Разговоры о войне и мире в обществе США и среди политиков

Разговоры о войне и мире в американском обществе

Война и мир… Как часто приходится вступать в разговор на эту тему, путешествуя по Соединенным Штатам! С кем ни заговоришь — с профессором ли из «мозгового центра», где разрабатываются проблемы внешней политики, с бизнесменом ли, со студентом или с рабочим, — она немедленно всплывет и станет центральной в беседе.

Прежде всего, конечно, речь пойдет о Вьетнаме — крайне непопулярная в стране грязная акция Пентагона, которая была задумана как молниеносная операция, но растянулась на долгие годы, тревожит всех. Лишь твердолобые зубры, ничему не научившиеся во Вьетнаме, упрямо твердят, что надо любой ценой усиливать военный нажим.

Затем начнется разговор о войне вообще. И он будет зависеть от того, кто ваш собеседник. Вы быстро найдете общий язык с рабочими, студентами и даже с иными капиталистами, чьи доллары циркулируют вне сферы военной промышленности. У вас вспыхнут жаркие споры с профессионалами-политиками, скажем, в Совете международных отношений, в гуверовском Институте войны, революции и мира, где до недавнего времени подвизался Керенский и где до сих пор висит портрет царя Николая Второго, в теоретических лабораториях «РЭНД корпорейшн» и Гудзоновского института. И у вас вовсе не получится никакого разговора с фабрикантами оружия.

Я встречался в дни поездки по США со многими деятелями движений в защиту мира. Неутомимая Дагмара Уилсон, возглавляющая уже много лет активное движение «Женщины, боритесь за мир», благообразный деятель религиозного движения квакеров, или «друзей на службе общества», как они себя называют, Стюарт Мичем, активный деятель Организации граждан за разумный мир Стэнфорд Готлиб, участники афроамериканских движений, студенты, бунтующие против призыва на военную службу во Вьетнаме, рассказывали мне много интереснейших вещей о своей борьбе за мир, которая продолжает шириться, приобретая все более активные формы.

Квакеры против войны

В пригороде Лос-Анджелеса Пасадена я посетил молельню квакеров, где нашли убежище трое молодых американцев, отказавшихся воевать во Вьетнаме, — Тимоти Спринглер, Стефен Дэвис и Уолт Скиннер. Вместе с ними, демонстрируя свою солидарность, здесь же поселились человек двадцать юношей и девушек, выступающих против войны. Они бдительно охраняли Спринглера, Дэвиса и Скиннера. Сюда несколько раз приезжали представители полиции, патрули морской пехоты и армии, чтобы арестовать юношей, отказывающихся ехать на войну, но каждый раз отступали, опасаясь вызвать острую антивоенную демонстрацию.

Вместе с Спринглером, Дэвисом и Скиннером в молельне жили и несколько молодых семей. Меж скамьями бегали и играли ребятишки. Было шумно. Молодежь пела антивоенные песни, кто-то играл на гитаре. Несколько смущенные непривычной для молельни обстановкой, тихие, скромные квакеры тут же готовили для своих постояльцев бесплатные обеды, рассуждая, примерно, так: пусть среди этих молодых людей много атеистов, но главное сейчас не в различии убеждений, а в общей решимости противостоять войне.

— Я служил в «Корпусе мира» в Малайзии, — сказал мне, волнуясь, Скипнер, — и я убедился, что эта затея не имеет ничего общего с делом мира. Поэтому я расторг контракт и вернулся на родину. А теперь меня хотят заставить делать еще более грязное дело — убивать вьетнамцев. Но они этого не дождутся. Даже если меня посадят в тюрьму, я не пойду воевать на эту грязную войну.

Движения, выступающие против войны, все еще очень разрозненны в США. Подчас им даже бывает трудновато найти общий язык: одни выступают за ненасильственный образ действий, другие говорят, что без насилия не обойтись, одни борются за широкое сплочение всех, кто за мир, другие стоят на сектантских позициях. Но при всем том сама жизнь заставляет этих разных людей сплачиваться в борьбе за достижение общей цели — мира во Вьетнаме.

После встреч со сторонниками мира мне было небезынтересно повстречаться с представителями диаметрально противоположного круга людей.

Мнение правящих кругов Америки о войне

Директор Гудзоновского института Герман Кан сказал мне, что правящие круги Америки свыклись с разговорами о войне — о ней говорят так много, что самые драматические прогнозы уже начинают казаться им будничными.

— Когда в 1959—1960 годах я подготовил для Вашингтона десять вариантов возможного термоядерного конфликта, это всех там взволновало, — заметил он. — Когда же я в дальнейшем разработал новые десять вариантов, они были встречены совершенно хладнокровно, я бы сказал даже, с каким-то безразличием.

Мне показалось, что это обстоятельство даже как-то обидело Кана, который был в свое время избалован сенсационной славой человека, способного спокойно взвешивать различные варианты истребления сотен миллионов людей. Вместе со своими сотрудниками Кан и сейчас занимается разработкой бесчисленных вариантов возможных войн, но даже он, чем дальше, тем больше склоняется к мысли о том, что при; нынешнем соотношении сил в мире США сейчас не могут себе позволить пойти на развязывание термоядерного конфликта. Сейчас… А как насчет дальнейшего?

Тут, как известно, специалистами по «горячей» и «холодной» войне исследуются два варианта борьбы с коммунизмом: ежели не проходит вариант всемирного конфликта, надо же использовать метод локальных войн, а заодно метод «тихой контрреволюции», который пытались применить, например, в Чехословакии. Но. это, понятно, отнюдь не исключает и перспективы «большой» войны в случае, если бы удалось создать решающий перевес сил и изобрести какое-нибудь сверхновое тотальное оружие, которое в расчетах Гудзоновского института, например, условно именуется «Doomsday machines» («Машины судного дня»).

И не случайно Пентагон расходует максимум средств на гонку вооружений; за 10 лет — с 1959 по 1968 год — военные расходы США составили свыше 551 миллиарда долларов — астрономическая цифра! А Пентагону все мало. 10 марта 1969 года «Нью-Йорк тайме» опубликовала статью о том, что министр обороны отверг как «абсолютно нереальные» разговоры о возможности существенного сокращения военных расходов в случае прекращения войны во Вьетнаме.

Кан вручил мне график в виде жирной волнообразной черты, рисующий вероятность мировой войны в различные I периоды, как она представляется работникам его института. Он доказывает, что сейчас эта вероятность ниже, чем была в 50-х годах. Однако в дальнейшем, по мере приближения к 2000 году, она, как полагает снова Кан, может возрасти. Почему?

