Роль немцев в политической жизни США, партии и позиции

Либеральный лагерь навязывает Америке комплекс вины за прошлое — эксперт

Массовые беспорядки в США во многом проистекают из реалий американской политической системы, в рамках которой истеблишмент двух основных партий имеет неисчерпаемые возможности для манипулирования собственным электоратом. Масштаб расового конфликта, который многие наблюдатели последних событий называют главной их подоплекой, несомненно, нельзя недооценивать, однако этот конфликт умело используется либеральным лагерем во главе с белым истеблишментом Демократической партии для давления на своих противников — консерваторов-республиканцев. О том, как сработал этот механизм в преддверии очередных президентских выборов в США, в интервью EADaily рассказал политолог Алексей Черняев, в недавнем прошлом — редактор портала «Терра Америка».

— Насколько предсказуемы были нынешние события в Америке, прежде всего в части их масштаба (понятно, что сами по себе городские бунты там случаются с регулярностью)? Прогнозировал ли кто-то из американских или неамериканских политологов подобное развитие событий?

— Естественно, события такого масштаба и их резкая политизация были непредсказуемы ни для кого, кроме различных конспирологов, которые год от года пророчат «расовую войну». Тем более, в период президентства Дональда Трампа масштабы и частота расовых волнений, обусловленных насилием полиции в отношении афроамериканцев, стали как раз сокращаться по сравнению со вторым президентским сроком Барака Обамы.

Однако подобные протесты в целом действительно привычное, регулярное явление для США. Афроамериканская община в силу разных причин вносит очень большой вклад в статистику насильственных преступлений (убийства, грабежи, разбои), что побуждает полицейских подсознательно видеть в чернокожих потенциальных преступников. Например, погибший в Миннеаполисе Джордж Флойд шесть раз привлекался к ответственности и четыре раза сидел в тюрьме, в том числе за такие преступления, как вооруженное ограбление. В результате регулярно происходят случаи неправомерного применения полицией силы в отношении афроамериканцев, что влечет за собой новые волны протестов. Это социальное «колесо сансары» может вращаться в современной Америке бесконечно.

Политолог Алексей Черняев

— Многие комментаторы сразу же стали развивать аналогии с американскими городскими бунтами 1968 года, которые во многом спровоцировали протестную волну во всеми мире. В какой степени уместны эти параллели с точки зрения их возможного влияния на умы американцев и не только их? Можно ли рассматривать нынешние беспорядки отложенным эффектом 1968 года?

— Я бы не торопился проводить далеко идущие аналогии с 1968 годом. Может быть, через полгода эти события будут восприниматься как оставшиеся далеко в прошлом.

А вот рассматривать беспорядки как отложенный эффект 1968 года более чем правомерно. Суть движения за гражданское равноправие 1950−1960-х годов заключалась в идее, что предоставление чернокожим равных прав и экономической поддержки постепенно «подтянет» их уровень к среднеамериканскому и приведет к полноценной интеграции в американскую нацию.

Сейчас видно, что за полвека достичь этих целей не удалось. Афроамериканская община в целом остается одной из наиболее бедных этнорасовых групп в США, она имеет низкий уровень развития человеческого капитала и чрезвычайно страдает от криминала. Оказалось, что ни равноправие, ни политика равных возможностей, или «позитивной дискриминации» (affirmative action), не сработали в достаточной мере.

— Каков реальный вклад коронавирусного фактора в нынешние протесты? Могли бы беспорядки такого масштаба состояться без коронавируса?

— Как мы видели в последние годы, серьезные беспорядки вполне могли состояться и без фактора коронавируса. Насколько их масштаб усилился благодаря этому, сказать сложно.

— Какова классовая конфигурация американских протестов? Можно ли рассматривать их в первую очередь как бунт прекариата — лиц без устойчивой занятости, среди которого есть и белые, и черные?

— Такая трактовка вполне уместна в отношении афроамериканской общины, которая действительно сталкивается с проблемой прекариата, как ни одна другая группа в США. В отношении белых участников протестов, скорее, мы можем говорить об идеологической мобилизации сторонников радикально левых (по американским меркам) взглядов.

— Так ли серьезна глубина расового раскола в нынешней Америке, как ее пытаются представить? Какие новые аспекты этой темы обнаружили нынешние события?

— Речь идет не столько о расовом расколе, сколько о нарастающем расколе между либеральной и консервативной частями американского общества. Тема борьбы против расизма выступает в первую очередь поводом для наступления либерального лагеря, руководимого белым истеблишментом Демократической партии, на своих противников из консервативного лагеря. Большинство афроамериканской общины выступает в этой борьбе союзником Демократической партии, играя роль политического инструмента для ее руководства.

— Можно ли говорить о наличии в США культа почитания черных, который привел многих белых в ряды протестующих?

— Либеральный лагерь активно навязывает американскому обществу комплекс вины за историческое прошлое — в первую очередь за рабство чернокожих и расовую дискриминацию в прошлом. Этот комплекс выступает важным фактором трансформации США в том направлении, которое желательно для либеральной элиты. Судя по видеосюжетам из США, где белые приверженцы либеральных взглядов извиняются на коленях перед неграми или даже целуют их обувь, в этом лагере уже сформирован комплекс почитания афроамериканцев как коллективных жертв. Отношение к ним выступает как мерило нравственности и критерий политической идентичности. Не исключено, что в сознании американских либералов рабство черных станет примерно таким же краеугольным камнем, каким для современной Германии является Холокост.

— Можно ли рассматривать протесты как признак распада единства американской нации? Какие последствия это может иметь для единства страны?

— Безусловно, протесты работают на усиление и так далеко зашедшей поляризации американского общества на либеральный и консервативный лагеря. Американская нация переживает кризис и переопределение своего проекта, хотя говорить о реальных угрозах для единства США пока нет оснований.

— Какое воздействие на американское общество могут произвести (и уже производят) кадры с полицейскими, стоящими на коленях? Почему полиция оказалась настолько демонстративно неэффективной?

— Сторонников леворадикальных взглядов, протестующих афроамериканцев и примкнувших к протестам погромщиков и преступников эти кадры будут наполнять чувством успеха и своей общественной правоты. В то же время рекордный рост продаж оружия в последние дни показывает, что очень многие американцы почувствовали себя незащищенным и утратили надежду на эффективную защиту со стороны полиции. В любом случае такие кадры деморализуют саму полицию и снижают эффективность ее действий, так что непосредственным результатом протестов может быть ощутимый рост криминальной активности.

Реальный контроль над полицией в США осуществляют мэры. Поэтому неудивительно, что мэры от Демократической партии во многих случаях не смогли или не захотели организовать процесс подавления беспорядков. Напротив, в ряде случаев занятая мэрами-демократами позиция (например, в Миннеаполисе и в Нью-Йорке) не позволила полиции своевременно эффективно противодействовать грабителям и погромщикам.

— Какова роль администраций отдельных штатов в потворстве или попустительстве протестам? Насколько карта протестов накладывается на карту партийного большинства во власти штатов?

— Эта роль велика. Именно на уровне штатов принимались решения о применении Национальной гвардии для предотвращения беспорядка. Фактически от позиции конкретного губернатора зависело, насколько продолжительными и разрушительными будут беспорядки в его штате. Хотя протесты и беспорядки охватили почти всю Америку, наиболее длительными и масштабными они оказались в некоторых штатах, где губернаторами являются именно демократы — например, в штате Нью-Йорк или в той же Миннесоте, где начался текущий политический кризис.

— Какое значение протесты имеют для выборов в США? Могут ли они способствовать поражению Трампа, даже если Байден будет вести кампанию в прежнем стиле?

— Пока преждевременно говорить о влиянии протестов на выборы в США. Решающая фаза избирательной кампании стартует в августе, и в период с августа по начало ноября ситуация еще не раз может в корне измениться. Несравненно большее значение для Трампа имеет ситуация в экономике: если в третьем квартале появятся ощутимые признаки возрождения экономики, его шансы быть переизбранным значительно вырастут, и наоборот.

— Можно ли назвать одной из глубинных причин протестов кризис политического представительства в США? Возникает ли в данном случае ниша для появления третьей системной партии, учитывая то, что одним из катализаторов нынешних событий стало оттеснение от выборов Берни Сандерса?

— Безусловно, одна из глубинных причин протестов — непропорционально низкое представительство афроамериканцев в органах власти. Однако, как показало президентство Барака Обамы, даже наличие чернокожего президента в Белом доме не может в корне изменить ситуацию. Расширение представительства афроамериканцев в органах власти не будет иметь серьезного позитивного эффекта.

Американская избирательная система с ее принципом «Победитель получает всё» очень эффективно блокирует создание сильных третьих партий. Последний раз кандидат третьей партии смог обогнать представителя одной из двух главных партий на выборах в далеком 1912 году, причем этим удачником был бывший президент США, знаменитый Теодор Рузвельт. Так что ниша для третьей партии присутствует, но институциональные барьеры лишают ее создание политического смысла.

— Что собой представляет американская антифа, и будет ли эффективным решение Трампа ее запретить?

Антифа в США — это децентрализованная крупная сеть неформальных структур и группировок сторонников радикально левых взглядов. Ее численность и уровень координации достаточно велики, и есть основания предполагать, что она профессионально организуется, финансируется и медийно поддерживается леворадикальным крылом Демократической партии и ее спонсорами. Антифа уже несколько лет выступает авангардом и ударной силой протестов против президента Трампа, прибегая в том числе к прямому насилию в отношении полиции и сторонников Трампа.

Решение о признании антифа террористической группировкой сомнительно с той точки зрения, что антифа не является единой организацией с более-менее четкой организацией и членством. Однако при желании ФБР может основательно разгромить среду радикальных левых, как это, например, было сделано со скинхедами в 1990-е годы.

— Насколько состоятельна точка зрения, что одной из главных причин протестов является архаичность американской политической системы и конституции? Может ли нынешняя ситуация спровоцировать серьезную их модернизацию?

— Скорее, можно говорить о связи протестов и институционального устройства американской полиции. Полиция имеет большие возможности для неоправданного применения насилия к гражданам, которым далеко не всегда удается добиться справедливости по таким делам.

— Какой репертуар возможных реакций был в распоряжении Трампа и насколько грамотно он им пользуется? Были ли прежде прецеденты, когда для подавления протестов использовались вооруженные силы?

— В начале кризиса Трамп отстранился от происходящего, подчеркивая, что предотвращением беспорядков должны заниматься в первую очередь губернаторы и мэры. Этот ход был направлен прежде всего на дискредитацию губернаторов-демократов: Трамп небезосновательно рассчитывал, что они не рискнут жестко подавить беспорядки и выставят себя слабыми, неэффективными руководителями. В дальнейшем, по мере разрастания протестов, в частности, попыток штурма Белого дома Трамп начал выступать за скорейшее пресечение беспорядков, так как они стали наносить очевидный ущерб ему как политику и международным позициям США. Помимо прочего, Трамп обратился к губернаторам с призывом как можно скорее остановить погромы и грабежи, а также попытался обеспечить ввод войск в центры протестов, но, насколько можно судить, реализации в полной мере этой идеи воспротивилось руководство Пентагона. При подавлении практически любых крупных беспорядков в США используется Национальная гвардия. Напротив, применение же с этой целью частей регулярной федеральной армии случается весьма редко — последний раз такой прецедент имел место в 1992 году во время беспорядков в Лос-Анджелесе — и требует введения в действие соответствующего Акта о восстании, принятого еще в 1807 году.

— Можно ли считать нынешние протесты приговором экономической политике Трампа? Есть ли у него какие-то свежие идеи для второго срока в этом направлении?

