Калифорния в 1970 году: жизнь общества, экономика и политика

Калифорния в 1970 годы: общество, экономика и политика

Мне давал аудиенцию губернатор Калифорнии Рональд Рейган, человек в некотором роде знаменитый своими, мягко выражаясь, крайне правыми взглядами. Пока меня вели к нему по анфиладе парадных залов, увешанных и уставленных картинами, гравюрами, сувенирами, флагами, я старался вспомнить, что это напоминает: покои султана Марокко, императорский дворец в Аддис-Абебе или парадные залы Белого дома в Вашингтоне, где мне довелось когда-то побывать. И вдруг пришла на ум простая мысль: да ведь это же анфилада из Голливуда, в таких декорациях сняты десятки фильмов о высокопоставленных особах.

Видите ли, сам Рейган — бывшая звезда голливудского кино и телевидения, а в политической жизни США очень много зависит от того, как делающий карьеру держится под испытующим оком телекамеры. В ходе предвыборной кампании соперник Рейгана, его предшественник на посту губернатора, демократ Браун пытался срезать его в телевизионной баталии язвительным вопросом: «Как вы, актер, не обладающий опытом государственной деятельности, сможете руководить крупнейшим штатом?» Но Рейган не смутился. «Я играл и роли королей, так что с ролью губернатора уж как-нибудь справлюсь», — сказал он с ослепительной улыбкой. В конечном счете голоса избирателей перекочевали от Брауна к нему.

И вот я в кабинете у губернатора. Высокий, спортивного вида, в элегантном светлом костюме, все с той же ослепительной голливудской улыбкой на устах, он сидит за необъятным письменным столом, откинувшись на спинку кресла. Под ногами сверкающий лист плексигласа, которым прикрыт ковер. Рональд Рейган принимает представителя «Правды» весьма любезно, — чувствуется, что ему доставляет удовольствие показать советскому коммунисту, как велик и богат его штат, представляющий собой, как здесь любят выражаться, «кусочек XXI века».

— Я очень горжусь Калифорнией, — говорит губернатор. — Это классический пример развития свободной инициативы. Мы на пятом месте в западном мире по валовому национальному продукту.

— Да. На первом, конечно, идут Соединенные Штаты, — еще ослепительнее улыбается мой собеседник, — затем Япония, Федеративная Республика Германии, Англия и Калифорния. Со своими 20 миллионами населения мы производим столько же товаров и услуг, сколько их создают 100 миллионов японцев. Мы даем 40 процентов всех овощей и фруктов, которые поедают американцы. Мы сооружаем большую часть самолетов и ракет, какие поступают на вооружение Соединенных Штатов. Мы…

Я на мгновение перестаю слышать губернатора — настолько поразила меня его постановка вопроса: для него Калифорния, в сущности, независимая держава. О, конечно же он стопроцентный американец, и стоящий у его стола звездно-полосатый флаг красноречиво напоминает об этом. Но Калифорния в его представлении — это квинтэссенция американизма, и 10 процентов граждан США, живущие здесь, — это совершенно особенные американцы, указывающие путь не только Америке, но и всему миру.

Еще в 1883 году один американский писатель констатировал, в журнале «Оверлэнд мансли»: «Почти во всех отношениях Калифорния отражает американский дух, в ней лишь все — больше. Герань там невероятно высока и крепка, словно маленькое дерево, свекла — словно гигантский арбуз. Столь же неестественно грандиозны там фанатики и ханжи, факиры и пророки, мистики и мечтатели».

Со времен «золотой лихорадки» этот край знаменит своей необузданной гонкой за долларом. Одна лихорадка здесь сменяла другую: была погоня и за «зеленым золотом», когда Калифорния превращалась в сад и огород Америки; была погоня за «черным золотом», когда были нажиты миллиарды на добыче нефти; потом пришел черед гонки вооружений, когда выяснилось, что самое прибыльное дело — строить бомбардировщики и ракеты.

Экономический доклад губернатора Калифорнии

И вот я держу в руках отлично отпечатанную книжицу «Экономический доклад губернатора. 1968», любезно врученную мне помощником Рейгана, и раздумываю о том, какой ценой обретено то богатство и тот действительно высокий уровень технического развития Калифорнии, которым так гордится мой собеседник.

«Калифорния в сильной мере участвует в деятельности, вытекающей из вьетнамской войны, — говорится на стр. 7 этого документа. — В силу большого значения оборонной и космической индустрии наш штат превратился в важнейший источник нового вооружения для современного ведения войны. Численность рабочих, занятых в авиакосмической промышленности в 1967 году, возросла еще на 48 тысяч человек и продолжает расти. На долю этой промышленности приходится более трети нашей промышленной продукции…»

Да, военно-промышленный комплекс Калифорнии действительно «в сильной мере участвует в деятельности, вытекающей из вьетнамской войны», как дипломатично выразился губернатор. Мы бы сказали точнее: монополии США, в том числе и калифорнийские, самым активным образом участвуют в американской агрессии во Вьетнаме и делят с Пентагоном ответственность за кровавое человекоубийство, которое длится там уже много лет.

В своем последнем экономическом докладе конгрессу, направленном 15 января 1969 года, президент Джонсон с удовлетворением отмечал, что за последние пять лет (на крови Вьетнама! — Ю. Ж.) прибыли корпорации возросли на 50 процентов. Хозяева монополий, таким образом, неплохо зарабатывают на войне. Их доходы действительно растут, «как тыква в ночи», если использовать выражение историка Калифорнии Брюса. Но какой ценой?

В жертву барышам военно-промышленного комплекса были принесены и планы создания «великого общества», и золотой запас США (по данным федеральной резервной системы на 23 июня 1970 года, американские запасы валюты за месяц уменьшились на 754 миллиона долларов и составили лишь 16,7 миллиарда, а золотые запасы составили в июне лишь 11,9 миллиарда!). В этой адской топке сгорели и жизни десятков тысяч молодых американцев, угнанных во Вьетнам, и десятки миллиардов долларов, затраченных правительством на приобретение у монополий самолетов, пушек и пулеметов.

США стремятся компенсировать свои затраты на войну во Вьетнаме увеличением налогов с населения и усилением выкачки сверхприбылей из своих бесчисленных зарубежных капиталовложений. Я читал в «Нью-Йорк тайме», что прибыли от вложения американского капитала за границей в 1967 году возросли до 6017 миллионов долларов, причем 4,52 миллиарда из этой суммы были переведены в США.

Но при всем при том экономика и финансы страны испытывают огромное напряжение. Инфляция буквально разоряет рядового американца, цены безудержно растут. А впереди никакого просвета. Как осторожно отмечал в своем февральском выпуске конъюнктурный бюллетень «Чэйз Манхэттэн банк», 1969 год будет для американской экономики «годом испытания». А обозреватель агентства Ассошиэйтед Пресс Том Стюарт выразился определеннее: «В 1969 году американскую экономику будет по-прежнему лихорадить. Порожденная войной инфляция, с которой не смогло справиться правительство Джонсона в 1968 году, будет оставаться господствующим фактором на экономическом фронте… Год будет нелегким». Прогнозы оправдались…

Но что до этого хозяевам монополий? Они делают для себя единственный вывод: значит, придется действовать еще агрессивнее, не давая спуску конкурентам. Как в пору достопамятной «золотой лихорадки» в Калифорнии!

Да, дух «золотой лихорадки» не умирает в этой стране. Меняются только масштабы. Сто лет назад дрались бородатые парни, сцепившиеся на берегу какого-нибудь золотоносного ручья. Нынче душат друг друга гигантские корпорации, ворочающие миллиардами.

Около 8 миллионов рабочих и служащих Калифорнии создают многомиллиардную прибавочную стоимость, которую оспаривают друг у друга некоронованные короли и императоры монополий, причем авиакосмическая промышленность забирала себе львиную долю этих барышей. Как сказал на завтраке в здешней торговой палате один оратор, именно эта промышленность и связанные с нею отрасли оборонной индустрии «обеспечивают работой каждых четырех из десяти промышленных рабочих, дают треть всей промышленной продукции и обеспечивают от трети до половины личного дохода в Южной Калифорнии».