Технический прогресс и вооружение

— Видите ли, — говорит он, потирая руки, — во многом это вопрос себестоимости конфликта. Технический прогресс, необычайно удешевит производство термоядерного оружия. К тому же будут изобретены и освоены совершенно новые средства борьбы, ведь каждые пять лет происходят большие перемены в технологии войны. Мы предвидим, например, возможность создания усовершенствованных «лучей: смерти», новых видов бактериологического и химического оружия, новых способов психологической, вернее психической, войны путем оказания воздействия на мозг солдат: противника. Весьма вероятны и еще более сенсационные средства борьбы: воздействие на климат, способное нанести противнику катастрофический ущерб, искусственно вызываемые катастрофические землетрясения на территории врага, цунами, с помощью которых можно будет направлять всесокрушающую океанскую волну к берегам вражеской страны…

Герман Кан убежден, что в самом недалеком будущем наступит такой момент, когда фирмы, производящие оружие, настолько усовершенствуют технологию, что оно станет, так сказать, «общедоступным».

— Сейчас мог бы уничтожить человечество только тот, у кого в кармане нашлось бы 20—30 миллиардов долларов, — спокойно говорит он. — Но в будущем положение изменится: оружие массового уничтожения стремительно дешевеет. Вот поглядите. — Кан протянул мне голубенький торговый проспект фирмы «Кюбик корпорейшн», торгующей ракетами, с надписью: «Форестер — самая дешевая система для запуска сателлитов». — Эта фирма предлагает любым покупателям ракеты по очень сходной цене: 10 штук за 6 миллионов долларов. Это четырехступенчатые ракеты, работающие на твердом топливе и способные вывести стофунтовый полезный груз на орбиту с перигеем в 300 морских миль. Но вы можете использовать эти ракеты не только для вывода сателлитов на орбиту, но и для баллистического удара. Подумайте: 10 ударов за 6 миллионов — это уже не так дорого…

Кан улыбнулся и добавил: Между прочим, эта коммерческая инициатива всполошила госдепартамент. Он поспешил заявить, что такие ракеты разрешается продавать только определенной группе стран. Каким именно — вы догадаетесь без труда… Так вот, подобные сделки предлагаются уже сейчас.

Я смотрю на этого пожилого, полного, улыбчивого человека в профессорских очках, который толкует о поиске средств массового уничтожения людей и о торговле этими средствами с такой же деловитостью, словно речь идет об изыскании путей увеличения дивидендов заурядной фирмы, и думаю о том, сколь свиреп и бесчеловечен мир бизнеса, порождающий подобный стиль мышления. Сколько раз в эти недели я встречался со специалистами «горячей» и «холодной» войны, и всякий раз повторялось одно и то же: вежливое обращение, любезный разговор, шутки, но под всем этим накаленная, бурлящая, слепая враждебность к новому, социалистическому миру.

Эти специалисты были бы готовы обрушить на нас все громы небесные, если бы… если бы не учитывали, что эти громы в таком случае с двойной силой обрушатся одновременно на их собственную голову. Мне особенно запомнился долгий и острый разговор со специалистами «РЭНД корпорейшн», которые с поистине поразительным упорством пытались доказать, будто бедной, обиженной коммунистами ФРГ необходимо наступательное оружие, будто угроза безопасности Европы исходит от Советского Союза, будто США вынуждены вести гонку вооружений ради защиты от коммунизма и т. д. и т. п. У этих господ не чувствовалось ни малейшего желания отойти хотя бы на один дюйм от застарелых канонов «холодной войны» и поискать возможности смягчения напряженности.

А ведь деятели «мозговых трестов» США, подобных «РЭНД корпорейшн», не могут не отдавать себе отчета в том, какими опасностями чревато это топтание на старых позициях в условиях знаменательных перемен, происходящих в мире. Не могут же они в конце концов не видеть, что в этих условиях старые расчеты на «отбрасывание» коммунизма уже недействительны. Но по-видимому, классовая ненависть застилает этим деятелям глаза, и они наперекор здравому смыслу упорствуют на своем и… допускают опасные для них просчеты.

Такой просчет, как известно, был допущен в отношении планов осуществления «тихой контрреволюции» в Чехословакии, и это признал не кто иной, как тот же Герман Кан, — читатель, вероятно, помнит опубликованное в «Правде» изложение его статьи по этому поводу, напечатанной в журнале «Форчун» («Правда», 13 ноября 1968 года).

Прогнозы по свержению социалистических режимов в Восточной Европе

Когда мы встретились, Кан, естественно, вспомнил об этой статье. Он не оспаривал анализа его самокритического выступления, который был дан в «Правде», пытаясь отрицать лишь тот факт, что речь шла о конкретном плане действий, направленном на свержение социалистического строя в странах Восточной Европы.

— Это был лишь прогноз возможного развития событий и анализ возможных вариантов, — скромно сказал он. Но тут же Кан сказал, что им и его коллегами был допущен серьезный просчет в оценке решимости СССР и других социалистических держав.

— Решительность ваших лидеров поразила американских экспертов, в том числе и меня, — заметил он. — Мы на это не рассчитывали. Между прочим, трое младших работников нашего института предупреждали меня, что социалистические страны не потерпят переворота в Чехословакии, — первый из них приходил ко мне с этим предостережением еще весной прошлого года, второй — после опубликования статьи «2000 слов», третий — за месяц до августовских событий. Но я, как и большинство экспертов США, не верил в возможность решительных действий…

И еще два любопытных признания сделал Кан: он заявил, что самый тщательный анализ информации, поступающей из Советского Союза, убедил его нынче, что в нашей стране — что бы ни писала буржуазная пресса — «нет оппозиции» и, напротив, наблюдается единение вокруг решений, принимаемых руководством СССР, и дал понять, то он немного завидует нам в том отношении, что у нас, по его выражению, «нет проблем с молодежью» (у самого Кана двое племянников объявили войну современному американскому обществу и ушли к хиппи, отрицающим Западную цивилизацию и бунтующим против войны во Вьетнаме).

— У значительной части американской молодежи,— грустно сказал Кан, — сейчас нет ни веры в бога, ни доверия к учителям, ни интереса к деньгам, ни заботы об идеалах…

Не потому ли этот неугомонный исследователь проблем термоядерной войны и эскалации вооруженных конфликтов в последнее время несколько умерил тон и начал все чаще переключаться на проблемы «локальных» войн, подрывной деятельности и экономического соревнования двух систем?

Такие факты, конечно, не следует переоценивать. И все же они говорят кое о чем поучительном. Как ни упорствуют теоретики «горячей» и «холодной» войны, как ни цепляются они за свои догмы, им никуда не уйти от того очевидного факта, что человечество неуклонно движется вперед в своем поступательном развитии и что соотношение сил на этой планете все больше меняется в пользу поборников прогресса, в ущерб защитникам старого, отжившего свой век мира корысти, голого чистогана и насилия.