— Протесты все-таки напрямую не обусловлены экономической политикой Трампа, которая до начала эпидемии коронавируса была гораздо более успешной, чем политика его предшественника Барака Обамы. Как известно, основные планы Трампа сводятся к максимальному стимулированию и ускорению процесса восстановления экономики и форсированному возврату производств из КНР в США.

— Какое воздействие американские протесты окажут за пределами США, в том числе в России?

— Американские протесты повлекли за собой волну подражательных акций в Европе вплоть до абсурдной акции покаяния перед чернокожими в польской Познани, хотя Польша никогда не владела заморскими колониями и не имела института рабства негров. Однако эффект и влияние этих акций ни в коей мере не сопоставимы с американскими событиями.

У нас в стране события в США вряд ли вызовут серьезную политическую реакцию. Очевидно, что в России преобладает интерпретация беспорядков как межрасового конфликта — хотя бы поэтому маловероятно принятие значительных мер в качестве ответа на американские протесты.

Американская избирательная система с ее принципом «Победитель получает всё» очень эффективно блокирует создание сильных третьих партий. Последний раз кандидат третьей партии смог обогнать представителя одной из двух главных партий на выборах в далеком 1912 году, причем этим удачником был бывший президент США, знаменитый Теодор Рузвельт. Так что ниша для третьей партии присутствует, но институциональные барьеры лишают ее создание политического смысла.

Либеральный лагерь навязывает Америке комплекс вины за прошлое — эксперт

Массовые беспорядки в США во многом проистекают из реалий американской политической системы, в рамках которой истеблишмент двух основных партий имеет неисчерпаемые возможности для манипулирования собственным электоратом. Масштаб расового конфликта, который многие наблюдатели последних событий называют главной их подоплекой, несомненно, нельзя недооценивать, однако этот конфликт умело используется либеральным лагерем во главе с белым истеблишментом Демократической партии для давления на своих противников — консерваторов-республиканцев. О том, как сработал этот механизм в преддверии очередных президентских выборов в США, в интервью EADaily рассказал политолог Алексей Черняев, в недавнем прошлом — редактор портала «Терра Америка».

— Насколько предсказуемы были нынешние события в Америке, прежде всего в части их масштаба (понятно, что сами по себе городские бунты там случаются с регулярностью)? Прогнозировал ли кто-то из американских или неамериканских политологов подобное развитие событий?

— Естественно, события такого масштаба и их резкая политизация были непредсказуемы ни для кого, кроме различных конспирологов, которые год от года пророчат «расовую войну». Тем более, в период президентства Дональда Трампа масштабы и частота расовых волнений, обусловленных насилием полиции в отношении афроамериканцев, стали как раз сокращаться по сравнению со вторым президентским сроком Барака Обамы.

Однако подобные протесты в целом действительно привычное, регулярное явление для США. Афроамериканская община в силу разных причин вносит очень большой вклад в статистику насильственных преступлений (убийства, грабежи, разбои), что побуждает полицейских подсознательно видеть в чернокожих потенциальных преступников. Например, погибший в Миннеаполисе Джордж Флойд шесть раз привлекался к ответственности и четыре раза сидел в тюрьме, в том числе за такие преступления, как вооруженное ограбление. В результате регулярно происходят случаи неправомерного применения полицией силы в отношении афроамериканцев, что влечет за собой новые волны протестов. Это социальное «колесо сансары» может вращаться в современной Америке бесконечно.

Политолог Алексей Черняев

— Многие комментаторы сразу же стали развивать аналогии с американскими городскими бунтами 1968 года, которые во многом спровоцировали протестную волну во всеми мире. В какой степени уместны эти параллели с точки зрения их возможного влияния на умы американцев и не только их? Можно ли рассматривать нынешние беспорядки отложенным эффектом 1968 года?

— Я бы не торопился проводить далеко идущие аналогии с 1968 годом. Может быть, через полгода эти события будут восприниматься как оставшиеся далеко в прошлом.

А вот рассматривать беспорядки как отложенный эффект 1968 года более чем правомерно. Суть движения за гражданское равноправие 1950−1960-х годов заключалась в идее, что предоставление чернокожим равных прав и экономической поддержки постепенно «подтянет» их уровень к среднеамериканскому и приведет к полноценной интеграции в американскую нацию.

Сейчас видно, что за полвека достичь этих целей не удалось. Афроамериканская община в целом остается одной из наиболее бедных этнорасовых групп в США, она имеет низкий уровень развития человеческого капитала и чрезвычайно страдает от криминала. Оказалось, что ни равноправие, ни политика равных возможностей, или «позитивной дискриминации» (affirmative action), не сработали в достаточной мере.

— Каков реальный вклад коронавирусного фактора в нынешние протесты? Могли бы беспорядки такого масштаба состояться без коронавируса?

— Как мы видели в последние годы, серьезные беспорядки вполне могли состояться и без фактора коронавируса. Насколько их масштаб усилился благодаря этому, сказать сложно.

— Какова классовая конфигурация американских протестов? Можно ли рассматривать их в первую очередь как бунт прекариата — лиц без устойчивой занятости, среди которого есть и белые, и черные?

— Такая трактовка вполне уместна в отношении афроамериканской общины, которая действительно сталкивается с проблемой прекариата, как ни одна другая группа в США. В отношении белых участников протестов, скорее, мы можем говорить об идеологической мобилизации сторонников радикально левых (по американским меркам) взглядов.

— Так ли серьезна глубина расового раскола в нынешней Америке, как ее пытаются представить? Какие новые аспекты этой темы обнаружили нынешние события?

— Речь идет не столько о расовом расколе, сколько о нарастающем расколе между либеральной и консервативной частями американского общества. Тема борьбы против расизма выступает в первую очередь поводом для наступления либерального лагеря, руководимого белым истеблишментом Демократической партии, на своих противников из консервативного лагеря. Большинство афроамериканской общины выступает в этой борьбе союзником Демократической партии, играя роль политического инструмента для ее руководства.

— Можно ли говорить о наличии в США культа почитания черных, который привел многих белых в ряды протестующих?

— Либеральный лагерь активно навязывает американскому обществу комплекс вины за историческое прошлое — в первую очередь за рабство чернокожих и расовую дискриминацию в прошлом. Этот комплекс выступает важным фактором трансформации США в том направлении, которое желательно для либеральной элиты. Судя по видеосюжетам из США, где белые приверженцы либеральных взглядов извиняются на коленях перед неграми или даже целуют их обувь, в этом лагере уже сформирован комплекс почитания афроамериканцев как коллективных жертв. Отношение к ним выступает как мерило нравственности и критерий политической идентичности. Не исключено, что в сознании американских либералов рабство черных станет примерно таким же краеугольным камнем, каким для современной Германии является Холокост.

— Можно ли рассматривать протесты как признак распада единства американской нации? Какие последствия это может иметь для единства страны?

— Безусловно, протесты работают на усиление и так далеко зашедшей поляризации американского общества на либеральный и консервативный лагеря. Американская нация переживает кризис и переопределение своего проекта, хотя говорить о реальных угрозах для единства США пока нет оснований.

— Какое воздействие на американское общество могут произвести (и уже производят) кадры с полицейскими, стоящими на коленях? Почему полиция оказалась настолько демонстративно неэффективной?

— Сторонников леворадикальных взглядов, протестующих афроамериканцев и примкнувших к протестам погромщиков и преступников эти кадры будут наполнять чувством успеха и своей общественной правоты. В то же время рекордный рост продаж оружия в последние дни показывает, что очень многие американцы почувствовали себя незащищенным и утратили надежду на эффективную защиту со стороны полиции. В любом случае такие кадры деморализуют саму полицию и снижают эффективность ее действий, так что непосредственным результатом протестов может быть ощутимый рост криминальной активности.

Реальный контроль над полицией в США осуществляют мэры. Поэтому неудивительно, что мэры от Демократической партии во многих случаях не смогли или не захотели организовать процесс подавления беспорядков. Напротив, в ряде случаев занятая мэрами-демократами позиция (например, в Миннеаполисе и в Нью-Йорке) не позволила полиции своевременно эффективно противодействовать грабителям и погромщикам.

— Какова роль администраций отдельных штатов в потворстве или попустительстве протестам? Насколько карта протестов накладывается на карту партийного большинства во власти штатов?

— Эта роль велика. Именно на уровне штатов принимались решения о применении Национальной гвардии для предотвращения беспорядка. Фактически от позиции конкретного губернатора зависело, насколько продолжительными и разрушительными будут беспорядки в его штате. Хотя протесты и беспорядки охватили почти всю Америку, наиболее длительными и масштабными они оказались в некоторых штатах, где губернаторами являются именно демократы — например, в штате Нью-Йорк или в той же Миннесоте, где начался текущий политический кризис.

— Какое значение протесты имеют для выборов в США? Могут ли они способствовать поражению Трампа, даже если Байден будет вести кампанию в прежнем стиле?

— Пока преждевременно говорить о влиянии протестов на выборы в США. Решающая фаза избирательной кампании стартует в августе, и в период с августа по начало ноября ситуация еще не раз может в корне измениться. Несравненно большее значение для Трампа имеет ситуация в экономике: если в третьем квартале появятся ощутимые признаки возрождения экономики, его шансы быть переизбранным значительно вырастут, и наоборот.

— Можно ли назвать одной из глубинных причин протестов кризис политического представительства в США? Возникает ли в данном случае ниша для появления третьей системной партии, учитывая то, что одним из катализаторов нынешних событий стало оттеснение от выборов Берни Сандерса?

— Безусловно, одна из глубинных причин протестов — непропорционально низкое представительство афроамериканцев в органах власти. Однако, как показало президентство Барака Обамы, даже наличие чернокожего президента в Белом доме не может в корне изменить ситуацию. Расширение представительства афроамериканцев в органах власти не будет иметь серьезного позитивного эффекта.

Американская избирательная система с ее принципом «Победитель получает всё» очень эффективно блокирует создание сильных третьих партий. Последний раз кандидат третьей партии смог обогнать представителя одной из двух главных партий на выборах в далеком 1912 году, причем этим удачником был бывший президент США, знаменитый Теодор Рузвельт. Так что ниша для третьей партии присутствует, но институциональные барьеры лишают ее создание политического смысла.

— Что собой представляет американская антифа, и будет ли эффективным решение Трампа ее запретить?

Антифа в США — это децентрализованная крупная сеть неформальных структур и группировок сторонников радикально левых взглядов. Ее численность и уровень координации достаточно велики, и есть основания предполагать, что она профессионально организуется, финансируется и медийно поддерживается леворадикальным крылом Демократической партии и ее спонсорами. Антифа уже несколько лет выступает авангардом и ударной силой протестов против президента Трампа, прибегая в том числе к прямому насилию в отношении полиции и сторонников Трампа.

Решение о признании антифа террористической группировкой сомнительно с той точки зрения, что антифа не является единой организацией с более-менее четкой организацией и членством. Однако при желании ФБР может основательно разгромить среду радикальных левых, как это, например, было сделано со скинхедами в 1990-е годы.

Читайте также:  Филиппинцы в США, уклад жизни и семьи, численность

— Насколько состоятельна точка зрения, что одной из главных причин протестов является архаичность американской политической системы и конституции? Может ли нынешняя ситуация спровоцировать серьезную их модернизацию?

— Скорее, можно говорить о связи протестов и институционального устройства американской полиции. Полиция имеет большие возможности для неоправданного применения насилия к гражданам, которым далеко не всегда удается добиться справедливости по таким делам.

— Какой репертуар возможных реакций был в распоряжении Трампа и насколько грамотно он им пользуется? Были ли прежде прецеденты, когда для подавления протестов использовались вооруженные силы?

