того, что более чем в 90% случаев операции подвергались женщины. Несбалансированный закон в плане равноправия полов. Швеция отреагировала лишь после того, как мировая общественность стала показывать на нее пальцем, утверждая, что там применяются нацистские методы. Была создана комиссия по расследованию, затем были выплачены компенсации. Итоги таковы: в период с 1935 по 1975 годы подверглись стерилизации 63 тысячи человек, из них 27 тысяч — насильственно, без согласия или под давлением, например, под угрозой лишения пенсии. Барбо стала одной из немногих жертв, которая рассказала свою историю представителям СМИ. «Многие не решаются на это до сих пор, — говорит она. — Я постоянно испытываю стыд. Я всегда чувствую, что на меня наклеен ярлык. Для правительства мы принадлежим к прошлому. Оно хочет, чтобы благодаря деньгам эта история забылась. Все это настолько бюрократично, бездушно».

«Насилие над саамами со стороны государства имеет огромные последствия. Нам нужна комиссия по установлению правды и примирению, саамы должны в ней также участвовать. В Швеции мы много говорим о правах человека и призываем другие страны быть более ответственными. Но чтобы нам доверяли, когда речь идет о правах человека, Швеция должна признать свой исторический долг перед саамским народом, как это делают и делали другие страны»

Церковь наравне с государством виновата в плохом обращении с представителями коренного населения. Примеры тому — обращение в христианство, уничтожение мест культа и разграбление могил. Они также обращают внимание на то, какую роль играли священники в разжигании ксенофобии и расизма в отношении саамской общины: представители церкви участвовали в исследованиях по расовой биологии, где подопытными были саамы. И это вплоть до 1960-х, после чего началась сегрегация — в Швеции появились отдельные школы для этнических саамов.

Читайте также:  Итальянцы в рабочем движении США, участие в отраслевых союзах
Ссылка на основную публикацию