Семья у русских староверов на Аляске, от переселенцев до интеграции в общество

Более 50 семей староверов из дальнего зарубежья выразили желание вернуться в Россию

4 ноября Агенство по развитию человеческого капитала (АРЧК) на Дальнем Востоке сообщило, что пятьдесят три старообрядческие семьи (222 человека) из Бразилии выразили желание переехать в Приморский край. Также, руководители Агентства считают, что их число в будущем может увеличиться.

Староверы Владимир и Марья Санаровы после прилета в Москву. Фото: Игорь Давыдов

За последнее время на Дальний Восток переселились более 120 староверов, которые переезжали по программе добровольного переселения соотечественников и самостоятельно. У всех, кто переехал, есть российское гражданство, — сказал руководитель отдела АРЧК Иван Ефимов.

По словам Ефимова, в Россию переселились старообрядцы как из стран Латинской Америки, так и из США.

Более 100 человек из переехавших проживают в Приморском крае: они вернулись из Боливии, Бразилии и Уругвая, с Аляски есть тоже несколько человек. И около 20 старообрядцев переселились в Амурскую область на данный момент, — добавил он.

Ефимов полагает, что и это число в будущем может увеличиться.

Точных данных о численности проживающих за рубежом старообрядцев нет. По оценкам Агентства по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке, за рубежом проживает более 5 тыс. человек, и многие имеют намерение возвращаться в Россию, — сказал Иван Ефимов ТАСС.

Ефимов пояснил, что старообрядцы, которые переезжают в Россию из Латинской Америки и с Аляски, а также те, кто хотел бы вернуться из Австралии, принадлежат в основном к часовенному согласию — старообрядческому течению, оставшемуся фактически без собственного духовенства во времена императора Николая I и перешедшему к практике богослужений без священника. Президент РФ Владимир Путин указом от 16 октября 2019 года предоставил российское гражданство восьми главам старообрядческих общин из Бразилии, Боливии, Уругвая и США.

Авраам Калугин, лидер общины староверов часовенного согласия из Бразилии, в понедельник посетил торжественный прием в Кремле в честь Дня народного единства. Он рассказал ТАСС, что его единоверцы за рубежом нуждаются в поддержке российского правительства для возвращения на историческую родину.

Желают вернуться в Россию около 50 семей старообрядцев, но нужно, чтобы правительство поддержало, а по-другому никак. Может, в будущем еще соберутся, но нужно, чтобы первые приехали, обустроились, начали работать. И если все получится, то и другие, может, соберутся, а пока кому-то нужно попробовать, — сказал Авраам Калугин.

Калугин отметил, что современная Россия, на его взгляд, сильно отличается от той страны, которую покинули его предки.

У меня дед с бабушкой и некоторые другие приезжали в Россию при Советском Союзе и рассказывали, как здесь было, — это сильно изменилось. Но многие, абсолютное большинство, не бывали здесь никогда, и все еще думают, что так и есть, но на самом деле все совсем по-другому. Конечно, нужно приехать и начать жить, работать, тогда лучше узнать можно законодательство и, может, другие нюансы, — рассказал глава общины часовенного согласия.

При этом переселенцев, по его мнению, на новом месте не ждет легкая жизнь.

Конечно, большая разница между Южной Америкой и Россией: там тепло, два урожая в год снимаем, тут зимы суровые. Многие даже не представляют такого холода, и кто занимается сельским хозяйством, придется два-три месяца сидеть дома, потому что ничего невозможно сделать. И начинать с нуля, конечно, это непросто — нужно каждый гвоздь вбить, дом построить, и в общем все хозяйство нужно с нуля — на это нужны деньги, время и большой труд, — добавил он.

Для того, чтобы обустроиться в России, староверам из Южной Америки, кроме всего прочего, нужно время:

Например, связи — куда продавать, где покупать, доверие. Мы немного по-другому привыкли, «по-латински», нужно время, чтобы привыкнуть.

Также он отметил необходимость доступных кредитов:

Тут проценты пока высокие, у нас там можно кредит взять под 2% в год и рассрочку на 20 лет.

Ефремов отметил, что проблемы, возникающие у переселенцев в России, решаемы.

Пожелания по поддержке у староверов небольшие: помощь в кредитовании для ведения сельского хозяйства, с предоставлением земельного участка и решением вопросов с гражданством.

Руководитель отдела АРЧК уверен, что если у переезжающих в Россию старообрядцев все сложится хорошо с точки зрения переезда, мер поддержки и адаптации, то за ними последуют очень много людей. Переселенцам-староверам, по словам Ефремова, оказывает поддержку и Русская Православная старообрядческая Церковь (РПСЦ).

Несмотря на то, что есть много согласий, «главный ходатай» перед органами власти за переселенцев — это митрополит Московский и всея Руси Корнилий, Предстоятель Русской Православной старообрядческой Церкви. Мы считаем, что наши соотечественники, которые имеют желание вернуться в Россию, не делятся на старообрядцев и нестарообрядцев, наша главная задача — чтобы органы власти оказали им максимальное содействие, и чтобы местные жители восприняли конструктивно, что люди возвращаются домой и им надо в чем-то помочь. А в чем-то и поучиться у этих людей, потому что они занимаются сельским хозяйством с детства и у них это очень хорошо получается, — считает он.

Современные старообрядцы в странах дальнего зарубежья — это преимущественно потомки живших в Забайкалье и Приамурье староверов, которые, спасаясь от преследований советской власти, через Китай и Гонконг при поддержке Красного Креста в 1955–1956 годах пересекли Тихий океан. Большая часть из них прибыла в штат Парана на юге Бразилии, меньшая — в Австралию, в Сидней. В Бразилии они занялись привычным им сельским хозяйством и на непахотных землях начали выращивать сою, кукурузу и другие культуры. На данный момент, по данным АРЧК, от 5 до 7 тыс. старообрядцев проживает в Австралии, Аргентине, Бразилии, Боливии, Канаде, Новой Зеландии, США (в штатах Аляска и Орегон) и Уругвае.

В июне 2017 года была сформирована рабочая группа по содействию добровольному переселению и адаптации в России соотечественников-старообрядцев, проживающих за рубежом, с учетом особенностей их менталитета и хозяйственного уклада. В сентябре и октябре 2018 года состоялась поездка лидеров 12 зарубежных общин староверов по 10 регионам России.