— В начале кризиса Трамп отстранился от происходящего, подчеркивая, что предотвращением беспорядков должны заниматься в первую очередь губернаторы и мэры. Этот ход был направлен прежде всего на дискредитацию губернаторов-демократов: Трамп небезосновательно рассчитывал, что они не рискнут жестко подавить беспорядки и выставят себя слабыми, неэффективными руководителями. В дальнейшем, по мере разрастания протестов, в частности, попыток штурма Белого дома Трамп начал выступать за скорейшее пресечение беспорядков, так как они стали наносить очевидный ущерб ему как политику и международным позициям США. Помимо прочего, Трамп обратился к губернаторам с призывом как можно скорее остановить погромы и грабежи, а также попытался обеспечить ввод войск в центры протестов, но, насколько можно судить, реализации в полной мере этой идеи воспротивилось руководство Пентагона. При подавлении практически любых крупных беспорядков в США используется Национальная гвардия. Напротив, применение же с этой целью частей регулярной федеральной армии случается весьма редко — последний раз такой прецедент имел место в 1992 году во время беспорядков в Лос-Анджелесе — и требует введения в действие соответствующего Акта о восстании, принятого еще в 1807 году.

— Можно ли считать нынешние протесты приговором экономической политике Трампа? Есть ли у него какие-то свежие идеи для второго срока в этом направлении?

— Протесты все-таки напрямую не обусловлены экономической политикой Трампа, которая до начала эпидемии коронавируса была гораздо более успешной, чем политика его предшественника Барака Обамы. Как известно, основные планы Трампа сводятся к максимальному стимулированию и ускорению процесса восстановления экономики и форсированному возврату производств из КНР в США.

— Какое воздействие американские протесты окажут за пределами США, в том числе в России?

— Американские протесты повлекли за собой волну подражательных акций в Европе вплоть до абсурдной акции покаяния перед чернокожими в польской Познани, хотя Польша никогда не владела заморскими колониями и не имела института рабства негров. Однако эффект и влияние этих акций ни в коей мере не сопоставимы с американскими событиями.

У нас в стране события в США вряд ли вызовут серьезную политическую реакцию. Очевидно, что в России преобладает интерпретация беспорядков как межрасового конфликта — хотя бы поэтому маловероятно принятие значительных мер в качестве ответа на американские протесты.

— Естественно, события такого масштаба и их резкая политизация были непредсказуемы ни для кого, кроме различных конспирологов, которые год от года пророчат «расовую войну». Тем более, в период президентства Дональда Трампа масштабы и частота расовых волнений, обусловленных насилием полиции в отношении афроамериканцев, стали как раз сокращаться по сравнению со вторым президентским сроком Барака Обамы.

3. Зачем Конституции нужны поправки

Важнейшей частью политической системы являются 27 поправок к конституции, принятых за несколько веков существования независимых Соединённых Штатов.

Первые десять из них входят в так называемый Билль о правах и закрепляют за гражданами страны основные права и свободы. Первая поправка гарантирует свободу слова, религии, прессы и собраний, вторая — право хранить и носить оружие, четвёртая запрещает произвольные обыски и аресты и так далее. Широко известна также тринадцатая поправка, принятая после Гражданской войны в стране и отменившая рабство.

Утверждённая в 1933 году 21-я поправка потребовалась только для того, чтобы отменить 18-ю поправку, которая ранее ввела в стране сухой закон

С 1951 года действует также 22-я поправка. Она запрещает одному и тому же человеку избираться президентом страны более двух раз. Неважно, подряд или с перерывом на чей-то другой срок.

Похожие совещательные функции и у вице-президента (избирается в тандеме с президентом в ходе всеобщих выборов, на которых у каждого кандидата на должность главы государства есть также и официальный кандидат на пост своего заместителя).

Общественные и политические движения в США в 1877-1914 гг. Роль «третьих» партий в политической жизни Соединенных Штатов.

Ядро антимонополистического движения составляли фермеры.

Одной из причин неблагополучия положения фермеров стал мировой аграрный кризис, разразившийся в начале 70-х годов и затянувшийся до середины 90-x.

Ho главным фактором явилось установление монополистической эксплуатации сельского хозяйства крупным промышленно-финансовым капиталом.

Особое возмущение фермеров вызвали действия железнодорожных компаний, резко повысивших тарифы на перевозку сельскохозяйственной продукции.

Эксплуатация со стороны различного рода капиталистических корпораций вызывала нарастающий протест среди широких слоев фермерства. Три волны фермерского движения поднялись особенно высоко: это были движения грейнджеров, гринбекеров и популистов.

Орден грейнджеров был основан в 1867 г. B первые годы грейнджерская организация ограничивала свою деятельность просветительскими целями, прежде всего пропагандой сельскохозяйственных знаний. B начале 70-х годов агитация грейнджеров приобрела более

радикальную окраску. B программу организации вошло осуждение деятельности посреднических фирм и железнодорожных компаний. Центром движения стали штаты Среднего Запада, где Орден грейнджеров опирался на фермерские клубы и партии (в Миннесоте и Калифорнии они назывались антимонополистическими партиями, в Висконсине и Мичигане — партиями реформ и т.д.). B ряде штатов грейнджерам удалось через законодательные собрания провести законы, регулирующие железнодорожные тарифы на перевозку грузов.

Грейнджерское движение не разрешило насущных фермерских проблем, и в конце 70-х годов основная масса фермеров стала переходить от него к новому массовому движению, которое получило название гринбекерского (от гринбеков, бумажных денежных знаков). Гринбекерское движение было в основе своей направлено против растущего диктата крупного капитала, но панацеей от всех зол оно считало систему «дешевых денег», увеличение выпуска бумажных гринбеков. Гринбекеры сумели организоваться в национальном масштабе и привлечь на свою сторону значительное число рабочих. Приняв в 1878 г. название Гринбекерско-рабочей партии, они включили в свою программу ряд требований рабочих. Вскоре, однако, гринбекерское движение пошло на убыль: будучи разнородным по составу и выдвинув весьма расплывчатую программу, оно не могло надолго сплотить своих участников.

Популистское движение. Выросло на базе образовавшихся в 80-е годы «фермерских альянсов», преследовавших цель быстрейшего решения наиболее неотложных проблем улучшения экономического положения сельскохозяйственных тружеников. K концу 80-х годов многочисленные фермерские альянсы объединились вокруг главных центров — Северного и Южного альянсов, а общее число их членов составляло почти 2 млн человек. Фермерские альянсы вели агитацию против железнодорожных компаний, земельных спекулянтов и посреднических фирм. Они развили значительную активность по созданию кооперативных организаций с целью хранения и сбыта сельскохозяйственной продукции, а также закупки инвентаря, удобрений и промышленных изделий.

Объединение Северного и Южного альянсов привело к созданию на съезде в Цинциннати в 1891 г. популистской (народной) партии. Программа популистской партии, принятая в Омахе в 1892 r., требовала «дешевых денег (т.е. сохранения биметаллизма), национализации железных дорог и телеграфа, введения прогрессивного подоходного налога, соблюдения закона о 8-часовом рабочем дне на государственных предприятиях.

Первым значительным демократическим движением, возникшим в США на рубеже XIX-XX во., стало массовое антивоенное и антиколониальное движение. Оно было тесно связано с деятельностью Антиимпериалистической лиги, основанной в Бостоне в 1898 г. для борьбы против испано-американской войны и последовавших за ней актов колониальной экспансии США. Наиболее активную роль в этом движении «антиимпериалистов» играли представители либеральных кругов Новой Англии Джордж Баутвелл, Карл Шурц, Джордж Хор, Эдвин Годкин, Ричард Петгигру.

Главным направлением деятельности Антиимпериалистической лиги стала борьба против Парижского мирного договора 1898 r., передавшего Соединенным Штатам Филиппины и Пуэрто-Рико. После того как конгресс США утвердил этот договор, «антиимпериалисты» развернули широкую кампанию протеста против американской интервенции на Филиппинах

Ha рубеже XIX-XX вв. в возникла другая мощная волна демократического движения. Импульс дали ему выступления группы прогрессивных писателей и журналистов – «разгребателей грязи». Линкольн Стеффенс, Аида Тарбелл, Густав Майерс, Томас Лоусон, Эптон Синклер, которые повели в печати систематическую разоблачительную кампанию против злоупотреблений трестов, против засилья монополий в самых различных сферах жизни американского общества, против коррупции и разложения, проникших во все органы федеральной и местной властей и в аппарат традиционных политических партий. B их произведениях с большой художественной силой разоблачались связанные с этим пороки американской жизни — трущобы городов, нещадная эксплуатация иммигрантов и их детей, фальсификация продуктов питания и лекарств, преступность и проституция.

B 1905 г. в канадском городе Форт Эри, вблизи Ниагарского водопада, было основано новое политическое движение негров, получившее название «движение Ниагара». Bo главе движения стал крупный ученый и писатель Уильям Дюбуа. Он отверг принципы смирения и приспособления черного населения к существующим в саране условиям, выдвинутые в конце XIX в. Букером Вашингтоном. B основу программы нового движения была положена доктрина У. Дюбуа о важной освободительной миссии «талантливых десяти процентов», т.е. негритянской интеллигенции как естественного руководителя черного населения США в борьбе за признание за ним «всех гражданских и социальных прав, принадлежащих свободнорожденному американцу».

11. Монография: содержание и анализ

Зубок Л. И. —- Очерки истории США (1877 – 1918)

В настоящей монографии сделана попытка дать общий обзор политической истории Соединенных Штатов Америки за период с 1877 до 1918 г., обзор истории классовой борьбы с 1877 г. до конца первой мировой войны.

Особое место уделено массовым движениям и борьбе народных масс, рабочих, трудовых фермеров и угнетенных негров против системы эксплуатации и национального гнета.

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰).

Общие условия выбора системы дренажа: Система дренажа выбирается в зависимости от характера защищаемого.

Папиллярные узоры пальцев рук – маркер спортивных способностей: дерматоглифические признаки формируются на 3-5 месяце беременности, не изменяются в течение жизни.

Орден грейнджеров был основан в 1867 г. B первые годы грейнджерская организация ограничивала свою деятельность просветительскими целями, прежде всего пропагандой сельскохозяйственных знаний. B начале 70-х годов агитация грейнджеров приобрела более

Политическое развитие США (1920-1932 гг.)

Политическое развитие США (1900-1920 гг.).

На заре двадцатого века Америка уже не была республикой, активно борющейся за свою свободу и выживание. Ее можно охарактеризовать как одну из крупнейших и наиболее развитых держав во всем мире. Внешняя и внутренняя политика США в начале 20 века строилась на желании и стремлении занять более влиятельную позицию на мировой арене.

Присягу в 1901 году принес очередной неизбранный и самый молодой президент – 43- летний Теодор Рузвельт.

Рузвельт, во время присяги на пост президента, дал своему народу обещание, что продолжит внутреннюю и внешнюю политику страны в соответствии с курсом своего предшественника Маккинли, трагически погибшего от рук радикалов. Он предполагал, что зреющая в обществе тревога по поводу трестов и монополий беспочвенна и в основном бесцельна, и высказывал сомнение в необходимости какого-либо ограничения со стороны государства. Возможно, это объясняется тем, что ближайшими соратниками президента были главы влиятельных корпораций.

Бурное экономическое развитие США в начале 20 века шло по пути ограничения естественной рыночной конкуренции, что приводило к ухудшению состояния малого и среднего бизнеса. Недовольство народных масс вызывалось ростом коррупции и распространением монополий в политике и экономике государства. Т. Рузвельт всеми силами стремился нейтрализовать нарастающее беспокойство. Делал он это путем многочисленных нападок на коррупцию в большом бизнесе и содействовал привлечению к ответственности отдельных трестов и монополий, инициировал судебные процессы на основании принятого в 1890 году закона Шермана. В конечном счете компании отделывались штрафами и возрождались под новыми именами. В начале 20 века штаты уже принимали черты корпоративного капитализма в классическом его варианте.