Пирог весьма жирный. Мудрено ли, что за куски его дерутся не на жизнь, а на смерть крупнейшие монополии? Нет ничего прочного и стабильного в этом мире. Сегодня ты царь и бог, а завтра тебя свалили на землю и топчут ногами конкуренты. Давно ли компания «Дуглас эйркрафт» слыла неуязвимой? Но вот в мае 1967 года возвысившаяся корпорация «Макдоннел» из Сент-Луиса (штат Миссури) проглотила ее, и теперь на арене бизнеса выступает новая, еще более мощная авиакосмическая империя «Макдоннел Дуглас корпорейшн», которая пока что вне конкуренции: в 1968 году она получила заказы министерства обороны на 2124600 тысяч долларов и от НАСА на 243913 тысяч. Это она, к примеру, снабжает войска, воюющие во Вьетнаме, самолетами А-4 «Скайхок» и ракетами разных типов.

В докладе губернатора Рейгана был приведен длинный список монополий, зарабатывающих на войне, с подробным перечислением их смертоносной продукции. Он был интересен сам по себе. Но еще интереснее содержащийся на стр. 50 этого документа анализ перспектив этой страшной индустрии. Там было сказано примерно следующее: война во Вьетнаме, конечно, не вечна, но она прекратится не так уж скоро, а если она и кончится, то и в этом случае военные расходы вряд ли претерпят значительные сокращения: будет развиваться дорогостоящее совершенствование вооружений и, в частности, поступят большие заказы на развитие проекта «Ника-Х» — системы антиракет…

Начало нового тура гонки вооружений

И вот уже правительство США после некоторых колебаний принимало решение начать очередной тур гонки вооружений — развернуть строительство антиракетной системы, которое поглотит новые десятки миллиардов долларов. Тщетно умоляли его более ста ученых — членов Национальной академии наук, в том числе семь лауреатов Нобелевской премии, не делать этого (13 марта 1969 года они направили президенту драматическое послание, предупреждая об опасных последствиях такого шага). И что же? Выступая па пресс-конференции 14 марта, президент заявил, что система антиракет будет создаваться. Торговцы оружием возликовали: сейчас начнется дележ новых заказов.

Объективности ради, надо сказать, что в Калифорнии зарабатывают не только на войне. Здесь есть монополии — и весьма могучие, — делающие ставку на мирные отрасли экономики. Но и в этих отраслях жизнь протекает далеко не мирно — идет жесточайшая конкурентная борьба, в ходе которой опять-таки складываются мощные монополии. При этом возникает новая, еще недостаточно хорошо известная у нас форма объединений: конгломераты. Типичной для этой формы является корпорация Нортона Саймона.

Вначале Саймон был просто томатным королем, причем уже тогда его корпорация входила в число ста крупнейших монополий Америки, а его годовая выручка от продажи продукции приближалась к миллиарду долларов, у него было свыше ста разного рода консервных заводов. Постепенно эта корпорация стала, словно магнит, притягивать к себе другие фирмы. К ней присоединилась фирма «Хант» — вторая томатная корпорация; американцы покупали у нее томатного соуса, томатной пасты и кетчупа на полмиллиарда долларов в год. За ней последовала крупнейшая фирма растительных масел «Бессон», продававшая своего товара на полтора миллиарда долларов в год. Дальше больше: сюда же присоединились еще две знаменитые в Северной Америке фирмы: компания прохладительных напитков «Кэнада драй» и фирма «Джонни Уокер», готовящая виски, — она занимала третье место на американском рынке спиртного.

Аппетит приходит во время еды, — томатные короли решили идти дальше. Вспомнив, что Америка расходует в год 18 миллиардов долларов на упаковку разного рода, они прикупили «Гласс контейнере корпорейшн» с ее 13 заводами, изготовляющими стеклянные банки для консервов, и «Юнайтед кэн корпорейшн», изготовляющую металлические банки. Дальше они приобрели контроль над казавшейся еще вчера всемогущей «Маккол корпорейшн», которой принадлежит дюжина крупнейших в мире типографий, где можно печатать этикетки.

Но дело тут было не только в этикетках: «Маккол корпорейшн» издает сто журналов, общий годовой тираж которых превышает миллиард экземпляров. Таким образом, прикупив эту корпорацию, хозяева конгломерата, естественно, обрели контроль и над ее идеологическим товаром. И тут снова взыграл аппетит — корпорация Нортона Саймона присоединила к себе кино-телевизионную корпорацию «Тэлент ассошиэйтед лимитед», которая поставляет серийные фильмы для крупнейших телевизионных компаний. А сейчас конгломерат прицеливается к сателлитам, обеспечивающим межконтинентальную связь через космос…

Я спросил Нортона Саймона: — Что влечет вас к этой сложной и трудной игре? Деньги?
Он подумал и сказал: — Нет, вы знаете, деньги интересны до определенного предела. Дальше возникает другой интерес: важна власть…

Важна власть. Капиталисты неглупые люди — глупых сразу же раздавили бы стальные шестерни конкуренции, — и им не чуждо понимание реальности. И нынче, когда они, как и все люди в мире, раздумывают о перспективах последней трети XX века, их все чаще привлекает думка о том, как же сохранить в нынешнем меняющемся мире то, что, по словам Саймона, важнее всего для богатого человека: власть. Забота о захвате и удержании ее и служит самым главным стимулом «золотой лихорадки», которая не утихает в этом краю…

США в 1970 годы: политика, экономика и общество

В 1969 году я провел в Соединенных Штатах около двух месяцев. Это был знаменательный период: в Белый дом только что вселился новый президент. Вместе с десятками миллионов американцев я наблюдал на экране телевизора, как происходило то, что находчивые американские журналисты называли «сменой караула»: грустный и сумрачный Джонсон в сопровождении своей осунувшейся супруги, которую американцы фамильярно звали леди Птичка, покидал президентский дворец, а веселый, улыбающийся Никсон со своей женой Патрицией, которую газетчики уже фамильярно называли Пат, вселялся на его место.

Как всегда в таких случаях, люди обдумывали все то, что произошло за минувшие четыре года, — от перевыборов Джонсона до его падения, и размышляли о том, что 2 случится теперь. Сторонники Никсона всячески пропагандировали мысль о том, что в Белый дом вошел «новый Никсон» и что этот новый Никсон совсем не похож на старого — того, который начал карьеру в пресловутой «комиссии по расследованию антиамериканской деятельности» сенатора Маккарти, прославился нетерпимостью ко всему прогрессивному и закрепил эту репутацию на посту вице-президента, когда в Белом доме обитал Эйзенхауэр.

«Новый Никсон», как уверяли бесчисленные обозреватели и комментаторы, многому научился в период своих политических неудач, когда он дважды потерпел провал — сначала на президентских выборах, потом на выборах губернатора в Калифорнии. Они говорили, что этот умудренный жизнью «новый Никсон» внесет в политику дух здорового реализма, которого так не хватало в эпоху правления Джонсона, и что теперь все будет хорошо…

В ожидании, пока политическая обстановка, прояснится и новая администрация раскроет свои планы, я летал над страной из конца в конец. Колесил по восьмиструнным американским дорогам, шагал, продираясь сквозь густую торопливую толпу, по каменным ущельям городов, среди пластмассовых, алюминиевых, бронзовых, мраморных небоскребов и по гниющим заживо кварталам гетто. И непрестанно думал: куда же она мчится, эта беспокойная Америка?