В настоящее время в Приморье староверы ведут хозяйство в основном в селах Дерсу Красноармейского района и Любитовка Дальнереченского района, а также в общине под городом Свободный Амурской области. В их пользовании, по данным АРЧК, находится более 7 тыс. гектаров земли в Приморском крае и Амурской области. У переселенцев в России родилось более 30 детей, создано 10 семей. Ответственным органом по вопросам взаимодействия, адаптации и поддержки старообрядцев, переехавших в Дальневосточный федеральный округ или планирующих переезд в рамках программы по содействию добровольному переселению соотечественников, проживающих за рубежом, является Агентство по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке.

Понравился материал?

Лучшая благодарность за нашу работу — это подписаться на наши каналы в социальных сетях и поделиться ими со своими друзьями!

О том, как сегодня живут русские старообрядцы на Аляске

А когда у Киры появился бойфренд, опять старообрядец-рыбак, ее отлучили от церкви – в старообрядческой среде не положено афишировать внебрачные отношения. И хотя отношения эти уже завершились по причине бойфрендова пьянства, в церковь Кира так пока и не ходит.

На вопрос о том, как семья попала в славный Николаевск, Кира рассказывает:

– Деда моего замучили после войны в лагере под Владивостоком. Бабушка с детьми переправилась через границу, и семья осела в Харбине. Там познакомились родители. Когда решили уезжать, через Бразилию добирались до Орегона. А оттуда уже в 70-х годах приехали на Аляску. В Орегоне многотысячная старообрядческая община, все в основном фермеры или свой небольшой бизнес имеют. Кто сюда переезжает – те становятся рыбаками.

Мужики здесь почти все пьющие, особенно зимой, когда делать нечего. Но зимой и американцы крепко выпивают. Кому здесь не нравится, возвращаются обратно в Орегон. Туда же ездят и жениться либо в Бразилию: у нас строго соблюдается правило, что между мужем и женой должно быть не меньше семи степеней родства, то есть даже на дальних родственниках не женятся.

– А вы себя американкой не чувствуете? – спрашиваю.

– Нет, хотя у нас в семье многие родились уже в Орегоне. Всего одиннадцать детей у мамы.

– Сейчас столько не рожают?

– Нет, у большинства по двое.

– Дети говорят по-русски?

– Да что вы! Мы им по-русски, а они отвечают по-английски.

– А об истории раскола знают?

– Не знают. У нас же и Библию детям давать не положено, чтобы лишних вопросов не задавали.

– А иконы в домах есть?

– Теперь есть. Мы поповцы (направление в старообрядчестве, признающее священников) с 1983 года. Мой отец был первым священником в Николаевске. Наши ездили в Румынию, в Белокриницкую митрополию. Там отец принял священство. Но у нас иногда в одной семье и поповцы есть, и беспоповцы. А вообще, – заключает Кира, – одному Богу молимся.

Когда отца Киры не стало, жители поселка выбрали нового батюшку: в николаевском храме Св. Николая служит теперь отец Никола. В субботу вечером приходим на службу. Служба долгая, часа четыре. Поют хорошо молодые певчие. Но народу поначалу совсем нет, только мы. Потом постепенно подтягиваются. Я обращаюсь с вопросом к молодой женщине, стоящей рядом.

– Извините, – отвечает она по-английски, – я не понимаю.

Храм Св. Николая в Николаевске, Аляска.

Николаевский батюшка, высокий, еще не старый человек, имеет свой рыболовецкий бизнес. Сам тоже уходит в море. Говорит, первые десять лет рыбачить трудно, потом привыкаешь. Родился в Маньчжурии, в России так никогда и не был. А сейчас вовсе не выбраться, когда рейсы в Хабаровск отменили. Себя, в отличие от Киры, отец Никола называет русским американцем. Вывешивает по праздникам флаг, Америку считает своим домом. Голосуют старообрядцы чаще за консерваторов: чтобы против геев и абортов. На мой вопрос, почему сохраняют старую веру, отвечает:– Потому что мы родились старообрядцами, наша задача – обряд сохранять. С Русской православной церковью нормально общаемся, есть тоже и друзья-священники. Приглашают служить вместе, но Белокриницкая епархия не разрешает. Мы бы хотели объединиться – только на каких условиях?

Николаевск возник в середине 70-х годов прошлого века из желания «очистить веру», обособиться. И построили поселок не очень близко к океану, в укромном месте; на въезде до сих пор остались ворота, хотя теперь и не на запоре. В поселке современная школа, в которую ходят не только русские дети. Люди моложе 40 лет русского уже не знают. Хотя еще в 80-х годах ученики местной школы выпускали на русском языке «Николаевские новости». В общине, кстати, есть и вошедшие в нее американцы.

– И как они участвуют в церковной жизни? – спрашиваю я.

– Нормально, – говорит отец Никола. – Как и дети, стоят всю службу, не зная языка.

Но к слову надо заметить, ведь и сами рядовые старообрядцы не знают церковнославянского, на котором идет служба. А вообще отец Никола за перевод книг и богослужения на английском. В пенсильванской общине, например, давно и служба, и основные книги переведены, и от этого ничего не разрушилось.

Традиционно у старообрядцев церковнославянский – это язык богослужения, а русский – гражданский. Старшее поколение тех, кто, как семья Киры, прибыл из Китая через Бразилию или Аргентину, волей-неволей кроме русского худо-бедно говорят и на китайском, и на португальском или испанском, а теперь и на английском. Русский у владеющих им жителей Николаевска чистый – среднерусский диалект, который и был основой русского литературного языка.

Так же, как в старинном документе, все слова должны были быть такими, а не иными, и стоять каждое на своем месте, иначе документ терял свою юридическую силу (потому бедный Акакий Акакиевич из гоголевской «Шинели» и сходил с ума от своих ошибок и описок), не потеряет ли свою силу старообрядческая молитва, если будет произнесена на английском языке? Будет ли услышана Господом? Но похоже, что размышления эти с появлением интернета становятся все более досужими. Английский язык побеждает. Обряд будет сохранен, а язык изменится.

Читайте также:  Изучение истории американских городов в разрезе групп иммигрантов

«Какой дурак сюда поедет?»