Президент Т. Рузвельт вошел в историю США как наиболее либеральный. Его политика не смогла устранить ни злоупотребления монополий и рост их мощи и влияния, ни рабочего движения. Зато внешняя деятельность страны ознаменовалась началом широкой экспансии на мировую политическую арену.

Тресты ограничивали естественную рыночную конкуренцию и практически разоряли малое и среднее предпринимательство. Принятый в 1890 году Закон Шермана позиционировался как «хартия промышленной свободы», однако имел ограниченный эффект и зачастую трактовался не по назначению. Судебные процессы приравнивали профсоюзы к монополиям, а забастовки простых рабочих расценивали как «сговор с целью ограничения свободной торговли».

В результате социальное развитие США в начале 20 века идет в сторону углубления неравенства (расслоения) общества, положение рядовых американцев становится бедственным. Растет недовольство против корпоративного капитала в среде фермеров, рабочих, прогрессивной интеллигенции. Они осуждают монополии и видят в них угрозу для благосостояния народной массы. Все это способствует возникновению антитрестовского движения, сопровождающего повышением активности профсоюзов и постоянной борьбой за социальную защиту населения.

Основой нового национализма стало требование Т. Рузвельта о расширении полномочий президента, чтобы правительство занялось контролем за деятельностью трестов с целью их регулирования и пресечения «нечестной игры».

Осуществлению этой программы в США в начале 20 века должен был способствовать первый закон, принятый в 1903 г. – «Акт об ускорении разбирательства и разрешения процессов по справедливости». Он устанавливал меры, способствующие ускорению судебных процессов по антитрестовским делам.

Следующим был закон о создании в США Министерства труда и торговли, в круг функций которого входил в том числе и сбор информации о трестах и рассмотрение их «нечестной деятельности».

Часто можно услышать мнение, что к двадцатому веку американское государство подошло с нулевым «багажом» международных отношений. В этом есть доля правды, ведь вплоть до 1900 года США были активно сосредоточены на самих себе. Страна не ввязывалась в запутанные отношения европейских держав, но активно осуществляла экспансию на Филиппинах, Гавайских островах.

История отношений коренных жителей континента с «белыми» американцами показательна в плане того, как США сосуществовали с другими нациями. Судьба коренных народов зависела напрямую от белых американцев. Политика правительства США в конце 19 начале 20 века была направлена на концентрацию коренного населения в определенных, специально отведенных территориях. На смену ей пришла идея «окультуривания» индейцев, интеграции их в американское общество. Людей сначала лишили исконной земли, а затем и национального самосознания.

Начало 20 века для США ознаменовалась возрождением интереса Вашингтона к идее о межокеанском канале. Т. Рузвельт идее строительства канала придавал первостепенное значение. Буквально за год до того, как стать президентом, он открыто говорил о том, что «в борьбе за превосходство в море и коммерции США должны крепить свою мощь за пределами своих границ и сказать свое веское слово в определении судьбы океанов Запада и Востока».

Представители Панамы и США в начале 20 века, а точнее, в ноябре 1903 года, подписали договор. Согласно его условиям, Америка получала в бессрочную аренду 6 миль Панамского перешейка. Спустя полгода Колумбийский сенат отказался ратифицировать договор, ссылаясь на то, что французы предложили более выгодные условия. Это вызвало негодование Рузвельта, и вскоре в стране, не без поддержки американцев, началось движение за самостоятельность Панамы. В это же время у берегов страны весьма кстати оказался военный корабль из Штатов – для наблюдения за происходящими событиями. Спустя буквально пару часов после провозглашения независимости Панамы Америка признала новое правительство и получила взамен долгожданный договор, на этот раз уже вечной аренды. Официальное открытие Панамского канала состоялось 12 июня 1920 года.

Рузвельта поддержал Тафта в качестве преемника. Тафт занимал пост президента с 1909 по 1913 годы. Его деятельность охарактеризовалась дальнейшим усилением роли государства в экономике.

Победа демократа Вудро Вильсона наложила большой отпечаток на развитие США в начале 20 века.Программа «новой демократии» Вильсона базировалась на трех принципах: свобода личности, свобода конкуренции и индивидуализм. Он провозгласил себя врагом трестов и монополий, однако требовал не их ликвидации, а преобразования и снятия всех ограничений для развития бизнеса, главным образом мелкого и среднего, через обуздание «нечестной конкуренции».

С целью реализации программы был принят Закон о тарифах 1913 г., на основе которого была проведена их полная ревизия. Торговые пошлины снизили, а налоги на доходы подняли, установили контроль над банками и расширили возможности импорта.

Дальнейшее политическое развитие США в начале 20 века ознаменовалось рядом новых законодательных актов. В том же 1913 году была создана Федеральная резервная система. Ее целью был контроль за выпуском банкнот, денежных знаков, имеющих значение и установление процента банковских кредитов.После вступления Америки в Первую мировую войну в 1917 г. был принят Закон о контроле над производством, топливом и сырьем. Он расширил права президента и позволил ему снабжать флот и армию всем необходимым, в том числе с целью предотвращения спекуляции.

Вильсон в самом начале военных действий сделал заявление перед нацией о том, что Америка должна «сохранить истинный дух нейтралитета» и дружелюбно отнестись ко всем участникам войны. Сдвиг произошел после того, как США признали морскую блокаду Германии. С 1915 года началось расширение армии, что не исключало участия США в войне. Этот момент приблизил действия Германии на море и гибель американских граждан на затонувших кораблях Англии и Франции. После угроз президента Вильсона наступило некоторое затишье, продлившееся до января 1917 г. Затем началась полномасштабная война немецких судов против всех остальных.

Впоследствии, в руки разведки попала телеграмма, где немцы открыто предлагали Мексике принять их сторону и напасть на Америку. То есть такая далекая заокеанская война оказалась совсем рядом, угрожая безопасности своих граждан. А далее, в России произошла революция, и с политической арены ушел Николай II, что позволило с относительно чистой совестью присоединиться в Антанте. Вступление США в войну и позволило переломить ход событий. Военные корабли уменьшили число немецких субмарин. В ноябре 1918 г. вражеская коалиция капитулировала.

Колонии США в начале 20 века включали Гуановые острова, Гавайские. Последние, в частности, были аннексированы в 1898 г., а спустя два года получили статус самоуправляемой территории. В конечном счете Гавайи стали 50-м по счету штатом США.В том же 1898 г. была захвачена Куба, которая официально перешла к Америке после подписания с Испанией Парижского договора. Остров оказался под оккупацией, получив формальную независимость в 1902 г.Кроме того, в число колоний страны можно смело отнести Пуэрто-Рико, Филиппины, зона Панамского канала, Кукурузные и Виргинские острова.

Политическое развитие США (1920-1932 гг.).

[darpich191] Общественная жизнь. Городское население, надеясь предотвратить нежелательные перемены, организовали ряд общественных кампаний; в частности, они пытались ввести сухой закон, ограничить иммиграцию и подавить антифундаменталистскую теологию.

Сухой закон. Агитация за запрещение алкогольных напитков проводилась в стране не одно десятилетие, и к 1918 торговля спиртным была запрещена уже в 28 штатах. 16 января 1919 18-я поправка к Конституции, запрещавшая производство, продажу и перевозку спиртных напитков, была ратифицирована необходимым большинством в Конгрессе и законодательных собраниях штатов. Преодолев президентское вето Вильсона, Конгресс принял закон Волстеда, устанавливавший механизм осуществления на практике этой поправки. Впрочем, его часто обходили, и потребовалась целая армия стражей порядка, чтобы бороться с хорошо организованной “бутлегерской системой”, возникшей вскоре после принятия сухого закона. Этот закон действовал более десяти лет и был отменен в 1933.

Иммиграция. Перед Первой мировой войной в США прибыло беспрецедентно большое число иммигрантов: 1285 тыс. человек в рекордном 1907. Оппозиция неограниченной иммиграции была связана с тем, что многие приезжали из стран Восточной и Южной Европы. Закон о национальном происхождении (1924) резко сократил иммиграцию и, введя постоянные квоты – 2% численности каждой из национальных общин США в 1890, фактически закрепил дискриминацию выходцев из Восточной и Южной Европы.

Гражданские свободы. В этот период предметом общенационального внимания стал ряд судебных разбирательств. Одно из них – суд над Джоном Скопсом в Дейтоне (шт. Теннесси). Этот преподаватель биологии намеренно нарушил закон штата, запрещавший преподавание любого учения, отрицающего библейское сотворение человека Богом, и излагал своим ученикам теорию эволюции Ч.Дарвина.

Всемирный резонанс в 1920 получил суд над Сакко и Ванцетти, рабочими итальянского происхождения, обвиненными в ограблении и убийстве. Защитники гражданских свобод тщетно пытались спасти их от казни, доказывая, что они были осуждены не на основании улик, а за радикальные анархистские воззрения. В это же время усилились и проявления расизма, что было особенно выражено в деятельности Ку-клукс-клана – организации, которая преследовала бывших рабов и их потомков.

Политика и экономика. Ослабление моральных устоев, характерное для 1920-х годов, получило отражение в деятельности администрации Уоррена Гардинга. 19-я поправка к Конституции (1920) предоставила американским женщинам право голоса, и в том же году они впервые в истории страны пришли к избирательным урнам. Гардинг в своей кампании призывал к “национализму и нормальности”. Возвращение Республиканской партии к власти привело к росту тарифов (тариф Фордни – Маккамбера 1922), снижению налогов и накала антитрестовской борьбы. И хотя в период экономического процветания, наступивший сразу после войны, большинство американцев ощутило его плоды, общий рост доходов не коснулся промышленных рабочих и фермеров. Министр внутренних дел Алберт Фолл за колоссальные взятки передал это месторождение, служившее топливным резервом военно-морского флота, в аренду частным компаниям. Махинацию вскрыл сенатор от Монтаны, демократ Томас Уолш. А в 1923 Гардинг неожиданно умер, не дожив до публичного разоблачения коррупции в своем кабинете. Преемник Гардинга – Калвин Кулидж из Массачусетса выиграл на выборах 1924. При Кулидже не было радикальных отступлений от традиций республиканской политики. Хотя период 1921-1922, когда промышленность перестраивалась на мирные рельсы, был отмечен депрессией, к концу 1922 была создана база для будущего экономического процветания. Неуклонный рост населения страны и быстрое увеличение национального богатства, суммарная стоимость которого выросла со 187 млрд. долл. в 1912 до к 1929 достигла 450 млрд. долл., породили целую философию экономического бума. Вероятно, самым важным из отдельно взятых факторов этого поразительного процветания было возникновение новых отраслей промышленности. В частности, феноменальный подъем пережило автомобилестроение. Все началось в 1895 с выпуска четырех грузовых и пассажирских автомобилей, в 1919 с конвейеров сошло 7565 тыс., а в 1932 – 24 115 тыс. Возник гигантский спрос на продукцию смежных отраслей, особенно сталь, резину, стекло и нефтепродукты. В дорожном строительстве, получившем дополнительный стимул развития, тоже возникло много новых рабочих мест. В этот же период быстрыми темпами развивалось производство радиоприемников и электротехнических приборов. Торговля в рассрочку стала мощным фактором роста внутреннего потребления. Несмотря на существование массы законов, призванных ограничить создание крупных корпораций, быстрыми темпами происходила монополизация хозяйственной жизни, особенно в сфере коммунального обслуживания. В 1928 Герберт Гувер, министр торговли с 1921, был выдвинут республиканским кандидатом на пост президента, когда Кулидж отказался от переизбрания. Номинацию от Демократической партии легко получил Альфред Смит из Нью-Йорка. Эти выборы стали очередным эпизодом в истории конфликта между городом и деревней. Поскольку Смит был католиком, на Юге он стал жертвой религиозных предрассудков. И несмотря на популярность призыва Смита к отмене сухого закона, избиратели предпочли Гувера. К несчастью для Гувера неуклонное процветание, которое он обещал в своей инаугурационной речи, лопнуло как мыльный пузырь в октябре 1929, когда биржевая паника на Уолл-стрит разрушила знаменитый “бычий рынок”, характеризовавшийся повышением курса ценных бумаг, и возвестила о начале жесточайшего кризиса.