Стремление жить и зарабатывать деньги

О, как она торопится жить и зарабатывать доллары! Мой старый знакомый, 73-летний нью-йоркский миллионер, пренебрегая своим острым артритом, за три дня совершил три дальних путешествия; в Лос-Анджелесе он приобрел крупнейшую фирму по производству сборного железобетона, в Монреале заключил сделку с канадскими бизнесменами, в Филадельфии договорился о строительстве небоскреба высотой в 200 этажей.

Читайте также:  Bank of America (Бэнк оф Америка) - обзор, услуги, акции и дивиденды

В эти дни я позвонил президенту «Чэйз Манхэттэн бэнк» Дэвиду Рокфеллеру, чтобы условиться о встрече. Он ответил:
— Сегодня воскресенье. Я через несколько минут улетаю в Европу. Но мы увидимся в следующий понедельник в 2 часа 45 минут пополудни.

И мы действительно увиделись в следующий понедельник ровно в 2 часа 45 минут пополудни, и Рокфеллер рассказал мне о своих деловых встречах в Лондоне, Брюсселе, Амстердаме и Мюнхене.

Коллеги Рокфеллера с большим почтением и нескрываемой завистью говорили мне, что «Чэйз Манхэттэн бэнк» — «самый агрессивный»: он великолепно делает дела, умножая свой капитал. А его президент успевает еще заниматься и политикой, участвуя в разного рода международных конференциях, симпозиумах, встречах. Мы, советские участники движения сторонников мира, трижды встречались с ним — в Андовере, Ленинграде и нью-йоркском пригороде под названием Рай, и, надо отдать ему должное, Рокфеллер довольно искусно защищал позиции США, что, вообще-то говоря, нелегкое дело.

Конечно же эти господа нынче совсем не похожи на восседавших на мешках с деньгами толстяков в цилиндрах, которых когда-то рисовали наши карикатуристы, — иной век, иные порядки. Калифорнийский миллиардер Нортон Саймон говорил мне, что он трижды в день плавает в бассейне, невзирая на огромную занятость, — в дедовом мире очень важно сохранять спортивную форму. На Капитолийском холме я видел седеньких сенаторов, которые часами резво бегали вокруг своего сената, — бег полезен для сердца. И глядя на них, я думал о том, что вот так же, резвой трусцой, бежит куда-то и вся их, далеко уже не молодая страна, охваченная тревожной мыслью о том, что сулит ей будущее.

— Мы не можем больше позволить себе роскошь еще одного кризиса, — сказал мне серьезным тоном один из крупнейших капиталистов США. И вежливо улыбнулся: — С вами нужно держать ухо востро!

Да, времена меняются, Когда в 30-х годах Соединенные Штаты споткнулись и кривая экономики круто пошла вниз, наши новостройки росли в бурном темпе, но разрыв был настолько велик, что хозяева Америки могли не опасаться за свое превосходство. Даже в 1950 году объем нашей промышленной продукции составлял менее 30 процентов от уровня США, а нынче — уже около 70, а продукция нашего сельского хозяйства в среднем за последние три года составляла около 85 процентов от американского уровня. В Вашингтоне и Нью-Йорке внимательнейшим образом изучают нашу статистику. Там чутко прислушиваются к ровному дыханию молодого советского атлета, который упорно сокращает дистанцию разрыва.

И вот уже сильные мира того делают для себя выводы: надо любой ценой ускорять темпы развития научно-технической революции — на это там расходуют 24 миллиарда долларов в год; надо совершенствовать организационные формы концентрации производства; надо еще больше увеличивать роль государства в экономике; надо ускорять темпы роста.

Другое дело, конечно, в какой мере осуществимы эти замыслы. Ведь капитализм остается капитализмом: конкуренция, борьба монополий на международной арене и внутри страны, их эгоизм, когда погоня за прибылью данной корпорации превыше всего, — все это ставит под сомнение реалистичность благих пожеланий поборников «организованного неокапитализма». А внутренние, социальные противоречия буржуазного общества, они ведь тоже остаются в силе и, более того, обостряются. По-прежнему происходит неуклонное воспроизводство этих противоречий.

Прогнозы и планы по экономическому росту

Мы сидим в большом старомодном особняке, что высится рядом с резиденцией президента США в Вашингтоне. Здесь работают советники Белого дома, в котором произошла «смена караула». Виднейшие специалисты по экономике — П. Маккрекен, Г. Стайн, Г. Хутаккер рассказывают о своих замыслах.

— Основной прогноз, которым мы будем руководствоваться, — говорит П. Маккрекен, — это установка на прирост валового национального продукта в ближайший период в среднем по 4,25 процента в год. Это рекордный показатель, если исключить послекризисные годы. За последние 100 лет средняя цифра была не свыше 3—3,5 процента. Обеспечить такой темп будет нелегко, но мы исходим из того, что сейчас вступают в строй все большие группы молодежи — сказывается демографический рост, бурно ускорившийся в послевоенные годы, прирост рабочей силы в США сейчас на уровне 2 процентов в год…

Насколько реален такой прогноз? Я беседовал со многими деятелями делового мира и получил противоречивые ответы.
— Эксперты «Чэйз Манхэттэн бэнк» считают, — сказал мне Д. Рокфеллер, — что в 1969 году валовой национальный продукт возрастет на 3 процента, но в дальнейшем он, как мы полагаем, сможет превысить 4 процента, — тут я согласен с экономическими советниками президента.

— На сей счет существуют большие разногласия, — заявил Нортон Саймон. — Я не думаю, что нам удастся сохранить высокие темпы. Можно запланировать все что угодно, однако это лишь догадки и спекуляция…

Более обстоятельно высказался президент весьма влиятельного органа американского бизнеса — Комитета экономического развития — Альфред С. Нил.

— Цифра в 4,25 процента несколько завышена, — сказал он. — Видный экономист Денисон считает, что даже 4 процента — это чрезвычайно большой прирост. Нормой для США следует считать 3—3,5, а дальше даже увеличение на одну четверть процента требует чрезвычайных усилий. Чрезмерное форсирование темпов роста неизбежно влечет за собой инфляцию. В 1968 году темпы у нас были высоки, хотя к концу года развитие несколько замедлилось. Но цены при этом поднялись примерно на 4—4,5 процента, а в отдельных отраслях, например в строительстве, еще выше.

Специалист с Уолл-стрита по валютным проблемам Ф. Пик сказал мне, что нынешний доллар стоит всего лишь 39,5 цента в ценах 1940 года — так упала его покупательная способность.

А. Нил считает, что в сложившихся нынче условиях непрерывный рост экономики США может быть обеспечен лишь при условии более решительного использования государственных рычагов регулирования.

— Бизнес готов к этому, — сказал А. Нил. — Времена изменились. Ведь государство нынче крупнейший и наиболее надежный партнер корпораций. Именно его колоссальные заказы обеспечивают стабильность развития, и они все возрастают. Вот почему мы не только миримся с ростом налогов с наших доходов, но, наоборот, сами предлагаем в случае необходимости увеличивать их: ведь эти деньги автоматически вернутся к корпорациям в виде государственных заказов.

Думали в деловых кругах США и о наведении порядка в государственном бюджете. В этих кругах вызвало величайшее неудовольствие то поразительное пренебрежение к элементарным основам экономики, которое проявляла прежняя администрация, допустившая, например, в предыдущем бюджетном году невероятный дефицит в размере 25,4 миллиарда долларов.

Необходимость укрепления американского доллара

Обдумывая вопрос о том, как бы подкрепить пошатнувшийся доллар, капиталисты США обращались вновь и вновь к традиционным источникам: агрессивная экономическая деятельность за рубежом; сверхэксплуатация стран Латинской Америки и слаборазвитых стран, которые еще вчера были колониями союзников США; экспорт капиталовложений в те страны, где можно пользоваться дешевой рабочей силой… Весьма одобрительно была встречена в этих кругах и публикация главой совета экономических советников при президенте Маккрекеном речи, произнесенной им еще в июле 1968 года, когда он не занимал официально поста, а сотрудничал с Комитетом экономического развития.