Как живут староверы, переселенцы из Южной Америки. Репортаж из уссурийской тайги

В Приморском крае чиновники озаботились судьбой староверов, приехавших несколько лет назад из Уругвая и Боливии по программе переселения соотечественников. Активность в этом направлении началась после того, как весной Владимир Путин встретился с митрополитом Корнилием, главой старообрядческой церкви. Корреспондент «Ленты.ру» отправился в село Дерсу, где живут переселенцы из Боливии и где впервые в России появился официальный уполномоченный по правам староверов, уже переехавших и только собирающихся вернуться на историческую родину.

«Они мне как родня какая-то»

Первые староверы из Латинской Америки прибыли в Приморье в 2009-м, в разгар конфликта в Красноармейском районе, где открылся национальный парк «Удэгейская легенда». «Когда нацпарк установился, местные жители восприняли это как ущемление своих прав», — вспоминает Федор Крониковский, бывший директор “Легенды”, многолетний ходатай за староверов-переселенцев. А с середины июня — еще и официальный представитель по защите их прав при государственном Агентстве по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке. «Люди ушлые, к вольнице привыкшие — а с парком же правила природопользования пришли», — поясняет он.

Восемь лет назад на очередном собрании местные жители пригрозили покинуть прилегающие к парку деревни. «Уедете вы — кто-то другой приедет», — сказал им Крониковский. «Хаааа-хаха, какой дурак сюда поедет», — цитирует Федор Владимирович ответные реплики.

Через месяц стало известно, что по программе переселения соотечественников именно в Красноармейский район направляются староверы из Уругвая. «Для меня это как Божий промысел был, — говорит вновь назначенный омбудсмен. — Еще никого их не видел и не знал. А уже мне стали они как родня какая-то».

Встречать первых переселенцев Федор Крониковский приехал на станцию Дальнереченск. И не один, а с отцом Евгением из поселка Рощино — ближайшего центра цивилизации: пара часов езды до Дерсу по тотальному бездорожью, и то если с паромом через реку Большую Уссурку повезет. «Да, это батюшка из РПЦ, — подтверждает Крониковский. — Ну и что? Да, церковный раскол. Но христиане же». К тому же, вспоминает он, была пасхальная неделя: «Отец Евгений заходит к ним в автобус: “Христос воскресе!” Те сразу оживились, дружно так: “Воистину воскресе”. Сразу контакт наладился».

Переселенцев предупредили: летом будут комары и мошка, готовьтесь. «Нас это только порадовало», — уверяет Ульян Мурачев, староста общины староверов в селе Дерсу. Он и его братья приехали сюда пять лет назад — уже следующей «партией» из Боливии. Для «связей с общественностью» из семи десятков жителей Дерсу — только он да брат его Иван, остальные с чужими молчат. «Что в Уругвае, что у нас это добро жалило круглый год. А тут — только летом!», — поясняет Ульян.

Жизнь на сундуках

«Как узнали, что едем, так мы себе сундуков наделали из боливийского материала, — продолжает Ульян, похлопывая по массивной конструкции под собой. — Робля называется, что-то вроде дуба». Roble — действительно латиноамериканский дуб. «А по-русски робля вообще смешно — табебуйя», — добавляет его брат Иван Мурачев. «На продажу сундуки долларов по двести там люди делают. А мы для себя сколотили. Чтобы ехать, а здесь — на них сидеть».

Посидеть можно, даже необходимо. За окном избы Ульяна Мурачева — проливной дождь, два десятка изб села Дерсу и подворья вымокли до того, что работать невозможно: нога даже в резиновом сапоге проваливается по голень. Разве что дать корм курам — это делает кто-то из мурачевских мальчишек («Куда босиком?» — одергивает мать) — и быстро домой.

Да и жизнь на чемоданах, то есть на сундуках — дело для переселенцев привычное. За последний век в истории того же клана Мурачевых сначала были тридцать лет в Китае, после бегства от Советов и их репрессий против староверов. Потом — тридцать лет в Бразилии, куда пришлось удирать уже от коммунистов Мао. А в начале восьмидесятых — переезд в Боливию, более спокойный: в департаменте Санта-Крус запустили программу освоения отдаленных земель, староверы уехали туда — за большим гектаром. «Триста, — говорит Ульян о своей латиноамериканской латифундии. — У иных семей и по пятьсот, и по тысяче гектаров в пользовании было».

На родине, конечно, таких объемов никому не дали. И вообще, по словам староверов, на первых порах жизнь в России складывалась «не совсем чтобы очень». В Уссурийском районе Приморья, куда определили Мурачевых, им предложили разбирать сараи для постройки собственных домов — поскольку 46 миллионов рублей, выделенных центром на возведение жилья, «где-то по дороге затерялись», как говорит Ульян. В качестве временного жилья выделили многоэтажки на территории бывшего гарнизона у границы с Китаем — с уже имеющимися соседями из местных.

Сохранению уклада староверов — уединенность, спасение души, работа и жизнь вдали от «бесовщины» вроде пьянства и наркотиков — это не способствовало никак. Соответственно, в повестку встал вопрос переезда в следующий пункт федеральной программы. Уже за свои, без подъемных.

Таковым пунктом и оказалось село Дерсу, что в Красноармейском районе Приморья.

Путь на край географии

До советско-китайского пограничного конфликта на острове Даманском село Дерсу называлось Лаулю — что до сих пор сохранилось в устной народной топографии этих мест: «староверы сидят у себя в Лаулях», «поехали обратно в Лаули».

В Дерсу — а село названо в честь того самого, Дерсу Узала — надо ехать так. От Владивостока — ночь поездом до станции Дальнереченск. От Дальнереченска — часа два машиной до поселка Рощино, ближайшего к староверскому поселку центру цивилизации. Там пять тысяч человек, сносная жизнь при леспромхозе, торговый центр с искусственной пальмой и парой гипсовых львов, глядящих в тайгу.

Еще в Рощино есть рынок — там те же Мурачевы время от времени торгуют маслом, молоком и прочим, а осенью еще и мясом. И клуб «Геолог», где уже несколько месяцев ждут культурное событие — выступления цирка из Новосибирска. В программе обещаны попугаи на велосипедах, озорная обезьяна, игривый пони и феерия бразильских голубей.