Читайте также:  Протесты и политическая ситуация в США времен вьетнамской войны

Внешняя политика. На протяжении 1920-х годов США старались не связывать себя международными обязательствами. Большинство договоров, подписанных в это время, не имело обязательной силы и предусматривало исключительно моральные санкции. Ярким примером подобной политики стала Вашингтонская конференция (1921-1922), созванная государственным секретарем Чарлзом Эвансом Хьюзом с целью сокращения военно-морских сил и обеспечения стабильной обстановки на Тихом океане. “Договор пяти держав” ограничил число крупных кораблей, разрешенных для флотов Великобритании, США, Японии, Франции и Италии, но не затрагивал суда меньшего водоизмещения. “Договор девяти держав” одобрил политику “открытых дверей”, но еще более важным оказался “Договор четырех держав”, обязавший Великобританию, США, Японию и Францию проводить консультации в случаях возникновения конфликтов в Тихоокеанском регионе. В 1928 США подписали очередное многостороннее соглашение – пакт Бриана – Келлога, который объявил войну незаконным инструментом национальной политики, однако уже в следующем десятилетии он был нарушен агрессорами. Главной ошибкой внешней политики США в 1920-х годах стал отказ предоставить адекватную помощь для преодоления экономического кризиса, потрясшего Европу. За годы Первой мировой войны выросли долги союзников США, в сумме составившие ок. 10 млрд. долл., и продолжали нарастать проценты по займам. Требование о возврате долгов стало одной из причин, вынудивших союзников к попыткам получить с побежденных репарации за нанесенный в войне ущерб. Комиссия по репарациям в конечном счете оценила их сумму более чем в 30 млрд. долл. Германию эти требования поставили в особенно жесткие условия, но совершенно неожиданно возник новый источник капитала: американские инвесторы в поисках размещения фондов начали скупать немецкие ценные бумаги. Полученные средства возвращались союзникам в форме репараций, а те в свою очередь переводили их обратно в США в счет погашения военных долгов. В 1920-е годы под давлением европейцев дважды (и безуспешно) предпринимались попытки сократить размер репараций (план Дауэса 1924 и план Янга 1929). Общая сумма займов Германии в США в период 1919-1929 оказалась примерно равной сумме средств, возвращенных в виде репараций и военных долгов. Из-за высоких тарифов, установленных американским правительством, Европа оказалась не в состоянии собрать достаточно средств для погашения долгов по каналам международной торговли. В результате платежей по военным долгам и репарациям в США хлынуло европейское золото. Однако после биржевого краха на Уолл-стрит обратный поток американского капитала в Европу приостановился, следствием чего стало резкое сокращение выплат по военным долгам и репарациям. Крах всей системы взаимопогашения займов, репараций и военных долгов способствовал мировому экономическому кризису.

Дата добавления: 2018-04-04 ; просмотров: 4431 ;

Основой нового национализма стало требование Т. Рузвельта о расширении полномочий президента, чтобы правительство занялось контролем за деятельностью трестов с целью их регулирования и пресечения «нечестной игры».

Партийная система и основные политические партии Германии

Современная партийная система возникла в конце 1940-х гг. после освобождения Германии от фашистско­го ига. Кроме немецких антифашистов в ее становлении участвовали представители оккупационных властей, ко­торые учли прошлый трагический опыт и внедряли в об­щественно-политическую жизнь идеалы демократии, сво­бодомыслия, политического плюрализма. Поэтому были созданы условия для предотвращения пропаганды фашиз­ма и тоталитаризма. Деятельность нацистской партии, рас­пространение фашистской идеологии, восхваление Гитлера и Третьего рейха запрещены законом.

Правовой статус партии регламентируется Основным законом (ст. 9, 21) и федеральным законодательством, в том числе Законом о политических партиях 1967 г. (с по­следующими изменениями и дополнениями).

Немецкие партии содействуют формированию полити­ческой воли народа. Они образуются свободно на основе индивидуального добровольного членства. Их внутренняя организация должна соответствовать демократическим конституционным принципам. Партии равны перед за­коном. Политические партии, которые по своим целям или действиям стремятся причинить ущерб основам сво­бодного демократического строя или поставить под угрозу существование Федеративной Республики, антиконститу­ционны. Вопрос о конституционности партии решает Фе­деральный Конституционный суд.

Существует государственное финансирование партий во время избирательных кампаний. В ФРГ действуют сильные правые и левоцентристские партии.

В современных условиях нельзя с достаточной опреде­ленностью выявить тип партийной системы. Можно с боль­шой долей уверенности утверждать, что она по-прежнему является «двухсполовинной», т.е. в общественно-полити­ческой жизни доминируют две основные партии — Христи-анско-демократический союз (ХДС) (в Баварии Христи-анско-социальный союз (ХСС)) и Социал-демократическая партия Германии (СДПГ). Они правят, как показывает опыт прошедших десятилетий, образуя парламентские коалиции с одной из двух небольших партий — Свободной демократической партией Германии (СвДП) или «Союз 90 — Зе­леные».

После сентябрьских выборов 2005 г. ввиду примерного равенства политического влияния ХДС-ХСС и СДПГ эти партии образовали большую парламентскую коалицию при некотором главенстве христианских демократов, ко­торые получили ответственную должность федерального канцлера. Цель этого решения — обеспечить уверенное де­путатское большинство в бундестаге и политическую ста­бильность в обществе и государстве. Вышеназванные пар­тии скорректировали некоторые важные положения своих предвыборных программ и отказались от ряда трудновы­полнимых лозунгов и требований.

Особую роль в партийной системе Германии играет Христианско-демократический союз — Христианско-со­циальный союз (ХДС-ХСС) — ведущая буржуазная цен­тристская политическая организация, формально состоя­щая из двух частей — собственно ХДС и ХСС, который действует только в одной, но крупной и экономически развитой южногерманской земле — Баварии. Они нахо­дятся в парламентской и организационно-идеологической унии, в федеральном парламенте существует единая фрак­ция ХДС-ХСС. Эта ведущая правая партия в современном виде оформилась к началу 1950-х гг., через некоторое время после окончания войны. В ее создании приняли активное участие преследовавшиеся нацистами сторонники Католи­ческой партии центра, действовавшей во время Веймарской республики.

Социальная база — широкие слои мелкой, средней и крупной буржуазии, государственные служащие. Лиде­ры христианских демократов сыграли выдающуюся роль в создании новой послевоенной Германии и ее объединении в 1990 г. Большинство федеральных президентов и канцле­ров, начиная с 1949 г., были выходцами или руководителя­ми ХДС.

ХДС-ХСС проповедует традиционные либерально-кон­сервативные ценности, учитывая, однако, германскую спе­цифику (свобода личности, незыблемость частной собст­венности и частного предпринимательства, особая роль христианского учения, доктрина «социально-ориентирован­ного рыночного хозяйства», стремление к построению еди­ной Европы, приоритет отношений с США и др.). С конца 2005 г. это оппозиционная партия.

Давним союзником христианских демократов выступает небольшая центристская Свободная демократическая пар­тия (СвДП), созданная в 1948 г. Она расширила свое влия­ние в 1990-е гг., однако все еще уступает по «политическому весу» ХДС-ХСС и СДПГ. Партия пропагандирует учение немецкого либерализма и по большинству внутриполити­ческих вопросов, как правило, блокируется с христиански­ми демократами.

Либералы образовывали правительственные коалиции не только с ХДС-ХСС, но даже с социал-демократами (1968—1982 гг.). Ее социальную основу составляют мелкие и средние предприниматели, часть крестьянства, квалифи­цированных рабочих, ремесленники.

Влиятельной и старейшей политической силой являет­ся Социал-демократическая партия Германии (СДПГ). Она берет начало с 1869 г., когда была создана первая немецкая организация социалистов-рабочих — СДРП. Среди духов­ных вождей — известные теоретики рабочего движения Фердинанд Лассаль (1825—1864), Август Бебель (1840— 1913), Вильгельм Либкнехт (1826—1900). Партия вела ак­тивную антифашистскую борьбу и преследовалась нациста­ми. Восстановлена в западных землях Германии в 1946 г.

В послевоенный период партия выступает не с узкоклас­совых («пролетарских»), а с общенародных позиций и про­поведует концепцию демократического социализма и такие традиционные ценности демократического общества, как свобода, гуманизм, справедливость, солидарность. Она под­держивает лозунги «социального партнерства» и выступает за активную государственную социальную и экологическую политику. В своей практической деятельности она исходит из опыта немецкого и международного рабочего движения. Ее традиционная социальная опора — квалифицирован­ные рабочие, профсоюзный актив, часть государственных и муниципальных служащих, мелких предпринимателей. В 1998—2005 гг. — это правящая партия, основа левоцен­тристской коалиции, но на выборах 2005 г. набрала меньше голосов, чем христианские демократы.

С 1970-х гг. в ФРГ действует несколько самостоятель­ных экологических политизированных организаций. Наи­более крупные из них после объединения Германии созда­ли новую партию «Союз 90 — Зеленые». Она представлена в федеральном парламенте и в 1998-2005 гг. входила в пар­ламентскую левоцентристскую коалицию, в которой домипировали социал-демократы, и соответственно в состав пра­вительства. Центральное место в деятельности этой партии занимают вопросы охраны окружающей среды и устойчи­вого социально-экономического развития, лозунги «эко­логического гуманизма». Среди ее членов распространены антивоенные настроения и пацифизм. Партия не имеет устойчивой социальной базы.

В восточных землях заметным влиянием пользуется Левая партия, возникшая в 2005 г. на базе Партии демо­кратического социализма и отколовшаяся от СДПГ, левого крыла (левоцентристских организаций внутри Социал-де­мократической партии, недовольных соглашательской по­зицией тогдашнего партийного руководства). Новая партия смогла расширить свое влияние и в ряде западных земель Германии. Левая партия признает многие традиционные социалистические и демократические ценности, выступа­ет за расширение форм демократического волеизъявления граждан, против засилья в экономике крупных немецких и иностранных (преимущественно американских) концер­нов, в защиту рядовых налогоплательщиков и работников наемного труда.

Партия широко использует концепцию «третьего пути» между капитализмом и социализмом, которая, однако, едва ли может быть реализована. Среди ее активистов много членов бывшей партии восточногерманских ком­мунистов — Социалистической единой партии Германии. Ее социальная база — квалифицированные рабочие, часть служащих, мелких предпринимателей, фермеров, сельско­хозяйственных рабочих, безработные. На региональном (земельном) уровне она сотрудничает с социал-демократа­ми и «зелеными».

На крайнем правом фланге действуют небольшие об­щественно-политические организации — Республиканская, Национал-демократическая партии, Германский народный союз, проповедующие откровенно националистические взгляды. Многие их лидеры и активисты привлекались к различным видам юридической ответственности за нару­шение законов и экстремистские действия (преследование иностранцев, восхваление Гитлера и Третьего рейха и т.д.). По данным печати, в ФРГ на учете спецслужб находится около 130 небольших праворадикальных организаций (чис­ло их сторонников приближается к 50 тыс.) и влияние их невелико.