«Пришло время, — говорилось в этой программной речи, — когда дядя Сэм должен отказаться от проявлений мягкотелости и трезво взглянуть на вещи. Очень сомнительно, чтобы Соединенные Штаты смогли сохранять у себя свободную и открытую систему твердых обменных курсов и обратимость доллара и в то же время играть в одиночку роль мирового жандарма…»

И далее Маккрекен без всяких «если» и «но» заявил, что определенно пришло время положить конец утечке миллиардов долларов в виде «помощи» за границу ради пресловутого завоевания «новых друзей», — иными словами, той политике, которая проводилась Соединенными Штатами со времен окончания второй мировой войны и которая, как он утверждает, была ошибкой с самого начала.

Трудно сказать, как экономическое развитие отразится на внешней политике США, но легко понять озабоченность экономистов, которые все чаще задумываются над вопросом о том, как же ускорить темпы развития экономики своей страны и в то же время укрепить ее расшатанные финансы.

Успехи США в экономике, технике и науке

Экономические, технические, научные успехи США бесспорны. За пять лет промышленное производство здесь выросло на 30 процентов. Число людей, занятых в производстве, в целом возросло на 8 миллионов человек. Прибыли корпораций достигли невероятной суммы в 51 миллиард долларов. Но эти барыши в огромной степени взращены на гонке вооружений, причем, как писал сенатор Юджин Маккарти в журнале «Сатердей ревью», военно-промышленный комплекс в Америке «быстро превращается в своего рода республику внутри республики. Его влияние ощущается в каждом городе, в каждом законодательном собрании, в каждом учреждении федерального правительства».

Если же оглядеться вокруг и присмотреться к тому, как сказывается влияние этого таинственного и, прямо скажем, зловещего комплекса на жизнь Америки, то откроется весьма безрадостная и, больше того, тревожная картина.

Мчится Америка. Мчится на своих 84 миллионах 200 тысячах автомобилей, колесящих по ее бетонным автострадам. Мчатся, пристегнувшись ремнями к сиденьям, словно парашютисты, президенты корпораций, справляясь прямо из автомобилей по радиотелефону о курсах акций на биржах. Крутят баранки своих стареньких, разваливающихся на ходу таратаек батраки, кочующие из штата в штат в поисках работы. Движутся к тихоокеанским портам колонны новеньких грузовиков с пушечным мясом для Вьетнама. С грохотом едут на север битком набитые ветхие машины афроамериканцев — продолжается великое переселение ищущих хлеба и справедливости угнетенных. Катят по дорогам в ярко размалеванных автомобилях разуверившиеся в идеалах Америки и отрекшиеся от цивилизации хиппи.

Кто и куда гонит всех этих путников? Что ищут они в этом шумном и грохочущем мире? Что их ждет и чего они добиваются?

Как социалистическая политика разрушила экономику Калифорнии

С населением 39,5 миллиона человек и площадью 424 тысячи квадратных километров, Калифорния является самым густонаселенным штатом в Соединенных Штатах и третьим по площади после Аляски и Техаса. Кроме того, это еще и очень богатый штат – лишь пять стран в мире имеют больший ВВП, хотя, как известно, этот показатель немного вводит в заблуждение. Если учесть также и дороговизну жизни, то найдется еще несколько государств, опережающих его.

Калифорния — очень «синяя» страна, в том смысле что ее традиционно контролирует Демократическая партия. На последних президентских выборах Хиллари Клинтон получила здесь 61,48% голосов против 31,49%, отданных Дональду Трампу.

Фото: Игорь Портон

В последний раз Калифорния выбрала республиканца в 1988 г., когда Джордж Буш-старший шел против Майкла Дукакиса. В полном соответствии со своим электоратом, политика Калифорнии отвечает чаяниям тех, кого часто называют социал-демократами, или попросту левыми: щедрые пособия, высокие налоги, зеленое законодательство, контроль арендной платы и т. д.

Одним словом, учитывая хорошие начальные условия Калифорнии – уже в 1940 г. ВВП на душу населения в этом штате был на 40% выше, чем в остальной части США, – ее можно было бы рассматривать как отличный испытательный полигон для социалистической политики.

ВЫСОКАЯ СТОИМОСТЬ ЖИЗНИ

Вот только нынешняя ситуация в Калифорнии не особенно обнадеживает. Безусловно, это очень богатый штат, где проживает большинство американских миллионеров – по статистике 2016 г., их было здесь 772,555 человек.

Но это также страна с самым высоким уровнем бедности в США – 23,5%. В Калифорнии проживает 12% населения США, и при этом – одна треть всех тех, кто получает пособие по социальному обеспечению. Недавно этот штат удостоился сомнительной чести занять последнее место в индексе качества жизни среди всех американских штатов.

С точки зрения внутренней миграции, дела в «золотом штате» тоже обстоят не слишком хорошо. В период между 2006-м и 2017 годами в Калифорнию въехало 5 миллионов человек из других штатов, а выехало – 6 миллионов. Поэтому высокий уровень бедности не получится объяснить предположением о том, что бедные, мол, съезжаются в эту страну из-за щедрой политики в сфере социального обеспечения, поскольку иммиграция людей с низким доходом как раз отрицательна, положительная же иммиграция в штат наблюдается среди богатых и образованных.

Калифорния испытывает множество проблем: дефицит бюджета с общей задолженностью (от муниципального до государственного уровня), составившей в 2014 г. 1,1 трлн долл., увеличивающееся количество бездомных, рост цен на жилье, разрушающаяся инфраструктура и многое другое. Неудивительно, что инициативы, возникшие было после избрания Трампа, с требованием отделения штата от США (к слову, совершенно безнадежные, поскольку потребовали бы изменения конституции страны) быстро рассосались сами собой: лишь 16% жителей Калифорнии были готовы поддержать подобный шаг.

Так можно ли назвать Калифорнию провалившимся проектом? По мнению Джона Корри из Университета CPP, есть немало индикаторов, указывающих на то, что это именно так. В частности, Корри отмечает, что, хотя в 1940 году доход в Калифорнии был на 40% выше, чем в остальной части страны, в 2010 г. это преимущество снизилось до 7%.

Но этот индекс не вполне точен, ведь стоимость жизни в Калифорнии значительно выше, чем в остальной части США. А значит, учитывая дороговизну жизни, даже не беря в расчет стоимость жилья, получим, что доход на душу населения в 2010 году был в Калифорнии на 6% ниже уровня в целом по США.

Вам кажется, что все это лишь игры с цифрами? Отнюдь. Корри указывает на ряд системных проблем штата Калифорния. Например, в 2007–2008 гг. 40% бюджета местных органов власти поступали от государства, а не из внутренних доходов, по сравнению с 33% в остальной части страны. Да и налоговая политика здесь тоже довольно проблематична. Недаром, согласно Налоговому фонду, по индексу налогового климата Калифорния занимает 48-е, явно не ведущее место.

СЛАДКАЯ ЗАПАДНЯ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ

Так в чем же причины калифорнийских проблем? Как получается, что самый богатый штат в США оказывается одновременно и обладателем самого высокого индекса бедности? Керри Джексон, сотрудник Тихоокеанского исследовательского института в области изучения Калифорнии, считает, что причина состоит вовсе не в том, что власти не пытаются бороться с нищетой и распределять пособия, а как раз наоборот.

Штат и местные органы власти тратят огромный бюджет на пособия, часто дублируя друг друга. Иногда даже люди, чей доход составляет 200% от уровня бедности, могут получать пособия. Штат Калифорния и местные органы власти выложили почти $958 миллиардов между 1992-м и 2015 гг. на различные программы социального обеспечения.

Читайте также:  Bank of America (Бэнк оф Америка) - обзор, услуги, акции и дивиденды

Программы социального обеспечения, объясняет Джексон, не являются, конечно, единственной причиной существования проблемы, но они безусловно усугубляют ситуацию.