От Рощино — еще час по грунту до реки Большая Уссурка, по-китайски звавшейся Иман. Там нужно подождать паром — изобретение Николая Лалетина, учителя физики из школы в селе Дальний Кут, что на одном берегу с «Лаулями». Угол наклона лебедки, примерная сила течения и сноса — лишь немногие вычисления, проделанные Лалетиным. В результате паром резво — и без всякого мотора — бегает поперек реки, перевозя по одной машине туда или обратно.

К парому, правда, надо поторопиться: как явствует из бумаги, прикрепленной к ближайшему дереву, работает он по три часа в день — утром, днем, вечером. Так что лучше не опаздывать, иначе придется переходить Уссурку по деревянному мостику — и дальше следовать к староверам пешком. Если, конечно, не договориться заранее, что кто-нибудь подъедет встретить к берегу реки. А договориться трудно: сотовая связь заканчивается в Рощино, неподалеку от «Геолога».

Впрочем, еще неизвестно, как легче преодолеть последние десять километров до Дерсу: дороги от берега до староверов по факту нет. Полноценный край географии: вокруг уссурийская тайга — и дальше она же, только совсем без дорог. Даже номинальных.

«Нам говорят все время “а что вы так далёко заехали”, — вспоминает самые частые вопросы гостей Ульян Мурачев. — Мы и отвечаем: “Так не было куда дальше”. Нам отшиб нужен, мы своим укладом живем».

Уклад укладом, а программа обустройства переселенцев на исторической родине — программой. Паспорта российских граждан староверы из Боливии получили быстро. Но ответить что-то внятное тем, кто остался в Латинской Америке, — а вопрос там только один: «когда можно переезжать к вам?», и задают его, по словам старосты Ульяна, «семь сотен наших в Боливии и десяток деревень в Бразилии» — Мурачевы и другие староверы пока не могут.

«Сильно по черепахе»

«Программа переселения соотечественников написана, к примеру, под жителей Средней Азии, бывших советских республик, — уверяет Федор Крониковский. — О том, как документы на нашу систему конвертировать — дипломы, стаж трудовой, другие бумаги». Отдавая должное программе, Крониковский отмечает полную ее непригодность для староверов из Южной Америки: «Образования формального у них нет, учились сами. Трудовых книжек — нет, в Боливии они не в ходу. Даже водительские права боливийские здесь не котируются, соглашения нет. Куда, с чем устраиваться?»

«Только на землю, как нам положено», — говорит Ульян Мурачев.

Земельный вопрос для староверов Дерсу решен так: у каждого — полгектара приусадебных. Еще шестьдесят — на все село — с дальневосточными гектарами и краевыми программами. И еще 500 гектаров староверы взяли в аренду у района. Правда, стоимость аренды в последний год поднялась в шесть раз, но по наводке краевого руководства нашелся меценат, оплативший разницу. В перспективе — пересмотр аренды в обратную сторону. Все, разумеется, после встречи президента Путина и митрополита Корнилия.

«Обустроить подворья, коровник помочь наладить, — перечисляет Ульян нужды общины. — МЧС вот ставит нам новые столбы, провод сильный — чтобы без перебоев электричество шло». Две огромные стиральные машины у входа в избу Ульяна — вполне богоугодно: облегчение труда по дому и в поле только приветствуется.

«Еще дорогу по деревне и дорогу к нам хотелось бы. Дорожные работы ведутся, но сильно по черепахе — технику хорошую забросить по переправе не могут», — указывает Иван Мурачев. На вопрос, почему сами не подлатали дорогу к парому — для себя же в конце концов — Иван отвечает так: «Если бы были в силах, то давно бы сами сделали. А семьи многодетные, работы много. Коровы, арбуз, пшеница. Соя вот хорошо сейчас идет».

С многодетностью тоже все в порядке. У Ульяна Мурачева, к примеру, двенадцать детей и девятнадцать внуков: «Последний вчера родился». У Ивана — девять детей, внуков нет: «Никого не женили пока. Два сына в напряжении жениться — одному 20 лет, другому 19, но денег на свадьбу нет». Где брать невест своей веры? «Эээ, со стороны это вопрос, а для нас не вопрос, — успокаивает Ульян. — Вон парень с Енисея на Пасху приезжал, дочь мою посмотреть — списались по почте, фото в конверте положили, потом познакомились. Понравились друг другу, свадьбу сыграли. Дочь с Енисея пишет — живут, нравится».

Русские староверы Орегона: как они попали на Аляску

Тема староверов, живущих на Американском контенте до XXI века была довольно закрытой – как, впрочем, и их общины. Их исход в иные земли начался в 1920-х годах; до этого большевики считали старообрядцев «революционерами» и даже опирались на них в борьбе с Имперской Россией.

Но после революции староверы – и поповцы, и беспоповцы, побежали из СССР в Китай, спасаясь от преследований, коллективизации и вторжения в их жизнь безбожников. Алтайские старообрядцы переселились в Синьцзян, приморские – в Маньчжурию, где основали несколько деревень. Но главной целью староверов было обретение новой родины. Сначала хотели переселиться в Южную Америку, и некоторые общины действительно уехали туда. Но большая часть сектантов, проезжая через США, встретились с молоканами – членами секты, проповедовавшей «духовное христианство», которые преследовались в России. Молоканам требовались сезонные рабочие, и староверы стали охотно наниматься к ним, да так и осталась в стране, постепенно переселившись в штат Орегон под Вудборн.

В Америку! В Америку!

Как пишет в работе «Русские старообрядцы в Орегоне и на Аляске» историк Амир Александрович Хисамутдинов, в Орегоне староверам пришлось туго. Они нанимались на любые работы, пытались работать на фабриках, сельхозпредприятиях, но жизнь была трудной. Местные фермеры были рады наплыву дешевой рабсилы и нанимали староверов целыми семьями, по 10-12 человек. Не всё шло гладко – фермеров не устраивали религиозные праздники, во время которых староверы не работали, но тем не менее, они славились своим трудолюбием и вскоре многие из них сами купили землю и занялись фермерством.

Читайте также:  Динамика иммиграции в США в 19 веке, стимулирующие законы

Постепенно старшее поколение обнаружило, что дети быстро учат английский, перенимают американскую культуру, охотно слушают радио, музыку и ходят на вечеринки. Решив, что подобное поведение приведет к отходу от веры, лидеры старообрядцев задумались о переезде.