Читайте также:  Религиозная жизнь американских скандинавов, путь к мормонству

Самые известные цитаты о войне и мире российских политиков

Прислала
Наталья Гребнева

Фото: Russian Look

В США в свет вышла книга под названием «Мудрость из Овального кабинета», в которой собраны цитаты о войне и мире. Издание содержит 40 тематических разделов, охватывающих всевозможные аспекты политической, общественной и личной жизни лидеров страны.

Чикагский историк Пирс Уордом написал уникальную книгу, которую по праву можно назвать настоящим справочником из жизни политических деятелей США. Книга получила название «Мудрость из Овального кабинета» и собрала в себе лучшие высказывания, начиная от «отцов-основателей» и заканчивая действующим президентом страны.

SmartNews составил подборку из 5 цитат о войне и мире русских политических деятелей.

ГЕННАДИЙ ЗЮГАНОВ: «ВОЙНА ПОДХОДИТ К НАШИМ ГРАНИЦАМ»

В феврале 2013 года на XV съезде КПРФ лидер партии Геннадий Зюганов раскритиковал обороноспособность России на фоне растущих угроз у границ страны. По его мнению, численность «вражеских» сил на границе с Европой превышает более чем в 10 раз численность отечественных войск. Зюганов также напомнил, что некоторые время назад баланс сил был примерно одинаковый.

Прислала
Наталья Гребнева

Фото: Global Look

Обстановка в мире осложняется. Война все ближе подходит к границам нашей страны. Группировка НАТО на европейском театре военных действий в 12 раз превышает численность российской армии, а ведь был паритет.

СЕРГЕЙ ЛАВРОВ: «ПОСЛЕДСТВИЯ ПРИМЕНЕНИЯ СИЛЫ БУДУТ ТЯЖЕЛЕЙШИЕ»

Министр иностранных дел России Сергей Лавров, подводя итоги 2011 года, отметил важность сохранения мира в Иране, над которым нависла угрозы войны из-за отказа страны прекратить свою ядерную программу. Он подчеркнул, что внешние силы должны стараться укреплять исламский мир, а не раскалывать его.

Прислала
Наталья Гребнева

Фото: Global Look

Внешние силы не должны пытаться раскалывать исламский мир, а наоборот, работать с целью сделать его надежным, стабильным партнером для всех нас. Все мыслимые санкции, которые могут повлиять на программу Тегерана, были исчерпаны. То, что сейчас в одностороннем порядке добавляют другие страны, это уже не имеет ничего общего со стремлением обеспечить нераспространение ядерного оружия. Санкции едва ли улучшат атмосферу. Уж не говорю об угрозах применения силы против Ирана, которые, к сожалению, продолжают звучать. Последствия применения силы будут тяжелейшие. Будут беженцы, в Азербайджан, оттуда в РФ. Это не будет легкая прогулка, просчитать все последствия невозможно. То, что это подольет масла в подспудно тлеющий огонь суннито-шиитского противостояния, не сомневаюсь. Начнется цепная реакция, которая не знаю, где остановится.

ВЛАДИМИР ЖИРИНОВСКИЙ: «СИРИЙСКИЙ ФРОНТ»

Лидер партии ЛДПР Владимир Жириновский во время визита в апреле 2012 в Институт государственного управления и права Государственного университета управления также затронул тему войны. Выступая перед студентами, Жириновский затронул проблемы, связанные с конфликтом в Сирии.

Прислала
Наталья Гребнева

Фото: Russian Look

Если подвергнуть ситуацию корневому анализу, можно понять, что военные действия — лишь всплески постоянно нагнетаемого основными игроками мирового сообщества напряжения. Идет общая мировая война, первый цикл был в 1914-1918 гг., второй — в 1939-1945 гг. Третий — 1945-1991, разгром СССР, это же тоже было целью. Сейчас идет четвертая фаза мировой войны, ее основные фронты — Балканы, Косово, Югославия. Первый удар, когда был нанесен? В мае 1999-го года. Бомбардировка Югославии. Впервые после окончания 45-го года в Европе бомбят столицу государства. Потом Афганистан, потом наш Кавказ, Ирак и вся Северная Африка. Где сейчас идет последний бой, он самый страшный? Какой фронт? Сирийский.

ДМИТРИЙ МЕДВЕДЕВ: «ХОТЕТЬ ВОЙНЫ МОЖЕТ ТОЛЬКО ОЧЕНЬ НЕУМНЫЙ ЧЕЛОВЕК»

В 2013 году премьер-министр Дмитрий Медведев дал большое интервью корреспонденту RT. Основной темой беседы была годовщина с момента нападения Грузии на Южную Осетию. Говоря о войне, Медведев подчеркнул, что желать войны может только «неумный человек».

Прислала
Наталья Гребнева

Фото: Global Look

Хотеть войны может только очень неумный человек. Говорю Вам абсолютно определённо. Кто бы он ни был. Война — это страшное бедствие. И, как Вы правильно сказали, наша страна отлично знает, что это такое. На генетическом уровне мы помним, что это. В каждой семье нашей есть родственники или уже ушедшие из жизни или ещё живущие, которые помнят войну или участвовали в войне. Мы действительно принесли страшную жертву на алтарь войны в XX веке. Не войны даже, а войн, скажем так. Назовите мне хотя бы одну страну, которая бы выиграла от внутреннего гражданского конфликта или от интервенции, которая была осуществлена из других стран и которая повлекла изменение политического устройства? Везде только проблемы. Поэтому большое заблуждение считать, что при помощи войны можно добиться чего-то хорошего. Это страшное бедствие. И не дай нам Бог ещё раз попасть в такую ситуацию.

ВЛАДИМИР ПУТИН: «МАЛЫЕ СТРАНЫ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ ЧУВСТВУЮТ СЕБЯ УЯЗВЛЕННЫМИ И НЕЗАЩИЩЕННЫМИ»

На саммите G20, который закончился 5 сентября 2013 года, активно обсуждалась сложная ситуация в Сирии. Владимир Путин на итоговой пресс-конференции отметил, что в настоящее время малые государства испытывают большое давление со стороны крупных стран.

Дэвид Игнатиус – Америка и мир: Беседы о будущем американской внешней политики

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги “Америка и мир: Беседы о будущем американской внешней политики”

Описание и краткое содержание “Америка и мир: Беседы о будущем американской внешней политики” читать бесплатно онлайн.