В конце 1980-х и начале 1990-х гг. в нескольких штатах была инициирована реформа в сфере политики социального обеспечения, поощряющая занятость. Реформа оказалась успешной: многие из тех, кто получал пособия, вышли на работу. В Калифорнии, однако, все подобные проекты были отвергнуты напрочь. Более того, к получателям государственных пособий в этом штате значительная часть их поступает в виде денег без каких-либо условий, увеличивая сладкую западню социальной политики, которую во многих других штатах сумели сократить.

Есть и другие проблемы. Калифорния – очень зеленый штат, инвестирующий около $1 миллиарда долларов в год в борьбу с так называемым изменением климата и обладающий особенно строгими экологическими законами.

Фото: Игорь Портон

Зеленые законы, вроде Калифорнийского экологического закона о качестве от 1970 года, внесли значительный вклад в рост цен на жилье, а субсидии для зеленых энергий наряду с налогами на выбросы углерода способствуют повышению цен, превращая Калифорнию в штат, где богатые могут жить, а вот бедные – не вполне.

При этом высокие налоги, растрачиваемые на пособия, зеленые инициативы или грандиозные инфраструктурные проекты, прямо скажем, сомнительной ценности, как, например, калифорнийский высокоскоростной поезд, который обошелся уже в $98,5 млрд (под бравурные и модные, но лживые заявления, будто он поможет бороться с изменением климата), в итоге не приносят реальной пользы.

Тем временем власти предпринимают все новые и новые шаги по оказанию помощи бедным, такие как решение довести минимальную заработную плату до $15 в час в ближайшие годы. Вот только 60% бедного населения Калифорнии не имеют работы, а потому повышение минимальной заработной платы не только не поможет, но еще и усугубит ситуацию, поскольку повышение минимальной зарплаты сокращает возможность найти себе работу. По некоторым оценкам, как только эта политика будет реализована, к 2022 г. количество рабочих мест сократится на 400 000.

Иначе говоря, судя по результатам, социалистическая политика Калифорнии не только не сумела сократить бедность и неравенство, но и усугубила их еще больше. Да и зеленая политика, в значительной мере являющаяся просто забавой для богачей и мучением для бедных, вносит свою печальную лепту. Смогут ли власти Калифорнии осознать ситуацию и извлечь из всего этого необходимый урок? А мы?

Общество потребления

7 фактов о роли массового потребления в культуре и экономике, трансформации товара в символ и обществе переживаний

Michael W. May

1. Предпосылки возникновения общества массового потребления

Говоря об обществе потребления, мы имеем в виду общество массового потребления, которое стабилизировалось непосредственно после Второй мировой войны, когда окончательно оформляется массовое производство товаров широкого потребления.

Второй важный элемент общества потребления возникает в это же время благодаря кейнсианской политике и построению в западных обществах модели социального государства, создавшего условия для широкого социального распространения потребительской культуры.

Предпосылки для появления общества потребления возникли, однако, раньше. Важнейшая фигура в этой предыстории — Генри Форд, который был не только теоретиком, но и предпринимателем-практиком, создавшим в межвоенный период в рамках своей индустриальной империи прототип общества всеобщего благосостояния. Форд не только создал первую модель «народного автомобиля», но и сделал ставку на рост благосостояния своих рабочих: автомобили не просто стали массово производиться, но и стали предметом массового потребления. Это выражалось не только в росте зарплаты, но и в участии рабочих со стажем в доходах предприятия.

2. Концепция социального государства

Фордовский прототип в послевоенный период был возведен в ранг государственной политики в рамках так названной модели социального государства, под чем следует понимать систему, где государство непосредственно или опосредованно осуществляет перераспределение ресурсов — прежде всего финансовых — от классических бенефициариев капиталистической системы, то есть собственников, в пользу широких социальных слоев. Таким же образом широкие возможности были предоставлены в социальной сфере — образовании и медицине — для тех слоев населения, которые раньше не имели к ним доступа. Сформировалась, наконец, пенсионная система.

3. Средний класс как основа потребления

Понятие общества потребления скоррелировано с понятием среднего класса, который достаточно обеспечен для того, чтобы позволить себе широкомасштабное потребление. Средний класс — это класс, который, собственно, и был сформирован в рамках социального государства. Напомню, что классическая теория капитализма, то есть марксизм, не предполагала такого рода возможности, потому что, согласно Марксу, внутренние тенденции капиталистической системы таковы, что собственники в ней только богатеют, а люди наемного труда только беднеют, в результате чего пролетариату как раз и нечего терять, кроме своих цепей. Разумеется, формирование модели социального государства в западных странах обязано также наличию СССР как грозной политической альтернативы. В нынешних условиях длительного давления неолиберальной экономической модели средний класс постепенно распадается, как недавно заметил и Борис Гройс, происходит возврат поляризованной структуры общества.

4. Трансформация товаров

Нельзя сказать, что потребительских товаров такого рода не существовало ранее, однако в рамках общества потребления трансформировалось то, что можно определить как вещность товара. Потребительский товар XIX и начала XX века — это вещь, рассчитанная на длительное использование, нередко на протяжении даже не одного поколения. Тут можно вспомнить знакомую многим, дошедшую еще от бабушки швейную машинку «Зингер». Вещность товара развитого общества потребления лишена такого длительного исторического бытования — она редуцирована до функции, для которой сама субстанция вещи не имеет никакого знания. Эта функциональность может иметь как практический, так и эстетический характер, как в современном смартфоне или мебели из магазина ИКЕА.

Сама концепция вещи изменилась: вещи мы меняем, а не чиним.

Произошла также целая революция в торговой культуре — вместе с появлением супермаркетов и торговых центров. В городах с древней торговой культурой, например в Дамаске, все организовано так, чтобы оградить покупателя от случайной покупки — отдельные районы там специфицированы под определенный тип товаров, чтобы ты мог выбрать подходящий среди сходных. Идея супермаркета или торгового центра предполагает ликвидацию этой аскетической рациональности: единицей торговой транзакции является больше не необходимая вам вещь, а шоппинг как целостный акт потребления. Разумеется, есть простое объяснение мотивов, лежащих в основе этих трансформаций: потребление перестает быть актом, который может получить рациональное насыщение, — именно с этих ностальгических позиций критикует общество потребления Бодрийяр, — а становится, по сути, формой жизни, непрерывно стимулируя рост экономического производства.

Бодрийяр артикулировал также и другую особенность общества потребления, а именно его символическую составляющую, что, конечно, задолго до него стало рутинной тривиальностью для специалистов по рекламе и маркетингу. Если в сильно поляризованном обществе существует единственный символический вектор потребительской ориентации — в направлении престижных товаров, которые может себе позволить высший «праздный класс» (а именно такова модель, которую Торстейн Веблен описал еще в конце XIX века), — то в обществе с мощным средним классом символическая игра усложняется, дробится: наряду с «престижем» на рынке теперь обращаются «жизненные стили», «молодость», «образ жизни» и прочее, что соответствующим образом усложняет и символическую составляющую потребительских товаров, делает ее более значительной с точки зрения влияния на мотивацию потребления. Отсюда такое внимание к теме брендов.

5. От общества потребления к обществу переживаний

Нет недостатка в различных теориях большей или меньшей обоснованности, которые объявляли о конце общества потребления. Все зависит здесь от выбранной перспективы и вашего стремления объявить о конце чего-либо. Например, можно сказать, что общество потребления закончилось вместе с индустриальным («фордистским») обществом, теперь на рынке доминируют не товары, а услуги, что мы вошли в новую, постиндустриальную эпоху, где главным является знание, инновация, креативность или что вам больше нравится. На мой взгляд, такие теории больше претендуют на сенсационность, чем на обоснованность.