Уход от греха

Этнограф Юлия Викторовна Аргудяева в работе «Старообрядцы на Аляске» указывает, что старики хотели оградить молодежь от наркотиков, табака и алкоголя, которые стали распространяться по США после II Мировой. Еще одним аргументом стало появление телевизора, передачи которого растлевающие воздействовали на молодежь.

Для переселения был выбран Кенайский полуостров Аляски, и в самом начале 1960-х годов туда были посланы четыре ходока. Имена двоих известны: это Григорий Гостевский и Прохор Мартюшев. Они возле города Хомера за 1 тыс. долларов купили участок земли размером в квадратную милю и стали ждать остальных.

Как вспоминала позже очевидица событий Соломея Калугина, семья Мартюшева и его сыновья заняли денег, купили самосвал в 20 тонн и трактор для прокладки дороги и своим ходом через Канаду поехали на Аляску. Бог был на стороне староверов – весна была длинной и снег еще не сошел, поэтому 13 мая добрались до места без приключений.

На месте поставили палаточный городок. Затем стали рубить бани, и этим положили начало новому поселению – Николаевску. Строили по старинке, почти не используя технику, торопились успеть до морозов. Много помогали простые американцы, жившие поблизости, но еще больше – алеуты. Староверов снабжали продуктами, дровами и печами.

Первый снег

Первый дом срубили для Мартюшева, второй – Калугину. Первый снег выпал 17 сентября. Такого не ждали – под ним оказалась картошка, большая часть которой стала мороженой. Капусты оказалось мало, зато уродились свекла, морковь и томаты с огурцами в теплицах.

Новоселов выручила американская тайга: леса не боялись, летом ходили по ягоды и грибы, собирали травы, били рябчиков. Местный фермер продал староверам кур.

Следующей весной провели электричество, построили водопровод.

Вскоре к новоселам присоединились и другие семьи старообрядцев. Из Орегона приехали Рефтовы и Фефеловы.

Главное – работать!

Вскоре выяснилось, что селькохозяйственная продукция не может полностью покрыть потребности новоселов. Поэтому мужчины пошли работать на рыбоконсервный завод в 60 километрах от поселения. Освоив дело, они основали собственную «Русскую морскую компанию» и производство рыболовецких лодок из стеклопластика с дизельными двигателями. Так староверы стали заниматься собственным промыслом и сами заготавливали и продавали палтуса, скумбрию, креветок и крабов; кроме этого организовали лесопилки – для себя и на продажу.

Первую школу устроили в трейлере, а позже срубили для нее два дома. Младшие дети учились на русском, а старшие – на английском. Разумеется, учителя опускали учение Дарвина или процессы размножения животных – берегли детскую психику.

Не забывали староверы и о Боге: каждый день молились дома по старым книгам, устраивали общие молитвы, выбрав себе начетчика – Григория Мартюшева.

Вскоре группа беспоповцев решила, что невозможно спастись без духовенства. Двое членов общины выехали в Румынию и там были рукоположены в священники.

В результате раскола общины треть беспоповцев ушла и основала пять деревень неподалеку – Находку, Раздольную, Вознесенку, Качемак-село и Ключевую.

Поповцы остались в Николаевске. Тем не менее до сих пор поповцы женятся на беспоповцах и наоборот.

Современная жизнь

В статье «Русские старообрядцы на Аляске» этнограф Аргудяева описывает и современный быт староверов.

Поповцы Николаевска посещают церковь, в которой каждый день идут службы, по-прежнему молятся дома, постятся, почитают старые иконы и читают старые книги.

Но молодежь выбирает жену или мужа сама, в выбор родители не вмешиваются, но строго блюдут традицию не разрешать брак до восьмой степени родства. Возраст вступления в брак значительно вырос, участились случаи замужества с иноверцами и инородцами, но часто муж принимает веру жены-староверки. Однако увеличилось количество разводов и сократилось количество детей.

Дома староверы стали строить из панелей, а продукты покупать в обычных магазинах.

Однако и сейчас в дальних деревнях староверы живут прежними обычаями – выращивают овощи и картофель, бьют зверя, ловят морскую рыбу.

Мужчины носят бороды и обычную одежду, в воскресенье надевают вышитые рубахи и тканые пояса. Женщины носят однотонную одежду, сарафаны с рубахой и платье «таличка». Замужние носят шашмуру и поверх нее – платок.

Многие староверы постепенно забывают родной язык, и английский становится для них основным средством общения.

Наша Аляска. Русские староверы на краю Земли

Русских на Аляске сегодня не встретить. О нашем бывшем присутствии напоминают названия мест. Очаг русской культуры на этой земле вновь разожгли староверы, переехавшие сюда из Южной Америки.

В России они не жили последние лет сто. И всё равно считают себя русскими.

Я побывал в гостях у нескольких семей и хочу показать, как живёт город Николаевск, штат Аляска.

Я долго собирался с силами и мыслями, чтобы написать этот главный материал путешествия. Надеюсь, вам будет интересно.

Староверам никогда не жилось спокойно. В России их преследовали во все времена, им пришлось покинуть Родину и скитаться по свету. Сначала они жили в Китае, в Харбине, сбежав туда ещё до революции. После прихода коммунистов и зачистки им снова пришлось убегать. Ещё дальше, в Бразилию и Аргентину. Там они не прижились, и сорок лет назад, скинувшись и купив по дешёвке эту землю, они переехали на Аляску.

Лишь только поворот на Николаевск, а знак уже предупреждает: дорожное покрытие заканчивается.

Так и есть, дороги здесь — одно название. Укатанная грунтовка в две колеи. Машины разойдутся, но по весне забуксуют.

Добро пожаловать в город Николаевск, штат Аляска! Население — 400 человек, большая часть из которых верующие и набожные старообрядцы.

Меня встречает симпатичная и улыбчивая женщина, Нина Фефелова. Мы списались по электронной почте и я попросил помощи, показать город. Без неё не справиться, местные жители представляют собой очень закрытое общество, с чужаком и разговаривать не станут.

Мы садимся в машину и едем по улицам. Застёгиваю ремень безопасности за спиной, останавливаться приходится каждые сто метров. Пешком бы пройти, да лютый холод не позволяет. Вот типичная дорога Николаевска, И не скажешь даже, что город. Так, деревня.