В этой книге З. Бжезинский и Б. Скоукрофт вместе пытаются найти ответы на самые больные вопросы, стоящие перед современной Америкой: как строить отношения с набирающим силу Китаем и неподатливой Россией, как предотвратить распространение ядерного оружия и уладить, наконец, палестино-израильский конфликт? И почему супердержава номер один, которую восторженно называли «самой могущественной со времен Римской империи», страна, не знавшая конкурентов после распада СССР и считавшаяся оплотом свободы и толерантности, вдруг стала объектом всеобщей ненависти и недоверия?

По мнению авторов книги, изменения в отношении мира к США не являются результатом административных ошибок какого-либо конкретного американского правительства. Вовсе нет. Они полагают, что меняется сама «природа силы».

Но каковы эти перемены? И как Америке к ним приспособиться?

Эта книга приглашает читателя принять участие в беседе двух самых авторитетных специалистов по американской внешней политике — Збигнева Бжезинского и Брента Скоукрофта. Весной 2008 года они неоднократно встречались для обсуждения проблем, стоящих перед нашей страной, и их возможных решений. Их разговоры — интеллектуальное путешествие в лабиринт вариантов, из которых придется выбирать следующему президенту, и проведут нас по этому лабиринту двое лучших гидов страны.

Представьте, что вы сидите за большим столом для совещаний в офисном здании на Пенсильвания-авеню. В нескольких кварталах от нас находится Белый дом, где двое наших собеседников в свое время реально участвовали в управлении государством в качестве советников по национальной безопасности. На каждую нашу встречу они приходят одетые как на доклад к президенту в Овальный кабинет. Беседа начинается с большой чашки кофе или диетической газировки — иногда можно себе позволить и дозу сахара в виде домашнего печенья или пирожков. Затем включается магнитофон.

Давайте послушаем, что думают о нашем будущем наиболее прозорливые американские аналитики.

Оба они исходят из того, что мир меняется фундаментальным образом и что паше традиционное понимание роли Америки не отвечает реалиям сегодняшнего дня. Оба видят причины затруднений США в том, что страна еще не адаптировались к новым реалиям. Они скептически относятся к житейской мудрости и расхожим мнениям, оба стараются смотреть на мир свежим взглядом. Их представления о будущем Америки, как будет видно из дальнейшего разговора, в основе своей оптимистичны, по лишь при условии, что страна сможет принять мир таким, каков он есть, а не таким, каким мы желаем его видеть.

Эта книга задумана как эксперимент. Мне хотелось понять, могут ли видный демократ и видный республиканец, выступающие не от имени партии, а от своего собственного, выработать общие принципы построения новой внешней политики. У Бжезинского и Скоукрофта были особые причины для участия в этом эксперименте, поскольку оба они скептически отнеслись к перспективам войны в Ираке. Они прежде других аналитиков поняли опасности и трудности, с которыми столкнутся Соединенные Штаты, свергнув Саддама Хусейна, и им хватило смелости высказать свои опасения публично. Хотя бы по этой причине нам следует внимательно выслушать их теперь. Они расходятся в некоторых тонкостях — например, насколько быстро можно вывести американские войска из Ирака, однако к концу каждой беседы им удавалось прийти к какому-то компромиссу.

Я занимаюсь освещением событий в сфере внешней политики уже больше тридцати лет и потому взял на себя приятную обязанность присутствовать на этих встречах в качестве ведущего. В каждом споре очень важно найти точки соприкосновения. Когда я готовлю свою колонку в «Вашингтон пост», я всегда внимательно выслушиваю участников дискуссии и побуждаю их к высказываниям, стараясь задавать вопросы, которые могли бы задать мои читатели, если бы им представилась возможность участвовать в обсуждении. Тот же принцип я избрал и для этой книги.

Бжезинский и Скоукрофт были своего рода полководцами «холодной войны» и в нашем разговоре частично приоткроют тайну окончательного падения Берлинской стены и краха советского коммунизма. Но тот мир остался в прошлом, и мы не будем ни торжествовать по этому поводу, ни ностальгировать. Напротив, обоих собеседников беспокоит, что среди руководителей, определяющих американскую политику, сохраняется образ мыслей времен «холодной войны», что мешает им видеть новую расстановку сил, установившуюся в мире. На этих страницах то и дело упоминается, до какой степени изменился мир с окончанием «холодной войны».

Каждый читатель сделает из этих бесед свои выводы, но я, как ведущий, могу отметить следующие общие моменты: и Бжезинский, и Скоукрофт исходят из национальных интересов, и в этом смысле они реалисты внешней политики. Но они полагают, что Соединенные Штаты должны налаживать контакте изменяющимся миром, а не огрызаться и щетиниться. Америка должна действовать согласованно с движущими силами этих перемен, а не сторониться их. Снова и снова они повторяют, что необходима гибкость, открытость, готовность разговаривать, и не только с друзьями, по и с противниками.

Главное, чего хотят Бжезинский и Скоукрофт, — это восстановить в Америке уверенность в себе и стремление к прогрессу. Они считают, что в век терроризма наша страна слишком легко поддалась страху и воздвигла вокруг себя как физические, так и интеллектуальные стены. Всякий раз, расписываясь у охранника в вестибюле за пропуск, они посмеивались над нашим бункерным менталитетом.

Американскую сверхдержаву двадцать первого века они себе представляют как страну, которая выходит в мир не учить, по слушать и сотрудничать, иногда даже принуждая к этому сотрудничеству. Оба они описывают политическую революцию, охватывающую мир: Бжезинский говорит о глобальном пробуждении, а Скоукрофт описывает пробуждение чувства собственного достоинства. Оба хотят видеть Америку сторонницей этих перемен.

В годы возвышения Америки до положения доминирующей мировой державы в двухпартийной внешней политике существовала одна традиция. Эта традиция отчасти миф: в двадцатом веке любое существенное внешнеполитическое решение сопровождалось политической борьбой. Но все же эта традиция диалога по стратегическим вопросам, в котором лучшие умы страны совместно вырабатывали основные вехи американской внешней политики, существовала.

Пробы нового меняющегося мира вместе со мной будут обсуждать профессор, выдающийся выпускник Гарварда, уроженец Польши, умеющий выковывать точные фразы и абзацы, и не менее выдающийся генерал ВВС из Юты, мастерски выражающий сложные идеи простым и ясным языком. Бжезинский и Скоукрофт в свое время достигли высоких постов в Белом доме; потом, после отставки, каждый из них продолжал путешествовать по стране и миру и полемизировать, а главное — мыслить и наблюдать.

В предлагаемой книге два этих человека сошлись в продолжительной дискуссии накануне президентских выборов 2008 года. Может быть, это поможет возродить традицию стратегического мышления, которую достойно представляют Збиг и Брент, и сподвигнуть две главные партии страны на обсуждение проблем Америки и поиск путей их разрешения.