15.4Парламент ФРГ: полномочия и внутренняя организация

Парламент Федеративной Республики Германия фак­тически состоит из двух палат: нижней — бундестага, и верхней — бундесрата (формально в Германии бун­десрат не рассматривается как палата парламента). Бун­дестаг олицетворяет весь народ, проживающий на гер­манской территории, 656 его депутатов избираются всем населением сроком на четыре года. Бундесрат — это ор­ган представительства субъектов Федерации. Он состо­ит из членов правительств федеральных земель. Каждая земля направляет в верхнюю палату как минимум трех членов (представителей). Земли с числом жителей более 2 млн имеют 4 голоса, более 6 млн — 5 голосов, а более 7 млн — 6. Земельное правительство имеет право отзывать своих представителей.

К полномочиям бундестага относятся: законотворчество, право на внутреннюю организацию и контрольная функ­ция.

В области законотворчества бундестаг играет основную роль. Бундесрат также обладает полномочиями в законода­тельном процессе, однако есть законы, которые не требуют одобрения со стороны бундесрата. Верхняя палата прежде всего рассматривает законы, которые затрагивают интере­сы и потребности земель. Право законодательной инициа­тивы имеет бундесрат и федеральное правительство. Чле­ны бундестага также имеют право внесения законопроекта на обсуждение. Каждый закон подлежит рассмотрению в ходе трех чтений. Бундесрат может не согласиться с за­конопроектом, тогда создается посредническая комиссия, после работы которой проводится процедура повторного голосования. Окончательные этапы законотворческой дея­тельности — оформление, провозглашение и вступление в силу закона. Они связаны с полномочиями федерального президента.

Бундестаг собирается на пленарные заседания, которые, как правило, проводятся открыто и гласно. Кроме того, в палате создаются многочисленные комиссии, создание трех из них является обязательным: комиссия по петициям, по иностранным делам и по делам обороны.

Помимо законотворческой функции бундестаг избира­ет федерального канцлера, принимает участие в выборах федерального президента и федеральных судей, избирает уполномоченного по делам обороны. Смысл контрольной функции нижней палаты немецкого парламента сводится к тому, что деятельность федерального правительства за­висит от доверия парламента. Согласно Основному зако­ну федеральное правительство находится в политической зависимости от бундестага и несет перед ним ответствен­ность. Это выражается в том, что в отношении федераль­ного канцлера бундестагом может быть вынесен вотум не­доверия. Однако если глава правительства сам поставит вопрос о доверии перед бундестагом и не получит абсолют­ного большинства голосов, то федеральный президент мо­жет распустить бундестаг по его предложению. Бундестаг также может быть распущен, если на заключительном туре выборов федерального канцлера он не избирает кандидата хотя бы абсолютным большинством.

Бундесрат — верхняя палата германского парламен­та — не имеет срока избрания, его состав частично ме­няется, когда в одной (или нескольких) из федеральных земель происходит смена правительства. В качестве ор­гана законодательной власти бундесрат может одобрять или не одобрять федеральные законы, определять регла­мент своей работы, формировать собственные комиссии. При назначении федеральным президентом Генерального прокурора требуется его согласие. По его предложению глава государства назначает и директоров земельных бан­ков. Бундесрат направляет своих представителей в наблю­дательные советы государственных компаний и общест­венных учреждений. Кроме того, объявление состояния оборонительной войны требует обязательного одобрения данной палаты.

Главой государства является федеральный президент, обладающий ограниченными (преимущественно церемо­ниально-представительскими) полномочиями. Кандидат в президенты должен быть немецким гражданином не моло­же 40 лет, обладающим в полной мере избирательными пра­вами. Он избирается не гражданами ФРГ, а специальным органом — Федеральным собранием сроком на пять лет. Одно и то же лицо может быть избрано на эту должность не более двух раз подряд. Полномочия президента в случае досрочного прекращения или обнаружения препятствиик выполнению его функций временно выполняет председа­тель бундесрата.

Партия широко использует концепцию «третьего пути» между капитализмом и социализмом, которая, однако, едва ли может быть реализована. Среди ее активистов много членов бывшей партии восточногерманских ком­мунистов — Социалистической единой партии Германии. Ее социальная база — квалифицированные рабочие, часть служащих, мелких предпринимателей, фермеров, сельско­хозяйственных рабочих, безработные. На региональном (земельном) уровне она сотрудничает с социал-демократа­ми и «зелеными».

Этапы развития партий в США

Американская политическая система достаточно сложна, и для того, чтобы яснее представлять себе правила, согласно которым идет предвыборная борьба, надо хотя бы бегло остановиться на основных понятиях и явлениях политического климата США. Начнем с политических партий, членами которых являются большинство кандидатов.

Сегодня партии в Америке развились так, что политика без их участия просто немыслима. Путь этот, однако, был долгим и тернистым.

Можно выделить пять основных этапов развития партий в Соединенных Штатах.

Первый-1796 до 1828

Несмотря на опасения основателей Соединенных Штатов, идеологическое противостояние между федералистами и антифедерапистами, особо четко проявившееся в спорах между Джефферсоном и Гамильтоном, только усилило разделение в обществе. Федералисты Гамильтона представляли интересы промышленников Севера, были убеждены в необходимости центрального правительства, и их поддерживала аристократия. Напротив, сторонники Джефферсона отстаивали позиции сельскохозяйственного Юга, высказывались в пользу снижения роли федеральных властей и верили в право каждого человека участвовать в политической жизни.

Победа Джефферсона над Джоном Адамсом в 1800 году стала началом конца партии федералистов, которая полностью растворилась к 1816 году. Республиканская партия почти безраздельно правила два десятилетия, и логическим завершением этого периода стало избрание Джеймса Монро в 1820 году. Идиллия, правда, скоро закончилась с появлением двух фракций в партии – Национальных республиканцев (Джон Квинси Адаме) и Демократических республиканцев. Раскоп был окончательно оформлен тогда, когда первые стали называть себя Вигами (переводится как “либералы”), а вторые – просто Демократами.

Второй этап (1828 – 1860) начался с победы демократа Эндрю Джексона на президентских выборах в 1828 году. Его партия сразу же провела реформу избирательной системы, ввела всеобщее избирательно право для всех взрослых белых мужчин (тогда это было смелым новаторством), прямое голосование за “коллегию выборщиков” и т. п. Партия опиралась на мелких фермеров, католиков, новых иммигрантов и жителей приграничных городов.

Виги тоже находили поддержку среди промышленников Северо-Востока, плантаторов Юга и протестантов. Своей главной целью они видели защиту интересов предпринимателей, и выдвинутый ими Президент, Уильям Гаррисон, немало для этого сделал.

Третий этап (1860 – 1896). Партия Вигов, однако, не стала политически долгожителем – споры о будущем рабства в США раскололи ее незадолго до начала Гражданской войны. Из остатков партии, а также примкнувших к ним демократов удалось сформировать новую партию, получившую название Республиканской, или, как ее еще называют, Великую Старую Партию. Первым Президентом, приведенным ею к власти, стал Авраам Линкольн.

Сразу же после Гражданской войны республиканцы прочно обосновались как в Конгрессе, так и в Белом доме. Их поддерживали отставные военные, негры, иммигранты из Англии, протестанты. У демократов, наоборот, поддержка была, в основном, среди южан, католиков-ирландцев, фермеров и профессиональных союзов. Демократы отстаивали ограничение роли правительства и расширение прав штатов. За эти почти пятьдесят пет демократ вошел в Белый дом только дважды – в 1884 и в 1892 годах. Им был Гровер Кливленд.

Четвертый этап (1896 – 1932). Выборы 1896 года стали поворотным пунктом в американской политике. Поражение демократа Уипьяма Брайана, представлявшего интересы сельскохозяйственных районов Юга и Запада, показало, что промышленные, урбанизированные районы США всерьез и надолго поворачивались в сторону республиканцев. И опять более чем на три десятилетия демократы оказались лишенными президентства (исключая победы Вудро Вилсона в 1912 и 1916 годах).

Сутью политики Великой Старой Партии тогда было уменьшение расходов на социальные выплаты и направление этих средств на поддержку деловой активности, рост и стабилизация которых сами по себе привели бы к снижению числа тех, кто в этих выплатах нуждался бы. Их стратегия оказалась на том этапе действенной, и демократы остались только с сельскохозяйственным Югом и национальными меньшинствами, прежде всего ирландцами.

За этот период отмечен и рост выступлений “прогрессистов”, выступавших за коренные реформы политической системы, (Эти выступления последовали за появлением фактов подтасовок выборов, когда партийные чиновники в некоторых городах заранее наполняли избирательные урны уже заполненными бюллетенями). Некоторые из идей “прогрессистов” были потом узаконены – необходимость избирателям зарегистрироваться заранее, тайное голосование, прямые “предварительные выборы” и т. п. Эти реформы ослабили влияние партийных аппаратов, и главными участниками избирательного процесса опять стали избиратели.

Пятый этап (1932 – 1980). Мечта демократов вернуться в Белый дом осуществилась с началом кризиса в 1929 году, который оказался самым сильным ударом по Президенту – республиканцу Гуверу. Миллионы разочарованных и безработных американцев избрали в 1932 году Франклина Рузвельта” который обещал провести (и провел) большое количество антикризисных мер. Кроме того, что он избирался четыре раза подряд, уникально еще и то, что ему удалось создать совершенно новую коалицию “нового курса”, которая объединила горожан, рабочих, католиков, консерваторов Юга и либералов Севера.

После второй мировой войны республиканцам опять удавалось побеждать на президентских выборах. В 1952 и 1956 годах побеждал Д.Эйзенхауэр, Ричард Никсон в 1968 и 1972, Рональд Рейган в 1980 и 1984, Дж.Буш в 1988. Демократы же имели большинство в обеих палатах Конгресса США, да и в законодательных собраниях почти всех штатов. Однако, если бы на выборах 1992 года не победил демократ Билл Клинтон, то шестнадцатилетнее отсутствие демократов в Белом доме могло бы привести к мысли о новом, шестом этапе в развитии политических партий в Соединенных Штатах.

У многих историков всегда вызывало удивление то, насколько мало изменились основные идеологические постулаты обеих партий. И сегодня республиканцы, в основном, ориентируются на богатых, образованных и консервативных избирателей. Демократы же находят поддержку среди представителей всевозможных меньшинств, менее образованных и более либеральных американцев. Республиканцы обычно говорят о ценностях семьи, индивидуализма, надежной обороноспособности страны, минимальном вмешательстве государства в экономику и об ограничении регулирования деятельности большого бизнеса. Демократы видят роль правительства как некоего “социального арбитра”, который обеспечит социальную справедливость и занятость. Конечно, внутри каждой партии существует большой разброс мнений по всем этим вопросам, и о какой-либо идеологической монолитности говорить нельзя.

После второй мировой войны республиканцам опять удавалось побеждать на президентских выборах. В 1952 и 1956 годах побеждал Д.Эйзенхауэр, Ричард Никсон в 1968 и 1972, Рональд Рейган в 1980 и 1984, Дж.Буш в 1988. Демократы же имели большинство в обеих палатах Конгресса США, да и в законодательных собраниях почти всех штатов. Однако, если бы на выборах 1992 года не победил демократ Билл Клинтон, то шестнадцатилетнее отсутствие демократов в Белом доме могло бы привести к мысли о новом, шестом этапе в развитии политических партий в Соединенных Штатах.

Политические проблемы американских ирландцев

Политическим проблемам американских ирландцев посвящена и вышедшая в 1966 г. книга Т. Брауна «Ирландско-американский национализм». В ней освещена деятельность ирландско-американских национально-освободительных организаций — в теснейшей связи с освободительной борьбой ирландцев в самой Ирландии, а также в Англии — в конце XIX в. Хронологический центр повествования — 1886 г., год подъема массовой пролетарской борьбы в США и политического кризиса в Англии и Ирландии. Автор приходит к выводу, что ирландский национализм в Америке, более сильный, чем в самой Ирландии, возник из американских условий жизни ирландских иммигрантов и ориентирован главным образом на них. В книге учитывается классовое расслоение среди американских ирландцев. Это серьезное исследование, основанное на солидных источниках.