И тем более не скажешь, что в Америке. Дома же точь-в-точь наши, российские. Участок порос бурьяном, никто за ним не следит.

Кроме русских переселенцев, в Николаевске живёт какое-то количество американцев. Самых обычных таких американцев. И если вы попробуете угадать в каком из этих двух домов кто живёт, скорее всего ошибётесь.

Живут по-разному. Домик со странным фасадом принадлежит американке, она его сама разрисовала. А там, где наш герб и “Хозяин” — хотя на вид, классическая помойка реднека.

Нина показывает на дом одного из соседей, который проложил себе к участку хорошую асфальтовую дорожку. Это при том, что сама улица покрыта крупным щебнем. “Это нам в прошлом году государство отсыпало, а так вообще ямы да ухабы были, в распутицу застревали”. В этот момент было полное ощущение, что я в России. Как такое возможно, ведь староверы уехали ещё до создания СССР, никогда не знали совка и его порядков.

Но тогда откуда здесь такие знакомые теплицы?

Откуда злые собаки на цепи?

И этот фанерный уличный сортир, наскоро обмазанный краской?

Есть генетическая память, но ведь у этих людей должен отсутствовать такой ген? Они не знали прелестей Союза.

Топят, как правило, дровами. Так дешевле. А пожарные гидранты, так популярные по всей стране, вообще ставить не хотели. Тоже государство помогло. Николаевцы называют их по смешному, “шишками”.

Вся община делится на две части, поповцы и беспоповцы. Вторые, ещё во время церковного раскола, решили, что священников у них более не будет, и строят молельные дома, наподобие синагог. Поповцы молятся в церкви.

Когда был основан Николаевск, русские попробовали себя в качестве мастеров по строительству рыбацких лодок. У них это отлично получалось, и скоро вся округа ходила в море именно на лодках из Николаевска. Со временем производство сошло на нет, сегодня выгоднее покупать катера в других местах. На окраинах города ещё можно встретить такие каркасы. Это форма для изготовления основы лодки, называется колып.

Один из первых николаевских домов, чем-то неуловимо напоминает русскую архитектуру, хотя по форме же совершенно другой.

На окраине есть холм, с которого открывается потрясающий вид, весь Николаевск, как на ладони. И снова дежа-вю, прямо дачный посёлок в Подмосковье: разноцветные крыши, разномастные дома, теряется стройность улиц.

А места — нереально красивые. Я вытянул задний план, как мог. Чтобы вы ахнули и удивились, до чего же невероятные там природы. Просто не повезло с погодой.

Николаевское кладбище. Умирают здесь, к счастью, не так рано: за сорок лет не так много могил.

Хотя, есть даже детские.

Зашли в гости к матушке Ирине. Вдове бывшего священнослужителя, отца Кондрата. Это его могилу показывал двумя фотографиями ранее. Матушка ни разу не была в России, как и большинство николаевцев. Она родилась ещё в Китае, в детстве переехала в Бразилию. Эти языки совсем не знает, но на русском говорит свободно, хоть и со странным выговором.

Её дом похож на другие дома русских бабушек. Самовар, иконы, старые вышивки. Вот только вышивки она делала вручную. А кенгуру здесь не случайно. В Австралии тоже живут староверы, они поддерживают связь, дальние родственники шлют сувениры.

В углу каждой комнаты обязательно есть уголок с рушниками и иконами. Когда в помещении люди, нужно зажечь лампаду.

Староверы на самом деле носят традиционные одежды. Каждый день, без исключения, а не для показухи или по праздникам. И все платья они шьют сами.

Вы, наверное, уже представили деревянную избу с нафталиновым шкафом и продавленной тахтой с клопами? Очень зря. Матушка живёт в добротном американском доме, с хорошей кроватью и мебелью. И рушниками в углах, да.

Туалет, как видите, не на улице. Стиралка и сушилка.

Но при этом, в доме есть подвал поленница с дровами на зиму, подвал с картошкой на весну и “чёрная” баня на любой сезон.

Какие магниты на холодильнике староверов? Многочисленные дети-внуки-правнуки присылают фотографии бабушке Ирине. Они давно разъехались по разным частям Америки.

Но они съезжаются в Николаевск и собираются вместе. Не часто, но непременно.

В гараже висит вышитый ковёр с портретом Кеннеди. Ведь они американцы, как ни крути.

А в шкафу на кухне, спрятаны святые книги, ими ещё отец Кондрат владел. Книги для староверов очень важны, ведь новые найти почти невозможно.

Они переписывают книги вручную. Как столетия назад. Эту толстую книгу сделал сам отец Кондрат, когда они с семьёй бежали из Китая, целый год им пришлось сидеть в Гонконге почти под арестом. Староверы не имели права работать, сидели как на цепи.

Мы идём в гости к другому жителю. Его зовут Антон, и он выглядит как типичный русский поп, ожившая иллюстрация к сказкам Пушкина. Но его дом — полная противоположность внешности. Это жилище типичного американского реднека. Бейсболки на каждый день, правосудие по техасски по телевизору, остатки пиццы на кухне. Но и здесь в углу иконы, а на стене церковный календарь.

Антон ездит на старом пикапе и делает лодки. Делал, до недавнего времени, пока здоровье позволяло. Поверх вышитой рубахи спортивная куртка, а на стекле наклейка: Боже, храни Америку. Антон русский старовер, но он американец. Одно другому не мешает.

Как я писал, они никогда не жили в Союзе и даже не были там. Но названия этих рыбацких лодок более, чем говорящие.

А теперь пойжём в гости к самой Нине. Этот домик — единственный работающий бизнес в городе. В Николаевске нет ни вездесущих макдоналсов, ни заправок, ни кафе или магазинов. Не прижились. Все ездят в соседние города. Для Америки это нетипично.

Читайте также:  Рабочий класс в США и деятельность профсоюзов

Внутри “теремка” у Нины настоящие сокровища. Все сувениры можно купить. Самовары-матрёшки-кружева. Всё то, что представляет иностранец в воображении о русской культуре.

Летом, когда сезон, Нина часто устраивает обеды в русском стиле. Кормит заезжих туристов, подпитывает русским духом. Специально к моему приезду сварила борщ и напекла пирогов.