Экономика давно стала глобальной со всеми вытекающими отсюда последствиями. Можно, конечно, думать, что в своем iPhone мы потребляем в первую очередь интеллектуальный продукт, но все же иногда доходящие до нас из Китая новости о непосильном труде на заводах, где эти самые iPhone собираются, свидетельствуют о том, что дело не ограничивается здесь изобретениями, патентованными в Калифорнии, и массовое конвейерное производство хотя и исчезло из поля зрения жителей развитых стран, но в глобальной перспективе никуда не делось. Можно подобрать и другое какое-то основание для констатации конца общества потребления. Например, отказ потребителя от товарной стандартизации в пользу кастомизации, то есть изменение установки с «так, чтобы как у людей» на «подчеркнуть свою индивидуальность».

В рамках концепции общества переживаний речь идет в целом о трансформации структуры рационального действия, переориентации ее с «внешних» целей, связанных с обладанием какими-то функциональными предметами, на «внутренние», то есть связанные с какой-то формой эмоционального удовлетворения. Растущую популярность консервативно-романтической экологической установки также можно трактовать как симптом заката общества потребления. Такого рода аргументы часто используются для констатации конца общества потребления, однако всегда есть достаточно аргументов в пользу того, что речь идет в конечном счете о модификации или утонченной форме сублимации прежней потребительской установки.

6. Советская культура потребления

Было бы неверным сказать, что общество потребления — это феномен лишь рыночных капиталистических обществ. В СССР в послевоенный период также шло формирование общества потребления. Можно даже усилить этот тезис, сказав, что именно в СССР нормальная модель общества потребления была представлена в наиболее чистом виде, если иметь в виду экономику с крайне стандартизированной линейкой товаров массового потребительского спроса. Однако дефицитный характер плановой экономики накладывал здесь свои ограничения. Потребительская установка активно формировалась советской массовой культурой начиная с позднесталинского периода, поэтому неверно мнение, что потребительская культура пришла к нам с Запада в постсоветский период. Достаточно пересмотреть, например, фильм «Кубанские казаки» — а это конец 1940-х годов, — чтобы оценить степень одобрительного отношения к потребительской культуре в советском масскульте.

Но советская культура была неоднородной, здесь равным образом всегда присутствовала и унаследованная от радикальной разночинной интеллигенции борьба с буржуазностью и буржуазной потребительской культурой, перелицованная в СССР в форму критики мещанина и обывателя, огромный пласт которой можно обнаружить в советском сатирически-карикатурном журнале «Крокодил». И все же трудно сказать, была ли эта антимещанская риторика искренним продолжением антибуржуазного радикализма или же просто формой компенсации неудовольствия, связанного с дефицитной экономикой.

7. Конец общества потребления?

Еще один важный аспект, связанный с темой общества потребления, соотносится уже с механизмами производства современного знания об обществе. Дело в том, что классическая социально-экономическая теория просто не обращает внимания на целые сегменты человеческой жизни, связанные с досугом. И Маркс, и Вебер интересовались прежде всего производством и трудом, а не досугом, в рамках которого и существует потребительская культура. Поэтому это еще большой вопрос, о чем на самом деле идет речь, когда мы говорим о формировании общества потребления и о процессах его трансформации: о реальном процессе или же об изменении нашей аналитической и исследовательской оптики. Однако даже радикальный конструктивизм этого предположения не отменяет того факта, что сама артикуляция этой культуры оказывает на нее влияние в смысле рефлексивности наших потребительских стратегий.

Резюмируя, я бы сказал, что общество потребления формируется как следствие появления обширного среднего класса, формирующего богатую и сложную потребительскую культуру. В благополучных странах эта культура постоянно претерпевает трансформации, делающие ее все более сложной и многообразной. В конечном итоге потребительские установки в классическом смысле здесь обнаруживают тенденцию к исчезновению, как на это обращают внимание, например, теоретики общества переживаний. То есть в пределах самого общества потребления возникают установки, направленные против издержек иррациональной потребительской культуры. В этой связи можно сказать, что популярная критика общества потребления утопична в той мере, в какой речь идет о какой-то искусственной замене потребительской установки на какую-то иную. Однако в своем развитии общество потребления способно само справиться со своими проблемами, способными минимизировать издержки неограниченной потребительской культуры.

Экономическая политика стран запада в 1970–2000-е годы

Урок 13. История Новейшего времени. 1945 – начало XXI века

Конспект урока “Экономическая политика стран запада в 1970–2000-е годы”

«Точка зрения правительства на экономику может быть выражена в нескольких простых фразах: если что-то работает, облагай это налогом, если оно продолжает работать – регулируй, а если остановилось – субсидируй». Таких взглядов на экономическое развитие государства придерживался президент США Рональд Рейган.

О том в действительности ли такая позиция была оправданна сегодня и пойдёт речь.

Вопросы занятия будут такими:

политика «третьего пути».

Кризисы конца 1970-х – начала 1980-х годов сильно повлияли на экономические взгляды правящих партий стран Запада.

Политики пересмотрели своё отношение к государственному регулированию. По-новому оценили возможности государственного сектора экономики. Изменили взгляды на социальные расходы. Произошёл поворот к консервативно-реформистскому типу экономической политики. В его основе лежала монетаристская теория Милтона Фридмана.

Её главная идея – регулирующая роль государства в экономике должна быть ограничена контролем над денежным обращением.

А также неолиберальная экономическая теория Фридриха фон Хайека. Её смысл – ограничение деятельности правительства во всех областях экономики.

Поворот к неоконсерватизму в экономики проявился в активизации рыночных механизмов, в смене форм государственного регулирования, в ограничении социальных расходов государства. Кроме того – в пропаганде консервативных ценностей и идеологии. В большинстве случаев поворот к неоконсерватизму был вызван приходом к власти консервативных партий. Например, в Великобритании такую политику проводила Маргарет Тэтчер. Этот курс получил название «тэтчеризм».

В США – Рональд Рейган. Его экономическая политика получила название «рейганомика». Но чем была вызвана настолько резкая смена курса экономической политики?

Консерваторы критиковали социал-демократов и либералов за то, что, в соответствии с теорией Кейнса, они слишком раздули социальные расходы. Из-за этого появились огромные государственный и бюджетный долги. В то время как для перестройки экономики, выхода из кризиса и сдерживания инфляции необходимы жёсткая экономия средств и приток новых инвестиций. Помимо этого, консерваторы справедливо осуждали политику государства благосостояния за расточительство.

Считали оказываемую им социальную помощь недостаточно адресной. По этой причине у населения ослабевали стимулы к труду, а в обществе процветало иждивенчество.

В 1979 году Маргарет Тэтчер так описала цели своей политики: «Я пришла к власти с одним чётким намерением – изменить Британию. Превратить её из иждивенческого общества в самостоятельное, из страны, сидящей и ожидающей неизвестно чего, в страну энергично действующих людей.

Читайте также:  Bank of America (Бэнк оф Америка) - обзор, услуги, акции и дивиденды

Цель нашего правительства – гораздо больше, чем содействие экономическому росту. Наша цель – обновить моральный дух и единство нации».

Ещё одним доводом консерваторов в пользу рыночных отношений было следующее положение. Многие государственные предприятия и собственность не приносят доход.

Ввиду этого убыточные предприятия необходимо приватизировать. Тем самым бюджет избавится от трат на содержание банкротов.

Для того чтобы стимулировать рост производства и внедрение новой техники консерваторы предлагали понижать налоги.

В целом суть неоконсервативного поворота заключалась в обеспечении структурной перестройки экономики.

В качестве её основы выступали:

активизация рыночных отношений;

развёртывание частно-корпоративной деятельности;

стимулирование рыночной конкуренции.

Следует отметить, что упор был сделан на частную инициативу, а не на государственное регулирование. Однако на пути новой экономической политики стран Запада были помехи.

Прежде всего это государственный сектор, развитая система социальной защиты, сопротивление профсоюзов. Против этих преград на пути новой экономической перестройки и были направлены тэтчеризм и рейганомика. В 1980-е годы поворот в экономической политике произошёл почти во всех капиталистических странах.