Последнего нельзя сказать о двух интересных, впрочем, книгах на ту же тему, вышедших в свет за последние десятилетия.

Читайте также:  История антииммигрантских движений в США, классические труды

Первая из них, написанная журналистом Дж. Поттером, представляет собою скорее публицистическое произведение. В ней явно выражена католическая тенденция и чересчур большое внимание уделено выдающимся ирландцам, хотя в литературном отношении это сделано умело. Другая книга, «Американские ирландцы», принадлежит также журналисту, Вильяму, Шэннону. В этой живо и интересно написанной книге использованы современные излагаемым событиям газеты. Автор выводит общественный и семейный быт американских ирландцев из исторических особенностей Ирландии. Он интересно освещает вопрос о профессиональной политической деятельности в среде ирландцев, об их отношении к коррупции и т. д. В. Шэннон сочувственно относится к либеральному католичеству и несколько преувеличивает заслуги ирландской национальной группы.

В 1965 г. вышло основательное исследование по местной истории американских ирландцев. Это книга католического священника Эрла Нихауса «Ирландцы в Новом Орлеане». Крупный порт Новый Орлеан был единственным в южных штатах городом, имевшим массовое иммигрантское население. Многочисленная ирландская группа этого города описывается на протяжении большей части XIX столетия — от начала века до занятия Нового Орлеана войсками северян в 1862 г. Работа основана на обильных местных источниках, в частности прессе. Она касается экономической, политической и культурной жизни новоорлеанских ирландцев, их отношений с окружающим населением, позиции в гражданской войне.

Политические проблемы американских ирландцев

Политическим проблемам американских ирландцев посвящена и вышедшая в 1966 г. книга Т. Брауна «Ирландско-американский национализм». В ней освещена деятельность ирландско-американских национально-освободительных организаций — в теснейшей связи с освободительной борьбой ирландцев в самой Ирландии, а также в Англии — в конце XIX в. Хронологический центр повествования — 1886 г., год подъема массовой пролетарской борьбы в США и политического кризиса в Англии и Ирландии. Автор приходит к выводу, что ирландский национализм в Америке, более сильный, чем в самой Ирландии, возник из американских условий жизни ирландских иммигрантов и ориентирован главным образом на них. В книге учитывается классовое расслоение среди американских ирландцев. Это серьезное исследование, основанное на солидных источниках.

Последнего нельзя сказать о двух интересных, впрочем, книгах на ту же тему, вышедших в свет за последние десятилетия.

Первая из них, написанная журналистом Дж. Поттером, представляет собою скорее публицистическое произведение. В ней явно выражена католическая тенденция и чересчур большое внимание уделено выдающимся ирландцам, хотя в литературном отношении это сделано умело. Другая книга, «Американские ирландцы», принадлежит также журналисту, Вильяму, Шэннону. В этой живо и интересно написанной книге использованы современные излагаемым событиям газеты. Автор выводит общественный и семейный быт американских ирландцев из исторических особенностей Ирландии. Он интересно освещает вопрос о профессиональной политической деятельности в среде ирландцев, об их отношении к коррупции и т. д. В. Шэннон сочувственно относится к либеральному католичеству и несколько преувеличивает заслуги ирландской национальной группы.

Первая из них, написанная журналистом Дж. Поттером, представляет собою скорее публицистическое произведение. В ней явно выражена католическая тенденция и чересчур большое внимание уделено выдающимся ирландцам, хотя в литературном отношении это сделано умело. Другая книга, «Американские ирландцы», принадлежит также журналисту, Вильяму, Шэннону. В этой живо и интересно написанной книге использованы современные излагаемым событиям газеты. Автор выводит общественный и семейный быт американских ирландцев из исторических особенностей Ирландии. Он интересно освещает вопрос о профессиональной политической деятельности в среде ирландцев, об их отношении к коррупции и т. д. В. Шэннон сочувственно относится к либеральному католичеству и несколько преувеличивает заслуги ирландской национальной группы.

Дон Розарио

В том году он женился, устроился водителем в компанию, развозившую еду. «Ирландец» воровал продукты, которые перевозил, но его новых друзей-итальянцев, таких же шоферов, как и он, это не смущало. Он вступил в профсоюз «Международное братство перевозчиков» и спустя несколько лет загорелся идеей стать профсоюзным боссом. Но этого бы не произошло, если бы итальянские друзья однажды не познакомили его с Розарио.

Розарио Альберто Буфалино, он же Рассел Буфалино, выходец с Сицилии, был доном «семьи Буфалино» — мощного преступного синдиката, действовавшего в северо-восточной Пенсильвании. Дон Розарио увидел, что перед ним находится человек, наделенный одновременно огромной силой и неплохим умом. Ему нужен был только старший наставник, который поведет его правильной дорогой. Фрэнк был покорен Расселом Буфалино. Это был человек, который оценил его по достоинству, который стал его настоящим другом. «Ирландец», тосковавший по временам, когда ему отдавали приказы, получил того, чьи приказы жаждал выполнять.

И если Рассел просил кого-то убить, значит, для этого были все основания. А взамен этих услуг Буфалино позаботится о том, чтобы «Ирландец» и его семья жили в достатке.

If anybody is rolling over in their grave it’s Russell Bufalino. He was a very powerful mob boss who believed and succeeded in staying completely under the radar. — “Omertà”

Now Joe Pesci is playing him in a $150 million dollar Netflix movie. pic.twitter.com/fYrGoYdnWG


Now Joe Pesci is playing him in a $150 million dollar Netflix movie. pic.twitter.com/fYrGoYdnWG

История американских ирландцев, книги и исследования

ПРЕДИСЛОВИЕ

Как пишет Питер Невилл в своей подробной и увлекательной книге, древнее название Ирландии — Эриу. В переводе это значит «самая прекрасная женщина в мире». Как и других красивых женщин, Ирландию страстно желали, за нее боролись. Ею восхищались, презирали, подражали ей, добивались и яростно на нее нападали. Метафору усиливает не только загадочная и привлекательная сущность страны, но и то, что она является одной из самых плодовитых в мире: сыны и дочери Ирландии рассеяны по земному шару от Бостона до Мельбурна, от Ливерпуля до Торонто.

У Ирландии уникальное географическое положение: ни одна европейская страна не забралась так далеко на запад. Должно быть, ураганные ливни унесли ее в Атлантический океан, они же сделали Изумрудный остров таким зеленым. Для легионов императорского Рима Ирландия находилась чуть дальше, чем им того бы хотелось. В то время как другие народы Британских островов испытали на себе римскую власть, ирландцы такой участи избежали. Характерная кельтская культура острова, однако, не хранилась в изолированном коконе. Римляне на эту землю ступить не сумели, а вот викингам, норманнам и особенно англичанам это удалось.

Лейтмотивом истории Ирландии является напряжение, которое она испытывала, играя две противоречивые роли. С одной стороны, Ирландия была жертвой иностранной агрессии. Ее даже сделали немой участницей колониальной борьбы, когда протестантские колонисты на севере выступали в качестве противовеса католическому, потенциально мятежному большинству. Головная боль британской политики — проблема Ольстера, олицетворение кровавых эпизодов ирландской истории, в том числе вторжения Кромвеля в 1640-х годах и грабежей «черно-коричневых» в сравнительно недавние времена. Англосаксы и гэлы, протестанты и католики веками воевали друг с другом.

С другой стороны, Ирландия была активным и часто исполненным энтузиазма партнером в распространении английского языка и британского влияния во всем мире. Особенно после унии 1800 года, когда ирландцы — католики и протестанты — влились в британскую политическую, экономическую и имперскую жизнь. Ирландские члены парламента заседали и до сих пор заседают в палате общин, ирландские генералы командовали ирландскими подразделениями в эпоху завоевательных кампаний империи, подавляли свободу народов, с которыми потом ирландских националистов объединяли общие взгляды. Промышленная революция, голодные годы, массовая урбанизация Британии вынудили сотни тысяч ирландцев переплыть Ирландское море в поисках работы и лучшей жизни.

Оппозиция англосаксонскому доминированию никогда не исчезала, даже когда ирландцы нехотя признавали превосходство Англии на Британских островах и во всей империи. Движение сопротивления, в котором ныне осталась только ИРА, продолжалось долгие годы, и ирландцы — будь то дома, или в Соединенных Штатах, или в Австралии — использовали любую возможность для нанесения ущерба английским интересам. Отношение англичан менялось — от насилия к доброте, от толерантности к презрению, от восхищения к насмешке.

Наполненное событиями сложное прошлое ирландцев отлично представлено в этой живой и увлекательной книге. Ирландия — источник множества легенд, но ее история часто удивительнее, чем любая выдумка. Это страна поэтов, драматургов и романистов, но в то же время страна красноречивых политиков, знаменитых воинов и несгибаемых бунтовщиков. Ирландская республика стала неотъемлемой частью Европейского сообщества. Недавно ирландцы впервые избрали своим президентом женщину. Несмотря на капризы истории, Ирландия всегда была на редкость гостеприимной страной, и те, кто посещает ее, испытывают восторг.

От Тары до святого Патрика

Ирландия представляет собой западную оконечность группы островов, известной как Британские острова. Тем не менее ее отличают от Англии, Уэльса и Шотландии своеобразные характерные черты. С севера (Ольстер) до юго-запада (дикое побережье графства Керри) страна растянулась на 350 миль, а с северо-запада до юго-востока — на 200 миль. Ирландию омывают большое море — Ирландское — и один из самых крупных мировых океанов — Атлантический.

Море оказывало на Ирландию определяющее влияние на протяжении всей ее истории. Ни одна точка острова не удалена от моря более чем на 100 миль.

В Ирландии умеренный климат: здесь не слишком жарко и не очень холодно, хотя юго-запад страны может похвастаться субтропической растительностью. Три горы поднялись выше 3000 футов, а вдоль побережья протянулся ряд низких горных хребтов. Пространство, заключенное в горные кольца, представляет собой низкую болотистую равнину с большими запасами торфа. Это — единственный природный ресурс острова. В отличие от Англии, Уэльса и Шотландии, здесь нет ни угля, ни железной руды, зато торфяные залежи — лучшие в Европе.

Эволюция древних торфяных залежей была долгим процессом. Начался он, когда территорию центральной Ирландии покинул ледник, оставивший после себя мелкие озера. Со временем озерная растительность увяла, переродилась и превратила старые озера в болота (наподобие Норфолкских) и торфяники. Некогда в Ирландии насчитывалось около 311 000 гектаров торфяников (столетиями там вырезали кубы торфа и использовали его в качестве топлива), но к 1985 году осталось только 54 000 акров. Торфяные болота исчезали с устрашающей скоростью. Их экономическая ценность очевидна в стране, не обладающей залежами угля. В 1921 году страна получила независимость, и торф стали использовать в качестве топлива для электростанций, построенных на самой большой реке Ирландии — Шеннон. Нескоро Ирландия осознала историческую и экологическую ценность торфяников. Оказалось, что торфяные болота центральной равнины являются не только огромным заповедником редких растений и птиц, они еще представляют собой и хранилище человеческих останков и артефактов с 9000 года до новой эры. Даже сейчас торфяной огонь, наряду с клевером, — символ Ирландии.

Современная Ирландия разделена на четыре провинции: Ольстер, Лейнстер, Коннахт и Манстер (Мунстер). В средневековый период упоминали о пятой провинции — Мит, или Мидленд, со временем она исчезла. Тем не менее названия сохранившихся провинций, как и многое другое в Ирландии, имеют древние корни. В далеком прошлом, согласно легенде, северная половина острова была известна как Leth Cuinn («Доля Конна», по имени мифического героя Конна), южная половина носила название Leth Moga (или «Доля Мага» в честь еще одного мифического героя по имени Маг Нуаду). Leth Cuinn превратилась в северные провинции Ольстер и Коннахт, a Leth Moga — в южные — Лейнстер и Манстер.