1. КАК МЫ ЗДЕСЬ ОКАЗАЛИСЬ

ДЭВИД ИГНАТИУС: Я хотел бы начать с цитаты из генерала Джорджа Маршалла: «С проблемой не надо драться». По-моему, это значит, что проблему надо понять, ясно описать ее себе самому, а затем решить ее. Но драться с самой сутью проблемы — бессмысленно. Поэтому я попросил бы каждого из вас начать с общей оценки ситуации, в которой оказались Соединенные Штаты перед инаугурацией нового президента, обрисовать трудности, которые у нас возникли в связи с изменившимся миропорядком, и объяснить природу происходящих изменений. Збиг, расскажите мне, как вы видите проблемы сегодняшнего мира, а потом поговорим о том, что делать.

ЗБИГНЕВ БЖЕЗИНСКИЙ: На днях я был поражен, когда президент в своем обращении к стране назвал войну с террором главной идеологической задачей века. И я сказал себе: «Не слишком ли это самонадеянно?» Сейчас только 2008 год, а нам уже говорят, какова главная идеологическая задача всего столетия.

Читайте также:  Черные пантеры - политическое объединение чернокожих в США

Допустим, что в 1908 году нас попросили бы определить идеологическую суть двадцатого века. Многие ли стали бы тогда говорить о правом и левом крыле, о красном и коричневом тоталитаризме? Или в 1808 году, когда еще не было Венского конгресса, не наступил триумф консерватизма, многие сказали бы тогда, что в девятнадцатом столетии на территории Германии, Франции, Италии, Польши, да почти во всей Европе вспыхнет пожар националистических страстей?

Идеологическую задачу нашего века определяет не война против террора, а нечто более общее. Я думаю, в этой задаче необходимо учитывать три масштабных и изменения.

Во-первых — то, что я называю глобальным политическим пробуждением. Впервые в истории политически активным стало все человечество, и это— коренная перемена. Во-вторых — центр мировых сил сместился от Атлантики к Дальнему Востоку. Это не закат «атлантического мира, но потеря доминирования, которым он пользовался последние пятьсот лет. И в-третьих — возникли общие для всех глобальные проблемы, на которые следует обратить внимание, чтобы всем нам не пришлось горько расплачиваться. Я имею в виду не только климат и экологию, но также бедность и социальную несправедливость. Вот какие проблемы стоят перед Америкой, и ее выживание и место в мире будут зависеть от того, насколько адекватно она сумеет эти проблемы решить.

В США появились проблемы, приведшие к распаду СССР

Социологи и политические аналитики фиксируют все больше тревожных тенденций, связанных с будущим США. Целая серия признаков как внутри американского общества, так и во внешней политике Вашингтона свидетельствует о начале заката самой могущественной на Земле империи. Некоторые процессы прямо напоминают причины распада СССР.

Один из ведущих американских журналов Foreign Policy опубликовал статью под названием «Дорога Америки к репутационному краху». В тексте делается вывод о том, что закат былой «мягкой силы» США начался не с президента Трампа, но он всячески способствует этому процессу своей неполиткорректностью и несдержанностью.

Поводом стал очередной скандал в Вашингтоне, спровоцированный американским президентом. Напомним, что в своем Twitter-аккаунте Дональд Трамп умудрился оскорбить сразу четырех конгрессвумен, отметив, что все они являются «выходцами из стран, правительства которых являются полной и тотальной катастрофой», а также предложив им вернуться на родину и помочь своим государствам. Автор статьи приходит к выводу о том, что в случае переизбрания Трампа в 2020 году, многие союзники Америки, привыкшие смотреть на нее, затаив дыхание, больше не станут этого делать. Да, согласно майскому опросу более 10 тысяч жителей США, проведенному Pew Research Center, 55% американцев считают, что Трамп изменил характер и тон политических дебатов в стране в худшую сторону, а у 76% опрошенных комментарии Трампа регулярно вызывают обеспокоенность.

Тем не менее дело не только в президенте, способным парой твиттов привести к ожесточенным дебатам в Конгрессе, вся нынешняя политическая обстановка в США буквально пронизана духом взаимных упреков и недоверия. В том же опросе 85% американцев считают, что политические дебаты в стране становятся все более негативными и неуважительными к чужой точке зрения. Общественное мнение в стране резко поляризуется.

Внешняя политика есть производная от внутренней. Америка теряет свою «мягкую силу», а вслед за ней и часть прежних геополитических позиций не только из-за вызова, брошенного ее могуществу Россией и Китаем, но и в силу внутренних проблем. Американская империя отказывается от своих базовых ценностей (семья, религия), а традиционные институты (армия) вступают в полосу турбулентности. Вооруженные силы США (как полиция и пожарные) пользуются огромным авторитетом в обществе, а назвать их «величайшими в мире» считает своим долгом практически каждый политик, но проблема в том, что, кажется, американская армия перестает понимать, за что она сражается в десятках конфликтов по всему миру.

Существует очевидный разрыв между двухпартийным милитаризмом в Вашингтоне и скептицизмом среди американских военных ветеранов, сегодня в большинстве своем считающих последние войны страны «пустой тратой времени». Начавшаяся 11 сентября 2001 года так называемая долгая война привела к тому, что 64% ветеранов (согласно соцопросу все того же Pew Research Center) называют иракскую войну, как не окупившую затрат, понесенных США, 58% бывших военных так же оценивают и афганскую кампанию.

«И до тех пор, пока мы не вернемся к внешней политике, завещанной нам отцами-основателями – воздерживаться от участия в распрях других стран, – нам не суждено ощутить себя в безопасности даже в своем собственном доме», – отмечает в своей книге «Смерть Запада» известный американский палеоконсерватор Патрик Бьюкенен. Кто, как не человек, служивший старшим советником у трех американских президентов (Никсона, Форда и Рейгана) и причастный к ряду внешнеполитических успехов США, понимает пагубность бесконечных войн и вашингтонских гуманитарных интервенций?

Несмотря на постоянные военные действия, способность США управлять другими явно ослабла. Достаточно просто обратить внимание на Восточную Азию, Ближний Восток – Америке больше не удается как раньше навязывать свою волю другим странам, хотя она по-прежнему невероятна сильна в экономическом и военном плане. Крайне показателен пример Турции, одной из важнейших стран НАТО, которая просто проигнорировала все угрозы Вашингтона по поводу покупки российского комплекса С-400.

Америка всегда считалась крайне богобоязненной страной, став убежищем для многих гонимых в Европе христианских сект. Но сегодня ситуация меняется: за последние 20 лет американские церкви всех направлений потеряли 20% прихожан, по оценке New York Times, количество пожертвований на религиозную деятельность также сократилось на 50%. Сокращение численности прихожан свидетельствует об ослаблении социальной сплоченности в американском обществе. В США давно озаботились этой проблемой и пишут целые книги, иногда подходя к вопросу с неожиданной стороны.