Но в 1990-е годы выросло недовольство консервативным курсом правительств. Во второй половине 1990-х годов партии консерваторов повсеместно лишаются поддержки.

Например, в 1999 году в большинстве западноевропейских государств ЕС на парламентских выборах победили партии социалистов и левые силы. Проблемы, порождённые неоконсервативным курсом, требовали решения. Прежде всего безработица, особенно среди молодёжи, социальная незащищённость ряда групп населения.

Поэтому в 1990-е годы и в начале 21 века на смену неоконсервативному курсу пришла политика «третьего пути». К её приверженцам можно отнести президента США Билла Клинтона, премьер-министра Великобритании Энтони Блэра, канцлера Германии Герхарда Шрёдера.

Суть политики «третьего пути» состоит в отказе от крайностей. Как от характерного для 1960-х годов активного вмешательства государства в экономику, так и от предпринятых в 1980-е годы попыток консерваторов свести экономическую и социальную деятельность государства почти к нулю. Политика «третьего пути» — это поддержка предпринимательской инициативы рынка при социальной ответственности государства перед малоимущими, поощрение ответственности граждан в решении общественно важных проблем. Таким образом, после Второй мировой войны западные страны прошли три основных этапа в экономической политике:

формирование общества благосостояния;
неоконсервативный поворот;

политика «третьего пути».

Они приходили на смену друг другу и были характерны не только для развитых стран, но и для многих развивающихся государств. В формировании общества благосостояния в той или иной мере приняли участие все основные политические силы – консерваторы, либералы, социал-демократы.

Вспомните, общество благосостояния – это общество с широкими гражданскими и социальными гарантиями. Неоконсервативный поворот конца 1970-х – 1990-х годов – заслуга консервативных партий. Политика «третьего пути» 1990-х – начала 21 века осуществлялась вновь получившими власть социал-демократами и либералами.

Подытожим всё вышесказанное. До начала 1970-х годов шло развитие общества благосостояния.

Проводниками этой политики были Джон Кеннеди и Линдон Джонсон в США, Вилли Брандт в ФРГ, Клемент Эттли и Гарольд Вильсон в Великобритании.

Для этой экономической политики характерны:

активное вмешательство государства в экономику;

рост налогов и социальных расходов;

борьба с безработицей, а не с инфляцией;

государственное регулирование и государственная поддержка предприятий;

создание смешанной экономики;

широкая государственная социальная помощь трудящимся.

Неоконсервативный поворот произошёл в 1970-х годах и продолжался до 1990-х годов. Такой политики придерживались: Рональд Рейган и Джордж Буш-старший в США; Маргарет Тэтчер в Великобритании; Гельмут Коль в ФРГ.

Для неё характерны:

ограничение вмешательства государства в экономику;

приватизация государственного сектора в экономике;

снижение налогов и социальных расходов;

ориентация на борьбу с инфляцией, а не с безработицей;

расчёт на самоорганизацию рынка;

ставка на ответственность граждан за собственную судьбу.

Экономическая политика «третьего пути». Её реализация началась с 1990-х годов. Её проводили Билл Клинтон в США, Энтони Блэр в Великобритании, Герхард Шрёдер в ФРГ.

Основой такой политики являются:

курс на снижение налогов и приватизацию;

расширение адресной социальной помощи тем, кто в ней нуждается;

поощрение активности граждан в решении общественно значимых вопросов.

Калифорния во внутриполитической жизни США в 70-е – 80-е годы Гусейнова, Манана Александровна

Данная диссертационная работа должна поступить в библиотеки в ближайшее время
Уведомить о поступлении

480 руб. | 150 грн. | 7,5 долл. ‘, MOUSEOFF, FGCOLOR, ‘#FFFFCC’,BGCOLOR, ‘#393939’);” onMouseOut=”return nd();”> Диссертация, – 480 руб., доставка 1-3 часа, с 10-19 (Московское время), кроме воскресенья

Автореферат – бесплатно , доставка 10 минут , круглосуточно, без выходных и праздников

Гусейнова, Манана Александровна. Калифорния во внутриполитической жизни США в 70-е – 80-е годы : автореферат дис. . кандидата политических наук : 23.00.02.- Москва, 1992.- 29 с.: ил.

Введение к работе

Актуальность исследования определяется тем, что Калифорния оказывает все более ощутимое влияние на расстановку сил в американском правящем классе, на состав и идеологию политической элиты США, на формирование политического курса страны. Изучение особенностей политической жизни штата, его политических традиций, позиций различных групп избирателей внутри штата и на общенациональной арене, его представителей в федеральных законодательных органах позволяет глубже понять сущность и направленность сдвигов, происходящих в политической жизни США в последние десятилетия.

По мере усиления экономического потенциала штата Калифорния, роста миграции населения на его территорию, превращения его в ключевой по числу выборщиков штат страны происходило повышение роли Калифорнии в общенациональных избирательных кампаниях, усиление влияния калифорнийского

блока на деятельность законодательных органов, на политику федеральной администрации. Все это способствовало определенной перегруппировке сил на общенациональной политической арене и выдвинуло на политическую авансцену ярких представителей штата. Среди них особое место занимает Р.Рейган.

Это явилось одним из важнейших факторов, обусловивших смещение “центра силы” в политической жизни США с Северо–Востока на Запад, а также усилению консервативных тенденций в политике США.

Актуальность темы настоящего исследования определяется и тем, что динамика роста экономического и политического влияния Калифорнии дает основания ожидать, что этот штат будет и в дальнейшем играть важную роль в формировании политики Вашингтона, а выходцы из него будут по-прежнему широко представлены в высших эшелонах власти страны.

Цели и задачи диссертации. Целью работы является определение места и роли штата Калифорния во внутриполитической жизни США в последние два десятилетия.

В ее задачи входит:

определение комплекса факторов – экономических, политических, социальных, обусловивших возрастание роли Калифорнии и усиление ее позиций во внутриполитической жизни США в последние два десятилетия;

выявление влияния особенностей региональной политической культуры на политическую жизнь как на местном, так и общенациональном уровне;

рассмотрение характера и особенностей сформировавшихся в штате моделей политической культуры, их конкретных проявлений в политическом поведении избирателей, в позициях выборных представителей и руководства исполнительной власти;

анализ особенностей сложившегося в Калифорнии партийно-политического механизма и их проявлений на всех уровнях;

исследование массовых общественно-политических движений в Калифорнии, значение которых вышло далеко за рамки штата.

Источники и литература. Для выполнения поставленных в диссертации задач потребовалось изучение и анализ широкого круга как отечественных, так и американских источников и литературы различного характера.

При подходе к исследованию данной темы автор руководствовался основными положениями работ Арбатова Г.А., Бори-сюка В.П., Геевского И.А., Кокошина А.А., Крылова Б.С, Малькова В.Л., Маныкина А.С, Плеханова СМ., Попова А.А. , Савельева В.А., Сахарова Н.А., Сивачева Н.В., Согрина В.В., Четверикова СБ., Язькова Е.Ф.

Большую помощь при изучении политических традиций и особенностей функционирования партийно-политического механизма в штате оказали работы Баталова Э.Я., Белявской И.А., Замошкина Ю.А., Мельвиля А.Ю., Михайлова Б.В., Печа-тнова В.О. и др.

Отдельные аспекты проблемы регионализма и ее конкретных проявлений рассматриваются в работах Брацлавского Д.Я., Половицкой М.Е., Смирнягина Л.В. Социально-политическая специфика штата Калифорния, роль и влияние штата на национальной арене еще не были предметом специального научного исследования в нашей историографии. Единственным многосторонним исследованием социально-демографических и политико-географических процессов на региональном уровне являются работы Л.В. Смирнягина. Исследование М.Е.Половицкой, посвященное экономическим районам США, к сожалению, охватывает период только до начала 1960-х годов.