Политический раздел

После англо-бурской войны (1918-1921) Ирландия разделилась, при этом шесть северных графств (Арма, Антрим, Даун, Тирон, Ферманах и Лондондерри) остались частью Соединенного королевства Великобритании и Северной Ирландии. Северную Ирландию часто называют Ольстером, но это неверно, потому что из девяти графств Ольстера три (Каван, Донегал и Монаган) стали частью независимой Ирландии. В Северной Ирландии, или «Шести графствах», две трети населения — протестанты (эту религию исповедуют 1,6 миллиона человек), а треть — католики.

У Ирландии уникальное географическое положение: ни одна европейская страна не забралась так далеко на запад. Должно быть, ураганные ливни унесли ее в Атлантический океан, они же сделали Изумрудный остров таким зеленым. Для легионов императорского Рима Ирландия находилась чуть дальше, чем им того бы хотелось. В то время как другие народы Британских островов испытали на себе римскую власть, ирландцы такой участи избежали. Характерная кельтская культура острова, однако, не хранилась в изолированном коконе. Римляне на эту землю ступить не сумели, а вот викингам, норманнам и особенно англичанам это удалось.

“Ирландец”: Правда или вымысел? Реальность против Голливуда

В последние несколько дней мне пришлось столько раз комментировать выход на экраны нового фильма Мартина Скорсезе, что я от “Ирландца” уже откровенно устал. При этом я не был даже особенно заинтересован в просмотре этой картины – да, крутой режиссер и отличные актеры, но это не самая интересная для меня тема. Однако, связь сюжета ленты с реальными событиями все же заставила меня сесть за серьезную работу и покопаться в исходниках. И это было весьма увлекательно – правда разбирать на соответствие фактам пришлось даже не фильм, а книгу, на которой основан сюжет картины. Что в истории Фрэнка Ширана правда, а что нет, изучаем в очередном допросе с пристрастием Киноведа в штатском.

В последние несколько дней мне пришлось столько раз комментировать выход на экраны нового фильма Мартина Скорсезе, что я от “Ирландца” уже откровенно устал. При этом я не был даже особенно заинтересован в просмотре этой картины – да, крутой режиссер и отличные актеры, но это не самая интересная для меня тема. Однако, связь сюжета ленты с реальными событиями все же заставила меня сесть за серьезную работу и покопаться в исходниках. И это было весьма увлекательно – правда разбирать на соответствие фактам пришлось даже не фильм, а книгу, на которой основан сюжет картины. Что в истории Фрэнка Ширана правда, а что нет, изучаем в очередном допросе с пристрастием Киноведа в штатском.

«Ирландец»: вся правда об американской мафии

Рассказываем, почему Мартин Скорсезе экранизировал книгу Чарльза Брандта «Я слышал, что ты красишь дома»

Книга Чарльза Брандта «Я слышал, что ты красишь дома» вышла в 2004 году и стала настоящей сенсацией. История киллера Фрэнка «Ирландца» Ширана потрясла читателей и вызвала множество споров.

Несколько лет спустя книга попала в руки Мартина Скорсезе, легендарного режиссера, собравшего почти все крупные кинонаграды, и стала основой для сценария его нового фильма. «Ирландец» выйдет на канале Netflix 27 ноября. В ожидании премьеры рассказываем, почему Скорсезе выбрал именно этот сюжет и чем он будет интересен читателям и будущим зрителям.

-10% Ирландец. “Я слышал, ты красишь дома” Чарльз Брандт Твердый переплет 373 ₽ 414 ₽ В корзину В корзину

Рассказываем, почему Мартин Скорсезе экранизировал книгу Чарльза Брандта «Я слышал, что ты красишь дома»

Ранняя история

В начальный период истории вся территория Ирландии была разделена на независимые туаты, области заселенные одним племенем. Туат приблизительно соответствует современному баронству (в Ирландии существует такое неофициальное административное деление, баронство – это часть графства, объединяющая несколько приходов. Как правило каждое графство включает 10-15 баронств). Вожди кланов были связанны друг с другом сложной системой вассальных взаимоотношений. В раннем средневековье туаты Ирландии объединялись в пять пятин во главе с верховным королем «ардриагом»: Лагин (совр. Ленстер с королевской династией МакМурроу/Мэрфи), Муман (совр. Манстер с королевской династией О’Брайенов), Улад (совр. Ольстер с королевской династией О’Нейлов), Мит (совр. графства Мит и Вестмит с прилегающими территориями, королевская династия МакЛафлинов) и Коннаут (королевская династия О’Конноров).

В 4-5 веках н. э. предки ирландцев предпринимали активные пиратские набеги. От них очень страдал Уэльс. В ходе экспансии ирландского королевства Далриада были покорены пикты и стратклайдские бритты, что положило начало переселения ирландского племени скоттиев в Шотландию и стало отправной точкой формирования шотландской нации. В результате одного из пиратских набегов в Ирландию попал Святой Патрик.

На протяжении 5-го века Ирландия приняла христианство. Этот процесс протекал достаточно мирно, видимо, в силу того, что жреческое сословие друидов после многочисленных поражений кельтов от римлян на континенте и в Британии во многом утратило авторитет. В результате такого ненасильственного процесса принятия христианства Ирландия оказалась одной из немногих культур, где языческое наследие не было отвергнуто, а бережно собиралось в христианских монастырях. Именно благодаря этому до нас дошли древние мифы и саги кельтов. Сама же Ирландия на несколько веков превратилась в центр учености.

Золотой век в культурной и экономической жизни Ирландии прервали массированные вторжения викингов в 9-11 веках. Викинги захватили прибрежные города. Владычество викингов удалось скинуть после битвы под Клонтарфом в 1014 году. Этой победы добился верховный король Брайен Бору, прародитель О’Брайенов, павший в этом знаменательном сражении.

В 1169 году началось норманнское завоевание Ирландии. Экспедиция графа Ричарда Стронгбоу, прибывшая по просьбе короля Ленстера Дермотта МакМурроу, изгнанного верховным королем Рори О’Коннором, высадилась около Уэксфорда. За несколько последующих веков норманны стали большими ирландцами, чем сами ирландцы. Усвоили ирландскую культуру и полностью слились с коренным населением острова.

Хотя формально Ирландия находилась в составе Английского Королевства со времен Генриха II, активная колонизация ирландских земель началась после завоевания Ирландии Оливером Кромвелем в 1649 году. В ходе английской колонизации владельцами почти всех земель на острове стали английские лендлорды (которые как правило даже не жили в Ирландии), а ирландцы-католики превратились в бесправных арендаторов. Ирландский язык преследовался, кельтская культура уничтожалась. Богатое культурное наследие народа сохранялось в основном бродячими поэтами-бардами.

Великий Голод имел решающее значение в исторической судьбе ирландского народа. Неурожай картофеля, ставшего основным продуктом питания неимущих ирландцев, привел к гибели порядка 1 млн человек. Люди умирали от голода, а из поместий, принадлежащих англичанам, продолжали экспортировать продовольствие: мясо, зерно, молочные продукты.

Топ-10 ирландских книг (моя версия)

Тут некоторые нехорошие люди говорять пиво ирландцев не любят поубивав бы. Видимо, не умеют их готовить, потому что книжки ихние мало читали. А зря.

Топ-10 книг пэдди-алкоголиков, которые таки следует прочитать

1. “Стихи королевы Гормлайт“. Была такая в древней (жутко древней – лет так с 1300 как) Ирландии одна жена одного королька. Жена как жена, но у ней был талант к стихам. на свадьбу свою она стих написала, на то, как хорошо жить с мужем, как родился у них мальчик и умер маленьким, как умер муж и как ей, старой и больной, надоело уже жить на этом свете. Стихи, как и всё древнеирландское, очень самобытные и своеобразные.

2. “Саги об уладах“. Из нескольких циклов исландских повестей “Уладский цикл” – самый большой и интересный. Необычный мир воинов и колдунов, сражающихся оружием и проклятьями за то, за что сражаются испокон веку – за власть, за славу и за любовь, а также против власти, за месть и из ревности.

3. “Плавание св. Брендана“. Все эти географические открытия, колумбические видения неизведанных земель и невероятных чудес, которые найдутся, если плыть на запад – это всё из-за этой книжки. Ирландский святой первый сплавал в Блаженный Край, увидев там много всего разного, рассказами о чем и раздразнил всех остальных своих последователей. Фантазия, надо сказать, у него была богатой.

4. “ПамфлетыДжонатана Свифта. Да, да, собачки мои уважаемые, Свифт был ирландцем (хоть и англо-). И еще каким – злобным сатирЕГом, бичующим угнетателей его несчастной родины. Ну, многие просто говорят, что он был злым стариканом, к старости вообще свихнувшимся на почве мизантропии. Естественно, средоточие его сарказма – это не “Путешествия Гулливера” (хотя и там есть доставляющие места), а памфлеты.

5. “Кельтские сумеркиУильяма Батлера Йейтса. Человек с непроизносимой фамилией – он буквально бог “возрожденной” литературы нынешней Ирландии, потому что едва ли не единственный всемирно признанный её классик. А сия книжица – собрание “историй про таинственный народ” и прочих рассказок про “мрачные чудеса и прочие ужасти”.

6. “УлиссДжеймса Джойса. Он, конечно, известен не меньше Йейтса, а может, и больше, но вот только “ирландским ирландцем” его не назовешь. Джойс творил сразу “мировой шедевр”, мега-книгу-кирпич (в обоих смыслах), способную раздавить (в обоих смыслах) неподготовленного к модернизму читателя. Зато подготовленный получает от ее чтения настоящее удовольствие.

7. “ОстровитянинТомаса О’Крихиня. Книга, написанная простым рыболовом с глухого острова на краю Европы, стала для Ирландии священным писанием – с ее чтенияи изучения началось возрождение литературы на гэльском языке, которая считалась до того мертвой. По содержанию – внешне простые рассказики о жизни обитателей острова в начале ХХ века, похожие на рассказы Шукшина, но с обычными людьми, а не с придурками.

8. “О водоплавающихФлэнна О’Брайана. Человек Брайан О’Нуаллан, скрывшийся под всевдонимом Флэнн О’Брайан, написал три великие книги – “О водоплавающих“, “Третий полицейский“, “Архив Долки” и “Поющие Лазаря” (эту под иным псевдонимом – Майлз На Гапалинь). Из них первая – не просто тотальный стёб, как все четыре, а еще и про персонажей ирландского фольклора – Финна МакКулла, например. Ничего ржачнее я на самом деле не читал в своей жизни.

9. Пьесы Сэмюэла Беккета. Театр парадокса, театр абсурда – это же про Беккета. Человеков он, в принципе, не любил. Злобный даже не юмор, а социопатический напалм в пьесах о тупых кретинских поступках тупых кретинов без мозгов, которые невозможно объяснить ничем, потому они и абсурдны. В общем, классика жанра.

10. Пьесы Мартина МакДонаха. Он, с одной стороны, продолжает линию Беккета, но с другой как бы не отрывается от реальности “ирландскости ирландцев”. Получается такая “реальность абсурда”, или “абсурдная реальность”. В общем, кто смотрел “Залечь на дно в Брюгге“, или “Три билборда. “, тот поймет – это же его сценарии.

3. “Плавание св. Брендана“. Все эти географические открытия, колумбические видения неизведанных земель и невероятных чудес, которые найдутся, если плыть на запад – это всё из-за этой книжки. Ирландский святой первый сплавал в Блаженный Край, увидев там много всего разного, рассказами о чем и раздразнил всех остальных своих последователей. Фантазия, надо сказать, у него была богатой.

Ссылка на основную публикацию