Например, известный политолог Роберт Патнэм в своей работе «Боулинг: крах и возрождение американского сообщества» использовал статистику сокращения любительских лиг для боулинга с целью показать падение интереса у рядовых американцев к общественной жизни. В самом боулинге, пишет Патнэм, нет ничего волшебного, но огромное количество лиг и команд любительского боулинга несколько десятков лет назад были симптомом живого и здорового общества: люди предпочитали общаться вне дома и работы. Вряд ли сегодня американцы играют в боулинг меньше, чем раньше, но все чаще они предпочитают делать это поодиночке, констатирует автор.

Падает численность и многих других гражданских организаций: «Рыцарей Колумба», Красного Креста, профсоюзов, «Лиги женщин-избирательниц» и т. д. Это означает, что сегодня между американцами значительно меньше связей и гражданских дискуссий, чем раньше, они выбирают не общение, а работу и потребление.

Одним из главных столпов гражданского общества является нуклеарная семья. Любое обсуждение упадка гражданского общества в Соединенных Штатах было бы неполным без обсуждения проблем семейной жизни. Нет никаких оснований подозревать, что со времени последней общенациональной переписи 2010 года институт семьи пережил какое-то возрождение. Во всяком случае, скорее всего, наоборот.

Количество американцев, которые никогда не были женаты, достигло рекордно высокого уровня в 2012 году – 25% от всех взрослых, причем доля никогда не создававших семью чернокожих старше 25 лет равняется 36%. Сегодня количество американских детей, живущих в стандартной семье с двумя родителями, составляет 46%, в 1980 году их было 61%, в 1960-м – 73%. В 1965 году 25% всех чернокожих детей родились вне брака. В 2016 году этот показатель увеличился до 70% и даже превысил 80% в некоторых городских районах. В 1940 годах это число равнялось 5%, что сопоставимо с показателями белых детей. Средний коэффициент американской рождаемости вне брака в 2016 году составлял 52%, а для белых – 30%.

Влияние домохозяйств с одним родителем на будущее ребенка намного серьезнее, чем принято думать: американские исследователи установили, что дети в домохозяйствах с одним родителем в два раза чаще страдают от психических расстройств и зависимостей. 63% самоубийств среди молодежи происходят в домах без отца, 90% всей бездомной молодежи и беглецов происходят из домов без отца, что в 32 раза больше, чем в среднем по стране. 85% всех детей с проблемами поведения происходят из домов без отца, что в 20 раз превышает средний показатель по стране. 71% всех учащихся, бросивших школу, происходит из домов без отца, что в девять раз превышает средний показатель. 85% всех несовершеннолетних в тюрьмах происходят из семей с одним родителем, что в 20 раз превышает средний показатель и так далее.

Советский Союз, одна из самых могущественных империй в истории человечества, рухнул не только из-за падения цен на нефть, сближения США и Китая, Афганской войны и растущего национализма в советских республиках – но прежде всего из-за дискредитации тех идей, которые проповедовал советский строй.

Скучающие на нудных идеологических собраниях комсомольцы, цеховики, ведущие, по сути, уже западный образ жизни сотрудники Министерства внешней торговли – всем им и миллионам других советских граждан советский строй был уже не нужен: огромная империя перестала существовать в течение нескольких лет. Точно так же и американской цивилизации, постепенно отказывающейся от своих ценностей, угрожает пусть и не скорый, но упадок влияния.

Конечно, «мягкая сила» Америки по-прежнему очевидна, США находятся на вершине цивилизационного могущества, но не покидает ощущение, что это – начало заката. Накануне одного из главных национальных американских праздников – Дня независимости (4 июля) – Институт Гэллапа установил, что во второй раз за последние 19 лет менее половины взрослых в США «очень гордятся» тем, что являются американцами.

Foreign Policy прав, когда пишет об упадке американского влияния: в 2018 году только 30% опрошенных в мире заявили о позитивном отношении к США под руководством Трампа, еще несколько лет назад эта цифра равнялась 50%. Сами американцы отказываются от своих ценностей, принесших им успех, и вряд ли даже с приходом политика-демократа неуклонное сокращение американского влияния в мире повернет вспять.

«Горбатого могила исправит». Сергей Караганов о США, НАТО и идее для России

Сенат США отказался объявлять импичмент президенту. Сам Трамп отреагировал шуткой: мол, теперь он будет править Америкой вечно.

Шутки шутками, но второй срок, похоже, у него уже точно в кармане. Комментируя провал импичмента, в Москве назвали условие нормализации отношений с Вашингтоном. «Для нас главное, чтобы в США перестали использовать Россию в качестве главной пугалки», — заявил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.

О том, есть ли надежда уладить конфликт между Россией и Америкой, «АиФ» поговорил с деканом факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Сергеем Карагановым.

Тающая стабильность

Виталий Цепляев, «АиФ»: Сергей Александрович, для нас хорошо, что Трамп уцелел — можно за него порадоваться?

Сергей Караганов: Если Европа, Запад в целом продолжит терять позиции, то Америка при Трампе эти позиции сохранит. Он может сделать её сильнее в экономическом и военном отношении, хотя внутренне она останется разделённой. Но так как сегодняшняя Америка сама решила сделать себя нашим противником, то, кто бы там ни был, я ей добра не желаю. Могу лишь сказать, что в любом случае США будут для нас очень трудным партнёром и одной из основных угроз нам и международной безопасности. Но с Америкой надо работать, жёстко сдерживать и стараться сотрудничать.

— Год назад в интервью «АиФ» вы сказали, что в отношениях с США впервые с 1960-ых годов ситуация стала практически предвоенной«. На ваш взгляд, за год мы стали ещё ближе к войне или всё-таки её угроза уменьшилась?

— Угроза преднамеренного нападения на нас, пожалуй, не высока и даже уменьшилась. Особенно после того, как Россия анонсировала новые системы вооружения, которые в обозримом будущем делают недостижимым военное превосходство над нами, в частности создание системы противоракетной обороны.

В-третьих, рушится вся система договоров о контроле над вооружениями. Какими бы несовершенными они ни были, они всё же обеспечивали хоть какое-то доверие сторон друг к другу и хоть какую-то предсказуемость. Наконец, катастрофически упало качество элит, принимающих военно-политические решения. Во многих странах элиты просто потеряны. Мы видим, что те же Штаты действуют совершенно непредсказуемо, против любых правил. По сути, добиваются многовековые правила международного общежития.