Откуда только не приезжали гости в Николаевск. Все проходят через Нину: когда она гуляет и видит иностранца, сразу в дом зовёт. Борщом отобедать, матрёшку купить. А это как раз то, чего ищут на Аляске. И не находят.

Кстати, Нина единственная “чужачка” из всех жителей города. Она родилась в Хабаровске, ходила в общину старообрядцев и работала в “Аэрофлоте”. А в 1991 году приехала сюда в гости на неделю. Влюбилась в Ивана, сына священника, да так и осталась жить.

Николаевская церковь. Скоро достроят новую, и эту придётся разобрать.

У староверов не принято пускать в церковь чужих.

Но видимо, я понравился Нине и она уговорила супруга открыть храм для меня.

А мне очень понравилась их семья. Посмотрите на взгляд Ивана. Он уже не молодой и не очень здоровый человек, но этот взгляд: добрый, и даже в чём-то наивно-детский. Как удалось сохранить и пронести его через отнюдь не простую жизнь?

Они хранят свои традиции сотни лет, несмотря на притеснения и гонения. Мало какой верующий православный знает, что в руках у Фефеловых. Нет, не чётки. Это лестовки, важнейший ритуальный элемент старообрядцев. Внутри спрятаны маленькие скрученные листочки с молитвами. Они, как ниточки в костюме иудея, напоминают о заповедях божьих, о святых, об Иисусовой молитве, о лестнице духовного восхождения с земли на небо.

Староверы Николаевска. Эти люди никогда не были в России, не видели своей исторической Родины. Но они несут в себе русскую культуру. Настоящую, искреннюю, не разбавленную и не извращённую революциями и коммунизмом. Они и есть настоящая Россия. Которую мы, в ней живущие, сами не знаем.

«Мы — русские!»: староверы из Южной Америки готовы поднимать амурскую целину

«Как вы говорите? Здравствуйте? А у нас говорят: «Здорово живете!» — приветливо улыбаются гости из Южной Америки. Колоритные, бородатые, в крестьянских рубахах, женщины — в разноцветных сарафанах. Их предки навсегда бежали за рубеж от гонений большевиков, а они сумели сквозь века сохранить родной язык и культуру. Сегодня Россия дала старообрядцам шанс вернуться домой. В большом турне по Дальнему Востоку представители южноамериканских общин выбирают наделы, где смогут остаться вместе с семьями. «Амурская правда» стала свидетелем незабываемой встречи земляков-иностранцев с родиной.

Наши иностранцы

«У меня бразильский паспорт, я участвую в бразильских выборах, а мои дети ходят в бразильскую школу», — на чистом русском говорит Григорий Кузнецов, чье исконное имя в документах всегда писали иностранными буквами. Ему 43 года, брат Викол старше на десять лет. Родились и всю жизнь прожили в Южной Америке, но переводчик им не нужен.

— Меня мать русскому языку научила, и я своих детей и внуков учу. Дома дисциплина — мы говорим только по-русски, — рассказывает Викол Кузнецов.

— Только деды наши были из России. Родители родились в Китае, а мы в Бразилии, где появились наши дети, — продолжают братья Кузнецовы. В группе вместе с ними еще 19 человек — граждане Бразилии, Аргентины, Уругвая, Австралии, США, Новой Зеландии. Но история одна на всех — корни русские, но не утраченные в чужой стране.

Староверам запрещено употреблять даже мирскую еду. «В дороге куды деваться. Когда приедем домой, будем молиться шесть недель», — рассказал старообрядец Алексей Чупров.

— В земле нужен баланс микроэлементов: известняк, фосфор, potássio (с португальского «калий» — Прим. ред.), — наблюдаю, как, сбиваясь на португальский, делится премудростями земледелия Авраам Калугин.

Он, как и большинство гостей, лишь полторы недели назад познакомился с землей предков, но вместе со всеми твердит: «Мы — русские».

— Нас и в Бразилии называют русскими, — смеется Авраам. — Кем я себя считаю? Я вам отвечу вопросом на вопрос. Почему я ношу образ моих предков? Почему говорю на русском языке?

Авраам Калугин в 45 лет впервые приехал в Россию: «Моя бабушка китаянка, дедушка — русский. Маме с отцом было по 6 лет, когда они переехали в Бразилию. Там я и родился».

По дороге к непроходимым полям на дряхлом УАЗе староверы затягивают русские народные. «Приходите на нашу свадьбу. Мы по-русски поем!» — смеются мужики. «Ой, мороз, мороз!» — надувают щеки южане и признаются: многие из них и снега-то не видели.

— Там, где мы живем, всегда тепло, — улыбается староверка Мария Кузьмина, кутаясь в кофту от зябкой амурской осени.

Этот феномен, когда заложенную в генотип культуру не поглотила инородная, исследуют ученые. Любовь старообрядцев к России, познанная только по книгам и из рассказов старших, кажется невероятной. «Россию мы знали только по букварям. Нам все кажется сказкой. То, что сейчас сами видим, еще не можем в голове обработать. Города красивые, чисто, дороги хорошие, поля широкие. Глянется нам шибко», — делится Григорий Кузнецов, вдыхая воздух родины. Старообрядцы признаются: готовы променять места, где растут апельсины, манго и ананасы, на наши суровые зимы.

Историческое возвращение родины

Впервые староверы, разбросанные по всему миру, начали возвращаться в Россию несколько лет назад. По сей день большинство из них боится большевистских гонений, которые пережили их предки. Оставаясь русскими, многие умирают на чужбине. Дать надежду землякам обрести родину распорядился президент. В прошлом году Владимир Путин посетил духовный центр старообрядчества под Москвой — Рогожскую слободу, а затем принял предстоятеля Русской православной старообрядческой церкви митрополита Корнилия в Кремле. Современники назвали событие историческим: впервые за 350 лет глава государства официально встретился с представителем старообрядчества. А в начале этого года был создан благотворительный фонд поддержки староверов «Правда Русская». Проблемы конфессии сегодня решают на государственном уровне. Официальная делегация от России даже побывала в Южной Америке. На встречах с общинами чиновники лично пригласили староверов домой.