Большую помощь при анализе и оценке политического наследия прогрессистов в Калифорнии и “прогрессивной эры” в целом оказала фундаментальная работа И.А.Белявской “Буржуазный реформизм в США”. При исследовании особенностей функционирования двухпартийной системы в штате Калифорния автор руководствовалась основными положениями работ В.О.Пе-чатнова “Некоторые новые тенденции в функционировании двухпартийной системы в 1970-е – начале 80-х годов”, “Демократическая партия США: избиратели и политика”.

Исследуемая тема получила широкое освещение в амери-кансой научной литературе. Проблемам регионализма в общественно-политической жизни США посвящен ряд фундаментальных исследований К.Эбботта, Д.Лэнтиса, Д.Лэвиндера и др. Многие из американских авторов считают, что социально–экономическим и культурным явлениям, которые лежат в основе политико-географических особенностей США, присуща исключительно резкая территориальная дифференциация, и это

методологическое указание, отражающее специфику США в целом и Калифорнии, в частности, представляется автору весьма ценным.

Ряд работ ведущих американских исследователей (Г.Гре-сли, Дж.Стеффан, Дж.Нэш и др.) содержит анализ американскими политиками регионализма – важности регионального фактора при разработке избирательных стратегий, деятельности как законодательных, так и исполнительных органов власти.

Значительный блок исследований посвящен анализу “сдвига центра силы на Юг и Запад”, связанного с ускоренным ростом населения и хозяйства Юга и Запада, с переносом многими корпорациями своих штаб-квартир в данные регионы.

В работах американских исследователей дается всесторонний анализ основных причин и факторов возрастания политической роли и значения Калифорнии во внутриполитической жизни США за исследуемый период. Это позволило лучше понять, в силу каких специфических обстоятельств экономического, политического и демографического характера сегодня Запад США и, в частности, Калифорния, экономически развиваются быстрее старых промышленных и финансовых центров страны.

Специфике политической культуры штата посвящены работы Дж.Уилсона, Г.Хилла, Н.Пиерса, Ч.Белла, Ч.Прайса, Дж. Оуэна, Э.Константний, Л.Уэшлера, Ю.Дворина, А.Минера, Э. ПомероП, Р.Харва, К.Старра, С.Олина.

Углублению понимания специфики политической культуры штата Калифорния способствовало знакомство с целым рядом работ (Б.Хайнека, С.Брауна, Дж.Нэва, Б.Бергера и др.), посвященных деятельности прогрессистов в начале нашего столетия в Калифорнии, а также проведенным ими реформам.

Среди многочисленных работ, посвященных конкретным проявлениям политической роли и влияния Калифорнии на внутриполитическую жизнь США, выделяются работы Ф.Гринстайна, А.Гартнера, Г.Хамилтона, Н.Биггарта.

Среди обширной литературы по партийно-политической проблематике особый интерес представляют работы Ю.Ли, Л.Берга, Г.Филлипса и др., посвященные исследованию организационных структур и деятельности партийных организаций штата.

Следует также выделить отдельный блок работ, посвященный исследованию массовых общественно-политических движений в штате, среди которых особый интерес представили работы Г.Маркузе, Дж.Банзела, Т.Хейдена, изучение которых способствовало углублению понимания роли радикального наследия 1960-х годов. Также следует выделить ряд работ, посвященных исследованию так называемого “бунта налогоплательщиков” в Калифорнии. К ним, в первую очередь, относятся работы Т.Швэдрона, П.Рихтера, Ш.Энгельмейера, Р.Вэгмана и др.

Важным источником для написания диссертации явились документы и публикации конгресса США, содержащие обширный и разносторонний материал, характеризующий различные аспекты социально-экономической и политической жизни штата

Калифорния, ежедневные стенографические отчеты о заседаниях конгресса США за 1970-1990 гг., выступления представителей Калифорнии в конгрессе США, вносимые ими в стенографические отчеты региональные документы и материалы, дебаты по поводу отдельных законопроектов, отчеты о голосованиях, специальные слушания в обеих палатах конгресса США по затрагивающим штат вопросам, ряд специальных публикаций конгресса США, таких как “Достижения в области законодательства в конгрессе США 101-го созыва”, подготовленная группой конгрессменов п сенаторов от Калифорнии, а также материалы, публикуемые в еженедельнике “Конгрешнл куотерли”.

Важным источником по многим аспектам исследуемой темы служили специальные доклады, опубликованные правительством США. Среди них – подготовленный правительственным аппаратом для конгресса США доклад о влиянии бюджетных и налоговых предложений администрации Р.Рейгана на региональном и городском уровне, содержащий специальный раздел по Калифорнии; доклад о региональных факторах в общенациональном планировании; доклад министерства юстиции США о соблюдении законодательства в области гражданских прав. В качестве источника также использовались публикации в официальном периодическом издании “Еженедельное собрание президентских документов”.

Особую ценность при исследовании политической жизни Калифорнии имели документальные источники регионального характера – документы и публикации органов исполнительной власти и политических партий штата Калифорния; платформа демократической партии штата “Демократическая партия Кали-

форнии: 20-летняя перспектива”; бюджетные послания губернатора Дж.Дьюкмеджана и относящиеся к ним документы, специальные послания Комиссии штата по финансам, опубликованный Университетом штата Калифорния в Ирвайне доклад о годовом обследовании реализации социально-экономических и политических программ в графстве Ориндж, обзор материалов различных телевизионных и радиовещательных компаний, специальные доклады “Перспектива: Калифорния в 2010 году”, “Городское население Калифорнии: модели и тенденции”.

Источником для исследования социально-демографических процессов служили статистические сборники, и в первую очередь ежегодные выпуски сборника “Статистикал эбстрактс оф зе Юнайтед Стейтс”за 1970-е – 1980-е годы.

При работе над диссертацией широко использовалась справочная литература, материалы американской статистики, энциклопедии, альманахи. Большую помощь в проделанной работе оказали многочисленные материалы американской прессы, в том числе отдельные региональные издания (журналы “Калифорния мэгэзин”, “Калифорния джорнэл”, газеты “Лос-Анджелес тайме”, “Сан-Франциско кроникл”), общенациональные общеполитические издания, специализированные издания.

Научная новизна и практическая значимость данного исследования определяется тем, что изучение регионального фактора на примере Калифорнии представляет большой научный и научно-практический интерес. Оно дает возможность выявить конкретные социально-экономические и политические проявления регионального фактора, определить роль и место штата Калифорния во внутриполитической жизни страны. Дио-

сертация является первой попыткой на основе материалов последних двух десятилетий выявить и исследовать конкретные проявления роли и влияния Калифорнии на внутриполитическую жизнь США.

При этом был впервые определен комплекс факторов -экономических, социальных, политических, – обусловивших возрастание роли Калифорнии и усиления ее позиций во внутриполитической жизни США в исследуемый период.

Важное теоретическое и практическое значение имеет выделение такого фактора, как региональные особенности политической культуры. Оно позволило выявить существенные различия политической культуры, сложившейся в отдельных регионах, проследить их влияние на политическую жизнь как на местном, так и на штатном и общенациональном уровне.

Необходимость изучения роли Калифорнии во внутриполитической жизни США диктуется и тем, что она не была предметом специального научного исследования ни в нашей, ни в американской историографии. В немногих имеющихся у нас работах, посвященных проблеме регионализма, штат Калифорния специально не рассматривается.

Проведенный в диссертации анализ существенно дополняет и углубляет представление о роли и месте регионального фактора в политической жизни США в целом и штата Калифорния в частности. Он дает возможность более четко определить некоторые факторы формирования американского внутриполитического курса, степень влияния региональной политики на общенациональную жизнь страны, преломление местных вопросов на общенациональном уровне.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, примечаний, приложения и списка использованных источников и литературы. В конце каждой главы сформулированы соответствующие выводы.

Ссылка на основную публикацию