Есть, конечно, и хорошие знаки. Например, начальник нашего Генштаба начал встречаться с главой Объединенного комитета начальников штабов США. Но в целом пока преобладают негативные тенденции. Поэтому в ближайшие годы важнейшей международной проблемой, равно как и важнейшей задачей российской внешней политики, должна стать работа по предотвращению войны. И твёрдым военно-политическим сдерживанием, и активной политикой мироспасения. Мы должны прожить наступивший тяжелый период, не сорвавшись в пропасть.

— В одной из своих статей вы делаете пугающий вывод: ни одна из держав войны не хочет, но при этом велик риск неядерного столкновения с переходом конфликта на ядерный уровень. На Сирию намекаете, где одновременно действуют и наши, и американские военные?

Читайте также:  Социальный состав немецкой иммиграции в США

— Это может произойти в Сирии, на Украине — где угодно. И необязательно, что это будет конфликт между Россией и США. Это может быть и столкновение между США и Китаем, между Индией и Пакистаном. Есть множество подобных сценариев. Мы недооцениваем угрозу возникновения большой войны вследствие случайной эскалации конфликта. Я называю это «стратегическим паразитизмом» — все привыкли к тому, что мир каким-то образом обеспечивается. Да, он обеспечивается главным образом наличием у ключевых игроков ядерного оружия. Но ситуация становится всё менее предсказуемой.

Пускай гонятся за нами

— В 2018 году президент рассказал о прорывных системах оружия, которыми обладает Россия. По вашим данным, как это подействовало на западных политиков — они впали в ступор и поняли, что «русских теперь точно не победить»? Или решили повторить наши разработки, придумать какой-то ассиметричный ответ?

— Будут, я думаю, и ассиметричные ответы, и какие-то новые виды вооружений. Но лет на 10 мы обеспечили себе относительную безопасность, открыли окно возможностей, которые надо использовать для внутреннего развития. Пускай теперь они гонятся за нами, а не мы — за ними. В 2020 году США собираются потратить на военные нужды столько, сколько весь остальной мир, вместе взятый. Если мы вкладываем в свои разработки миллиарды долларов, то американцы — сотни миллиардов. Но эти сотни миллиардов вылетают в трубу. Насколько я понимаю, те системы, о которых говорил Путин и которые сейчас начинают поступать на вооружение — они обесценивают те гигантские вложения, которые американцы уже сделали. Например, очень уязвимыми становятся их авианосцы. Точно так же и очередные сверхусилия ни к чему хорошему для Америки не приведут. Я знаю, как подобного рода усилия сказались на Советском Союзе. Мы тоже в ту пору имели больше танков, чем все страны мира вместе взятые. Результат известен.

— Такая возможность есть. Надо спокойно предлагать свои решения, не влезая в какие-то дрязги и не соревнуясь, кто дальше плюнет. И тогда рано или поздно о чём-то договоримся. По крайней мере, взаимодействие будет расширяться. Уже сейчас по нескольким закрытым каналам происходят контакты между нашими военными. Если эти контакты будут достаточно интенсивными, то ситуация заметно улучшится.

Другое дело, что не надо повторять ошибки прошлых лет, когда мы страдали от комплекса неполноценности и любые переговоры воспринимали как знак признания. Сейчас ни в каком признании мы не нуждаемся. Переговоры нужно вести только в том случае, когда это выгодно и ведёт к какому-то результату. А в некоторых случаях диалог вообще не нужен. Одно дело — переговоры с натовскими военными: они нужны, чтобы избежать случайного конфликта. Но меня удивляет, что многие в нашей элите призывают к возобновлению политического диалога с НАТО. Зачем? В 1990-е мы таким диалогом уже продлили жизнь этому союзу,когда умного обрушилась легитимность. Хватит, пускай теперь они разваливаются без нас. И поэтому умиротворять их, дружить, принимать на высшем уровне генсека НАТО (на что он явно напрашивается) — на мой взгляд, не стоит. Надо помнить, что на совести стран НАТО множество преступлений. Они изнасиловали в 1999 г. Югославию, большинство членов блока напали на Ирак, изуродовали его, потом напали на Ливию. Ни забывать, ни прощать это не стоит. Горбатого, как известно, могила исправит. Если и разговаривать, то на наших условиях и за ощутимую плату.

— И всё же, в 2019 году наметились признаки потепления в отношениях с Западом. Россия вернулась в ПАСЕ, впервые за 3 года собралась «нормандская четвёрка». Продолжатся ли эти подвижки в 2020 году? Может, совместное празднование 75-летия Победы этому поспособствует?

— Тенденция налицо. Западные политики убедились в том, что их стратегия — попытаться сделать из России врага и объединиться на почве борьбы с ним — не сработала. Чуть-чуть, после событий на Украине, они объединились, но это не остановило развал. Стратегия конфликта с РФ приносит всё меньше дивидендов, антироссийский обруч больше не способен удержать эту разваливающуюся бочку.

Сыграло роль и то, что в мире кардинально изменилось соотношение сил. За последние годы мы серьёзно повернулись к Востоку, торговля России с Китаем, странами Азии уже сравнялась с объемами торговли с Европой. Несмотря на потери, мы не проиграли объявленную нам экономическую и психологическую войну. Но побудительные мотивы для такой войны, конечно, ещё остаются. Они имеют свои глубинные причины. И главная — утрата Западом военного превосходства, на чём строилось всё остальное его доминирование — политическое, идеологическое, культурное.

— Сколько ещё будем жить под санкциями?

— Всегда. Мы вступили в долгий период экономико-политической конкурентной борьбы. А санкции во многом замещают собой военную силу, применить которую в отношении ядерной державы невозможно.

«Цифровая среда притупляет интеллект»

— Вы сказали о том, что Россия должна использовать открывшееся окно возможностей для внутреннего развития. А во что, прежде всего, надо вкладываться?

— В высокие технологии, в охрану природы, в себя любимых — в образование, науку и , конечно, в активную политику мира. К сожалению, российская элита до сих пор не смогла предложить стране объединяющих идей, нацеленных в будущее. Мы всё ещё решаем проблемы, которые достались нам от развала СССР, разбираемся с унижениями того времени. Хотя на самом деле уже давно стали мощными и почти что сытыми. Нам не нужно оглядываться на Запад, вязнуть в прошлом. Опираясь на свою историю, надо предлагать себе и миру путь в будущее. За нас этого никто сделать не может.

— Все разговоры о «катастрофической утечке мозгов» — они от лукавого. Кто-то уезжает, кто-то приезжает — это нормально. Хотя, например, среди моих знакомых и коллег никто не уехал жить за границу. Потому что они успешны и многого добиваются здесь.