— Спросили: «Землю брать будете?» — А я ответил: «Как мы можем говорить о свадьбе, если невесту не посмотрели. Давайте мы пощупаем. Как говорят, русский словам не верит, — смеется Авраам Калугин.

Мужчины-старообрядцы не бреют бороды, а женщины всю жизнь носят длинные волосы. Девушки заплетают их в косы, замужние женщины прячут под платком.

Так почти спонтанно родилась идея о турне старообрядцев по Дальнему Востоку.

— По поручению Администрации Президента РФ мы организовали ознакомительную поездку для авторитетных глав старообрядческих общин из Южной Америки. Главное, что нужно сделать сейчас — показать старообрядцам реальную картину на Дальнем Востоке. В маршруте также Приморский, Хабаровский края, Еврейская автономия. А главы Бурятии и Карелии лично позвали старообрядцев на свои земли. Переселенцы у нас смогут заниматься не только сельским хозяйством. Старообрядцы есть даже на Аляске, там они живут рыбной ловлей. Этот промысел им будет доступен в Хабаровском крае, на Камчатке и в Карелии, — рассказал начальник отдела демографического развития Агентства по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке Иван Ефимов

Мазания предлагает переселенцам 14 тысяч гектаров

В Приамурье южан везут на север — в Мазановский район. Свободные для пашни массивы остались только здесь. Староверы просят много земли. «Чтобы семья была успешна, а еще потом детям, внукам земли хватило, нам нужно от 300 до 600 гектаров на одну семью», — рассказывает Авраам Калугин и отмечает: такие гигантские плантации они возделывают за 1—2 недели.

Старообрядцы славятся консервативными нравами. Однако взаимодействие с современной цивилизацией неизбежно. У многих из них появляются страницы в Instagram. Известны случаи, когда староверы баллотировались в депутаты и за рубежом, и в России.

— Если есть рай на земле, он вот здесь. Здесь самые лучшие условия для возделывания любых сельскохозяйственных культур. Не нужно поливать — достаточно влаги. Соя вызревает на корню. Можно вырастить арбузы, фруктовые деревья, ягоды: груши, ранетки, сливы, вишни, жимолость, малину, смородину. Прекрасные условия заниматься пчеловодством, — рекламирует свою вотчину глава Дмитриевского сельсовета Виктор Слатвинский.

«Мы мечтаем о возрождении», — вздыхает Виктор Николаевич. На пять сел в сельсовете всего 800 жителей. Сотни гектаров плодородных почв не возделывались последние двадцать лет.

— Это значит, первые годы будет хороший урожай, — кивают купцы, оглядывая товар.

Но брать его не спешат. Вытаскивают лопату и «пробуют» амурскую землю — растирают между пальцев, а затем насыпают в пакет. «В Бразилии земля красная, у вас чернозем. Это абсолютно другая земля. На первый взгляд, хорошая. Но красота не кормит! Нужно, чтобы земля плодила. Повезем ее на анализ», — говорит Авраам Калугин. Дотошные старообрядцы рассказывают, как хозяйство устроено у них.

— Мы выращиваем сою, кукурузу, рис. Комбайны убирают урожай и записывают, где больше урождает земля, где меньше. Так и удобрения раскидывают, — отмечает глава другой общины Дмитрий Кузьмин.

Староверов даже называют современными капиталистами. Многие из них выучены грамоте только дома, но деньги считать умеют. «У евонного зятя есть самолет и вертолет, чтобы поля опрыскивать и просто летать», — показывает Авраам Калугин на своего товарища. Переезд для прагматичных зажиточных людей — дело серьезное и не состоится без расчетов.

— В Бразилии урожайность сои — минимум 39 центнеров с гектара. У нас сою покупают всемирные компании из США и Европы. Соя — это деньги на руках. Мы не можем переехать и обанкротиться. Присматриваться будем там, где дороги — нужно вывозить тонны зерна. Где риск потерять урожай из-за морозов будет минимален, — объясняет Авраам.

«Я уже забыл португальский»

Федор Килин — глава общины староверов в Свободненском районе. У него больше 60 внуков и столько же правнуков. Почти все хотят переехать в Россию.

Показательный пример трудолюбия староверов — община в Свободненском районе. Три семьи из Уругвая переехали сюда в 2015 году, заняли никому не нужные заброшенные поля бывшего совхоза. Сегодня здесь село на три дома, где живут 15 человек — семьи возделывают поля, занимаются животноводством.

— Они сами готовят сыр, творог, сметану, на рынке Свободного приобрели киоск и торгуют своей продукцией, — рассказывает глава Свободненского района Эльвира Агафонова.

Современникам трудно поверить, что зажиточные люди бегут из-за рубежа поднимать целину. «Это для нас русские березы ничего не значат. А для староверов здесь дом, — объясняет их менталитет уполномоченный по делам староверов в Амурской области Роберт Каминский. — Глава местной общины — Федор Килин. Его супруга Татьяна Ивановна. Она объехала всю Южную Америку, была в Европе и даже Африке. Но говорит, что нет места лучше, чем Россия. У Федора Савельевича 12 детей, больше шестидесяти внуков и столько же правнуков. Они все хотят вернуться сюда». А те староверы, что уже на родине, больше не хотят обратно за границу.

— Португальский уже забывается, испанский тоже забыл. В Уругвай ездил, так неловко было. Спрашиваю своих по-испански, а они не могут понять, что я говорю. Сколько пробыл за границей, все три месяца прохворал, климат не принял. Хотя я там родился и вырос там до 25 лет, — смеется житель свободненской общины Алексей Килин.

Землю не подарят

Русское общество старообрядцев нередко воспринимает враждебно. Растет недовольство: мол, переселенцам дарят льготы и земли, отдают лучшее. Это неправда. «После получения старообрядцами гражданства мы готовы предоставить надел в 20 гектаров на семью безвозмездно на пять лет. Вся остальная земля будет предложена в аренду на торгах. Иного механизма нет. Мы совещаемся о двух территориях — Дмитриевском и Сапроновском сельсоветах Мазановского района, где свободны порядка 14 тысяч гектаров. В центральных районах области земли практически нет, она востребована. У нас из 1,5 миллиона гектаров пашни уже обрабатываются 1,3 миллиона», — прокомментировал министр имущественных отношений Амурской области Сергей Олиферов.

Ссылка на основную публикацию