А мои студенты. Они замечательные. Единственное, что меня беспокоит (причём, это касается не только моих студентов, но и многих взрослых коллег, да и меня самого) — это то, что цифровая среда начинает притуплять интеллект. Это всеобщая проблема, и с этим надо бороться. Когда раньше люди моего поколения по 3-4 часа в день смотрели телевизор, у них тоже притуплялся интеллект. А сейчас, в эпоху гаджетов, ситуация ещё хуже. Деградация интеллекта человечества и особенно его элит — это колоссальная проблема. И вот чем бы я занялся в масштабах всей страны — это защита людей от цифровой среды. Разумеется, вы можете и должны пользоваться всеми достижениями, которые она нам дает. Но если вы слишком в неё погружаетесь, то неизбежно становитесь уязвимее и, скорее всего, глупее.

Сам я, кстати, сейчас перехожу на кнопочный телефон, в котором невозможно «зависнуть». У меня есть и обычный смартфон, но 80-90% времени я пользуюсь кнопочным. Приходя на работу, отдаю смартфон секретарям, и они мне потом сообщают — кто звонил, что написал и т.д.

— Вы говорите о том, что стране не хватает национальной идеи. Но ещё в 2016 году президент Путин заявил, что такой идеей в России может быть только патриотизм.

— Любовь к Родине — это, конечно, святое дело, но она не может заменить всё. Её нужно ещё чем-то наполнять. Возможно, одной из таких объединяющих идей может стать защита окружающей среды, борьба с её загрязнением. Эта проблема нас обязательно когда-нибудь, что называется, достанет. А, между прочим, Россия — это страна до сих пор очень близкая природе. Только у нас, например, есть такой уникальный опыт, когда десятки миллионов людей имеют дачи. И тем не менее, мы мусорим повсюду.

— Может, как раз потому, что у нас такая огромная территория, загаживать которую можно ещё очень долго?

— Это правда. Но пора бы уже понять, что нельзя это делать бесконечно. Когда я хожу по лесам (а для меня это лучший вид отдыха, если выдаются свободные дни), я повсюду вижу разбросанные пластиковые бутылки. И я всегда беру с собой пакет и собираю этот мусор, отношу его на свалку. Но ведь такая картина у нас повсеместно. Нам надо прибраться у себя дома, в своей стране. Стремление к чистоте в ней должно быть одной из составляющих любви к родине. Если вы патриот — не мусорите вокруг.

Светское общество в романе «Война и мир»

Многоплановое прозаическое полотно, созданное Львом Николаевичем Толстым, – правдивая картина жизни русского народа первой четверти ХІХ столетия. Объемность произведения и масштабность описания характерно вызывают и многоплановую проблематику романа. Одной из проблем, которая решается Л.Н. Толстым, является изучение нравственной сущности светского общества в романе «Война и мир».

Художественный прием противопоставления

Одним из главных художественных приемов, использованных автором, является противопоставление. Это бросается в глаза еще до прочтения романа-эпопеи, ведь этот прием подчеркивает уже название произведения. Через параллельное изображение на основе противопоставления войны и мира Лев Николаевич изображает актуальные проблемы эпохи начала ХІХ века, людские пороки и достоинства, ценности общества и личные драмы героев.

Прием противопоставления коснулся не только планов изображения, но и образов. В романе автором созданы образы войны и мира. Если войну автор изображает через сражения, персонажи полководцев, офицеров и солдат, то мир персонифицирует образ общества России первых десятилетий ХІХ столетия.

В описании характерного светского мира в романе «Война и мир» автор не отходит от своей стилистической манеры, которой свойственны не только философские отступления, где прослеживается авторская оценка описываемых событий, но и сравнительная характеристика явлений, образов, духовных качеств. Так на скрытом противопоставлении изображает автор представителей двух главных городов Империи – Санкт-Петербурга и Москвы.

Характеристика столичного общества в романе

В тот исторический период, который описывается в произведении, Санкт-Петербург являлся столицей Российской империи, со свойственным такому высокому званию пафосным обществом. Петербург – это город, который характеризует архитектурное великолепие в сочетании с холодной угрюмостью и неприступностью. Его своеобразный характер автор переносит и на петербургское общество.

Светские рауты, балы, приемы – это главные события для представителей светского общества столицы. Именно там обсуждаются политические, культурные и светские новости. Однако за внешней красотой этих мероприятий видно, что представителей знати не заботят и не волнуют ровным счетом ни эти темы, ни мнения собеседников, ни исход разговоров и встреч. Обличение красоты истинной и ложной, сущность столичного общества раскрывается в романе уже с первой цены в салоне Анны Павловны Шерер.

Петербургское высшее общество в романе играет привычные роли, говорит лишь о том, о чем принято беседовать, поступает так, как этого ждут. На примере семьи Курагиных, которые являются характерными представителя столичного общества, автор с нескрываемым разочарованием и иронией подчеркивает театральность, наигранность и цинизм светской жизни Петербурга и ее представителей. Только неискушенные или потерявшие интерес к ролевому представлению находят одобрение автора на страницах романа, чьими устами автор дает свою оценку: «Гостиные, сплетни, балы, тщеславие, ничтожество – вот заколдованный круг, из которого я не могу выйти».

Описание московской светской жизни и ее представителей

Впервые с обычаями и атмосферой московского дворянства автор знакомит читателя на утреннем приеме семьи Ростовых. На первый взгляд может показаться, что светская картина Москвы мало чем отличается от общества Северной столицы. Однако беседы представителей знати уже не такие обобщенные и пустые, в них можно услышать и личное мнение, споры и дискуссии, что говорит об искренности взглядов, истинном волнении за судьбу своего края и государства в целом. На светских мероприятиях есть место детским шалостям и добродушному смеху, искреннему изумлению, простоте и прямоте мыслей и поступков, доверию и прощению.

В то же время не стоит полагать, что Толстой, который, несомненно, симпатизирует в романе обществу Москвы, идеализирует его. Напротив, он подчеркивает многие его качества, которые не находят одобрения в лице автора, такие как зависть, высмеивание, страсть к сплетням и обсуждению чужой частной жизни. Однако, создавая образ светского общества Москвы, автор отождествляет его с характерными как позитивными, так и негативными чертами, присущими русскому народу.

Роль образа светского общества в романе

Одна из основных проблематик, которая лежит в основе произведения и моего сочинения на тему «Светское общество в романе «Война и Мир», – это сущность русского народа, со всей его многогранностью, недостатками и достоинствами. В романе целью Толстого было без украшений и лести показать истинное лицо общества начала ХІХ века, для того чтобы на его фоне изобразить сущность русской души и главных национальных ценностей, таких как дом, семья и государство.

Образ общества служит не только силой, формирующей взгляды, мнения, принципы мышления и идеалы поведения, но и фоном для выражения за счет него ярких личностей, благодаря высоким моральным качествам и героизму которых была выиграна война, что во многом отразилось на дальнейшей судьбе государства.

Ссылка на основную публикацию